КОММЕНТАРИЙ К ВЫСТУПЛЕНИЮ

Марта-Лиза Магнуссон


Марта-Лиза Магнуссон, профессор Южно-Датского университета (Дания).


Мне хочется поблагодарить профессора Юнусовой за её интересный доклад о положении ислама в Волжско-Уральском регионе. Интерес к исламу и его политическое значение в этой части России отличается от того, о чём мы слышали в предыдущих докладах о Северном Кавказе.

Хотя Юнусова уделяет главное внимание Башкортостану, она также интересно рассуждает о роли ислама в Татарстане, еще одной мусульманской республике в Волжско-Уральском регионе. Её главная цель - доказать, что мусульманские территории в глубине России бесплодная почва для политического ислама. Предложения создать исламское государство и призывы к "джихаду" находят слабый отклик среди башкир и татар, и в особенности среди первых, утверждает она. Политические партии мусульманской ориентации пользуются ограниченным успехом в обеих республиках, а что касается башкир, то ислам "никогда не был и никогда не станет преобладающей чертой их массового сознания".

Юнусова объясняет слабую позицию ислама в этих двух Волжско-Уральских республиках как историческими, так и современными факторами. Особого внимания заслуживает то, что ислам функционировал в рамках православного христианского государства, что царские власти в целом относились терпимо к мусульманам внутри России, что экономические структуры при мусульманских институтах в этой части России были слабо развиты и что исламу так и не удалось полностью вытеснить доисламские культы и представления, бытовавшие среди башкир и татар.

По мнению докладчика, современными факторами, сдерживающими усиление влияния ислама в регионе, являются: недостаточное знание догматов, ритуалов и традиций ислама после десятилетий советской секуляризации, расколы среди местных мусульманских лидеров и дискредитирующая борьба за власть между местными мусульманскими лидерами и представителями всероссийского мусульманского руководства, слабая опора партий и организаций мусульманской ориентации на социальные слои за пределами городов и сильная поддержка сельским населением коммунистической партии.

Что касается башкир, то обращается особое внимание на растущий интерес среди них к своему доисламскому религиозному и культурному наследию. Этот фактор, по её словам, снижает идейную привлекательность ислама.

Большинство простых мусульман-башкир явно отдают предпочтение политической стабильности и сильному правительству, нежели "исламскому порядку" и, голосуя, они не делают выбор между религиозными и светскими партиями, а между "коммунизмом" и "рынком", утверждает она.

Я не буду говорить о весомости объяснения Юнусовой данных факторов. Большинство из них, вероятно, имеют временную важность, но, по крайней мере, некоторые факторы присутствовали и в других местах и не произвели такого же эффекта. Например, чеченцы подверглись не менее принудительной секуляризации, чем волжские мусульмане, но они так и остались, пожалуй, самыми преданными мусульманами во всём бывшем Советском Союзе. У ингушей ислам так и не вытеснил полностью доисламские представления. Но это не помешало им тоже стать преданными мусульманами.

Не стану говорить о факторах, к которым Юнусова обратилась в своём анализе, и вместо этого упомяну другие факторы, которые считаю важными и к которым она, к сожалению, не обратилась.

Несколько удивительно, что она избегает явно актуальных рассуждений на тему отличий между Волжско-Уральским регионом и Северным Кавказом, где положение ислама действительно сильное, в особенности, как мы сейчас узнаём, в его восточной части - Чечне и Дагестане.

Мне кажется, что ключ к пониманию различного положения ислама лежит в различных вариантах ислама, выбранных мусульманскими общинами в обоих регионах.

В то время как модернистский "джадидский" вариант ислама с успехом распространялся среди волжских мусульман во второй половине XIX века, внимание северокавказских горцев привлёк воинствующий, фундаменталистский ислам суфийских братств. "Джадидские" институты были вовлечены в определённой степени в советский религиозный истеблишмент, а тайные и клановые суфийские братства противодействовала коммунистическому контролю и отвергали попытки такого вовлечения. Модернистский, "джадидский" вариант ислама отделял ислам от сферы политической деятельности, суфийские братства Северного Кавказа не делали различия между общественными и частными сферами деятельности и, кроме того, они были связанны с движением национального освобождения. Эти факторы, по-моему, помогают объяснить не только почему ислам сохранил свой престиж и авторитет на Северном Кавказе, но и почему он пришёл в упадок в Поволжье. Они также помогают объяснить, почему ислам играет различную роль в политических событиях в постперестроечных Башкортостане, Татарстане и Чечне. Не считая некоторых маргинальных групп, ни националистские деятели, ни официальные лидеры в Башкортостане и Татарстане не пытались привлечь радикальный ислам к своей борьбе за большую свободу от Москвы. Но в Чечне были привлечены суфийские братства Дудаевым – и при этом без особых усилий – с самого начала чеченской революции.

Чечня была единственной автономной республикой в составе РСФСР, где коммунистическое руководство было отстранено от власти после неудавшейся попытки государственного переворота в Москве в августе 1991 г. Лидеры в Башкортостане и Татарстане остались у власти и смогли взять под контроль радикальные националистические движения. Этим можно объяснить причину, по которой политические события развивались по-разному в постсоветский период истории в мусульманских республиках Поволжья и в Чечне. Но я сомневаюсь, что положение было бы в корне иным, если бы националистские радикалы пришли к власти в Татарстане и Башкортостане.

Однако в нескольких "национальных" республиках, включая Башкортостан и Татарстан, политическое руководство разыграло "национальную карту" во время переговоров с федеральными властями о разделении полномочий и ответственности в федеральном государстве или для получения определённых льгот. Эта карта была использована и для того, чтобы доказать несостоятельность требований русских националистов ликвидировать национальные республики. Насколько мне известно, таким же образом и с теми же целями разыгрывалась и "религиозная карта".


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL