Геополитические аспекты исламизации

Тамаз Папуашвили


Тамаз Тенгизович Папуашвили - руководитель отдела религии и национально-государственного развития Государственной канцелярии Грузии, кандидат философских наук.


Последняя четверть ХХ в. ознаменовалась активизацией религиозных настроений в мусульманском мире. Попытки "Исламской партии благоденствия" усилить исламизацию в Турции, деятельность экстремистских мусульманских группировок на Ближнем Востоке, политика талибов в Афганистане, направленная на внедрение норм исламского права, высказывания премьер-министра Пакистана Наваза Шарифа о необходимости признания ислама как государственной религии; резкие выступления исламской общины в Индии, требующей запретить въезд в страну британского писателя Салмана Рушди, автора оскорбительных для мусульман "Сатанинских стихов"; христианско-мусульманское противостояние в Индонезии, возникшее, возможно, на почве сепаратистских настроений на Тиморе и Амбоне, но принявшее религиозную окраску - все эти факты говорят об усилении исламского радикализма во всём мусульманском мире. Эти процессы не обошли стороной и регионы бывшего СССР. Достаточно вспомнить пример Чечни - первой из республик СНГ, признавшей нормы шариата в качестве государственного права или февральские террористические акты в Ташкенте, которые президент Узбекистана Ислам Каримов оценил, как попытку дестабилизации с целью установления в стране исламских порядков.

Возможно, усиление традиционных религиозных настроений в мусульманских странах - это реакция на проникновение в массы христианских идей и культуры, чему способствует развитие и всеобщая доступность современных средств коммуникаций. Однако среди политологов существует и другое мнение. Многие считают, что ушедшее в историю атомное противостояние Востока и Запада сегодня сменяется на противостояние Север - Юг, подразумевая под этим противостояние христианского и мусульманского менталитетов.

Разумеется, данная работа не может претендовать на глубокий анализ глобальных процессов. Её задача - проанализировать данную проблему на примере только одной страны - Ирана. Выбор этой страны обусловлен тем, что именно Иран провозгласил исламскую республику и, на наш взгляд, во взаимоотношениях Ирана с США за последние десятилетия наиболее ярко проявилась проблема отношений западного государства со страной, в которой господствует исламский фундаментализм.

Заинтересованность в Иране возникла в США не вчера. Ещё в 1942 г. в ближневосточном отделе Госдепартамента США был разработан документ, в котором отмечалось, что необходимо принять меры, чтобы никакая другая держава не могла утвердиться в Персидском заливе напротив важных американских разработок в Саудовской Аравии1. Вашингтон был сторонником политики "открытых дверей" в Иране и хотел обеспечить беспрепятственное проникновение капитала в эту страну и регион в целом и заинтересован в постоянном присутствии в регионе, так как рассматривал его в качестве основного источника энергетического сырья. В начале 60-х годов США вовлекли эту страну в орбиту своей внешней политики и таким образом создали плацдарм для защиты своих интересов на Ближнем и Среднем Востоке. Выбор Ирана был не случайным. Шах Мохамед Реза Пехлеви был воспитанна идеях евроцентризма, получил прекрасное образование на Западе и стремился превратить Иран в страну, где передовые западные технологии совмещались бы с иранской культурой и традициями. Он понимал, что реализация этих проектов возможна только при политической и экономической поддержке развитых стран. В Вашингтоне к шаху относились как к просвещённому монарху и надёжному союзнику в районе Персидского залива и Юго-Западной Азии. В свою очередь, умело используя "холодную войну", шах сумел получить и от США, и от СССР максимальные выгоды для проведения в стране преобразований в различных областях жизни. Однако при этом он отдавал явное преимущество США, создав западным инвесторам режим наибольшего благоприятствования. В конце 60-х годов в Иране работало более 4000 советников из различных ведомств США, а шах Ирана встречался со всеми президентами США от Франклина Рузвельта до Джимми Картера.

О тёплых отношениях стран говорит и то, что 1978 год Джимми Картер встретил в шахском дворце в Тегеране. Он танцевал с шахиней Фарах и сестрой-близнецом шаха, принцессой Ашраф. По воспоминаниям тогдашнего посла США в Иране Уильяма Салливана, президент США был в прекрасном расположении духа. В своём выступлении Дж. Картер сказал: "Иран, благодаря замечательному руководству шаха, является островком стабильности в одном из наиболее неспокойных районов мира... На свете нет такого государственного деятеля, к которому я питал бы большую признательность и личную приязнь"2. Эта встреча оказалась последней. Уже весной в Иране начался революционный процесс, в корне изменивший отношения двух государств. Основной причиной возникновения революционной ситуации явилось то, что шахская политика не оказала положительное влияние на условия социальной жизни Ирана в целом. Лишь 10 % населения пользовалось плодами шахской политики. Тегеран являлся развитым даже по европейским стандартам городом, но в провинциях свирепствовал кризис. Обнищавшее население находило утешение в проповедях местных духовных лиц. Именно мечети стали местом, где мусульмане могли найти сочувствие и совет.

Ещё в 1962 г. в Кумском научно-религиозном центре зародилось революционное исламское движение. Проводниками его идей стали преподаватели и студенты религиозных учебных заведений, которые категорически отказывались принимать реформы шаха. Именно тогда аятолла Хомейни стал открыто призывать к свержению шаха, за что был выслан из Ирана. Но его последователи продолжали расширять в стране революционную деятельность. В 1974 г. три мешхедские мечети - Карамат, мечеть имама Хасана и Мирзы Джафара стали центрами борьбы иранского духовенства. После их закрытия сторонники Хомейни создали законспирированную сеть подпольных кружков по всей провинции Хоросан. Они начали выпускать пропагандистскую литературу. Духовенство Ирана считало, что американизация страны привносит чуждую исламским традициям реальность, в результате чего разрушаются устои жизни иранского народа. В стране вспыхнуло широкое антишахское движение, которое объединяло различные слои общества. В оппозиции монарху оказалось духовенство, экстремистские политические группировки, "Организация партизан-федаинов иранского народа", "Организация моджахедов иранского народа", прокоммунистическая партия "ТУДЕ" и "Национальный фронт", объединивший национальную буржуазию, недовольную расширением прав иностранных инвесторов. В начале 1979 г. нарастала стачечная борьба, ширились забастовки рабочих-нефтяников. Производство нефти на экспорт практически прекратилось, а добытой нефти не хватило даже для внутренних нужд.

Опираясь на мощное народное движение, мусульманское духовенство требовало от шаха отказа от власти. По всей стране проходили манифестации, дестабилизировавшие обстановку. События так быстро сменяли друг друга, что большинство наблюдателей, отмечая трудное положение шаха, вовремя не осознали начало революции. Среди тех, кто долго верил в способность шаха Ирана сохранить власть, был и У. Салливан, который находился в гуще событий и даже летом 1978 г. в своих телеграммах утверждал, что шах крепко держит бразды правления. Эта точка зрения особенно укрепилась после введения в Иране военного положения, что в США восприняли как свидетельство того, что шах уверен в своих силах. Тем не менее Дж. Картер рекомендовал ему осуществить программу политической либерализации. К этому склонялся и сам шах. Он надеялся, что получившая западное образование молодёжь осознает безрассудный характер своих связей с исламскими фундаменталистами. При условии поддержки со стороны Запада, либерализация была достаточно реальна. Белый дом постоянно подчёркивал поддержку шахского режима. Принимая учившегося в американской военно-воздушной академии принца Ирана Резу по случаю его 18-летия, президент Картер публично заявил, что дружба и союз с Ираном остаётся одним из столпов внешней политики США.

Однако усиление антишахских выступлений в конце октября - начале ноября 1978 г. поставило на повестку дня вопрос о создании военного правительства. Хотя США постоянно рекомендовали применять политические, а не силовые меры, шаху было заявлено, что Вашингтон примет точку зрения шаха по этому вопросу, если создание военного правительства окажется необходимым. Однако, несмотря на многочисленные советы, шах не хотел применять силу, считая, что в этом случае ему придётся подавлять народные волнения до конца жизни и он не сможет передать трон сыну, т.к. после его смерти народ сметёт династию. Нерешительности шаха способствовала и половинчатая позиция президента Картера, который разрывался между стремлением к безусловной поддержке шаха и необходимостью следовать принципам защиты прав человека. Такой его позиции способствовали и объективные факторы - международная ситуация и ход развития самой иранской революции. В последние месяцы 1978 г. информация, поступившая из Ирана, была весьма противоречивой и не позволяла судить об истинной ситуации: сегодня положение шаха казалось стабильным, а через несколько дней его будущее внушало серьёзные опасения. В борьбе с оппозицией шах создал мощный репрессивный аппарат, тайную полицию - СОВАК. Тюрьмы были переполнены, но пропорционально росло и недовольство в народе.

На первый взгляд, политика США по отношению к антишахской революции в Иране казалась импульсивной и не всегда последовательной. Однако при более серьёзном анализе отчётливо прослеживается целенаправленная линия. Дело в том, что Совет национальной безопасности США во главе со Збигневом Бжезинским настаивал на принятии самых решительных мер по восстановлению порядка в Иране. С аналогичными призывами выступали и из королевских династий Саудовской Аравии и Марокко. Проявляли беспокойство и заинтересованные в иранской нефти Япония, Израиль и ЮАР. Збигнев Бжезинский придерживался мнения, что в случае, если религиозные деятели свергнут шаха, власть может перейти в руки прокоммунистически ориентированной иранской партии ТУДЕ. Однако государственный секретарь Сайрус Венс, хоть и соглашался с возможностью усиления влияния рабочих группировок, считал, что надёжной защитой от этого является ярый антикоммунизм Хомейни, который пойдёт на сотрудничество с США ради противодействия распространению в Иране коммунистической идеологии. Венс подчёркивал, что жёсткие меры приведут к продолжительной гражданской войне и распаду вооружённых сил, что усилит коммунистическое влияние. В целом, он выступал за умеренный подход. Расхождения между Советом безопасностии Государственным департаментом привели к тому, что эти ведомства действовали по собственным каналам и независимо друг от друга. Двойственность политики Картера умело использовали представители иранской оппозиции. Когда в Иране усиливались слухи о перевороте со стороны военных, они начинали говорить об усилении коммунистического влияния и даже распространяли слухи о необходимости обратиться за помощью к СССР. Однако во время встреч с представителями США демонстрировали антисоветизм.

Постепенно в правительстве США появились люди, считавшие, что необходимо наладить контакты с противниками шаха, и принять меры для передачи власти оппозиционной коалиции, или же, на худой конец, вовлечь умеренных оппозиционеров в правительство и таким образом ослабить радикалов. Однако Картер опасался, что шах воспримет контакты с оппозицией как измену. Некоторые факты говорят о том, что и Хомейни склонялся к переговорам с США. В одном из своих интервью газете "Вашингтон пост" он прямо высказал мысль, что со стороны правительства США было бы ошибкой бояться ухода шаха. Обе стороны - США и оппозиция - считали необходимым сохранение иранской армии, а Хомейни был заинтересован и в свободной продаже нефти, и в американских инвестициях. Однако положение осложнялось тем, что начался раскол в военных кругах Ирана. Если часть генералитета грозилась убить Хомейни, если он вернётся из Парижа в Иран, то другая часть готовилась послать делегацию для установления контактов с Хомейни. Шах вынужден был пойти на переговоры с представителем умеренной оппозиции Шахпуром Бахтияром. Этот шаг встретил одобрение в Вашингтоне, хотя в американском посольстве в Иране Бахтияра не считали серьёзной фигурой.

Для урегулирования ситуации Вашингтон делал главную ставку на армию, которая насчитывала более 400 тыс. человек. В США считали, что к этому времени шах должен покинуть Иран. Известно, что в ставке Хомейни под Парижем отъезд шаха приветствовали бы. Сам шах также согласился уехать из страны и передать власть премьер-министру Бахтияру. Он навсегда покинул Иран 16 января 1979 г. После его отъезда предполагалось принять меры по примирению армии и духовенства, однако это не удалось осуществить. Правда, после отъезда шаха положение на некоторое время стабилизировалось, но 5 февраля 1979 г. Хомейни назначил Мехди Базаргана премьер-министром Временного революционного правительства, а 10 февраля в Тегеране вспыхнуло всеобщее восстание. На следующий день Высший военный совет вооружённых сил Ирана объявил о нейтралитете армии в происходящих событиях и её отводе в казармы. Фактически это была победа восставших.

Среди историков обсуждается вопрос - планировали ли США вооружённый переворот в Иране с целью восстановить власть шаха. Казалось бы, в пользу этой версии говорит то, что в Иран был направлен заместитель командующего объединёнными вооружёнными силами НАТО в Европе генерал Роберт Хайзер. К началу его миссии в Иране уже находилось более 40 тыс. американцев, которые были заняты практически во всех организациях и службах. Однако глубоко знающие политику Картера эксперты считают, что он высказывался в духе "по-ястребиному" настроенного Бжезинского, но действовал в духе тяготевшего к "голубям" Венса. В результате политика Картера, со стороны выглядевшая непоследовательной и противоречивой, на деле была по-своему весьма последовательной. Многие считают, что бряцание оружием и декларации в поддержку шаха на самом деле преследовали цель завуалировать истинное направление политики США. Об этом говорит в своих мемуарах Салливан, отмечая, что постепенно главный вопрос иранской политики Вашингтона трансформировался из того, как помочь шаху сохранить Иран, в то, как сохранить Иран даже без шаха. Такая политика объясняется тем, что в США были убеждены, что возможный исход гражданской войны в Иране будет неблагоприятным для США.

После прихода Хомейни к власти США пытались не допустить становления в Иране исламских порядков, но это не удалось. Результатом было то, что в ответ иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране и взяли в заложники 52 человека. После этого Картер объявил бойкот торговле с Ираном. Это создавало серьёзные проблемы, т.к. за период с 1970 по 1978 гг. шах закупил в США оружие и снаряжение на сумму более 20 млрд. долларов. Иранская армия располагала солидным арсеналом, в том числе 80 истребителями F 14. Эти истребители не продавали тогда ни другим странам. После падения шахского режима всё вооружение попало в руки сторонников Хомейни. Надо отметить, что решение американского президента не коснулось американских торговцев оружием, которые продолжали поддерживать деловые отношения с Ираном и продавали оружие. Да и Збигнев Бжезинский подтверждает в своих мемуарах, что Картер предлагал тайно поставить в Иран военные товары в обмен на освобождение заложников. Однако это не удалось, т.к. Иран уже получал американское оружие через израильтян. Так и возник скандал, получивший название "ирангейт". Он был вызван тем, что достоянием гласности стала информация о том, что помощник президента США по национальной безопасности Роберт Макфарлейн вёл переговоры о поставке в Иран оружия в обмен на заложников. Захват американских заложников в Тегеране вынудил Вашингтон начать широкую антииранскую кампанию с военными приготовлениями. В район Ближнего и Среднего Востока были посланы значительные военно-морские и воздушно-десантные силы. В январе 1980 г. Вашингтон объявил о введении в действие "доктрины Картера", предусматривающей военные приготовления в зоне нестабильности. Однако операция "Коготь орла", цель которой было освобождение заложников, успеха не имела. Разрыв отношений США и Ирана отразился и на экономике. Торговля Ирана и США достигла рекордного уровня в 1978 г., когда Иран закупил у США товаров на 3,7 млрд долларов, а продал на 2,9 млрд. В 1981 г. США продали Ирану товаров на сумму 23 млн. долларов. А импорт США из Ирана, в основном нефти, оценивался в 458 млн. долларов.

Интересен вопрос о том, как получилось, что шиитское духовенство постепенно оттеснило на задний план и нейтрализовало сначала либерально-буржуазную, а затем и левую радикальную оппозицию, сосредоточив власть в своих руках. Дело в том, что муллы лучше знали требования своих единоверцев, чем светские политические или культурные деятели. Они действовали в рамках традиционного сознания, применяя с детства знакомые людям понятия и категории. Именно в этих условиях муллы Ирана осуществили захват власти сумев использовать антишахские и антиамериканские настроения в народе в собственных корпоративных интересах.

В произведениях влиятельных шиитских идеологов предреволюционного периода бросаются в глаза рассуждения об обществе как о явлении, внутренне конфликтном, противоречивом. Сходство этих рассуждений с некоторыми положениями марксизма разительно. Так, один из идеологов шиизма Али Шариати писал, что классовые и социальные противоречия лежат в основе развития общества. И сам Хомейни, отрицая классы, делил общество на три группы: "обездоленных", "благоденствующих" и "слуг сатаны". При этом он не делал различий между внутренними "слугами сатаны", к которым причислял шаха, его окружение, атеистов и прозападно настроенную интеллигенцию, и внешними "слугами сатаны" в лице всех империалистов и коммунистов. Аналогичные мысли высказывал и С.Хеджази, который считал, что "марксистское учение заслуживает уважения с точки зрения научного и практического предвидения. ...Для голодных, раздетых, лишённых крова и прожиточного минимума рабочих и крестьян марксистское учение чрезвычайно заманчиво и привлекательно"3. Однако в дальнейшем, по мере укрепления монопольной власти духовенства, из всех публикаций стали убирать даже слабые упоминания о марксизме. Пока происходили стычки восставших левых групп и шахских войск, духовенство сосредоточило усилия, чтобы захватить рычаги власти и создало своё правительство, носящее ярко выраженную антилевую окраску. Не случайно Хомейни с первых же дней требовал называть революцию "исламской", а не "демократической" или "народной". Он приступил к установлению теократической власти духовенства и исламизации всей политической, общественной и семейной жизни. Накануне революции одним из основных положений шиитской социально-политической доктрины было именно признание конфликтности эксплуататорского общества. Разрешить эту конфликтность, создать гармоничное, объединяющее людей общество, по мнению шиитских теоретиков, можно только на основе исламского образа правления. Ислам в представлении Хомейни - это и средство морального усовершенствования человека, и орудие социального переустройства общества. После революции и провозглашения в стране исламской республики эта теория стала осуществляться на практике. Органы власти в стране были построены таким образом, что ведущее положение в политической системе на всех уровнях заняли религиозные деятели, а сам аятолла Хомейни стал главным звеном этой системы. Согласно статье 110 Конституции исламской республики Иран, имаму Хомейни предоставлены беспрецедентные права в области законодательной, исполнительной и судебной власти. Он решает вопросы войны и мира, назначает главнокомандующего вооружёнными силами, одобряет кандидата на пост президента, назначает и смещает должностных лиц. И хотя статьи 58 и 114 Конституции Ирана говорят, что именно народ выбирает президента и членов Собрания исламского совета, решающую роль в определении всех аспектов политики играют религиозные деятели. Правда, народ избирает форму правления, но она должна быть исламской. Именно в этих ограниченных рамках народ может избрать своих представителей в Законодательное собрание исламского совета. Но этот орган не может принять какой-либо закон без одобрения Наблюдательного совета (или Совета по охране Конституции), решающее слово в котором принадлежит представителям духовенства и знатокам шариата.

Уже в 1979 г., в первый год иранской революции, был выдвинут лозунг: "Ислам не знает границ". Экспорт иранского опыта стал официальной доктриной страны. Стоящее у власти духовенство и Корпус стражей исламской революции не скрывали, что их главная цель - распространение исламской революции на все страны. Это создало напряженность в отношениях с арабскими государствами. Дело в том, что в мусульманском мире шииты, в отличие от суннитов, считают имама Али правопреемником пророка Мохамеда. Разумеется, неверно было бы сводить существующие между мусульманами расхождения, переходящие время от времени во вспышки враждебности, только к тому, что Иран совершает попытки экспортировать исламскую революцию, а правящие режимы в других странах этому препятствуют. Однако нельзя игнорировать тот факт, что в других странах у власти в основном стоят сунниты. Кроме того, экспорту исламской революции в зоне Персидского залива благоприятствовали архаичные формы правления в арабских государствах региона, а самое главное - наличие в них шиитов, которые составляют в ряде этих стран значительный процент населения. Шииты составляют примерно от 5 до 15 % населения Саудовской Аравии, 30 % - в Объединённых Арабских Эмиратах, 40 % - в Кувейте, 50 % - в Оммане, 75 % - в Бахрейне. В Саудовской Аравии шииты подвергаются религиозным преследованиям: их не признают равноправной стороной в шариатских судах, они не пользуются равными правами с суннитами в различных областях жизни, в том числе и в сфере производства и оплате труда. А между тем, шииты составляют в Саудовской Аравии половину работающих в нефтедобывающей промышленности и подавляющее большинство портовых рабочих. Уже в 1980-81 гг. произошли стычки между саудовскими полицейскими и иранскими паломниками, которые распространяли среди пилигримов воззвания имама Хомейни. 22 августа 1985 г. примерно 150.000 паломников, прибывших из Ирана, организовали демонстрацию и митинг в Мекке, стали зачитывать послание Хомейни к мусульманам мира. Таких примеров множество, однако особо надо отметить конец июля 1987 г., когда во время пятничной молитвы в Медине, где захоронен пророк Мухаммед, 70.000 иранцев провели демонстрацию, скандируя "Смерть Америке!" Через несколько дней, 31 июля, в Мекке произошли кровавые столкновения между мусульманами, прибывшими из Ирана и ряда других стран, и саудовской полицией. 402 человека были убиты и 649 ранены. Король Саудовской Аравии заявил в интервью газете "Ас-Сияса", что иранцы доставили контрабандным путём на территорию королевства 90 чемоданов с взрывчаткой и имели своей целью захватить святыни в Мекке4. После событий в Мекке, в ноябре 1987 г., в Тегеране был созван конгресс, на котором династию Саудидов обвинили в вероотступничестве. После этого угроза перерастания конфликта в более широкую конфронтацию с возможным вовлечением в неё и других мусульманских государств ещё более усилилась.

Не менее сложны и отношения с Бахрейном. Правящая династия Бахрейна принадлежит к суннитской ветви ислама и попытки шиитов изменить существующий порядок строго пресекаются. В этом одна из причин натянутых отношений между Бахрейном и Ираном. Однако корень противоречий в другом. Эмиры Бахрейна сознают, что небольшие запасы нефти не могут обеспечить Бахрейн так, как другие страны Аравийского полуострова. Поэтому они целенаправленно проводят политику превращения Бахрейна в своеобразный деловой и финансовый центр, что невозможно без политики открытых дверей. Это им удалось и сегодня большинство финансовых потоков Персидского залива проходит через Бахрейн. Кроме того, именно в Бахрейне расположен штаб 5-го флота США, что вызывает особое недовольство правительства Ирана.

Апогеем противостояния можно считать войну между Ираном и Ираком, которая привела к гонке вооружений в зоне Персидского залива, что ещё в большей мере дестабилизировало обстановку на всём Ближнем Востоке. Напряжённость между Ираном и Ираком возникла задолго до войны. Ещё в 1964 г. в Иране было принято решение положить конец антишахской деятельности Хомейни, который ещё с 1961 г. активно выступал за то, чтобы духовенство самостоятельно начало управлять страной. С согласия Турции Хомейни был выслан в эту страну, но в 1965 г. перебрался в Ирак, в Неджеф - священный город шиитов. Это было время очередного обострения ирано-иракских противоречий и правительство Багдада дало убежище Хомейни, чтобы оказать давление на Тегеран. Отсюда он стал осуществлять не только контакты с религиозной оппозицией Ирана, но и с лидерами иракских шиитов, в частности, с Мухаммедом Бакером Садром, одним из основателей организации "Ад-Даава", находящейся в оппозиции правительству Ирака. В настоящее время руководство этой организации находится в эмиграции и имеет штаб-квартиру в Тегеране. Вследствие этого в 1978 г.Ирак выслал Хомейни за пределы страны. Он перебрался во Францию и поселился под Парижем.

Ирано-иракская война ускорила создание Совета по сотрудничеству арабских государств Персидского залива (май 1984 г.), придав ему военно-политический характер. В начале 80-х годов военные расходы на душу населения в год в странах этого объединения были самими большими в мире: в Саудовской Аравии - 2400 долл., ОАЭ - 2100 долл., Катаре - 1700 долл., Кувейте - 1200 долл., Омане - 1060 долл. В среднем военные расходы бюджета в этих странах составляли 33 %. А в 1984 г. Совет по сотрудничеству принял решение создать две бригады быстрого реагирования, состоящие из 10 - 12 тыс. человек, для укрепления безопасности государств-членов. Этот шаг был более чем актуален. Весной 1984 г. в Персидском заливе началась "танкерная война" - новая фаза эскалации войны между Ираном и Ираком. С этого момента война была вынесена за национальные границы в международные воды, увеличилась угроза интернационализации конфликта.

Разумеется, противостояние питалось не только религиозными противоречиями. Кроме личных счётов, столкновения идеологий, политических разногласий в ирано-иракском конфликте был элемент территориальных притязаний. Неоднократно Тегеран ставил вопрос о объявлении Бахрейна 14-й провинцией Ирана. Ирак, в свою очередь, претендовал на роль защитника арабских интересов в Персидском заливе, имея нерешённые вопросы по границе с Ираном.

Конфликты с другими государствами сопровождались и противостоянием в самом Иране. Иранская революция побудила к активности широкие массы и много организаций самого разного толка. Уже сразу после революции в Иране начали усиливаться разногласия между её участниками и углубляться размежевание политических сил и группировок. Этот процесс охватил даже иранское духовенство. Одни протестовали против антидемократического характера исламской республики, в которой Хомейни обладал абсолютной властью. Другие были недовольны стремлением Хомейни вовлечь духовенство в управление страной, усматривая в этом опасность подрыва авторитета шиитского духовенства в народных массах. Разногласия усугублялись и нерешённостью национального вопроса. Многие считали, что новое руководство стало новыми способами продолжать старую шахскую политику паниранизма - концепции, которая предполагает создание сильного унитарного и централизованного государства, в котором принципиально отрицается любая форма национальной автономии. Между тем, Иран - этнически неоднородное государство, в котором наряду с персами проживают азербайджанцы (8 млн.), туркмены (600 тыс.), арабы (600 тыс.), курды (4 млн.), белуджи (600 тыс.), а также небольшое число ассирийцев, кашкайцев и других неперсидских народов общей численностью - свыше 1 млн5. Значительная часть неперсидских народов исповедует ислам суннитского толка. Например, 75 % курдов, проживающих на территории Ирана являются суннитами. Суннитами является также подавляющая часть арабов, туркмен, белуджей.

Необходимо также учитывать традиционно негативное отношение армии к духовенству и особенно к Корпусу стражей исламской революции. В свою очередь, и духовенство относится с недоверием к армии. После прихода к власти Хомейни, многие офицеры из тех, кто не погиб во время стычек с левыми группировками во время революции, были отстранены или высланы. Хотя основной костяк офицерского корпуса всё же был сохранён.

Эти и многие другие проблемы стали причиной разногласий внутри страны. В иранском руководстве не прекращается борьба между умеренными политиками, выступающими за обновление, и консерваторами - сторонниками строгого соблюдения законов, введённых Хомейни. Умеренных возглавляет нынешний президент Ирана Мохамед Хатами. Два года назад он победил на выборах (за него проголосовало 70 % избирателей), выступив с реформаторских позиций. По мнению многих, его победа открывает новую страницу в истории Ирана, т.к. глубокое знание страны и народа позволят ему осуществить свои идеи. Внутри страны начался процесс децентрализации, регионам были предоставлены новые права. В феврале 1999 года были проведены выборы в местные органы власти, что позволило привлечь рядовых граждан к управлению страной. Тот факт, что в выборах участвовало до 5 тыс. женщин, которые в тегеранском Совете получили 12 мест, а на выборах в родном городе Хатами - Ардакане победила его сестра Фатима Хатами, свидетельствует о том, что в Иране духовенство теряет свои позиции. Кроме того, на правительственном уровне принято решение о государственной поддержке малого и среднего бизнеса. Хатами пытается перестроить иранскую экономику так, чтобы государственная казна пополнялась не только за счет экспорта нефти, но и за счет продажи продукции лёгкой и нефтехимической промышленности. Безусловно, для реализации таких планов необходима помощь западных инвесторов.

Необходимо подчеркнуть, что выборы 1997 г., на которых победил умеренный политик Хатами (кстати, принадлежащий к исламским кругам), заставили духовенство действовать решительно. Следует иметь в виду, что Конституция Ирана составлена так, что не допускает гибких толкований. Поэтому невозможно приблизить Иран к тем целям, которые пропагандируют сторонники реформ, не разрушив структуры и основы власти верховного духовного лидера страны и его наместников. Таким образом, политическая власть принадлежит в основном мусульманскому духовенству, во главе которого стоит верховный духовный руководитель Ирана и бывший президент аятолла Али Хаменеи. Духовенство доминирует в парламенте, контролирует финансовый сектор, Наблюдательный совет Ирана, судебные органы, вооружённые силы, включая революционную гвардию и Корпус стражей исламской революции, силы безопасности. И хотя противники исламского режима считают, что он потерпел поражение во всех сферах государственной политики, в условиях полного развала экономики, сокращения рабочих мест и разочарования реформами Хатами будет трудно убедить сторонников реформ в необходимости продолжения взятого курса. Впрочем, надо отметить, что как серьёзная победа Хатами была воспринята весть о том, что он сместил консервативно настроенного директора разведывательной службы Ирана Гробанали Дорри Наджафабади и назначил на эту должность своего сторонника Али Янесси. Учитывая эти противоречия ряд политологов считает, что Иран идёт к гражданской войне, о чём говорит волна убийств критиков мусульманских духовных лиц в стране.

Одним из приоритетов реформаторской политики Хатами является вывод Ирана из изоляции. Международное признание Ирана окажет сильное влияние на изменение внутреннего баланса, особенно если Хатами сможет привлечь в экономику исламской республики западные инвестиции. Политика США в отношении Ирана направлена на то, чтобы создать в Иране такое положение, которое можно поправить только при помощи изменения принципов исламского государства. Тем не менее уже сегодня Иран усиленно приглашает американские компании к участию в поисках и добыче энергоносителей. Интерес к этой сфере обоюдный. Министр энергетики США Билл Ричардсон на проходившей в Лондоне в 1998 г. Международной конференции по проблемам нефти заявил, что политические разногласия не должны препятствовать транспортировке нефти.

Вместе с тем, как в Иране, так и в США есть круги, которые отрицательно относятся к ирано-американскому диалогу и делают всё, чтобы он не состоялся. В США указывают на действия экстремистов исламской ориентации на Ближнем Востоке, и особо подчеркивают деятельность проиранской организации "Хезболлах". Некоторые политологи утверждают, что пока у власти иранское духовенство, с этой страной невозможно иметь нормальные межгосударственные отношения. Есть мнение, что и США и Иран являются сильными независимыми государствами и их движение навстречу друг другу рассматривается как нечто опасное для их друзей. Если США возобновят цивилизованные отношения с Ираном, то косвенно это будет означать признание иранской политики на Ближнем Востоке, а это противоречит интересам союзника США - Израиля. Сегодня администрация Клинтона однозначно поддерживает израильский сценарий.

О попытках Хатами прорвать экономическую блокаду говорит и его поездка в Италию в марте этого года. Во время своих выступлений он утверждал, что политика изоляции Ирана наносит большой ущерб прежде всего компаниям США. По мнению Хатами, поездка в Италию может стать началом новой главы в отношениях Ирана с Западом. Поездка расценивается как новая страница в истории Ирана и явный признак начала активного выхода этой страны из изоляции. Многие политики Италии противились визиту Хатами, указывая, что таким образом игнорируется вопрос о нарушениях прав человека в Иране. Во время этого визита в Италии проходили массовые демонстрации протеста иранских оппозиционеров, которые специально съехались в Рим со всей Европы. Несмотря на усиленную охрану, им удалось залить машину Хатами красной краской, когда он ехал на встречу с премьер-министром Италии Массимо д'Алемо. По иронии судьбы именно во время визита Хатами в Рим в Турине приговорённый фундаменталистами к смерти Салман Рушди получил мантию почётного доктора Туринского университета.

Несмотря на очевидные сложности, визит в Италию прошёл успешно. Руководители Италии приняли Хатами с подчёркнутым уважением. Фактически Рим оказался инициатором преодоления экономических санкций против Ирана, что неудивительно. В 1996 г. Италия покрыла 17 % своей потребности в нефти за счёт экспорта из Ирана. Возобновилась деятельность Итало-иранской торгово-промышленной палаты, рассматривается проект постройки нескольких электростанций и возможность расширения электростанции в Бендер-Аббасе и развития системы мобильных телефонов в Иране.

В свою очередь, и Хатами, пребывая в Риме, выдвинул концепцию "диалога цивилизаций", охарактеризовав Италию как мост между исламом и Европой. Отметив, что Иран не намерен отказываться от принципов исламской революции, он подчеркнул, что для того, чтобы войти в третье тысячелетие достойно, необходимо, чтобы весь мир приложил усилия по интернационализации демократии. Примечательно, что накануне визита Хатами в Италию вышла его книга "Религия, свобода, демократия", предисловие к которой написал председатель Палаты депутатов Лучано Виапонте. Он высказал мнение, что основа политической теории Хатами близка основным постулатам демократии. Очевидно, что аппеляция Хатами к демократическим ценностям была призвана продемонстрировать поворот Ирана от фундаменталистской закрытости к диалогу с Западом. При этом он неоднократно подчеркнул, что для развития диалога Запад должен признать Восток полноправным партнёром.

Однако в призывах Хатами к демократии на международном уровне явно проглядывала критика США. Он даже заявил, что присутствие в Персидском заливе иностранных войск представляет угрозу миру. Известно, что Вашингтон негативно оценил визит президента Ирана в Рим. Ещё за неделю до визита представитель государственного департамента прямо заявил, что США озабочены крупным контрактом, подписанным нефтегазовыми концернами ЭНИ (Италия) и ЭЛЬФ (Франция) с Национальной нефтянойкомпанией Ирана. По-видимому, визит Хатами в Италию преследовал завуалированную цель создать почву для развития дальнейшего сотрудничества со странами Европы вместо США.

Особо надо отметить факт встречи президента Ирана с папой римским Иоанном-Павлом II. Визит Хатами в Ватикан - это первая встреча шиитского лидера с папой римским за всю историю ислама. Хатами даже попросил папу молиться за него. Это приобретает особое звучание, если принять во внимание, то что Хатами является президентом панисламистской организации "Исламская конференция", которая объединяет 55 исламских государств. После встречи с папой Хатами встретился с государственным секретарём Ватикана кардиналом Анжело Содано, с которым обсудил положение 13 тыс. иранских католиков. Во время встречи с папой Хатами подарил ему 7 видеокассет с сериалом, снятым иранским телевидением о жизни ранних христиан на территории Ирана во времена Римской империи. В ответ папа подарил президенту Ирана барельеф с изображением собора Петра и Павла в Риме. Несомненно, руководство Ирана стремится установить более близкие контакты с Западом. Однако концепция "диалога цивилизаций" имеет и другой аспект. Ватиканские наблюдатели полагают, что это событие может повлиять и на развитие диалога между исламом и христианством.

Попытки Ирана наладить связи с Западом во многом связаны с проблемой транспортировки каспийской нефти. На данном этапе принято решение о её транспортировке по двум маршрутам - Северному, до Новороссийска и Западному, до Батуми и дальше до средиземноморского порта Джейхан в Турции. Странами, заинтересованными в добыче каспийской нефти, неоднократно отмечалась необходимость диверсификации маршрутов, чтобы транспортировка не зависела от ситуации в какой-либо одной стране. Однако положение в Чечне ставит под сомнение нормальное функционирование северного маршрута. Если оно не улучшится, не исключено начало поиска других вариантов транспортировки. Одним из вариантов могла бы быть Армения, но руководство Азербайджана увязывает этот вопрос с проблемой Карабаха. В этих условиях Иран вполне мог бы претендовать на транспортировку нефти через свою территорию, тем более, что он уже располагает современной нефтяной инфраструктурой и нефтеперерабатывающими заводами. Естественно, это не только поддержит экономику Ирана, но и существенно укрепит его международный статус и авторитет. В ходе 2-й Международной конференции по проблемам Каспия в Тегеране в 1998 г. отмечалось, что Иран - это та территория, по которой наиболее выгодно транспортировать нефть. Однако одним из основных условий инвестиций является требование развития демократии и верховенства закона. В Вашингтоне считают, что в противном случае создастся питательная среда для терроризма и экстремизма, в том числе и на религиозной почве.

По мнению многих российских политологов, США на самом деле интересуют не запасы Каспия, а создание транспортного коридора через Закавказье и, укрепляясь в Азербайджане, США стараются отстранить Россию и Иран от участия в политических и экономических преобразованиях региона и усилить своё влияние на Каспии и в Закавказье. Они высказывают мнение, что за выходом Азербайджана из Договора о коллективной безопасности стоит не только обида за Карабах, но и планы Запада по укреплению своих позиций в южных регионах СНГ. Эта перспектива в Иране оценивается негативно. Председатель Наблюдательного совета страны Али Акбар Хашеми-Рафсанджани выступил против попыток создания военных баз НАТО в Азербайджане, косвенно ещё раз продемонстрировав неприятие американской политики.

В свою очередь, США ввели экономические санкции против нескольких российских организаций, сотрудничающих с Ираном, обвинив их в том, что сотрудничество носит военно-стратегический характер. Этими организациями являются: Государственная хозрасчётная организация "Главкосмос", НИИ "Графит" (материалы для авиационной и космической техники, цветной металлургии), НПЦ "Инор" (металлопродукция), НИИ "Полюс" (разработка лазерной техники), фирмы "МОСО" и "Европалас-2000" (металлургия), БГТУ им. Устинова (подготовка специалистов в области ракетной и авиационной техники), НИИ энерготехники (конструирование реакторов различного назначения), Химико-технологический университет (подготовка специалистов в области химии, в том числе для предприятий атомной промышленности), МАИ (подготовка инженерных кадров для предприятий авиационной и ракетно-космической промышленности). Российская сторона считает, что истинной причиной санкций является попытка прервать сотрудничество России и Ирана. Российские эксперты прогнозируют, что если в течение 2-3 лет ирано-западные отношения будут восстановлены, то это приведёт к переориентации Ирана на западные технологии, вызовет пересмотр порядка обеспечения потребностей Ирана с помощью России, которая не только потеряет многомиллиардные контракты, но и может оказаться вытесненной из традиционных сфер влияния.

Особо надо отметить, что, переориентировавшись на Запад, Иран без особых опасений может активизировать свою национально-религиозную политику на территории бывшего СССР. Возможно, стратегическая цель внешней политики Тегерана - исламизация Центральной Азии по иранской модели и усиление в этом регионе своего влияния. Это противоречит политике Узбекистана, претендующего на роль региональной супердержавы. Кроме того, президент Узбекистана Ислам Каримов является сторонником светской модели государства и активно борется с исламизмом. Одновременно Узбекистан объявил о выходе из Договора о коллективной безопасности государств СНГ, дистанцировавшись и от Москвы. Утверждение Ислама Каримова о том, что февральское покушение на него организовали боевики "Хезболлах", говорит о том, что Ташкент бросает вызов Тегерану. То, что "Хезболлах" финансируется Тегераном, известно всем. Следовательно, Ташкент обвиняет в покушении именно Тегеран. Многие эксперты считают, что Ташкент решился на обвинения в адрес Тегерана, т.к. ему обеспечена поддержка США. Ещё в 1995 г. американский посол в Узбекистане Стенли Эскудеро убеждал Белый дом, что именно Узбекистан должен стать главным партнёром США в Центральной Азии.

Если в Центральноазиатских республиках СНГ тенденция исламизации государственных структур не получила развития (во всяком случае, на данном этапе), то в полной мере она проявилась в Чечне. Правда, на Северном Кавказе она во многом отличается от иранской модели. По мнению многих экспертов, указ президента Чечни Аслана Масхадова о введении шариатской формы правления и создании государственного совета - Шуры был продиктован сложной внутриполитической ситуацией в Чечне и стремлением повысить свой рейтинг. Трудно сказать, способствует ли исламизация достижению этих целей. В принципе оппозиция приветствовала введение шариатских законов, но тут же указала, что в соответствии с этими законами не должно быть ни парламента, ни президента. По сведениям средств массовой информации, оппозиционно настроенные силы создали свой государственный совет, что на практике ведёт к двоевластию. Да и парламент Чечни не признал указ Масхадова. Поэтому многие, в том числе вице-премьер Чечни Юсуп Сосламбеков, высказали мнение, что введение шариатских норм должно было осуществляться не указом президента, а на основании референдума. Парадоксально, но и верховный муфтий Чечни Ахмед-ходжа Кадыров встретил процесс исламизации сдержанно. Он указал, что народ ещё не готов и что это может привести к противоположному результату.

Существенной отличительной чертой процесса исламизации в Чечне является то, что по утверждению самого А.Масхадова, его движущей силой являются суннитские арабские страны, а не шиитский Иран. Эксперты указывают, что в соответствии с шариатскими нормами, основными носителями власти являются судьи. Большинство чеченских судей получили исламское образование в арабских странах. Возможно, именно этим обусловлено распространение в Чечне и Дагестане ваххабизма - государственной религии Саудовской Аравии. Не исключено, что таким путём правящая династия Саудидов пытается усилить своё влияние на нефтеносном Кавказе. Это неудивительно, если учесть, то что Саудовская Аравия располагает 25,7 % мирового запаса нефти, доля государства в нефтяном секторе - 100 %, доля экспорта нефти и нефтепродуктов - 88 % всего экспорта страны, что приносит около $ 50,3 млрд. в год.

Однако возможно, что Саудовская Аравия преследует и другую цель. Тесные политические и экономические контакты с Западом способствовали "вестернизации" общественного сознания и вызвали недовольство ортодоксально настроенных мусульман, считающих, что правящая династия отклоняется от догм ваххабизма. К этому надо прибавить соперничество среди членов династии и обострение социально-экономических противоречий, что привело к распространению оппозиционных настроений. В таких условиях исламизация на Кавказе с ориентацией на Саудовскую Аравию, кроме расширения сферы влияния, поможет урегулировать и внутриполитическую ситуацию.


1. Независимая газета. 11.02.99.
2. //Наука и религия. 1986. №5. С.52.
3. Дорошенко Е.А. Шиитское духовенство в современном Иране. М. Политиздат. 1985. с. 150.
4. Жданов Н.В. Игнатенко А.А. Ислам на пороге ХХI в. М. Политиздат. 1989. с. 6.
5. Медведко Л.И. Германович А.В. Именем Аллаха. М.: Политиздат. 1988. с.124.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL