КОММЕНТАРИЙ К ВЫСТУПЛЕНИЮ

Сергей Грецкий


Сергей Грецкий, заместитель главного редактора журнала "Центральная Азия и Кавказ", профессор Католического университета (США).


Одна из сильных сторон доклада д-ра Бабаджанова в том, что в его основе лежат обширные исследования, проведенные на местах, позволившие поставить на обсуждение многие доселе неизвестные факты, касающиеся исламизма в современной Центральной Азии. И всё же, эта сильная сторона доклада является и его слабостью – нельзя не заметить, что в докладе нет никаких ссылок на источники, которыми пользовался исследователь, или же на исследования, проведённые другими. Таким образом, нам приходится принимать на веру утверждения и выводы д-ра Бабаджанова. В то же время нужно признать, что из-за подавления любых форм исламизма в Узбекистане исследователю трудно вести открытую дискуссию с исламистами. И когда дискуссия ведётся, исследователю приходится брать обязательство не раскрывать имена тех, с кем он вёл дискуссию. И всё же ввиду именно последнего обстоятельства тем более важно сличать результаты своих исследований с результатами исследований других специалистов и указывать источники данных.

В своём докладе д-р Бабаджанов установил, что исламизм в современной Ферганской долине возник в 70-х или 80-х годах. Он утверждает, что Коммунистическая партия Узбекистана (КПУ) частично несет за это ответственность. Он считает, что указ Центрального комитета КПУ 1983 г. способствовал делу исламистов, которых узбекское правительство пыталось использовать против традиционалистского ханафитского духовенства в своём стремлении искоренить такие обычаи ислама Центральной Азии как поклонение местным святым, паломничество к местам их захоронения и т.д. Исламистам неофициально было позволено распространять свои идеи через посредство подпольных медресе при условии, что они будут публично обличать традиционалистское духовенство и исламские обряды Центральной Азии. Только впоследствии, утверждает д-р Бабаджанов, узбекские власти поняли свою "ошибку" и запретили деятельность исламистов. Из трактовки данной темы д-ром Бабаджановым неясно, как он пришёл к выводу о том, что узбекское правительство вступило в неофициальный союз с нарождавшимися исламистами, в то время как официальная советская политика как раз наоборот была направлена на сохранение ислама на уровне местных обычаев и традиций и пресечение любых признаков политической деятельности исламской окраски. Должны ли мы понимать это таким образом, что линия КПУ отличалась от линии Москвы? Это тем более немыслимо, что далее в своём докладе д-р Бабаджанов признаёт, что традиционалистское духовенство находилось под контролем советского правительства, позволившего исламистам сместить муфтия Мухаммада Салиха Юсуфа. После этого, отмечает исследователь, САДУМ возвращается к конформизму.

Самая интересная часть доклада д-ра Бабаджанова – это подробное описание структуры и задач "Акрамийя" – одной из исламистских групп, действующих сегодня в Ферганской долине. Эта группа является частью более широкого движения "Халифат", конечная цель которого заключается в возрождении исламского государства, известного в истории как Халифат. Очевидно, что в основе описания лежит знакомство исследователя с первоисточниками, однако мы можем лишь предполагать, что это знакомство подкреплено прямыми контактами с членами группы или же основано на официальных данных о деятельности "Акрамийя", поскольку руководитель группы Акрам Юлдашев арестован узбекскими властями.

Анализ движения "Халифат" в Центральной Азии и "Акрамийя", как его части, только бы выиграл, если бы д-р Бабаджанов дал более широкую историческую ретроспективу. Он, правда, упоминает, что идеи, позже ставшие программой движения, впервые возникли в Кокандском ханстве ещё в XIX веке. В таком случае, какое отношение прото-Халифатское движение в Коканде имеет к самому движению "Халифат", которое, как известно, возникло в Индии в 20-х годах, и какое отношение оно имеет к современному движению "Халифат" в Центральной Азии? Можно ли говорить о каких-либо влияниях на протяжении веков и о направлениях, которые они приняли?

В своём докладе д-р Бабаджанов немного затрагивает очень важную проблему, которая до сих пор ускользала от внимания исследователей центральноазиатского ислама - проблему социального состава исламистского движения в регионе. Суждение о том, что подъём исламизма можно объяснить экономическими причинами, опровергнуто в других частях исламского мира, где исламистские движения вышли за пределы интеллектуальной основы своих основателей и захватили средний класс. Какова обстановка в Центральной Азии? Д-р Бабаджанов говорит, что экономическая программа таких групп как "Акрамийя" содержит много привлекательных моментов для среднего класса, подавляемого экономической и социальной политикой узбекского правительства.

В этом отношении примечательно, что большинство из тех, кого правительство винит в причастности к взрывам в Ташкенте 16 февраля, бывшие владельцы средних и малых предприятий, обанкротившихся в результате правительственной политики. Если они действительно религиозные активисты, как называют их официальные лица, то нельзя не провести историческую параллель с Ираном, где широкая коалиция, включавшая в себя среди других торговцев, купцов и духовенство, свергла режим шаха. То, что, действуя через посредство таких групп как "Акрамийя", исламисты могут, похоже, предложить альтернативные решения социально-экономических проблем, которые правительства не могут и не хотят решать, требует от общественных наук более пристального изучения программы и структурных возможностей центральноазиатских исламских групп. Расширение их социальной базы может превратить исламистов в единственную жизнеспособную альтернативу авторитарным режимам в регионе. И здесь в особенности необходимо непредубеждённое рассмотрение того, что из себя представляет эта альтернатива.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL