ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИСЛАМ И КОНФЛИКТЫ В ЕВРАЗИИ.

(К итогам совместной конференции Института внешнеполитических исследований Швеции и журнала "Центральная Азия и Кавказ". Стокгольм. 22-23 апреля 1999 г.)

Лена ЙОНСОН
Мурад ЭСЕНОВ

В конце апреля в Стокгольме состоялась международная конференция, организованная Институтом внешнеполитических исследований Швеции и журналом "Центральная Азия и Кавказ" при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Швеции. Основная цель конференции - обсуждение, анализ и прогнозирование различных аспектов политического ислама и его роли в конфликтах в Евразии.

В работе конференции принимали участие представители государств Центральной Азии, республик Северного Кавказа и Волжско-Уральского региона Российской Федерации, а также известные ученые из Швеции, США, Канады, Великобритании, Дании и др.

Влияние исламского фактора на общественно-политическую жизнь государств Евразии растет, религия все больше становится мощным идеологическим оружием в процессе политической борьбы. Повсеместно отмечается радикализация ислама и большинство конфликтов начинает приобретать религиозную окраску. Такая тенденция рождает многочисленные вопросы, на что обратила внимание д-р Лена Йонсон (Институт внешнеполитических исследований Швеции) в своем вступительном слове при открытии конференции.

Одним из основных вопросов является взаимодействие исламских традиций с принципами модернизации общества. С одной стороны, во второй половине нынешнего столетия многие исламские государства претерпели существенные изменения, подвергаясь влиянию научно-технического прогресса и осуществляя коренные преобразования в общественном устройстве, но, с другой стороны, нет ни одного примера успешной, завершенной модернизации исламского государства. Достигнув определенного уровня модернизации, государство сталкивается с мощным организованным сопротивлением со стороны части населения, призывающей к возвращению к истокам, чистому исламу, что, в свою очередь, приводит к конфликтным ситуациям со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Другим важным вопросом, по мнению д-ра Йонсон, является вопрос о политических последствиях радикализации ислама и возможные варианты политического ответа на вызовы радикального политического ислама.

По логике организаторов конференции указанные и другие аналогичные вопросы должны были стать главной темой дискуссий.

Первая сессия конференции, которая проходила под председательством Лены Йонсон, была посвящена рассмотрению темы "Ислам и конфликты на постсоветском пространстве". С основным докладом выступил профессор Алексей Малашенко (Московский Карнегий центр), а содокладчиком - профессор Ширин Акинер (Институт восточных и африканских исследований Лондонского университета).

В самом начале конференции правомерность термина "политический ислам" была подвергнута сомнению по той причине, что если есть политический ислам, то по логике должен быть и неполитический ислам, а такого не существует.

Как отметил в своем докладе профессор Малашенко, соединение религии с политикой является имманентной чертой исламской цивилизации. Прежде всего это обусловлено тем, что в исламе нет свойственного христианству деления на духовное и мирское. Ислам - религия "тотальная" в том смысле, что она распространяется на все стороны общественного бытия, внося в него свои регламентирующие установки. Опирающиеся на исламские ценности и представления экономические и политические программы, деятельность по их реализации являются неотъемлемой чертой общественно-политической жизни всего мусульманского мира.

Было отмечено, что, несмотря на изначальную политизированность ислама, не во всех мусульманских странах такая политизация носит радикальный характер. По мнению профессора Ширин Акинер, причиной радикализации ислама является длительный политический, экономический кризис, который подталкивает людей к поиску альтернативы и такой альтернативой в мусульманских странах чаще всего становится "исламская альтернатива". Естественно, "исламская альтернатива" является не более чем утопией, но, тем не менее, она становится все более артикулированной среди части общества (А. Малашенко).

Вторая сессия конференции (председатель Ларс Лоннбак. Министерство иностранных дел Швеции) была посвящена различным сторонам (фазам) политического ислама. Основные докладчики - префессор Леонид Сюкияйнен ("Шариат и мусульманско-правовая культура"), Аширбек Муминов ("Современные религиозно-теологические школы"), Кит Мартин ("Исламский радикализм и политический экстремизм") - подробно остановились на различных аспектах политического ислама.

Мусульманская правовая культура остается мало исследованным явлением в пространстве Евразии и это особенно заметно на фоне стремления отдельных республик, регионов руководствоваться нормами шариата при управлении государством или при осуществлении судебно-правовых актов. К анализу этой проблемы был посвящен доклад профессора Сюкияйнена. Автор, отвечая на вопрос - Шариат религия или право? - отметил, что шариат – это не только религиозное явление, но и достаточно гибкая система, обращенная к земным проблемам, к реальной жизни. Закономерно поэтому, что при решении чисто мирских проблем религиозно-этические начала, как правило, взаимодействуют с собственно правовыми принципами. Автор также подробно остановился на анализе взаимоотношений шариата и адата и мусульманского права с российским законодательством.

Анализу характеристики современных религиозно-политических школ, особенностей различных мазхабов был посвящен доклад профессора Аширбека Муминова. Анализируя деятельность групп, принадлежащих к различным религиозным школам в Узбекистане, автор приходит к выводу, что скрытые процессы во взаимоотношениях между религиозно-теологическими школами начинают развиваться в открытой форме. Искусственно сдерживаемые реформаторские процессы пришли в движение. Наблюдается политизация ислама. Проявления политического экстремизма и терроризма, имеющие место в жизни зарубежных мусульманских стран, стали реальностью и для Центральной Азии. Приходит понимание того, что нужно проводить серьезные религиоведческие исследования, искать другие подходы к подготовке кадров-богословов, соответствующим образом реагировать на изменения в религиозно-политической обстановке в стране.

Д-р Кит Мартин (МкГилл Университет. Канада) в своем докладе привел результаты оригинальных исследований, посвященных сравнительному анализу деятельности радикальных исламских движений в мусульманских странах Евразии и за ее пределами. По наблюдениям автора, мусульмане от Индонезии до Марокко, от Узбекистана до Нигерии имеют много общего между собой. Особенности Центральной Азии объясняются атеистическим советским прошлым населения региона. Но и такая особенность, по мнению автора, является условным, поскольку аналогичный секуляризм жестоко насаждался и в Турции, и Египте их лидерами Ататюрком и Абдел Нассером.

Особенностям религиозной ситуации в северокавказских и волжско-уральских субъектах Российской Федерации была посвящена третья сессия конференции (председатель - Мурад Эсенов).

Анализируя происходящие события в Чечне, д-р Вахид Акаев (Институт гуманитарных исследований. Чечня), отметил явную неидентичность новых порядков образу жизни, культуре и ментальным особенностям традиционных обществ, каковой является и Чечня. Сложная религиозно-политическая ситуация, по мнению автора, во многом детерминирована тяжелой послевоенной экономической, социально-политической и духовной обстановкой.

Суфийский ислам, имеющий место в Дагестане, Чечне, и Ингушетии, существует в виде двух тарикатов: накшбандийа и кадирийа. Он во многом не совместим с теми принципами и нормами, которых проповедуют ваххабиты, что, в свою очередь, приводит к скрытым или явным конфликтам между последователями этих течений. Много споров в республике вызывает введение шариатского правления. По мнению д-ра Акаева, шариатское правление, введенное в республике Указом президента Масхадова, не привело к разрешению конфликта между властью и оппозицией, а в какой-то степени оно даже обострило его. В республике возникли две Шуры, два Высших шариатских суда, противостоящих друг другу. Отношение народа к принятому указу также неоднозначно. Высказываются мнения, что указ был принят поспешно, общество еще не готово жить по канонам шариата. Часто высказывается точка зрения, что прежде следовало бы искоренить преступность, безработицу и другие негативные явления, имеющие место в обществе.

Резюмируя свое выступление, д-р Акаев отметил, что законы, по которым жили горские общества, не являлись сугубо исламскими, они имели двойственную природу, поскольку в них исламские традиции сочетались с традиционной национальной культурой местного населения. Поэтому утверждение в Чечне чисто шариатского правления при наличии суфийской традиционной культуры, а также без решения комплекса проблем, связанных с восстановлением экономики, ликвидацией преступности, достижением внутричеченского единства, определением характера политических взаимоотношений с Россией, представляется маловероятным.

Аналогичная религиозная ситуация складывается в соседнем с Чечней Дагестане. Ислам становится важнейшим фактором общественно-политической жизни республики и внутриполитическую обстановку уже невозможно понять вне контекста религии.

Подробно анализируя религиозную ситуацию в Дагестане, профессор Амри Шихсаидов (Институт истории, археологии и этнографии. Дагестан), привел достаточно убедительные факты, свидетельствующие о "триумфе реисламизации". Если в 1985 г. в Дагестане функционировало 27 мечетей, то к июлю 1995 г. их количество достигло 1270. В апреле 1998 г., по данным Управления по делам религий, в Дагестане функционировало 1670 мечетей, 9 церквей, 4 синагоги, 670 примечетских школ, 25 медресе, 9 мусульманских высших учебных заведений. К апрелю 1998 г. в республике действовало более 20 тарикатских братств. Особенностью возрождающихся в республике мусульманских обществ является их "этническая и региональная ориентированность". Процесс исламизации наиболее интенсивен в Северном и Западном, гораздо слабее в Центральном и Южном регионах, в этническом срезе - интенсивен среди аварцев, даргинцев, кумыков, гораздо слабее – среди лезгин, лакцев, табасаранцев, даргинцев-кайтагов. Такая "избирательность", по мнению автора, объясняется особенностью исторических традиций у разных этносов.

По наблюдениям автора, между сугубо исламскими движениями и массой мусульманского населения существует серьезный разрыв, о чем свидетельствует такой факт - по итогам последних выборов в народное собрание РД (7, 21 марта 1999), ни один из духовных деятелей не был избран в высший законодательный орган республики.

Касаясь проблемы ваххабизма в Дагестане, докладчик согласился с бытующим мнением о растущем влиянии ваххабитов на религиозную и политическую жизнь Дагестана. Однако, с точки зрения выступающего, говорить о тотальной ваххабизации населения нет оснований, более того деятельность ваххабитов населением воспринимается критически. В конце своего выступления автор высказал мысль о том, что ислам можно рассмотреть как единство власти, знати и культа, подобная позиция покажет несостоятельность отождествления ислама с терроризмом, террористических акций с "исламским экстремизмом", а самому экстремизму можно противопоставить только знание, ибо политический и особенно религиозный экстремизм – детище невежества.

Особенностям религиозной ситуации в Волжско-Уральском регионе был посвящен доклад профессора Айслу Юнусовой (Башкирский государственный университет). Согласно ее наблюдениям, в большинстве республик региона идет процесс возрождения язычества, восстанавливаются марийские, удмуртские древние языческие святилища, регистрируются общины. В Башкирии необычайно возрос интерес к древним, доисламским пластам башкирской истории. По мнению докладчика, ислам и никогда не будет доминантой башкирского массового сознания.

Несколько особняком стоит религиозная ситуация в Татарстане. Согласно данным профессора Юнусовой, на начало 1998 года здесь было 686 общин, зарегистрированных под юрисдикцией ДУМ РТ, и около 150 "незарегистрированных". К настоящему времени в республике насчитывается более 1000 мусульманских приходов, около 870 из них прошли регистрацию и примерно 200 приходов по-прежнему не зарегистрированы. Здесь после объединительного съезда мусульманских обществ вместо одного общереспубликанского образовались два мусульманских ведомства, претендующих на статус "центрального республиканского" управления.

Проблема распространения идей ваххабизма и других радикальных религиозных сект не обходит стороной и республики этого региона. Причиной тому - идеологическая слабость ислама в регионе, слабая теоретическая подготовленность духовных деятелей и различная "внешнеполитическая" ориентация мусульманских лидеров. Кроме того, из-за отсутствия кадров возникла необходимость в отправке за границу молодых людей для обучения. Многие из них вернулись не только с профессиональными знаниями в области мусульманского богословия, но и привезли с собой чуждые для российских мусульман идеи исламской исключительности, исламского экстремизма.

Четвертая сессия конференции (председатель - Торгний Хинемо. Министерство иностранных дел Швеции), была посвящена рассмотрению религиозной ситуации в государствах Центральной Азии.

Основные докладчики - д-р Бахтияр Бабаджанов (Институт востоковедения АН Узбекистана) и Саодат Олимова (Центр политических исследований "Шарк". Таджикистан), подробно рассказали о современной религиозной ситуации в Узбекистане и Таджикистане.

Наиболее напряженная религиозная ситуация складывается в Ферганской долине, что, по мнению д-ра Бабаджанова, объясняется тяжелым экономическим положением региона, высокой плотностью населения. Это, в свою очередь, резко повышает социальную и религиозную коммуникативность. Наряду с традиционным "народным" исламом, в долине все больше распространение получают новые радикальные исламские идеи. Притом представители новоявленных исламских групп связывают свои надежды с историческим и политическим возрождением Халифата времён первых "четырёх праведных халифов".

Надо сказать, подчеркнул докладчик, что всякий раз идея возрождения Халифата оставалась лишь в виде декларации, либо назидательных рекомендаций в сочинениях их идеологов. Непреодолимым препятствием на пути "возрожденцев" становились местные формы бытования ислама, включающие в себя такие глубоко укоренившиеся традиция как культ святых, ритуалы паломничества (зийара) фетишизм и т.п.

Особый интерес, по мнению д-ра Бабаджанова, представляет деятельность исламских миссионеров, активно начавших проникать в республику после распада СССР. В основном это были эмиссары разных исламских течений, партий и организаций арабских стран, Пакистана, реже Ирана. Вместе с деньгами для строительства мечетей они везли с собой литературу, идеи. Начиная с 1990 года эта литература (периодика и сочинения современных теоретиков исламского фундаментализма) стала поступать в переводах на узбекский, таджикский и русский языки. И, конечно, наиболее благодатную почву привезенные идеи нашли в Фергане среди местных традиционалистов.

Широкое распространение радикальных исламских идей не прошло бесследно. Оно нанесло невосполнимый урон местным формам бытования ислама. Правительство республики пытается сейчас предпринять ряд мер по отношению к фундаменталистам (силовые меры, контрпропаганда, внесение раскола в движение и т.п.). Однако, как отметил докладчик, политический и экстремистский потенциал фундаменталистов Ферганы, да и других регионов Узбекистана, ещё не исчерпан.

Причины возникновения внутреннего конфликта в Таджикистане, а также современная конфессиональная ситуация в республике были анализированы в выступлении д-ра Саодат Олимовой. Причину указанных явлений, по мнению докладчика, следует искать в противоречии, возникшем между процессом модернизации общества и традиционным патриархальным сознанием населения.

Фундаменталистская идея в Таджикистане начала захватывать широкие слои населения всюду, где развитие травмировало традиционное патриархальное сознание. Образовавшиеся в результате модернизации сильные экономические группы не имели выхода во власть. Этому препятствовала традиционно сложившаяся структура общества, представляющая собой "пирамиду" этносов, субэтнических групп, профессиональных и социальных страт. "Пирамида" находилась в динамическом равновесии и обеспечивала стабильность общества. Процессы модернизации способствовали нарушению равновесия в "пирамиде" и появлению контрэлиты, которая в качестве контридеологии выдвинула идею возрождения ислама.

Конфессиональная ситуация в республике, согласно данным докладчика, отличается динамичностью и пестротой. В религиозной жизни страны выделяются следующие течения: "официальный" ислам, т.е. зарегистрированные мечети, имам - хатибы которых отказываются от политического ислама и поддерживают Шурои уламо (Совет улемов) - высший институциональный исламский орган в Таджикистане; Движение исламского возрождения (ДИВТ), в которое входит Исламская партия возрождения Таджикистана (ИПВТ); Исламская партия "Такфир"; неинституциональный доктринальный ислам, народный ислам; исмаилизм, суфийские братства; адепты многочисленных исламских миссионеров различных направлений. При этом важнейшей политической коллизией в стране является не противостояние официальной власти и исламизма, а противостояние фундаментализма и так называемого "народного ислама".

Итоги конференции подвели Ширин Акинер и Алексей Малашенко. При этом г-жа Акинер акцентировала внимание на необходимости усовершенствования методологии исследования проблемы и указала на сложность получения достоверной информации по обсуждаемой теме. Актуальность этих проблем не вызывает сомнений, поскольку применяемая методика и информационные источники исследования не всегда позволяют выявить объективную картину в данной области.

Г-н Малашенко акцентировал внимание на проблеме диалога с исламом. Изолировать, а тем более оказывать давление на ислам, дело бесперспективное. Ислам восприимчив к диалогу и он всегда готов к ней. Если не использовать данную возможность, то гарантия того, что общество получить ислам в его радикальной форме, крайне высока, притом не только в Евразии, но и в Европе, заключил профессор Малашкенко.

В заключении хотелось бы упомянуть о содержательных дискуссиях, состоявшихся в ходе конференции, с участием профессора Бо Утас (Упсальский университет. Швеция), д-ра Анны Матвеевой (Королевский институт международных исследований. Великобритания), д-ра Марта-Лиза Магнуссон (Южный университет. Дания), д-ра Сергея Грецкого (Католический университет. США), профессора Геннадия Чуфрун (Международный институт исследования мира. Стокгольм).

Полный текст выступлений участников конференции будет опубликован в следующем номере журнала "Центральная Азия и Кавказ" (на русском языке), в сборнике института внешнеполитических исследований Швеции (на английском языке), а также будет установлен в домашней странице журнала и института в сети Интернет.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL