ПЕСЕННЫЙ ФОЛЬКЛОР БУХАРСКИХ ЕВРЕЕВ

Елена РЕЙХЕР
доктор, научный сотрудник Бар-Иланского университета (г. Рамат-Ган, Израиль).

Музыкальная культура бухарских евреев является значительной и самобытной ветвью культуры восточной еврейской диаспоры. В действительности же она до сих пор остается малоизвестной, в отличие от культур йеменской, марроканской и других еврейских общин Востока, которые изучены в гораздо большей степени.

Жанры музыкального наследия бухарских евреев, подобно наследию большинства народов Средней Азии, делятся на два крупных пласта:

1. профессиональное творчество устной традиции и

2. фольклор.

Оба эти пласта включают произведения, как непосредственно связанные с еврейской традицией, так и светские, исполняемые при различных обстоятельствах в быту, на семейных торжествах.

Прежде чем перейти непосредственно к теме данной статьи, для полноты обзора остановимся кратко на жанрах профессионального музыкального творчества, что позволит также более четко уяснить различия между двумя названными пластами.

Один из важных видов профессионального творчества бухарских евреев – женские ансамбли созанда. Это искусство певиц-танцовщиц. Женщины выступают преимущественно на свадьбах и различных семейных праздниках. Они исполняют как простые по форме обрядовые песни, так и развернутые циклические песни-танцы.

Наиболее значительное явление профессиональной музыки устной традиции – Бухарский Шашмаком. Исторически принято считать Шашмаком наследием узбекского и таджикского народов. Однако здесь важен тот факт, что, как и всякое искусство устной традиции, Шашмаком является продуктом творчества исполнителя, который сочетает установленные каноны с собственной художественной импровизацией. В данном случае термин “импровизация” употребляется нами в широком смысле, как форма развертывания музыкального целого, как принцип, лежащий в основе существования музыкального произведения. Вот почему личность и талант музыканта, который является одновременно и автором и исполнителем, чрезвычайно велика. И здесь следует обратить внимание на то, что среди исполнителей Бухарского Шашмакома - большое число знаменитых бухарско-еврейских музыкантов – Леви Бабаханов, Михоэл и Габриэл Муллокандоны, Барно Ицхакова и другие. Все они внесли огромный вклад в исполнительное искусство Шашмакома и популяризацию этого жанра.

К религиозным жанрам профессиональной музыки относятся Зуары – песни на тексты древнееврейских религиозных псалмов и гимнов. Поются они в ладах профессиональной музыки “Ушшок”, “Наво”, “Дугох”. В определенной степени можно отнести к профессиональным жанрам и чтение Танаха, которое представляет собой распевный речитатив.

Переходя к предмету статьи, отметим, что обращение именно к народным песням имеет определенные причины.

В первую очередь, песенный фольклор – это наиболее непосредственное отражение жизни народа в ее повседневном течении. Простые труженики выражают свои мысли, чувства и желания на родном для них языке, в привычной обстановке – в быту, труде, на праздниках. И эта близость к истинным истокам народной жизни особо ценна и привлекательна.

Немаловажное значение имеет также прямая связь многих образцов песенного фольклора с еврейской традицией – обрядами Бар (Бат) – Мицва, Брит-Мила и другими, что само по себе повышает их историко-этническую значимость.

Другой причиной обращения именно к песенным жанрам народного творчества послужило то обстоятельство, что в области профессиональной музыки устной традиции, бытующей в среде бухарских евреев, нотные записи уже имеются. Это, в первую очередь, относится к циклу “Шашмаком”. В области же песенного фольклора количество опубликованных нотных записей очень невелико1. Это объясняется прежде всего тем, что на родине проводить подобные исследования было невозможно в силу общей политики замалчивания еврейских культурных ценностей, существовавшей в СССР. В Израиле также не проводилось специального этнографического исследования, несмотря на то, что первые евреи – выходцы из Бухары – обосновались здесь более века назад.

Известно, что в частных коллекциях, на радио и телевидении имеется значительное количество аудио- и видеозаписей образцов музыкального творчества бухарских евреев. Большой научный и познавательный интерес представляют также аудиозаписи, сделанные во время Семинара бухарско-еврейской музыки, проводившегося в Иерусалиме в 1974 году. Однако, до сих пор не производилось нотных транскрипций этих записей и какие-либо данные о них не были опубликованы.

Данная работа основана, главным образом, на образцах фольклора, записанных автором от народных певцов – репатриантов, выходцев из республик Средней Азии. В работе использованы также фрагменты из упомянутых выше записей Семинара2, сделанных от жителей Бухарско-еврейского квартала в Иерусалиме, которые, в большинстве своем, являются потомками бухарских евреев, селившихся в Израиле начиная с 60-х годов XIX века.

Здесь следует остановиться на одной из основных проблем, с которой приходится сталкиваться в работах по еврейской народной музыке – сложностью установления национально-этнической принадлежности музыкального материала. Народная музыка евреев веками развивалась в условиях диаспоры. Социально-культурная общность с народами, в среде которых жили бухарские евреи, в первую очередь, с узбеками и таджиками, обусловливала общность музыкального самовыражения. С этих позиций трудно точно определить этническую принадлежность того или иного произведения лишь по его чисто музыкальным параметрам (особенности ладообразования, ритма, интонирования, развития формы и т.д.). Гораздо большее значение здесь имеют экстрамузыкальные характеристики – связи с религиозной традицией, содержание обрядов, на которых исполняется то или иное произведение, язык. Наконец, огромную роль играет личность народного исполнителя (в известной мере здесь также справедливо то, что было сказано выше о Шашмакоме). Семейные традиции и устои, отношение к музыкепредков, источники, из которых он почерпнул свой исполнительский опыт, даты и имена – все это приобретает важное значение3.

С этой точки зрения, безусловно, наибольший интерес для автора исследования представляют образцы фольклора, записанные им самим от народных музыкантов – представителей последних волн алии. Как уже было сказано, чрезвычайно плодотворной для исследователя явилась возможность непосредственного контакта с народным музыкантом. Ценность этих записей определяется также близостью музыкального материала к месту его происхождения и бытования, поскольку он вывезен оттуда недавно и, что немаловажно, вывезен самими исполнителями.

Образцы песен, записанные в 1974 году, представляют значительный этнографический и познавательный интерес. Знакомство с ними важно для расширения исторического кругозора о музыкальной культуре евреев – выходцев из Средней Азии. Оно позволит сопоставить хронологически различные пласты фольклора, выявить их связи, сравнить разные стили исполнения и варианты песен.  

* * *

Песенное творчество бухарских евреев можно условно разделить на два пласта. Первый из них связан непосредственно с еврейской традицией. Это, прежде всего, песни годового цикла еврейских праздников (Рош хашана, Суккот, Симхат-Тора, Пурим), которые поются на религиозные тексты на иврите.

Другая, весьма обширная и многообразная часть фольклора, отражает повседневную жизнь людей. На первый взгляд, эта область народного творчества не связана напрямую с еврейской религиозной традицией. Однако уместно здесь привести слова А. Идельсона, который писал: “Еврейская народная песня, подобно еврейской жизни, в течение последних двух тысячелетий, находится под сенью религии и этноса”4.

Так, например, свадебный обряд привязан к недельному еврейскому циклу. В нем есть песни, которые связаны с традициями Шабата и исполняются в определенное время суток. Существуют также песни, которые исполняются в синагоге во время свадьбы. Многообразен фольклор, сопровождающий еврейские обряды Бар-Мицва и Брит-Мила.

Остановимся на семейно-обрядовом фольклоре. Его исполнение связано с важными событиями семейной жизни: свадьбой, рождением ребенка, смертью близких.

Обрядовый фольклор поражает богатством, многообразием музыкальных форм и поэтического содержания.

Особого внимания заслуживает свадебный обряд, в котором отражены практически все жанры музыкального наследия бухарских евреев – от Шашмакома до простых песенно-танцевальных форм. Столь широкий жанровый охват связан с тем, что бухарская свадьба представляет собой длительный по времени цикл событий, представленных различными обрядами. Наиболее значительные из них: вечер помолвки (“Ширинхури”), женский обряд чистки лица и окраски бровей невесты (“Кошчинон”), собственно свадебные торжества в домах жениха и невесты, религиозный обряд “Хупо”, обряд “Домоддаророн” – прием новобрачных родителями невесты с приглашением гостей. Все эти торжества проходят при непременном участии музыкантов и танцоров, как профессионально подготовленных, так и исполнителей из числа гостей.

Свадебные песни отличаются богатством содержания и жанров.

Многообразная группа любовно-лирических песен. Среди них большое место занимают песенные формы куплетного строения (песни “Туёна”, “Шасту-шасту чор”, “Индиль бубин”), для которых свойственны подвижный темп, танцевальные ритмы. Они, как правило, сопровождаются танцами. Существуют, однако, развернутые формы свадебного любовно-лирического фольклора – медленные протяжные (“Интизори”, “Он сиё холест”), а также песни, в которых напевно-лирические разделы могут чередоваться с танцевальными (“Айно заниим”). Наконец, на свадьбах традиционно принято исполнение классических любовно-лирических песен – фрагментов из Шашмакома.

Интересны и разнообразны шуточные песни свадебного обряда. Это – лапары – шуточные дуэты (“Бобо”), песни иронического содержания о невестке (“Келинча”), о свекрови (“Модаршё”). Они имеют простое куплетное строение, танцевальные ритмы, небольшой диапазон мелодий.

На свадьбах принято исполнять величальные песни, возносящие хвалу жениху и невесте, родителям, их дому, а также песни-обращения. Они разнообразны по характеру: подвижная танцевальная “Бодо-бодо”, медленная торжественная “Дусти”, развернутая многочастная композиция “Хуш он замон”.

Многообразен фольклор, связанный с появлением в семье ребенка. После выполнения в синагоге обряда Брит-Мила в доме деда новорожденного начинается веселое застолье с угощением, песнями и танцами, которое длится несколько часов. Здесь исполняются песни с добрыми пожеланиями ребенку на будущее. Они исполняются как на бухарско-еврейском языке, так и на иврите, что связано с религиозным значением обряда.

У бухарских евреев существует обычай укладывать новорожденного в особую колыбель – гавору. Этот обычай заимствован у мусульман. Первый праздничный день ритуала называется “Гаворабандон”. Этот обряд считается женским праздником, так как на нем собираются преимущественно женщины, хотя допустимо присутствие мужчин-музыкантов.

Укладывание ребенка в гавору производится под звуки музыки, далее следуют песни и танцы. Здесь могут исполняться произведения, как непосредственно связанные с темой праздника (благословения ребенку, колыбельные), так и различные песни, исполняемые обычно на праздниках (величальные, шуточные). Обряд сопровождается многочисленными женскими танцами. Женщины танцуют под звучание песен, а нередко в сопровождении одних ударных инструментов.

Колыбельные песни (“алла”), существующие как самостоятельный жанр бухарско-еврейского фольклора, привлекают красотой и напевностью мелодики, образностью поэтических текстов. Наряду с традиционно простыми формами колыбельных, существуют развернутые песни типа поэм, близкие к жанрам профессиональной музыки.

В семьях бухарских евреев строго соблюдается традиция Бар-Мицво – посвящение 13-летнего мальчика во взрослого мужчину. Ритуал называется “Тфиллинбандон”. Это событие отмечается большим торжеством в присутствии многих гостей. Отмечается также и взросление девочки – обряд Бат-Мицво.

Музыкальная часть этих обрядов очень разнообразна. Наряду с песнями и танцами, исполняемыми на различных празднествах, здесь звучат песни, содержание которых непосредственно связано с взрослением ребенка. Обычно это монолог – напутствие отца или матери сыну (дочери), пожелания благополучия, счастливого будущего. Песни имеют преимущественно лирический характер, напевны, развернуты по форме (“Псарджон”, “Дух тару модар”, “Фарзанд”). Реже встречаются подвижные, танцевального склада (“Бача бача барчонами”), а также величальные песни – восхваления ребенку, которые поются за столом (“Алё духтар”).

Значительный пласт семейно-обрядового фольклора – песни памяти умерших. Песни исполняются на траурной церемонии прощания с телом усопшего, а также во время поминок. По имеющимся образцам траурных песен можно судить о многообразии жанра.

По содержанию песни траурно-поминального цикла можно разделить на две группы. Первая из них – песни собственно поминальные, связанные с образом покойного, чаще всего, матери или отца. Это скорбные монологи с многократными повторениями небольших по диапазону мелодических фраз. В конце песни часто произносятся траурные стихи. Таковы, например, песни “Модарам” и “Модарчонам” на смерть матери.

Другая группа песен имеет нравственно-поучительный смысл. Они рассказывают о душе человека, о страданиях и вере в справедливость, учат добру. Такова песня “Насихат” (“Совет”). Это своего рода поэма, исполняемая в свободном распевно-речитативном складе. “Прояви милосердие, и это тебе вернется”, - говорится в ней. Интересна также старинная бухарская песня “Йосефи джони падар” (“Душа отца Иосифа”). В ее основу положен сюжет из Танаха. В нем рассказывается о страданиях Иакова, потерявшего сына Иосифа. Эта песня может исполняться на поминках. Однако, по мусульманскому складу и содержанию она относится к редким в бухарско-еврейском фольклоре образцам историко-эпической песни.

До сих пор речь шла о произведениях, исполнение которых связано с определенными условиями. Остановимся теперь на жанре лирической песни, многообразно представленном в творчестве бухарских евреев, как, впрочем, и в творчестве большинства народов Средней Азии.

Лирические песни (песни любви, песни-переживания и раздумья) не связаны напрямую с семейными обрядами, хотя могут исполняться на свадьбах и различных вечеринках.

Среди лирических песен преобладают любовно-лирические. Это, чаще всего, монолог девушки или юноши, выражающий страстное томление по возлюбленному. Нередко встречаются дуэты влюбленных. Юноша взывает к любимой, превозносит ее красоту, упрекает в неверности, она отвечает ему (“Нозуг”, “Гульпари”). Имеется образец песни-трио, в которой участвуют мать, дочь и возлюбленный дочери.

Музыкальный язык любовно-лирических песен разнообразен: от ритмичных танцевального склада мелодий небольшого диапазона (“Гуль”, “Нозуг”, “Ишк”, “Гульпари”) – до распевных поэмного склада песен с широким мелодическим развитием (“Биё дар кульбаям”, “Мудатэ”, “Дильбар”). Все лирические песни развернуты, протяженны по форме. Песни поэмного склада имеют многочастную структуру с непрерывным мелодическим развитием и свободным ритмом. В песнях танцевального склада преобладают куплетные формы, в которых каждый новый куплет представляет собой вариант предыдущего.

Кроме любовной лирики в этом жанре значительное место занимают песни-переживания, жалобы. Во многих из них ярко выражен социальный протест. Чаще всего, это страдания бедных, обездоленных людей, живущих в нищете. Такова песня, в которой говорится о горькой доле бедной девушки, у которой нет денег на приданое. Драматичен дуэт двух влюбленных, работающих у строгого хозяина (“Газали Рахмини гулом”). Они обращаются к богу с просьбой, чтобы он освободил их от рабского труда и дал возможность соединиться. В этой песне напевные эпизоды чередуются с разговорными.

Среди песен бухарских евреев встречаются образцы жанра трудовой песни. Они связаны с приготовлением пищи. Такова песня о традиционном среднеазиатском блюде “плов”. “Плов – это царь пищи”, - говорится в песне. Как и в большинстве трудовых песен разных народов, мелодия ее небольшого диапазона, полуречитативного склада. Однако форма ее многочастна, развернута. В ее основе лежит куплетно-вариантное развитие. Упомянем также шуточную трудовую песню “Мошоваджон”, в которой хозяйка поет о крупе “маш”, из которой она должна сварить еду. Песня небольшая, в ней вариантно развивается короткая мелодическая фраза. Шуточный характер подчеркнут четким танцевальным ритмом.

Вообще о шуточных песнях можно говорить как о самостоятельном жанре, который является атрибутом большинства семейных праздников. Выше уже упоминалось о некоторых из них. Существуют также шуточные песни, не связанные с каким-либо определенным обрядом. Такова, например, песня “Ойтути” (“Тетя”), высмеивающая высокомерную хвастунью тетушку. Мелодия ее, простая по складу и ритму, имеет танцевальный характер и близка к песне “Мошоваджон”.

Мы располагаем также единичными образцами историко-эпического жанра, которые связаны с библейской тематикой. Такова уже упоминавшаяся песня “Йосефи джони падар”. Интересна по содержанию песня, связанная с именами библейских персонажей и имеющая нравственно-поучительный смысл. “Я не Давид, я не пою, как Давид,
Я не Шломо, который царствовал,
Я не Моше, который ждет бога,
 чтобы говорить с ним”, – поет исполнитель и далее перечисляет многие известные библейские имена. “Всевышний, я – простой смертный, если я делаю что-то не так, скажи мне, и я раскаюсь”, - так заканчивается эта музыкальная декламация.

В заключение еще раз подчеркнем, что музыкальный фольклор евреев – выходцев из Средней Азии требует особого внимания этнографов. В настоящее время народное творчество бухарских евреев стоит перед угрозой ассимиляции. Музыка обрядов и религиозных праздников, неизученная и незафиксированная в нотных текстах, обречена на постепенное исчезновение по мере того как уходят носители ее традиций – народные певцы и инструменталисты.

Важность темы обусловлена также тем, что музыкальное наследие бухарских евреев является неотъемлемой частью культуры народов Средней Азии. Общность средств музыкального выражения, особенностей музыкального языка и инструментария – все это выводит предмет исследования далеко за рамки культуры одного народа.

Усилия исследователей должны быть направлены на то, чтобы не дать исчезнуть этому своеобразному и ценному пласту наследия народной культуры.


1. Наиболее значительной публикацией такого рода остается до сих пор антология А. Идельсона: Idelsohn A.Z. Thesaurus of Hebrew oriental music, vol. 3. Berlin – Jerusalem – Vienna, 1922.
2. Оригиналы записей находятся в фонотеке Еврейского университета в Иерусалиме.
3. Однако, даже если учесть все вышеперечисленные факторы, имеются случаи, когда невозможно установить этническую принадлежность произведения, которое в равной степени может исполняться как в бухарско-еврейской, так и в мусульманской среде.
4. Idelsohn A. Z. Jewish music in its historical development. New York, 1948, p. 358


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL