КАЗАХСТАН: ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

Андрей ГРОЗИН


Андрей Валентинович Грозин, заведующий отделом Центральной Азии и Казахстана Института диаспоры и интеграции (Института стран СНГ).



В ХХ веке на международной арене произошли глобальные изменения, каких человечество не испытывало, пожалуй, с эпохи Великих географических открытий. Среди этих изменений - взрывной рост народонаселения, распространение индустриализации из североатлантического центра в другие регионы Земли, радикальное переструктурирование мировых торговых и коммуникативных потоков, быстрые технологические сдвиги, использование новых энергоносителей и видов сырья, формирование всемирной информационной сети. Мир глобализуется, сплачивается в единую систему и события в одной ее части вызывают сейсмические ударные волны на большой территории.

Означенные перемены привели к крушению биполярного мира и возникновению на обломках СССР новых независимых государств (ННГ). Одним из них стала Республика Казахстан (РК). После "катапультирования в независимость" одной из главной проблем, вставших перед этим государством, явился вопрос обеспечения его национальной безопасности (НБ)1.

Как показали результаты социологических исследований, проведенных как независимыми, так и государственными службами, рядовые казахстанцы понимают остроту проблемы НБ страны, но с осознанием новых реалий властными элитами Казахстана дело обстоит сложнее. Казалось бы, государственных учреждений, занимающихся выработкой концептуальных подходов, обеспечивающих сохранение казахстанской НБ, достаточно. Функционирует Центр анализа и стратегических исследований Администрации президента, Казахский институт стратегических исследований при президенте (КИСИ), отдел внутренней политики в аппарате Кабинета Министров РК, Институт развития Казахстана при Кабинете министров. Имеются несколько специализированных структур, занятых аналитикой и геополитическими изысканиями в жанре "казахстанского евразийства". Они существуют в аппарате Министерства информации и общественного согласия, Министерстве обороны, Комитете национальной безопасности (КНБ) и в других менее влиятельных государственных институтах РК. В 1997 г. возникли Национальное агентство по стратегическому планированию и экспертно-аналитический отдел в рамках Канцелярии премьер-министра2.

В деятельности упомянутых структур отсутствует главное - содержание, результат работ. Можно сделать поправку на закрытость темы обеспечения национальной безопасности страны ввиду ее социальной значимости и возможной опасности дестабилизации положения после опубликования результатов разработок вышеозначенных аналитических структур РК. Тем не менее, всякому непредвзятому исследователю ясно, что отсутствие дискуссии по этой тематике доказывает внутреннюю нестабильность и несвободу рассматриваемого государства (действительно демократическому гражданскому обществу опасаться аналитиков и их работ незачем). Кроме того, это может быть признаком того, что вызовы настолько серьезны, что донесение их сути до общественности может ставить под сомнение способность политической элиты адекватно решать возникающие проблемы.

Одной из существенных причин сложившейся ситуации является и то, что научный потенциал казахстанских аналитиков, геополитиков, геостратегов и футурологов в большинстве своем не отвечает задачам самой науки. То, что выходит из под пера большинства казахстанских "властных" аналитиков и экспертов является или непереваренным продуктом времен "нового мышления", либо, в лучшем случае, плохим подражанием российским аналогам.

Попытаемся прогнозировать развитие ситуации в РК на основе самых общих эмпирических наблюдений и основных геополитических тенденций, проявляющихся в последнее десятилетие в Центральноазиатском регионе (ЦАР) и вокруг него.

Основные угрозы существованию Казахстана как независимого государства по нашему мнению, в порядке значимости выстраиваются следующим образом:

- внутренняя дестабилизация - межнациональные конфликты; - опасность, исходящая из Центральной Азии (в первую очередь, от Узбекистана); - "китайский натиск"; - экспансия со стороны России.

Тип I. Внутренняя нестабильность. Предварительно определим некоторые, не требующие доказательств императивы, характеризующие современную политико-экономическую ситуацию в Республике Казахстан. Не вызывает сомнения что экономическое положение продолжает неуклонно ухудшаться на протяжении всех лет суверенитета, параллельно идет процесс обнищания большей части населения. Сползание социума в нищету чревато ростом напряженности и взрывоопасности в обществе. При желании многочисленные цифровые выкладки и факты, подтверждающие эти постулаты, можно легко почерпнуть из открытых казахстанских источников (периодика, электронные СМИ, экспертные оценки и пр.).

Возможны два сценария начала-повода столкновения: а) инициатива казахов южных областей, точнее, маргинально-люмпенизированной части этноса в крупных городских центрах - Алма-Ате, Кзыл-Орде, Джамбуле и Чимкенте. Основные лозунги - "Мы хозяева своей земли", "Казахстан - для казахов" и т.п.; б) активизация русских сепаратистов, казачьих движений на индустриальном Севере и Востоке - Уральске, Петропавловске, Усть-Каменогорске. Лозунги - "Долой дискриминационную языковую политику", "Даешь двойное гражданство" и т.д. Глубинные причины возможных конфликтов не следует искать в пределах только экономики, хотя именно экономические проблемы будут главным "детонатором" взрыва. Основные "бикфордовы шнуры" лежат в области психологии и отчасти иррациональны. Это культурно-цивилизационные и этно-психологические различия, неудовлетворенность самореализацией и т.п.

Не исключен еще один вариант: общий развал и анархия наподобие "таджикской битвы", территориально-кланово-жузовая война и просто "война всех против всех" в основном вследствие дальнейшего ухудшения экономической ситуации и обвальной криминализации общества. Подобное пока маловероятно благодаря именно "некоренному национальному фактору". Конфликтогенный потенциал в Казахстане объективно снижается в силу значительной доли национальных меньшинств в составе населения, их политической культуры и стабилизирующих связей со всеми казахскими субэтносами (особенно с северо- и центральноказахстанским средним жузом). Всеобщая анархия маловероятна и по субъективным причинам: по мере ухудшения социально-экономического положения в республике экстремистски настроенные казахские национальные лидеры, не желая конфликта со "своей" властью, постараются перевести "народное возмущение" в межэтническую сферу.

Почему раскол пойдет преимущественно через казахский этнос? Отнюдь не в силу каких-то национальных черт, а именно из-за взаимоотношений с властью. Государственные структуры все более "коренизируются", доля русскоязычных руководителей неуклонно уменьшается и к моменту окончательного краха экономики (по причине слабости развития распад начнется с "казахского" юга) народный протест будет обращен на национально-однородное правительство.

Еще менее вероятен вариант перерастания локального межнационального конфликта во всеобщий3. Как показали события в Новом Узене (казахи начали погромы "кавказцев" - дагестанцев и осетин), а также менее значительные казахско-уйгурские и казахско-чеченские столкновения, государство в лице правоохранительных органов и армии пока успевает подавлять такие конфликты в зародыше.

С другой стороны, ни МВД, ни войска ничего не смогут сделать в случае масштабного русско-казахского противостояния, поскольку, несмотря на усиленную "казахизацию" последних лет, силовые структуры наверняка расколются вместе с обществом.

Тип 2. Опасность из Центральной Азии. "Центральноазиатский фактор" несет с собой прямую угрозу НБ Казахстана в самом ближайшем будущем.

С середины ХХ в. среднеазиатские народы переживают демографический взрыв - темпы прироста населения у них одни из самых высоких в мире (в два-три раза больше, чем, например, в Европе). Между тем, коэффициент естественного прироста населения в Казахстане намного ниже, чем во всех республиках Центральной Азии - 11.8 чел. на 1 тыс.чел. населения, против 27.0 в Туркмении, 26.6 в Узбекистане, 25,6 в Таджикистане и 21.4 в Киргизии. Следует помнить, что из 53 млн. человек, проживавших в ННГ ЦАР в 1994 году, лишь в Узбекистане проживало около 21 млн. человек4.

Территория Казахстана (2717,3 тыс. км. кв.) в 2,1 раза больше территории всех центральноазиатских республик вместе взятых (1277,1 тыс. км. кв.). Таджикистан и Киргизия располагают едва лишь 20 % пригодных к хозяйственной деятельности земель - большую часть их территории занимают горы (Памир, Тянь-Шань). Примерно то же можно сказать о Туркмении и Узбекистане, гигантские пространства в которых не представляют какой-либо экономической ценности из-за песков пустынь (Кара-Кумы, Кызыл-Кумы).

Ареалы перенаселенности в Центральной Азии значительно больше, чем где-либо на территории СНГ. Они сложились в Ферганской долине, вокруг Ташкента и на огромной площади вокруг Самарканда, огибая с юга Душанбе. Перенаселенность в сравнительно небольших районах с плодородной почвой вызвала беспорядки в Ферганской долине, которые, в силу ряда причин, приобрели окраску межнациональных конфликтов.

Не лишним будет отметить, что в Центральной Азии Узбекистан со значительным отрывом лидирует и по показателю плотности населения - 48,5 человек на квадратный километр (Казахстан с его ежегодно сокращающимся на 200-300 тыс. чел. населением занимает последнее место среди "азиатской пятерки" - 6,3 человека на км.кв.)5.

Серьезную дестабилизирующую роль играет также искусственный характер границ в Центральной Азии. Наиболее заметны противоречия в этой области между Казахстаном-Узбекистаном, Киргизией-Узбекистаном и Таджикистаном-Узбекистаном.

Проблема водных ресурсов - крайне болезненная для региона и пока еще малоизученная - "всплывает" каждый год и заметно осложняет и без того непростые отношения Казахстана, Киргизии и Узбекистана. Несколько раз конфликты между Ташкентом и Бишкеком едва не переходили в плоскость силовых решений. Узбекистан расквартировал рядом с Кампырабадским водохранилищем (расположенном в Киргизии в непосредственной близости от узбекско-киргизской границы) воздушно-десантную часть и провел в феврале 1997 г. учения ВДВ РУ по внезапному захвату "хорошо укрепленного в инженерном отношении объекта". Киргизия, в свою очередь, через "утечки" в СМИ указала, что в случае взрыва плотины, водный поток "сметет с лица земли Ферганскую долину"6.

Отсутствие сколько-нибудь значительных участков плодородных почв дополняется экологической катастрофой, переживаемой всеми ННГ Центральной Азии. Проблема Арала, расширения Кара-Кумов и Кызыл-Кумов, засоление и загрязнение и без того скудных и истощенных плодородных земель региона ставят перед ННГ трудноразрешимые проблемы.

Сопредельные с Казахстаном среднеазиатские республики располагают весьма ограниченным потенциалом земель, пригодных для использования в земледелии и животноводстве. Пустыни и горы, разрезающие их территории, с одной стороны, демографический взрыв - с другой, могут толкнуть народы этих стран на путь принятия радикальных решений. Пока мобильность населения азиатских ННГ сравнительно невысока, но есть основания предполагать усиление его подвижности по мере развертывания экономического кризиса, сокращения жизненного пространства и роста внутреннего демографического давления.

Новые страны Центральной Азии пока остаются, по нашему мнению, образованиями с пассивным геополитическим кодом: они выжили, но переживают тяжелейший кризис, который в любой момент может нанести удар по всему региону.

Кроме вышеуказанных причин, кризис в Центральной Азии дополняется антидемократическим характером всех режимов региона, снижающим возможности нормальных межгосударственных отношений. Это ставит страны и народы ЦАР в зависимость от воли множества новых "ханов".

Геополитические императивы, доказывающие большую вероятность экспансии из Центральной Азии в Казахстан, дополняются выводами геостратегии о конкретной возможности такой экспансии. Основным доказательством при этом является гражданская война в Таджикистане. Конфликт, развивающийся в замкнутом пространстве, втягивающий в себя несколько государств, всегда имеет тенденцию к "выплескиванию". Данная перспектива осложняется постепенным развертыванием инфраструктуры партизанской войны в Центральной Азии с участием афганских повстанцев.

Кандидатом номер два (после Таджикистана) на исламскую революцию в Центральной Азии является Узбекистан и, в первую очередь, т.н. "ФАН" - Фергана, Андижан, Наманган - оплот исламизма в Центральной Азии. На юге Киргизии, в южных и западных областях Казахстана радикальное исламское подполье уже переходит к этапу "проникновения в мечети" и вытеснению мулл, "назначенных безбожной властью"7.

Итак, применительно к "центральноазиатской" составляющей вызовов казахстанской НБ, ситуация может развиваться по нескольким направлениям.

А. Открытое столкновение на государственном уровне из-за спорных территорий, ресурсов и вопросов границы. Претензии Узбекистана на ряд районов Южно-Казахстанской области (переданных Ташкенту Н.Хрущевым в аренду и лишь в 1992 г. после долгих переговоров возвращенных Казахстану) имеют под собой демографическое основание. Возможны также претензии Туркмении на Мангышлак. Подобный сценарий гипотетичен: оборонный потенциал"новонезависимой" Азии остается незначительным. Страны ЦАР зачастую не могут подавить внутреннее сопротивление, не говоря уже о том, чтобы воевать с соседями. Наиболее боеспособной армией среди пяти азиатских ННГ располагает лишь Узбекистан, но и он связан ожидаемым весной 1999 г. "последним ударом" талибов на афганском севере и подавлением внутренней исламской оппозиции.

Б. Подстрекаемый или самопроизвольный национальный конфликт наподобие "ошской войны" или погромов турок-месхетинцев более вероятен в Узбекистане в свете массовой безработицы и наличия "таджикского боевого опыта".

В. Вовлечение Казахстана в региональную войну исламских государств (+ Россия) вследствие вторжения в Центральную Азию сил Исламского движения "Талибан" (ИДТ).

Тип 3. Китайская опасность. Несмотря на значительный объем элементов сотрудничества и добрососедства КНР и РК (заключено более 40 межправительственных соглашений), продолжает сохраняться обстановка некоторого взаимного недоверия. Обилие миролюбивых намерений, отраженных в статьях и положениях множества деклараций и договоров, предоставление Китаем гарантий безопасности Казахстану (февраль 1995) оставляют множество вопросов, касающихся казахстанской НБ.

Об опасности со стороны "восточного соседа" в Казахстане говорилось и говорится много с самых различных трибун. Так, авторитетный политик, лидер партии "Народный Конгресс Казахстана", а ныне посол в Италии О.Сулейменов, выступая на V пленуме исполкома своей партии, выразил озабоченность по этому поводу: "наш южный сосед набирает силу, и она уже перехлестывает границы", "в их учебниках земли Казахстана до Караганды внесены в пределы империи"8.

Отвечая на вопрос, почему, собственно, Китай может угрожать НБ Казахстана, не нужно пускаться в долгие рассуждения о "гегемонизме" и "шовинизме" маоистской идеологии. Не следует также искать первопричины в повышенной агрессивности китайской нации, хотя веками ущемляемое национальное самосознание и особый "ханьско-имперский" менталитет наложили отпечаток на духовную культуру Китая.

Все гораздо проще - по подсчетам самих китайских ученых, природные ресурсы и экономические возможности КНР в ее современных границах способны обеспечить по самым оптимистичным прогнозам население в 1,5 млрд. человек9. Сегодня китайцев около 1,3 млрд., к 2000 г., вероятно, будет 1,5 млрд. Убирать излишнее население некуда. Сейчас только в сельском хозяйстве КНР, по официальным данным, сосредоточено 130 млн. "лишних рук"10. К 2000 г. прогнозируется рост количества безработных крестьян до 230 млн., причем как-то трудоустроить, перевести в другие секторы экономики удастся в лучшем случае 130 млн.11 Выход один - расширять ресурсы.

Экспансионизм Китая как определенная политическая тенденция имеет глубокие исторические корни и своеобразную философию. И проявляется он в различных формах. Давно "обкатан" вариант использования в имперских целях "хуацяо" - этнических китайцев, проживающих вне КНР. Где не было "хуацяо", китайские власти экспортировали свою модель "социализма с китайской спецификой". На деньги Пекина в 1960-70 годы действовали "отряды красных охранников" в Гане, "зеленая гвардия" Танзании, партия "Движение за культурную революцию" в Судане, "Союз национальной гвардии" Замбии и мн.др. В крайних случаях Китай прибегал к военным действиям (Индия, Въетнам).

Каковы основные возможные модели китайского воздействия на Казахстан?

1. Организованное массовое проникновение китайцев, заменяющих уезжающих "неказахов", создание различных экономических структур в РК с целью постепенно адаптировать под себя не только рынок, но и демографическую ситуацию. Процесс тихой экспансии уже идет, но настолько тихо, что проанализировать его трудно. Тем не менее, Российский институт стратегических исследований оценивает количество китайцев, проживающих в Казахстане, в 300 тыс. человек12. За 10 - 20 лет в Казахстане может сложиться китайская община, притеснение которой (реальное или мнимое) можно будет использовать в определенных целях. Именно подобный сценарий несет максимальную угрозу НБ республики.

2. Открытая агрессия с официальной мотивировкой: защита интересов "казахстанских хуацяо".

Пока говорить о прямом военном вторжении со стороны Пекина нельзя: с Китаем далеко не все однозначно. Оценки аналитиков относительно ближайшего будущего "великого соседа" Казахстана весьма противоречивы. Ф.Фукуяма пишет, что "китайская агрессивность и экспансионизм на мировой сцене фактически сошли на нет"13. В то же время С.Хантингтон уверяет, что "можно привести более убедительные аргументы в пользу противоположного тезиса: китайскому экспансионизму еще предстоит появиться на мировой сцене"14. По мере деградации военной мощи РК и разрыва союзнических отношений с Россией реальность рассматриваемого сценария повышается.

КНР вблизи границ с РК держит мощную группировку сил имеет передовые районы базирования и средства быстрого реагирования, интенсивно проводит подготовку войск к ведению боевых действий. Один Ланьчжоуский военный округ, примыкающий к Казахстану, насчитывает до 200 тыс. "штыков" (12 пехотных и одна танковая дивизии); превосходя (без учета мобресурсов) по численности все силовые структуры РК примерно в 5-6 раз15. В случае войны округ может выставить до 500 танков, более 5000 орудий и минометов и до 450 самолетов, имея преимущество над казахстанской армией - по артиллерии более чем в 3 раза, авиации - 2,5, по противотанковым средствам в 7 раз (танков у Астаны больше - республике, ориентированной в СССР на возможную войну с КНР16, достались крупные базы хранения бронетехники).

По Шанхайскому договору (апрель 1996 г.), заключенному между КНР, РФ, Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном, в качестве одной из мер укрепления доверия было решено создать "минимально милитаризованную" 200 километровую приграничную зону. РК в наследство от СССР достались значительные инженерно-фортификационные сооружения именно на границе. Особо мощным считался Хоргосский укрепрайон, прикрывавший стратегическое алма-атинское направление, где, помимо мощных минных полей, размещались два полка (один - полк огнеметных танков) усиленной мотострелковой дивизии со штабом в г.Сары-Озек.

В связи с "шанхайским" документом возникает вопрос: что есть "минимально милитаризованная зона" и почему она настолько значительна (под нее подпадает вся система укреплений казахстанской границы)? Китайские войска всегда были более глубоко эшелонированы и в этой связи соглашение видится весьма неравноправным. Следует учитывать и то, что КНР оставляет за собой право на введение сил НОАК и в демилитаризованную зону, если этого потребует необходимость подавления "антиправительственных выступлений".

В казахстано-китайских отношениях остро дает о себе знать уйгурская проблема. Уйгуры - многочисленный этнос (общей численностью, в разных оценках, от 16 до 30 млн. человек, из них в Синьцзяне проживает более 6 млн.), лишенный собственной государственности. История национально-освободительного движения уйгурского народа требует отдельного рассмотрения, важно обозначить следующий ключевой момент: уйгуры давно и упорно (часто с оружием в руках) добиваются независимости.

Давление Пекина на Астану в уйгурском вопросе особенно усилилось в последние годы в связи с дестабилизацией положения в Синьцзяне. Весной 1993 г. китайский МИД официальной нотой протеста обвинил власти Казахстана в поддержке "уйгурских сепаратистов" и после этого на каждой встрече в верхах казахстанская сторона вынуждена была оправдываться и заверять КНР в своей непричастности к деятельности уйгуров.

В октябре 1995 г. Генеральная прокуратура РК официально объявила, что деятельность т. н. "Объединенного национального революционного фронта Восточного Туркестана" и "Организации освобождения Уйгурстана" (УАТ) и их газет - "Голос Восточного Туркестана" и "Уйгурстан" незаконна. А.Вахиди (лидер УАТ) было предписано "незамедлительно прекратить деятельность организации и выпуск ее печатного органа", в отношении главы "Восточного Туркестана" Ю.Мухлиси "возбуждено административное производство по статье 188-2 и части 1 статьи 188-8 Кодекса КазССР об административных правонарушениях с последующей передачей дела на рассмотрение в народный суд17.

Затем, в январе 1996 г., на Ашира Вахиди было совершено неудачное покушение: ветеран национально-освободительной войны (1944-46 гг.) был связан и зверски избит у себя дома неизвестными. Нападавшие похитили документы по подготовке 2-го съезда УАТ и другую партийную документацию. Несмотря на обращение во все возможные казахстанские СМИ, ни одна из газет (в том числе официальная уйгурская - "Уйгур авази") не поместили сообщений о случившемся, а казахстанское МВД быстро замяло дело. Это наводит на мысль, что за попыткой устранения одной из самых крупных фигур уйгурского сопротивления в РК (А.Вахиди, получив тяжелые черепно-мозговые травмы, больше двух месяцев провел в больнице), стоят китайские спецслужбы, действовавшие, если не в прямом взаимодействии с казахстанскими властями, то, несомненно, с их ведома.

Тип 4. Отношения с Россией. Предполагаемые варианты: а) тесно переплетенный с русско-казахским конфликтом процесс сознательного вмешательства России в казахстанские дела. На государственном уровне этот вариант вполне возможен после прихода к власти в Кремле лидеров "национально-патриотического" толка. Инспирировать волеизъявление народа, желающего воссоединиться с исторической родиной при современных границах и экономических реалиях, совсем несложно (и не слишком дорого). Тем более, что в российских областях, граничащих с РК и принимающих основную массу эмигрантов из РК, отмечается постоянное усиление негативного отношения как к российским казахам, так и к независимому Казахстану в целом18.

Вариант б). Вмешательство России уже в ходе возникновения конфликта или его умышленная эскалация не исключены и при более "умеренных" правителях.

Зачем подобное нужно России? Во-первых, Казахстан в его современных границах объективно "взрывает" геополитическую безопасность России по самой середине. "Русскому менталитету" трудно представить пограничными, например, Саратовскую и Челябинскую области. Во-вторых, загнанная в тупик из-за постоянных провалов на западе (Прибалтика, расширение НАТО), юго-западе (Кавказ) и востоке (Япония), "ельцинская" дипломатия попробует отыграться хоть где-нибудь. В-третьих, разыграть карту защитника русских в ближнем зарубежье в преддверии парламентских и президентских выборов выгодно почти всем партиям, активно включенным в политическую жизнь, т.к. подобные "имперские" чаяния созвучны настроениям большинства электората.

И самое важное: численное преимущество русскоязычных в северных и восточных областях РК и казахстанском офицерском корпусе армии может вселить уверенность в успешной реализации подобного проекта.

Вариант в). Принципиально иной - вовлечение Казахстана во всеобщую (или ограниченную) ядерную (или обычную) войну в составе коалиции, возглавляемой Россией. Политическая смерть за чужие интересы вовсе не исключена. Поскольку значительные объекты военно-космических сил РФ (Байконур, Сарышаган и пр.) расположены на территории Казахстана, постольку республика становится непременным объектом ответного или упреждающего удара. По этой же причине республика не застрахована и от непреднамеренной, "случайной" ядерной войны в результате технологических сбоев или террористического акта.

Вариант г). Распространение на территорию Казахстана гражданской войны, начавшейся в России путем вовлечения в нее русского населения северных областей. Перечисленные типы в) и г) все же, маловероятны, хотя полностью исключить их было бы опрометчиво.

Неоспоримое влияние на НБ Казахстана имеют "дальнодействующие" вызовы, исходящие со стороны "гигантов Юга" (Турция, Иран, Афганистан, Пакистан и Индия). Особо опасными для ННГ Азии можно считать индо-пакистанский конфликт и ситуацию в Афганистане.

Противостояние Дели и Исламабада сейчас идет в скрытой форме - в виде локальных вооруженных столкновений и гонки вооружений. Оно имеет тенденцию перерастания в региональную войну с применением ядерного оружия. Ясно, чем это чревато для Казахстана - Алма-Ата находится лишь в 550 км. от пакистанской границы.

Афганский очаг нестабильности постепенно продавливается на север и это вызывает серьезную озабоченность у ННГ Центральной Азии.

Остаются неотмеченными такие специфические угрозы безопасности, как стихийные (в первую очередь, сейсмика) или эпидемиологические бедствия, вероятность которых весьма высока.

Здоровье населения РК оставляет желать лучшего - только открытой формой туберкулеза в республике поражено 73 тыс. человек (лишь за истекший 1998 год туберкулезом заразилось 19 тыс. казахстанцев)19. "Экологическая" составляющая НБ Казахстана требует отдельного рассмотрения.

Поскольку в пределах одной статьи подробно рассмотреть все составляющие НБ Казахстана невозможно, мы лишь обозначили этот аспект изучаемой проблемы. Естественно, представленные здесь "угрозы" или "опасности" можно понимать по-разному. Ряд ученых методологически разделяет сами эти определения, однако, мы считаем подобное излишним. Вероятно, "степени риска" будут выступать не изолированно, а в различных комбинациях и сочетаниях, взаимонакладываться и пересекаться. Не исключено, что некоторые из них потеряют свою актуальность. В любом случае, тема открыта для дальнейшего изучения.


1. Подробнее см.: Грозин А.В. Хлюпин В.Н. Национальная безопасность Казахстана: проблемы и перспективы. М., 1998.; Грозин А.В. Нефть Прикаспия - последняя геополитическая битва ХХ века.//Республика Казахстан. Геополитические очерки. М., 1997.; Грозин А. Хлюпин В. Армия Казахстана. Независимое военное обозрение. 1997. №23. Грозин А.В. Казахстан в геополитической системе Юга.//Реформа. 1997. N 6-7.; Грозин А.В. Кризис на четверых не делится.//Деловые люди. 1998. N 89.
2. Подробнее см. Хлюпин В.Н. "Большая семья" Нурсултана Назарбаева. Политическая элита современного Казахстана. М., 1998. С.65-95.
3. См. Грозин А.В. Хлюпин В.Н. Национальная безопасность Казахстана: проблемы и перспективы. М., 1998. С.112-113.
4. Turkestan - our common home. Еd. W. Schreider. Taschkent. 1995. Р.4.
5. Там же.
6. Грозин А.В. Кризис на четверых не делится.//Деловые люди. 1998. N 89. С.71.
7. ХХI век. 1998. 9 октября.
8. Народный Конгресс, N 5, июнь 1993.
9. Полис. 1992. №6. С.30.
10. Азия - курьер. 1994. 24 октября. С. 5.
11. Ред. Гузеватый Я.Н. Страны Востока. Управление демографическими процессами. М. 1992. С. 95
12. Ред. Е.Кожокин. Казахстан: реалии и перспективы независимого развития. М. 1995. С. 125.
13. Проблемы Восточной Европы. Нью-Йорк. 1989. №27-28. С. 144. /на русском языке/.
14. Там же.
15. Подсчитано по: Марков М., Селиванов Л. Сухопутные войска Китая// Зарубежное военное обозрение. 1993. №5. С. 20-22.
16. М.Алтынбаев. Основные задачи современного этапа военного строительства в процессе реализации стратегии Республики Казахстан до 2030 г.//Багдар (Ориентир). 1998. №1. С. 4-5.
17. Новое поколение. 1994. 12 августа. С.5-6.
18. Рагузин В.Н. Виноградова Э.М. Состояние межнациональных отношений в приграничных с Казахстаном районах Оренбуржья (по результатам социологического исследования).// Новая Евразия: Россия и страны ближнего зарубежья. 1998. №7. М.
19. Егемен Казакстан. 1998. 3 декабря.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL