ЛИССАБОНСКИЙ САММИТ ОБСЕ - МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ

Вафа ГУЛУЗАДЕ


Вафа Гулузаде, государственный советник Азербайджанской Республики по внешнеполитическим вопросам.


Разговоры и страсти по поводу Лиссабонского саммита ОБСЕ состоявшегося в декабре 1996 года, не утихают и, по всей вероятности, еще долго не утихнут.

По возвращении из Лиссабона власть в Азербайджане объявила о том, что была одержана крупная политическая победа. По всей стране были проведены мероприятия в поддержку решений саммита.

Оппозиция в Азербайджане критически восприняла эти решения и оценила их как поражение или уступку Армении в процессе урегулирования армяно-азербайджанского конфликта.

В Армении результаты саммита вызвали целую бурю. С одной стороны, там выразили протест в связи с тем, что это заявление было принято без консенсуса, то есть без согласия Армении. Тем самым они продемонстрировали, что не будут руководствоваться данными принципами. С другой, - признали, что потерпели крупное поражение, так как в Лиссабоне 53 страны мира совершенно неожиданным образом отвернулись от Армении и поддержали Азербайджан. Такое случилось впервые после 1988 года, когда начался очередной виток агрессии, направленный на расчленение Азербайджана. Даже ближайший союзник и покровитель Армении - Россия неожиданно отказалась от поддержки своего верного протеже и поддержала позицию глав государств ОБСЕ.

В армянских средствах массовой информации шел лихорадочный поиск причин произошедшего. Одни считали, что Азербайджан выиграл в пропагандистской войне, сумев доказать миру, что Армения является агрессором. Другие объясняли это политическим мастерством Гейдара Алиева и обвиняли тогдашнего президента Тер-Петросяна в том, что он проиграл Алиеву.

Что касается широкой общественности, то она, по-видимому, не имеет четкого представления о том, что же все-таки произошло в Лиссабоне, и не понимает, почему принципы, поддержанные всеми ведущими странами мира, в том числе США и Россией, не претворились сразу же в реальность, почему 20% азербайджанских территорий продолжает оставаться под оккупацией армянских вооруженных сил и миллионы невинных граждан Азербайджана, изгнанных силой из родных мест, продолжают жить в условиях лишения вот уже пятую зиму.

Прежде чем приступить к анализу того, что произошло в Лиссабоне, считаю необходимым осветить некоторые политические аспекты событий, сопутствовавших агрессии, направленной против Азербайджана. Армения, выступавшая в качестве инструмента российского экспансионизма, в награду за верность и заслуги в русско-турецкой войне получила 1920 году часть азербайджанских территории, как, например, Зангезур и в том же 1920 году другая часть азербайджанских земель в угоду армянам была выделена в отдельную территориальную единицу и названа Нагорно-Карабахской автономной областью.

С тех пор, благодаря мощной армяно-российской пропаганде, в мире сформировалось такое представление, что существует территория под названием "Нагорный Карабах". Никто не задумывается над тем, что Карабах, в принадлежности которого Азербайджану никто не сомневается, имеет и горные, и лесные, и низменные части и что территориальное образование под названием “Нагорный Карабах” является полным абсурдом. Эта часть Карабаха была выделена в автономное образование для того, чтобы впоследствии ее оторвать от Азербайджана и законным образом присоединить к Армении. И мы, азербайджанские турки, были настолько забиты в условиях российско-советской империи, что не смогли сформировать мнение о полной абсурдности указанного и донести это до мировой общественности.

Обратимся в этой связи к известным резолюциям Совета Безопасности ООН NN 822, 853, 874, 884, которые последовательно принимались вслед за каждым захватом Арменией азербайджанских территорий. Эти документы были приняты после оккупации Кельбаджарского, Агдамского, Физулинского, Джебраильского, Губадлинского и Зангеланского районов. Предварительный захват самого Нагорного Карабаха, Лачинского и Шушинского районов прошел без какой-либо на то реакции. В те дни мы высоко оценивали принятие этих резолюций, так как они были, хотя и весьма слабым, но все-таки, утешением на фоне варварского насилия, постигшего азербайджанский народ в конце XX.

Чтобы как-то поддержать моральное состояние народа, мы всячески пропагандировали эти решения и до сих пор продолжаем опираться на них за неимением ничего лучшего.

Да, все они призывают немедленно освободить азербайджанские территории, оккупированные со стороны "местных" "этнических" армян, призывают к уважению государственных границ Азербайджана и его территориальной целостности.

Но вместе с тем эти резолюции не признают факта агрессии, не называют Армению агрессором, не осуждают агрессию и не предусматривают никаких санкций для наказания агрессора и восстановления попранных прав его жертвы.

Справедливости ради следует сказать, что для принятия даже таких резолюций и в Баку, и в Нью-Йорке наши политики и дипломаты сделали все, что в человеческих возможностях, и это был предел того, чего можно было достигнуть в тех условиях.

Сейчас, когда я перечитываю эти резолюции, мне стыдно за тех, кто их формулировал. Я не имею в виду наших дипломатов, потому что их просьбы и мольбы осудить агрессию Армении оставались "гласом вопиющего в пустыне".

В Совете Безопасности делалось все для того, чтобы отвести удар от Армении и освободить ее от ответственности за совершенную агрессию. Резолюция 822 всего лишь "выражает серьезную обеспокоенность" в связи с "ухудшением отношений между Республикой Армения и Азербайджанской Республикой, с беспокойством отмечает "эскалацию вооруженных действий" (какую эскалацию мог совершить безоружный Азербайджан? - В.Г.) и, в частности, последнее вторжение "местных" (!) армянских сил в Кельбаджарский район. Все это означает, что Армения не совершала агрессии и что возникший вооруженный конфликт - это внутренняя проблема Азербайджана. Утешением для нас в этой резолюции был призыв к "немедленному выводу всех оккупирующих сил (чьих? - В.Г.) из Кельбаджарского, а также из других недавно оккупированных районов Азербайджана. В резолюции совершенно не упоминается Нагорный Карабах.

Резолюция 853, осуждая захват Агдамского района (неясно со стороны кого - В.Г.), настоятельно призывает правительство Республики Армения "продолжать оказывать свое влияние" в целях обеспечения соблюдения армянами Нагорно-Карабахского региона Азербайджанской Республики положений резолюции 822. Какой цинизм!

Вместе с тем надо отметить, что в этой резолюции Нагорный Карабах наконец-то был упомянут как азербайджанская территория, что было результатом отчаянных действий азербайджанских дипломатов. Это положение отразилось в резолюциях 874 и 884.

Переживая и переосмысливая заново все это, могу сказать, что действия Совета Безопасности ООН по принятию данных резолюций напоминают мне известную библейскую притчу о Понтии Пилате, который, зная о невинности Иисуса Христа, но заботясь о своем комфорте, не предпринял ничего для его спасения и отдал его на растерзание, предварительно умыв руки. Что касается нас, то не имением ничего лучшего, мы сочли за благо выпить воду с рук "благодетеля", всячески восхваляя его беззубые резолюции.

Давайте посмотрим на состав постоянных членов Совета Безопасности ООН. Это - США, запутавшиеся в сетях армянского лобби, Россия – откровенный союзник агрессора, Франция - друг Армении, но не враг Азербайджана (так говорили во Франции до прихода к власти Жака Ширака - В.Г.), Англия, ведущая в хитроумную политику, Китай, абстрагирующийся от всего, что не касается непосредственно его интересов и занимающий на редкость дипломатичные позиции, благодаря чему его не в чем упрекнуть.

В сложившейся ситуации данные резолюции, несомненно, являлись для нас утешением, хотя и не способствовали ни обузданию агрессора, ни возвращению наших оккупированных территорий.

В общих чертах хотелось бы коротко сказать также и о переговорном процессе в рамках Минской группы, созданной в 1992 году для урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, куда входили девять стран мира - членов ОБСЕ, в том числе США и Россия плюс Армения и Азербайджан, а также о прямых переговорах между специальными представителями президентов Азербайджана и Армении (т. е. между мною и Ж.Либаридяном), которые, как и переговоры в рамках Минской группы, прервались после решений Лиссабонского саммита ОБСЕ в декабре 1996 года.

В то время, когда я возглавлял азербайджанскую делегацию на переговорах в Минской группе, мы испытывали противоречивые чувства: с одной стороны, мы надеялись добиться скорейшего вывода оккупантов с наших территорий, но, с другой - отчаяние вызывало то, что эти усилия не имели успеха. Темой всех встреч, которые проводились поочередно в Москве, Вене, Риме, Бонне, Праге, Париже, являлось обсуждение графиков, подготовленных Минской группой, о выводе армянских вооруженных формирований с оккупированных азербайджанских территорий. В этих графиках указывались конкретные даты вывода войск оккупантов. С утра до ночи до изнеможения мы спорили о том, на какие линии и как должны отводиться армянские войска и каким образом на эти территории должны возвращаться азербайджанские беженцы в сопровождении частей азербайджанской армии, какое оружие должны иметь азербайджанские части для обеспечения безопасности вернувшихся беженцев.

Искусным организатором всех этих бесплодных диспутов был известный всем нам представитель России на минских переговорах, искушенный в таких делах посол Владимир Казимиров.

Я уверен, что с самого начала нового витка агрессии против Азербайджана в 1988 году, ни мы, ни сами армяне еще не представляли себе, какие масштабы примет эта война. Ни мы, ни они не имели доступа к секретным планам штабов авторитетных организаций в Москве, в которых планировалась эта операция, преподнесенная миру как армяно-азербайджанский конфликт вокруг Нагорного Карабаха, приведший к оккупации 20% территории азербайджанского государства.

Хотя мы и отпраздновали уже седьмую годовщину нашей независимости, я не знаю точно, завершена ли эта операция или она заморожена до часа икс. В то же время может быть, что она уже снята с повестки дня в связи с изменившейся ситуацией в самой России и во всем мире, а также в связи с укреплением суверенитета азербайджанского государства и роста его авторитета на международной арене. Хочется верить, что все это так.

Позитивом в работе Минской группы я считаю организацию мирного переговорного процесса, отработку многих вопросов военно-технического характера, которые призваны были ускорить освобождение наших территорий после подписания мирного договора, достижение прекращения огня 12 мая 1994 года, что обеспечило сохранение стабильности вплоть до настоящего времени. Это стало возможным ценой огромных усилий и жертв и создало условия для развития нашего государства.

Я хорошо помню, как в ходе переговоров на азербайджанскую делегацию оказывалось постоянное давление с тем, чтобы она признали сепаратистов Нагорного Карабаха как равноправную сторону в конфликте в расчете на то, чтобы узаконить независимость Нагорного Карабаха. Наиболее драматичной в этом плане была встреча в Париже в сентябре 1993 года. Меня пытались заставить парафировать документ, дававший такое право сепаратистам из Нагорного Карабаха.

Делегации всех девяти стран Минской группы, в том числе США и Турции, с утра до вечера давили на главу азербайджанской делегации, а также по отдельности на других членов делегации с целью заставить их подписать вышеуказанный документ, заверяя, что после этого состоится Минская конференция, которая определит окончательный статус Нагорного Карабаха и армянские войска будут выведены с азербайджанских территорий. Эта встреча проводилась с 23 по 28 сентября 1993 года. Впереди нас ждали еще оккупация Губадлинского и Зангеланского районов. Все захваченные территории вместе на языке профессиональных военных назывались "поясом безопасности" вокруг Нагорного Карабаха. С моей точки зрения, это было восстановлением российского военного присутствия де-факто на части азербайджанской территории.

Азербайджан в процессе переговоров занимал совершенно справедливую позицию, требуя вывода армянских вооруженных формирований со всех своих оккупированных территорий. Однако нам постоянно твердили, что без определения хотя бы общих принципов статуса Нагорного Карабаха армяне никогда не выведут свои войска, так как они не верят, что после вывода мы предоставим им какой-либо статус.

Чтобы снять и этот предлог, мы пошли на секретные, прямые и неофициальные переговоры на уровне специальных представителей президентов Азербайджана и Армении. Нами были полностью определены параметры и общие принципы статуса Карабаха, хотя мы не смогли договориться по нескольким основополагающим моментам.

С нашей стороны предложены были принципы, определяющие высокий уровень самоуправления при наличии вертикальных связей с Азербайджаном, без собственной армии и права на ведение самостоятельной внешней политики.

С армянской стороны выдвигались следующие требования: создание собственной армии под названием "Национальная гвардия", наличие независимой экономики и введение собственной "национальной" валюты и ряд других неприемлемых предложений, которые являлись откровенной претензией на независимость Нагорного Карабаха. Переговоры велись на английском языке, так как мой партнер по переговорам Ж.Либаридян является гражданином США. Я надеялся, что этот факт может дать дополнительный шанс для достижения соглашения. Однако я все время замечал, что предложения моего партнера исходят из указаний МИД России и он, несмотря на дружелюбность и доброжелательность своего характера, не может выйти за пределы полученных инструкций.

Из его уст я не раз слышал то, что говорили накануне В.Казимиров и другие более высокие чины российского внешнеполитического ведомства. Например, в начале Либаридян выступал за то, чтобы наши переговоры велись абсолютно конфиденциально. Он считал, что представители армян Нагорного Карабаха могут принять участие в переговорах лишь после того, как мы добьемся полного взаимопонимания по основополагающим принципам. Впрочем, это была официальная позиция и Армении и карабахских армян, которых, конечно же, Ж.Либаридян полностью информировал о всех деталях наших разговоров. Однако министр иностранных дел России Е.Примаков, прибыв в мае 1996 года в Баку, заявил, что настало время начать прямые переговоры с Нагорным Карабахом, с чем мы не согласились. Но на следующей же встрече Либаридян изменил свою позицию на 180 градусов и слово в слово повторил то, что заявил Е.Примаков.

Я мог бы привести и другие примеры, свидетельствующие о существовании полной гармонии в позициях МИД России и армян. Несколько раз в Москве, когда я шел на встречу с В.Казимировым, после выхода из его кабинета замечал прячущегося за колонну Аркадия Гукасяна, регулярно получавшего инструкции от своего наставника о том, как дипломатично увиливать от выполнения резолюций Совета Безопасности ООН и как выстраивать оборону против справедливых доводов азербайджанской делегации.

Однажды перед заседанием Минской группы в Москве в январе 1994 года В.Казимиров уже в зале заседаний в открытую наставлял армян Нагорного Карабаха. Чтобы привлечь к этому внимание всех членов Минской группы, я громко крикнул ему: "Владимир Николаевич, а теперь проинструктируйте и азербайджанскую делегацию!" Раздался смех. Мой юмор был оценен, так как присутствующие прекрасно знали о пристрастном отношении посла Казимирова к армянской стороне и его опеке над ними.

Резюмируя сказанное о событиях, предшествовавших Лиссабонскому саммиту, хотел бы отметить следующее. Несмотря на резолюции Совета Безопасности ООН, усилия Минской группы, прямые переговоры, достижение соглашения о перманентном прекращении огня, подписание мирного соглашения, самый главный вопрос - вопрос о судьбе Карабаха оставался открытым. Вся мировая печать называла Карабах спорной территорией. Так считали и все посредники, а также столицы заинтересованных держав. Минская группа и ее сопредседатели не имели собственной позиции по данному вопросу. Они постоянно твердили нам, что готовы согласиться со всем, о чем мы договоримся между собой. Наши ссылки на справедливость, международные законы, территориальную целостность государств, Устав ООН и принципы ОБСЕ не оказали должного воздействия.

Курсируя между Баку, Ереваном и Ханкенди, посредники лишь передавали нам информацию о том, кто что сказал. Наши требования выработать собственную позицию, основанную на международных принципах, не давали результатов.

Однажды представитель США по Минской группе Джо Прессел на мой вопрос, с чем он прибыл к нам из Вашингтона, просто встал, вывернул карманы и сказал, что не имеет в них для нас каких-либо решений. Более интеллектуально вел себя В.Казимиров. Он нашел для решения "судьбы Нагорного Карабаха" в анналах дипломатической казуистики великолепный термин "ipso-fakto" (словарный перевод этого термина означает "в силу самого факта") и применил его к Нагорному Карабаху. Таким образом, пояснял он нам, армяне Нагорного Карабаха "ipso-fakto" являются гражданами Азербайджана, то есть на самом деле не являются, и, естественно, Нагорный Карабах в силу факта – территория Азербайджана, но в силу сложившихся обстоятельств - нет.

Касаясь событий, предшествовавших Лиссабонскому саммиту, хочу отметить следующее. Российская дипломатия, несмотря на ее высокий интеллектуальный и профессиональный уровень, потерпела все-таки ряд серьезных поражений в плане манипуляции армяно-азербайджанским конфликтом для восстановления своей гегемонии в нашем регионе. Самое важное - это то, что азербайджанское государство выдержало страшный удар. Оно не развалилось, но пошло на уступки России в судьбоносных вопросах, таких, как размещение российских военных баз на своей территории, охрана границ страны российскими пограничниками.

С другой стороны, Россия потерпела неудачу также и в ОБСЕ. Минская группа, хотя Россия и голосовала за нее, была создана вопреки ее желанию. В.Казимиров делал все для того, чтобы скомпрометировать ее как ненужный бездейственный орган, не способный урегулировать конфликт, выдвигая в качестве альтернативы единоличное посредничество России.

Председательство западных государств в Минской группе вызывало у России не только раздражение, но и иронию. В.Казимиров апеллировал к тому, что они ничего не знают о нашем регионе, что соответствовало действительности. В отличие от них, Россия знает наш регион как свои пять пальцев и в то время она имела здесь чрезвычайно сильное влияние.

Согласно решению ОБСЕ, каждая из девяти стран - членов Минской группы должна была председательствовать в ней поочередно. Как известно, первым председателем Минской группы был итальянец Марио Рафаэлли, затем швед Ян Элиассон. После этого состоялся Будапештский саммит ОБСЕ в декабре 1994 года. Российская дипломатия сваливала всю вину за отсутствие результатов по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта на неумелые действия Минской группы. Используя все это, российская дипломатия стремилась к роспуску Минской группы и получению международного мандата на урегулирование армяно-азербайджанского конфликта, права на ввод в нашу республику своих "миротворческих" сил или контингента объединенных сил СНГ, что означало то же самое. Планы и схемы, где и на каких позициях будут размещены российские войска в Азербайджане, были давно готовы.

Но в результате усилий азербайджанской дипломатии, поддержанных ОБСЕ, этот план был сорван. Саммит принял решение о вводе в регион после подписания мирного соглашения многонациональных международных миротворческих сил, в составе которых Россия может быть представлена не более чем на 30%.

Правда, России удалось добиться для себя компромисса. Саммит признал, что без России, имеющей большое влияние в регионе, чрезвычайно трудно добиться урегулирования армяно-азербайджанского конфликта и назначил ее постоянным сопредседателем Минской конференции и Минской группы. Мы согласились также с этим, потому что были уверены в том, что урегулирование все-таки зависит от той позиции, которую занимает Россия.

Вместе с тем, став сопредседателем Минской группы, сперва наряду с Финляндией до декабря 1996 года, а затем совместно с США и Францией Россия продемонстрировала миру то, что ее возможности не соответствуют ее желаниям. Вместо того, чтобы во имя собственных же национальных интересов использовать имеющиеся возможности для урегулирования конфликта, который совершенно не нужен России, нас пытаются обвести вокруг пальца такими конгениальными идеями, как образование "общего государства" с "уже "арменизированным" Нагорным Карабахом на собственной территории, что на самом деле будет означать создание второго независимого армянского государства.

Прежде чем перейти к Лиссабонскому саммиту ОБСЕ, я хотел бы поделиться своим пониманием миссии и роли этой организации, так как принимал участие на всех ее саммитах после развала Советского Союза. Еще в 1992 году этот международный орган назывался СБСЕ, то есть Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. Его название изменилось в 1994 году. Слово "совещание" было заменено на "организацию". Я думаю, что это не просто смена вывески. На наших глазах намечается эволюция, вызванная развалом социалистической системы, Советского Союза, благодаря чему решения этого органа начинают приобретать обязательный характер. Этот процесс только начался и еще не сформировался. Конечной целью такой эволюции должна стать обязательность решений ОБСЕ для всех ее членов. Это произойдет тогда, когда организация выработает такую структуру и механизмы, которые позволяли бы ей добиться выполнения принятых решений при соблюдении законных прав и интересов всех ее членов.

Кстати, такая тенденция прослеживается и в ООН, которую советские дипломаты презрительно называли "говорильней". Биполярность мирового порядка, советско-американское противостояние лишали этот орган действенности.

На данный момент все решения ОБСЕ принимаются на основе консенсуса. Представители 54 государств-членов предварительно обсуждают и согласовывают все решения, голосуют за них и только после этого документы выносятся на рассмотрение глав государств, которые в торжественной обстановке.

Лиссабонский саммит имел существенное отличие от всех предыдущих встреч глав государств ОБСЕ. Во-первых, еще до его начала наметились тенденции, которые могли бы привести к грандиозному скандалу, что могла бы не только сильно испортить настроения сильных мира сего, но и способствовать развалу самой организации. Провал этого саммита мог бы сорвать принятие целого ряда важных документов по безопасности в Европе, договору ОВСЕ (обычные вооруженные силы в Европе), что, в свою очередь, оказало бы отрицательное влияние на планы по расширению НАТО, принятию известного Флангового соглашения ОВСЕ, которое явилось важной сделкой между США и Россией.

Во-вторых ОБСЕ уже выступала не "совещанием", а организацией, которая могла иметь свою собственную волю, принимать серьезные решения, соблюдать законные права и интересы всех своих членов.

Уже пост-фактум я вспоминаю о зачастивших в Баку эмиссарах из многих стран мира, спешивших к президенту Гейдару Алиеву с посланиями и рекомендациями, весь смысл которых сводился к одному: вести себя мирно на Лиссабонском саммите. В этих посланиях содержались также и угрозы. Нам прямо указывали на то, что Азербайджан может оказаться в политической изоляции, что еще более усугубит наше и без того тяжелое положение. Нам предлагали пойти на компромисс, не обострять вопросов о нашей территориальной целостности, сделать совместное с Арменией заявление о наших добрых намерениях, направленных на скорейшее урегулирование конфликта между нами.

Они объясняли свою позицию тем, что Армения, пользуясь правом вето, все равно не даст согласия на те формулировки, которых мы добиваемся, то есть она не будет признавать нашей территориальной целостности, принадлежности Нагорного Карабаха Азербайджану.

Думаю, что эти рекомендации давались вполне искренне, ибо никто не мог предположить, какой оборот примут события в Лиссабоне. Вполне могло бы случиться и так, что, обозлившись на несговорчивость Азербайджана, мешающего осуществлению их целей, главы государств действительно наказали бы нас самих, приняв какой-то документ, осуждающий действия азербайджанской делегации. Наши дипломатические усилия не давали ожидаемых результатов. Я вместе с тем представителем президента Армении Ж.Либаридяном смог выработать всего лишь текст совместного заявления с перечислением известных резолюций СБ ООН и некоторых успехов, достигнутых в рамках Минской группы. Это заявление не содержало ничего нового, но несмотря на это рассматривалось как возможный вариант для принятия в Лиссабоне.

В рамках Минской группы также не удалось договориться о принципах урегулирования конфликта из-за отказа армянской стороны согласиться с предложениями, сделанными сопредседателями - Россией и Финляндией. Эти предложения были доведены до приемлемого вида в Хельсинки усилиями азербайджанской делегации, возглавляемой Тофиком Зульфугаровым, нашим лучшим экспертом по карабахской проблеме, ныне министром иностранных дел Азербайджана.

Хотел бы отметить также большую помощь руководства Финляндии и представителя России, посла Ю.Юкалова на переговорах в Хельсинки, что способствовало выработке трех принципов, которые легли в основу Лиссабонского заявления.

Придавая большое значение работе Минской группы накануне Лиссабонского саммита, президент Гейдар Алиев направил с визитом в Хельсинки тогдашнего министра иностранных дел Гасана Гасанова с соответствующими инструкциями. Г. Гасанов с присущей ему энергией сделал все, что было в его силах, для выработки документа, отвечающего нашим интересам.

Наверное излишне говорить о том, что всеми нашими действиями руководил президент Гейдар Алиев, который в тот момент отлично понимал, какую опасность таила в себе Лиссабонская встреча глав государств ОБСЕ, как было важно добиться поддержки мирового сообщества и избежать провала, который имел бы самые негативные последствия для перспективы справедливого урегулирования армяно-азербайджанского конфликта и международного положения Азербайджана.

Вместе с тем мы отправлялись в Лиссабон с пустыми руками, без согласованных документов по армяно-азербайджанскому конфликту, без определенной надежды на то, что сумеем добиться чего-либо позитивного. В наличии имелся лишь документ, выработанный в Хельсинки. Но сопредседатели не могли предложить его Лиссабонскому саммиту из-за отказа армян согласиться сего положениями.

По прибытию в Лиссабон 30 ноября 1996 г. мы собрались в номере отеля "Парк-Атлантик" у Гейдара Алиева и выслушали мрачные отчеты уже действовавших в рабочих группах саммита заместителя министра иностранных дел Араза Азимова - блестящего дипломата-международника, и нашего представителя в ОБСЕ, посла Вагифа Садыхова о том, что все усилия по включению в текст Лиссабонской декларации чего-либо позитивного для нас, не имели успеха.

Начались бесконечные переговоры. Мы стучались во все двери. Гейдар Алиев встретился с целым рядом глав государств, руководством ОБСЕ. В поте лица работали все члены делегации. В нервной обстановке мы бегали по бесконечно длинным коридорам, объясняли свою правоту, законность наших требований, несправедливое положение азербайджанского народа. К нашему ужасу, все, соглашаясь с нами, разводили руками, говоря, что ничего не могут сделать, так как по существующим правилам в этом вопросе необходимо согласие каждого государства-участника, значит, и Армении.

Мы испытывали еще большее разочарование, когда ознакомились с проектом Декларации. В нем содержались пункты о поддержке суверенитета и территориальной целостности Грузии, Молдовы, против чего никто не возражал, выражалось отношение к конфликтам в Боснии и Герцеговине, положению в Югославии и т.д. и не было ни одного слова о наших наболевших проблемах.

Получалось так, что из-за каприза Армении мировое сообщество не могло в своих документах на саммите ОБСЕ признать даже территориальную целостность азербайджанского государства, не говоря уже о признании Нагорного Карабаха неделимой частью Азербайджана или утверждении справедливых принципов по урегулированию конфликта.

Наши усилия по поводу включения в проект Декларации даже весьма нейтрального параграфа с перечислением общеизвестных моментов урегулирования, выражением приверженности к прекращению огня, подписанию мирного соглашения не увенчались успехом из-за того, что мы туда добавляли формулировку о территориальной целостности Азербайджана.

Справедливости ради надо сказать, что главы государств пытались уговорить президента Армении Л.Тер-Петросяна согласиться с включением этих положений в указанный документ. То же самое по рекомендации руководства ОБСЕ попытались сделать и мы, встретившись с Тер-Петросяном. Но он всячески уклонялся от этого и убеждал нас в том, что, если он согласится на это, то дорога в Ереван ему будет навек закрыта.

В круговороте всех этих событий - встреч, консультаций, переговоров- произошло то, что мы и весь саммит поняли в самом конце. Гейдар Алиев, хладнокровно вникая во все детали происходящего, полностью разобрался в обстановке, царившей на саммите и принял решение вступить в бой с этим уважаемым всемирным конгломератом.

Когда я говорю "вступить в бой", я не имею в виду использование нашей домашней заготовки, жесткого заявления с резким осуждением армянской агрессии и позиции ОБСЕ. Если бы мы пошли на такой шаг, то потерпели бы поражение. Это заявление было бы отклонено и оставлено без внимания.

Наш президент в этой сложной обстановке сумел выработать тактику и стратегию, обеспечившие победу, которую никто не ожидал.

Пользуясь своим правом на вето, он наложил его на весь основной итоговый документ ОБСЕ, бросив открытый вызов этой организации и тем, кто там был представлен. Более того, по его инструкции Араз Азимов в рабочих группах заблокировал и другие документы ОБСЕ по концепции безопасности в Европе, ограничению обычных видов вооружений и т.д. По сути дела, это был открытый бунт, грозивший срывом всей работы саммита и нанесением серьезного удара по имиджу ОБСЕ.

Вновь началась лихорадочная деятельность. Все главы государств, руководство ОБСЕ выстроились в очередь для встречи с Гейдаром Алиевым, пытаясь уговорить его отменить свое решение. Когда эти усилия не увенчались успехом, было принято решение применить "тяжелую артиллерию". Вице-президент США Альберт Гор пришел на встречу с Гейдаром Алиевым в сопровождении всей американской делегации. В жесткой форме он изложил свое несогласие с нашей позицией, считая недопустимым в такой форме бросать вызов всем главам государств, ОБСЕ, предупреждая, что это может иметь тяжелые последствия для Азербайджана, и потребовал снять "скобки", то есть вето с основного документа.

С каменным лицом выслушав Гора, Гейдар Алиев также жестко отказался снять вето и выразил возмущение по поводу игнорирования законных требований Азербайджана.

В то же время он перечислил все то, что было сделано со стороны Азербайджана для американских интересов в регионе и жестко критиковал позицию США, особо припомнив дискриминационную 907-ю поправку к Акту о поддержке свободы, которую администрация США не способна отменить. Беседа носила крайне драматический характер. Мне приходилось вмешиваться в беседу с молчаливого согласия Гейдара Алиева и приводить дополнительные аргументы в поддержку позиции Азербайджана.

Растерянный Гор в конце концов сдался и спросил: ”А что же делать? Мы же не можем отменить право Армении на вето, чтобы включить в документ то, чего вы хотите".

Последовал неумолимый ответ Гейдара Алиева: "Азербайджан тоже имеет право на вето, и я намерен полностью воспользоваться им, чего бы это не стоило". Весть об этой встрече облетела весь саммит, все были в шоке, не зная, что делать дальше.

А дальше последовал долгожданный компромисс со стороны ОБСЕ. В итоге три принципа, выработанные на встрече Минской группы в Хельсинки, без согласия на то Армении были доработаны совместно с нами и внесены на рассмотрение глав государств.

Армения поначалу была абсолютно спокойна. Тер-Петросян наложил вето на параграф, содержащий эти пункты и был уверен, что они в любом случае не пройдут. Если же Гейдар Алиев в ответ наложит вето на весь документ, то ответственность за провал саммита целиком и полностью должна была ложиться на Азербайджан. Однако внесение этих принципов в повестку дня от имени действующего председателя ОБСЕ поставило Армению в тяжелое положение. Саммит публично потребовал от Тер-Петросяна снять вето. Когда он отказался, последовал отказ Гейдара Алиева снять вето со всего документа. После этого было принято решение включить в документы ОБСЕ эти три принципа от имени 53 стран ОБСЕ, исключив Армению. До последней секунды работы саммита Гейдар Алиев не отменял вето, невзирая ни на какие заверения и уговоры. Он сделал это лишь после того, когда все страны проголосовали за указанные принципы и саммит утвердил их.

Инициативу поддержать такой необычный для работы ОБСЕ шаг взяла на себя делегация США. Ее поддержали делегации России, Европейского Союза, Великобритании, после этого проголосовали все другие участники. Армянская делегация, на глазах у которой развернулись все эти события с молниеносной скоростью, была в абсолютном шоке.

Дорогой читатель, я не могу в пределах одной статьи описать в деталях все те переживания, которые пришлось испытать во время Лиссабонского саммита. Будучи литератором по образованию и имея склонность к образному мышлению, я мысленно представляю произошедшее в Лиссабоне как яростную атаку солдат, попавших в окружение и ведомых бесстрашным, закаленным в боях командиром. Они, эти солдаты, презрев всю противостоящую мощь, с чувством боли и обиды за тех, кто с нетерпением ждал известия из Лиссабона, ринулись на прорыв врукопашную, так как все другие средства спасения были исчерпаны...И победили, несмотря ни на что.

Что же представляют из себя эти три принципа, о которых еще долго будут говорить. Приведу их целиком:

- территориальная целостность Республики Армения и Азербайджанской Республики;

- правовой статус Нагорного Карабаха, определенный в соглашении, основанном на самоопределении, предоставляющем Нагорному Карабаху наивысшую степень самоуправления в составе Азербайджана;

- гарантированная безопасность Нагорного Карабаха и всего его населения, включая взаимные обязательства по обеспечению соблюдения всеми сторонами положений об урегулировании.

Хочу отметить, что до Лиссабона не существовало международно признанной правовой базы урегулирования армяно-азербайджанского конфликта. Общие принципы ОБСЕ и Устава ООН не действовали, их отклоняли, говоря, что каждый конфликт имеет свою специфику. До Лиссабона Армения надеялась узаконить свое право на Нагорный Карабах, используя свое лобби в России, США и других странах мира и добиться его независимости. После Лиссабона эта надежда была похоронена. Приведенные выше три принципа стали правовой базой урегулирования армяно-азербайджанского конфликта и совершенно однозначно дали понять Армении, что конфликт должен быть урегулирован без нарушения территориальной целостности Азербайджана. Нагорный Карабах может получить самый высокий статус самоуправления только лишь в составе азербайджанского государства и добиваться этого следует мирно, путем переговоров.

Право на самоопределение армян Нагорного Карабаха, о чем все время говорили армянские националисты, подразумевая под этим вывод НК из состава Азербайджана, решением мирового сообщества было жестко ограничено рамками азербайджанского государства.

Именно поэтому до сих пор Армения безрезультатно протестует против уже свершившегося факта. Именно поэтому с тех пор переговоры вошли в тупик, мечта Армении добиться независимости Нагорного Карабаха и выйти из войны победителем, оказалась неосуществимой. Именно поэтому Левон Тер-Петросян, будучи широко образованным человеком и серьезным политиком, сумел осознать суть произошедшего и сделать шаг навстречу миру, который, правда, ему дорого обошелся.

То, что произошло в Лиссабоне, было настолько неожиданным, что армянское национальное сознание, введенное в заблуждение обещаниями помочь узаконить аннексию территории независимого государства, до сих пор не может осознать и согласиться с реальностью. Армянские политики мечутся между Москвой, Вашингтоном и Парижем, пытаясь изобрести нечто, способное перечеркнуть волю мирового сообщества, воплощенную в Лиссабонских принципах. Отсюда и происходит мертворожденная идея "общего государства", которая пришлась по душе армянским националистам, но не была поддержана ОБСЕ на очередной встрече министров иностранных дел в Осло.

Решения Лиссабонского саммита имеют огромное значение для мира и стабильности на Кавказе, что в интересах как России и Европы, так и Соединенных Штатов.

Я не сомневаюсь в том, что армяно-азербайджанский конфликт будет разрешен раз и навсегда на основе реализации этих принципов.

Победа дела мира в Лиссабоне является огромной заслугой нашего президента Гейдара Алиева перед всеми народами Кавказа и, конечно, в первую очередь, перед азербайджанским народом, ставшим жертвой агрессии.

Известное изречение Архимеда гласит: дайте мне точку опоры и я переверну весь мир. Гейдар Алиев смог найти такую точку опоры в Лиссабоне и перевернуть индифферентное отношение мира к судьбе исконно азербайджанской территории Нагорного Карабаха. Он также создал точку опоры для своего народа, благодаря которой мы сможем преодолеть многовековое противостояние двух кавказских народов - азербайджанского и армянского, являющихся по сути дела жертвой геополитических интересов и имперских амбиций. В природе не существует вечных конфликтов. В конце концов справедливость восторжествует.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL