Политический ислам и конфликты в Евразии

(Материалы конференции Института внешнеполитических исследований Швеции и журнала "Центральная Азия и Кавказ")

ВВЕДЕНИЕ

Лена ЙОНСОН


Лена Йонсон, старший научный сотрудник Института внешнеполитических исследований Швеции


Несмотря на то, что радикальные политические движения пока что ограниченное явление в Евразии, их роль возрастает. Эти движения - часть более широкой тенденции реисламизации общества и политизации ислама, возникшей с началом перестройки в 80-х годах и усилившейся после развала Советского Союза. Оживление ислама в Центральной Азии началось в 1996-97 гг. На Северном Кавказе же, оно началось несколькими годами раньше. При этом могут спросить: "Какова динамика и потенциал превращения политического ислама в фактор конфликта и нестабильности в этих регионах?" Проблема различных обликов политического ислама обсуждалась на конференции "Политический ислам и конфликты в Евразии" в Институте внешнеполитических исследований Швеции (ИВИС). Она была организована ИВИС совместно с журналом "Центральная Азия и Кавказ" в апреле 1999.

Доклад Алексея Малашенко был посвящен вопросу о том, что такое "политический ислам". Малашенко отмечает, что ислам не признаёт деления на политику и религию и тесно переплетён со всеми аспектами общественной жизни. Сегодня, подобно тому, как это было в большинстве случаев в советский период, основная функция ислама заключается в регулировании общественных отношений. В этом плане ислам всегда был и остаётся политическим. Однако в процессе политизации после развала Советского Союза ислам стал ещё и политическим орудием в руках как политического истеблишмента, так и оппозиции.

Таким образом, политизация - в известной степени новое явление, а радикальный политический ислам ставит сложную задачу не только перед руководством этих стран, но и перед всем обществом. Весьма актуальны три вопроса, касающиеся становления религиозного радикализма на Северном Кавказе и в Центральной Азии. Каковы перспективы радикального политического ислама? Каковы факторы, способствующие его распространению? Как власти решают эту сложную задачу?

Малашенко делает различие между "фундаментализмом" и "исламизмом" (но в последующем он не придерживается этого различия). Он определяет фундаментализм как подход, идеализирующий "золотой век" ислама и призывающий к возврату к "чистому и исконному исламу" и построению исламского общества. Фундаментализм является философским подходом и фундаменталист, пишет Малашенко, может быть законопослушным гражданином всю свою жизнь. Под исламизмом он подразумевает политическую практику построения исламского государства. Исламизм может быть радикальным, экстремистским и умеренным. В большинстве случаев его приверженцы считают правящее политическое руководство незаконным. Средства массовой информации на территории бывшего Советского Союза нередко, хотя и без основания, навешивают на них ярлык "ваххабитов".

Все авторы указывают на большой потенциал исламского движения в Центральной Азии и на Северном Кавказе. Несмотря на существующие разногласия между обществами в этих регионах, развитие радикальных исламских движений можно считать общей тенденцией. Радикальные движения уже стали серьёзной проблемой на Северном Кавказе. Поражённая войной Чечня, конечно же, особый случай, но радикализм нарастает и в Дагестане. Радикальные исламисты играют определенную роль в Центральной Азии, в особенности в узбекской части Ферганской долины, а также в Таджикистане (Объединённая таджикская оппозиция). Радикальный ислам уже усиливается и в некоторых частях Кыргызстана и южном Казахстане.

Многие факторы, способствующие возникновению исламских движений, будут существовать в течение многих лет. Глубокий социально-экономический кризис и отсутствие целей и ориентиров в обществе - залог того, что люди будут стремиться к "исламской альтернативе" существующей власти и к "истинному исламу". Кроме того, имеется дополнительный фактор, состоящий в неспособности официального суннитского духовенства должным образом реагировать на новые запросы общества, и это заставляет многих людей обращаться к исламистам. Другой решающий фактор состоит в том, насколько исламистские группировки способны построить эффективную и стройную организацию, сформировать политику в отношении насущных проблем общества и выдвинуть харизматического лидера.

Дальнейшее развитие событий будет зависеть от того, чем власти станут отвечать на вызов фундаменталистов и исламистов. Узбекские власти отвечали и продолжают отвечать репрессиями и преследованиями. Это сделало более радикальным официальное духовенство, а исламисты получили широкую поддержку в обществе. В 1998 г. республиканские власти в Дагестане заняли непримиримую позицию по отношению к исламистам, провозгласившим Буйнакский район "исламской территорией". Позже они отказались от этой тактики в пользу диалога. Большинство авторов подчёркивают важность диалога и поиска компромиссов между властями и фундаменталистскими и исламистскими движениями. По их мнению, это позволит избежать радикализации, конфликтов и нестабильности.

В первой части конференции Алексей Малашенко, Кит Мартин и Анна Матвеева говорили о предыстории появления политического ислама и факторах, лежащих в основе его развития. В своём выступлении Малашенко анализирует процессы реисламизации общества и политизации ислама и обращает внимание на то, как политический истеблишмент использует ислам, чтобы держаться у власти и как его использует оппозиция для того, чтобы получить власть.

Во втором разделе своего доклада Кит Мартин оценивает перспективы радикальных исламских движений. Он поднимает вопрос о том, когда и как эти движения стали политической силой и говорит о четырёх возможных способах реагирования или же "стратегиях" оппозиции. К. Мартин предупреждает о том, что если львиная доля государственных благ (в виде должностей, дотаций, иностранных инвестиций, контролируемых государством, и т.д.) перейдет к определенному району, классу или национальности, представители которых находятся у власти, то это приведет к негативным последствиям. В результате, пишет он, создаётся группа "проигравших", считающих себя утратившими привилегии. Если исламистам удастся создать союз с такими "проигравшими", то это может привести к опасному результату. Мартин рассматривает это как возможный сценарий для Узбекистана, где политическая оппозиция запрещена.

В ходе своего выступления Анна Матвеева рассказывает об истории возникновения и развития исламистских движений, обращая особое внимание на то, как правящий режим переманил на свою сторону традиционное мусульманское духовенство. А. Матвеева считает, что традиционное духовенство не способно предложить моральные нормы и ориентиры, и оно хранить молчание по жгучим проблемам социальной несправедливости, и не предпринимает попыток начать создание системы социального обеспечения. По мнению докладчицы, образовалась пропасть между официальным духовенством и населением, поддерживающим диссидентские движения.

Во второй части конференции Аширбек Муминов, Бахтияр Бабаджанов и Саодат Олимова анализировали развитие политического ислама в Центральной Азии. Муминов дал обзор традиционных и современных религиозно-теологических направлений в Центральной Азии. Он кратко рассказал об эволюции суннитской веры ханафитского толка, а также о формах и обычаях "народного ислама", имеющего крепкие корни в Центральной Азии. А. Муминов отметил, что местные разновидности "народного ислама" окрепли в советский период, когда не разрешалось проводить теоретические исламские исследования и обсуждения.

Б. Бабаджанов утверждает, что "народный ислам" часто считали отклонением от истинного ислама и, по этой причине, он стал объектом нападок фундаменталистов и исламистов. По мнению Бабаджанова, Ферганская долина – рассадник фундаментализма. Докладчик рассказал о появлении и становлении радикального ислама в Узбекистане. Радикальный фундаментализм возник в республике к концу советской эпохи при поддержке узбекских властей. Власти использовали фундаменталистов для борьбы с "народным исламом", который они считали гораздо опасней, и позволяли фундаменталистам действовать и множиться. Когда же последние завоевали широкую поддержку в обществе, власти начали преследовать их. В результате фундаменталисты оказались вне закона, но их поддержка среди масс возросла. Бабаджанов утверждает, что "народный ислам" выполнял роль барьера на пути фундаменталистов, и когда этот барьер расшатали, им стало легче действовать.

Бабаджанов и несколько других докладчиков приходят к заключению о том, что исламисты очень популярны сегодня, поскольку они умеют реагировать на недовольство людей социально-экономическим положением. У исламистов нет конкретной стратегии решения экономического кризиса, но у них есть социально-экономическая программа поддержки неимущих и безработных. Их мысли о всеобщем равенстве звучат привлекательно на фоне коррупции и неравенства. Тактику исламистов можно сравнить с описанной Китом Мартином тактикой исламских движений в других частях мусульманского мира, где радикальные движения добивались успеха, когда реагировали на соответствующие экономические лишения.

Доклад Саодат Олимовой повествовал о том, что процесс индустриализации и модернизации в Таджикистане осуществлялся в условиях, когда сохранялся традиционный уклад жизни на значительной части страны. Политический ислам возник в результате этого противоречивого процесса. Гражданская война 1992-97 гг. превратила исламизм в важную силу таджикского общества. Сегодня Объединённая таджикская оппозиция (ОТО), считающаяся умеренной исламистской силой, сотрудничает с таджикским правительством в соответствии с мирным договором, заключённым в июне 1997 г. Однако, согласно социологическим исследованиям, ОТО сейчас теряет народную поддержку. ОТО, состоящая как из традиционалистов, так и радикалов, обвиняется в "предательстве" и уступках таджикскому правительству. Можно ожидать раскола в рядах этой организации и Олимовасчитает, что, если мирный процесс будет сорван, в республике могут активизироваться экстремистские движения.

В третьей части конференции речь шла о ситуации в России. Доклады Амри Шихсаидова и Вахита Акаева были посвящены анализу развития исламских движений на Северном Кавказе. Айслу Юнусова рассказала о религиозной ситуации в Волжско-Уральском регионе. Леонид Сюкияйнен говорил о возможной реакции российских властей на проблему радикального ислама в России.

По мнению А. Акаева, война способствовала усилению радикальных движений в Чечне. Война и разрушение нормальной общественной и экономической жизни дали возможность экстремистам играть роль спасителей нации и борцов за дело ислама. Похищения и убийства людей стали повседневностью, а власть оказалась в руках экстремистов. Акаев рассказывает о борьбе экстремистов за верховную власть. В начале 1999 г. президент Масхадов объявил о введении шариатского правления и издал указ о прекращении законодательной деятельности парламента под сильным давлением экстремистов.

О резком противоборстве между традиционалистами и экстремистами в Дагестане рассказывает А. Шихсаидов. Социально-экономический кризис и близость неспокойной Чечни способствуют росту экстремизма в Дагестане. По подсчётам Шихсаидова, число радикалов не превышает нескольких тысяч, но они хорошо вооружены и финансируются из-за рубежа, их влияние на политический процесс гораздо больше, чем можно предположить.

В Волжско-Уральском регионе наблюдается совершенно другая картина, несмотря на то, что там имеется крупная община российских мусульман. Ислам никогда не был независимой или преобладающей силой в жизни и политике этого глубинного региона России, и вряд ли станет таковой в будущем, пишет Юнусова. Исламские институты были всегда слабее государства. Географическое положение Татарстана и Башкортостана, представляющих собой острова в море русского православия, объясняет причину слабости влияния ислама в этом регионе. В данных республиках живет большое количество русского населения и это служит сдерживающим фактором.

Несколько авторов указывают на то, что зарубежные государства оказывают поддержку исламистам. Отдельные выступающие отмечают, что даже Россия потворствовала радикальному исламу на Северном Кавказе.

В своем выступлении профессор Сюкияйнен говорит о целесообразности включения элементов мусульманской судебной культуры в российские законы и в особенности, в республиках с преобладающим мусульманским населением. Он также рекомендует укрепить с помощью шариата традиционное суннитское духовенство в его противостоянии экстремистам.

Из включенных в настоящий выпуск материалов можно заключить, что исламизм не способствует укреплению общества и процессу государственного строительства или же экономического развития Центральной Азии или Северного Кавказа. Продолжение процесса политизации и роста исламизма чревато конфликтами и нестабильностью. Таким образом, религия становится насущным фактором, раскалывающим эти общества. Возможный вопрос будущего в том, как этот фактор будет соотноситься с этническо-национальным фактором, который сыграл решающую роль во время развала Советского Союза и все еще представляет собой источник конфликтов внутри нескольких государств на территории бывшего Советского Союза.

Интересно отметить, что религиозный фактор играет совершенно иную роль, чем та, которую предсказывали несколько лет назад во время международных обсуждений, посвященных "столкновению цивилизаций". Конфликты, о которых рассказывают материалы данного выпуска, происходят внутри мусульманских обществ, а не между обществами с различными религиями. Даже конфликт в Чечне нельзя назвать "столкновением цивилизаций". Это, скорее, конфликт, при котором республика стремится отделиться от федерального центра и в этой борьбе ислам используется в качестве политического инструмента. Исламский фактор никогда не был причиной чеченского сепаратизма.

Теперешние социально-экономические условия в Центральной Азии и на Северном Кавказе – питательная среда для радикального политического ислама. Экономическое развитие и улучшение условий жизни населения во многом служили бы ликвидации этой среды. Однако для преодоления социально-экономического кризиса в этих регионах необходимо, чтобы различные политические и религиозные силы начали сотрудничать и искать согласия. Фундаменталистов и исламистов следует рассматривать в качестве законных партнеров в этом процессе. Эта серьёзнейшая проблема будет стоять, наверное, и перед политическими руководителями этих регионов следующего поколения.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL