Политический ислам и конфликт в Таджикистане

Саодат Олимова


Д-р Саодат Олимова, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" в Таджикистане.


Таджикистан относится к зоне традиционного распространения ислама и является единственной страной в регионе, где религиозная исламская партия активно принимает участие в политических процессах. С сожалением приходится констатировать, что процесс суверенизации в Таджикистане сопровождался с трагическими событиями, связанными с участием ислама в политической борьбе.

Демография

Согласно результатам ряда опросов (самым крупным из которых был инициированный IFES Национальный опрос общественного мнения в Таджикистане, проведенной в декабре 1996 г.), 97% жителей Таджикистана сообщили, что они верят в Бога, 90 % взрослых (от 18-ти лет и старше) граждан считают себя мусульманами. Из числа мусульман активно верующими назвали себя 13 %, достаточно активными - 19 %, неактивными - 591. 72,6 % населения проживает в селе. Средний доход на душу населения в 1996 г. составлял 5, 6 долларов США.

История проблемы

Как известно, на территории Таджикистана до советов доминировал ханифитский ислам, известный своей либеральной ориентацией. Широкое распространение традиционно имели также суфийские ордены Накшбандийя и Кадирийя. Жители Бадахшана традиционно исповедовали исмаилизм - религиозно-философское учение, достаточно давно отделившееся от шиизма. В целом, территория современного Таджикистана была слабо урбанизированной горной периферией региона, отдаленной от крупнейших исламских центров Средней Азии - Бухары, Самарканда и др. Так, если в Средней Азии в целом к концу ХIХ века доля горожан составляла 19%, то в Таджикистане в 1924 г. было только 9 % городского населения.

Ислам в его синкретическом региональном инварианте был основой мировосприятия, мировоззрения и образа жизни жителей этих территорий. Этническая идентичность была стертой, невыраженной, она заменялась региональной идентификацией. Конфессиональная идентичность была доминирующим компонентом самоидентификации. При этом в высокогорных патриархальных общинах всегда имелась тенденция к единению светского и духовного руководства. Примером тому служат суфийские ордены, так как они со временем образовали своего рода социальную структуру, пронизывавшую достаточно однородное в социальном плане традиционное холистское общество, а их руководители - пиры-ишаны имели огромное влияние на светскую жизнь общин.

С первых лет советской власти вопрос об отношении к исламу стал вопросом о возможности утверждения нового режима в мусульманских обществах и особенно в таком традиционном как Восточная Бухара. Отсюда двойственное отношение к исламу в советском Таджикистане: с одной стороны, здесь вели с ним ожесточенную борьбу, с другой - пытались сотрудничать. В результате это привело к уничтожению институционального исламского духовенства, попытке искоренить систему мусульманского права. В тоже самое время было санкционировано существование “народного” ислама, где было представлено конформистское духовенство, подконтрольное властям.

Борьба с институциональным доктринальным исламом повлекла за собой также усиление суфизма, организационной основой которого оставались действовавшие подпольно суфийские братства и прежде всего Накшбандийя и Кадирийя, которые зачастую не попадали в поле зрения государственного атеизма. Особую ожесточенность приобрела борьба с исмаилитскими религиозными авторитетами, что с течением времени привело к очень высокому уровню секуляризации среди бадахшанцев.

В целом, самое большое влияние на конфессиональную ситуацию в Таджикистане в советский период оказала модернизация, и ее центральное звено -урбанизация.

Жесткий социальный контроль, так характерный для глубоко и прочно исламизированного таджикского традиционного общества, в городе невозможен. Общественная практика должна была выработать новые механизмы регуляции социального поведения: внешний контроль должен был уступить место самоконтролю.

Однако урбанизация в Таджикистане имела свои специфические особенности. Она во многом осуществлялась с помощью внешних материальных и людских ресурсов. А. Вишневский отмечает, что "Советская модель ускоренной консервативной модернизации отвечала прежде всего историческим условиям, в которых находились восточнославянские народы"2. Именно поэтому скорость и объемы модернизации в ЦАР были иными, чем в России.

Модернизация и индустриализация в Таджикистане не были подготовлены предыдущим развитием, и воспринимались как нечто чужеродное, ненужное. Новые ценности сталкивались с традиционными, не получали широкой общественной поддержки, встречали пассивное неприятие. До сих пор большая часть населения не осознает необходимости всестороннего радикального обновления и желает сохранения традиционного уклада и традиционных ценностей. Следует отметить, что за годы модернизации постепенно накапливались некоторые негативные тенденции в обществе. В силу того, что, неизмеримо возросли демографическое давление, аграрное перенаселение, скрытая безработица. С 1972 г. удельный вес сельского населения стала возрастать. Только с 1990 г. по 1997 г. доля сельского населения повысилась с 67,8 % до 72,6 %3.

Таким образом, инициированные извне индустриализация и модернизация советского типа законсервировали традиционный уклад жизни населения. Таджикское общество и в новых условиях оставалось по-преимуществу крестьянским и было затронуто модернизацией значительно слабее, чем соседние народы. Деревня стагнировала, но не выталкивала людские ресурсы, что благоприятствовало сохранению традиционных социальных структур, образа жизни, ценностей.

Кроме того, урбанизация советского типа, по верному замечанию А.В. Вишневского, сопровождалась рурализацией самих городов, лишенных своего базиса - полноценных рыночных отношений, городского самоуправления, отягощенных средневековой архаикой: отсутствием свободы передвижения, прямым натуральным распределением и т. д. Важная черта неполноценной урбанизации: отсутствие средних городских слоев (т.е. нет специфических носителей городских отношений).

Тем не менее, отрицать влияние индустриализации и урбанизации на таджикское общество невозможно. Постоянно шло переселение крестьян в города, что является классическим примером маргинализации человека, источником социальной дезадаптации. Требование городской жизни - индивидуализация личности плохо воспринималось людьми, воспитанными на коллективных принципах.

Культурная революция не привела к вытеснению холистской культурной парадигмы. Рост уровня образования, перемены в образе жизни сочетались с сохранением традиционной социокультурной основы - т. е. ислама.

Уничтожение институционального духовенства, последовавший вслед за этим жесткий идеологический контроль государства и атеистическая борьба загнали ислам в подполье. Поскольку полностью уничтожить ислам было невозможно, советские власти поощряли сохранение его самых архаичных пластов. Во многом этим объясняется сохранение влияния суфизма в регионах его традиционного распространения. Непропорционально усилился народный ислам как образ жизни и способ приспособиться к атеистическому режиму, с одной стороны, и с другой - как противовес модернизации.

Ислам и межтаджикский конфликт

Тем не менее таджикскому обществу не удалось избежать кризиса традиционализма, Он возник в доперестроечный период. В результате кризиса стали появляться динамические несоответствия и это породило множество неразрешимых проблем. Например, в республике произошел демографический взрыв, что привело к нарастанию бедности и отсталости. За последние 20 лет заметно тормозилось развитие ЦАР и особенно Таджикистана, вследствие недостатка инвестиционных ресурсов.

Несмотря на кризис, Таджикистан все же шел по пути модернизации. Одним из ее следствий было появление новых элитных групп. Рядом с номенклатурной вестернизированной советской элитой вырастала элита нового типа. Ее представители в своей борьбе со старой системой опирались на мощный потенциал традиционализма.

Фундаменталистская идея всплыла в Таджикистане, как и в других странах, втянутых в процесс модернизации. Она начала охватывать широкие слои населения всюду, где развитие травмировало традиционное патриархальное сознание. Образование контрэлитных групп, поддерживавших идеологию исламизма, в некотором смысле напоминает ситуацию в Иране - они вышли прежде всего из средних торговых слоев в 80-е гг. Модернизация резко повысила их статус и значение.

Образовавшиеся сильные экономические группы не были представлены в высших органах государственной власти. Почему? Ответ может дать анализ структуры таджикского общества. Она представляет собой “пирамиду” этносов, субэтнических групп, профессиональных и социальных страт. “Пирамида” находилась в динамическом равновесии и обеспечивала стабильность общества в Таджикистане. Из Северного региона рекрутировался костяк национальной номенклатуры Таджикистана. Северяне, хотя и боролись за большую автономию от имперского центра, не собирались порывать с ним.

Каратегинцев и представителей некоторых других регионов не допускали к власти, так как эти регионы еще с установления Советской власти максимально противодействовали ей. После обретения Таджикистаном независимости компартия по-прежнему пользовалась поддержкой в Центре - Гиссарской долине, аккумулировавшей немалую долю влияния и ресурсов; Ленинабадской области - главном промышленном регионе, в Кулябе - сельскохозяйственной глубинке, традиционно поставлявшей военных и милиционеров. Все эти регионы были тесно связаны с государством, в них доминировал народный ислам.

В двух субрегиональных группах - каратегинской и бадахшанской - к распаду Союза сформировались экономически сильные субрегиональные элитные группы, недостаточно представленные во властных структурах. Они поддерживали альтернативную коммунизму идеологию - исламизм.

При этом следует помнить, что в этих региональных группах, как уже говорилось, традиционно наблюдалась более тесная связь светского и духовного управления, чем в других субэтносах. Этим объясняется их поддержка политического ислама. Так, Исламская партия возрождения Таджикистана (ИПВТ) действительно стала серьезной силой только тогда, когда в нее влилиськаратегинские суфийские ишаны со своими многочисленными муридами.

Несмотря на свою секуляризованность, бадахшанцы на базе приверженности исмаилизму основали национальное общество “Лаъли Бадахшон”, которое по сути выполняет роль политической партии этно-конфессионального характера.

Именно на почве этих контрэлитных групп образовался демоисламистский альянс весной 1992 г. Сближали демократов и исламистов эгалитаризм и общинный демократизм, свойственные холистским сообществам в этих регионах. Тем не менее идейные разногласия между ними и внутри них все же были, но они были подавлены субэтнической солидарностью во время войны 1992-93 гг. После войны произошло внутреннее сплочение субэтносов, однако вытеснение оппозиции из политического процесса охладило интереск партиям у всех субэтносов. Это привело к возрождению разногласий между различными идейными фракциями во всех партиях. Объединявшая демократов и исламистов этнорегиональная солидарность ослабла, что вызвало к жизни подавленные ранее противоречия между ними, а также оживило политические преференции различных групп внутри партий. К 1995 г. рядовые члены и функционеры среднего звена обеих партий враждебно относились друг к другу.

В противоположном лагере, поддерживавшем коммунистическую идеологию и пост-коммунистические идейные течения, также произошла фрагментация политических сил, что привело к смене правящей элиты в стране.

Симбиоз модернизма и архаики поддерживался имперским центром. После его исчезновения традиционалисты и националисты вытеснили те элитные группы, которые намеривались модернизировать общество в рамках советской империи. В результате этого произошла полная приостановка модернизации. К власти пришли новые традиционалисты.

Конфессиональная ситуация в современном Таджикистане

Многие процессы, происходящие в Таджикистане, сопряжены с исламом т.к. ислам остается важнейшим компонентом культурной, цивилизационной, этнической самоидентификации в республике.

Анализируя силы религиозной и религиозно - политической направленности в Таджикистане, О. Руа выделяет традиционный ислам, Исламскую партию возрождения, ваххабитов и таблигитов (сторонники международного исламского движения Джамаат ул-Таблиг).

Думаю, что, в основном соглашаясь с этим мнением, можно в то же время дать более детальную классификацию религиозных сил и выделить их следующие разновидности: “официальный” ислам (т.е. зарегистрированные мечети, имам - хатибы которых отказываются от политического ислама и поддерживают Шурои уламо (Совет улемов) - высший институциональный исламский орган в Таджикистане), Движение исламского возрождения (ДИВТ), в которое входит Исламская партия возрождения Таджикистана (ИПВТ); исламскую партию “Такфир”, неинституциональный доктринальный ислам, народный ислам, исмаилизм, суфийские братства, адептов многочисленных исламских миссионеров различных направлений, работающих в республике. Это явление стало проблемой в последнее время, когда молодежь стала возвращаться с учебы в различных исламских учебных заведениях. Взаимоотношения мазхабов и тариков стали достаточно острыми . Растет обеспокоенность традиционалистов внешним влиянием на конфессиональную ситуацию в Таджикистане.

Следует отметить, что важнейшей политической коллизией в стране является не противостояние коммунизма и исламизма, а противостояние фундаментализма и так называемого “народного ислама”. Остановимся на этом подробнее.

В Таджикистане, в отличие от Пакистана, Алжира, Чечни, синкретический “народный” ислам из-за особенностей незавершенной советской модернизации, сохранившей традиционный таджикский социум, оказался почти таким же сильным, как ислам городов, канонический ислам. Именно поэтому исламский фактор проявился в политике Таджикистана в двух разновидностях: в виде фундаментализма и традиционалистского народного ислама. Ислам стал всеобъемлющим фактором политического процесса.

Как уже отмечалось, советский режим терпимо относился к “народному” исламу. Советская власть могла удержаться на этой территории, только пустив корни в местную почву, которая, безусловно, была исламской и абсолютно невосприимчивой к идеологии коммунизма. С этой точки зрения, “народный” ислам в Таджикистане, разделявший светскую власть и духовное руководство и зачастую согласный подчинить второе первому, был надежным инструментом обеспечения лояльности масс.

“Народный” ислам - это вера, основа мировоззрения и образ жизни “молчаливого большинства”.

В народном исламе мы видим традиционную систему поведения, различную для разных возрастных классов, половых и профессиональных групп. Это очень хорошо видно по результатам опроса IFES, проведенного в 1996 г. Согласно полученным данным, 15% мусульман Таджикистана посещают мечеть по пятницам, 27% молятся 5 раз в день, остальные не молятся вообще. При этом чем старше респондент, тем последовательнее он выполняет обряды и предписания ислама. Если среди людей в возрасте 18-24 г. тех, кто вообще не молится, насчитывается 78 %, то среди людей в возрасте 55 - 64 г. такие составляют лишь одну треть (32 %). 67 % жителей РТ в возрасте 65-74 гг. молятся 5 раз в день. Это означает, что социальной нормой считается свободное отношение молодежи к религиозным предписаниям, что отнюдь не делает их атеистами или секулярно настроенными людьми. Предполагается, что они изменят свое поведение по мере перехода в более старшие возрастные группы. Пожилые люди, с точки зрения общества, обязаны неукоснительно выполнять все обряды и предписания ислама.

Имеющиеся в Таджикистане религиозные объединения выполняют в основном просветительскую функцию. Это объясняется слабостью институционального духовенства, с одной стороны, и изменением роли и места ислама в жизни исламских сообществ, подвергшихся влиянию модернизации, с другой. Однако, несмотря на то, что все исламские лидеры признают, что первоочередной задачей их объединений было и остается просветительство, все же следующим шагом должно быть установление политических целей. На это обращает внимание А. Малашенко, когда он говорит, что “Политизация ислама - закономерная черта его ренессанса”4. В эпоху нарастания кризиса в Таджикистане ислам стал основной мобилизующей силой в политических процессах.

В нынешней борьбе различных направлений ислама превалируют политические методы. Об этом свидетельствует практика работы Комиссии национального примирения, где правительственная сторона и Объединенная таджикская оппозиция уже год ведут дискуссию по поводу изъятия из Конституции РТ слова “светское” (статья 100 Конституции РТ) и они пытаются вынести этот вопрос на референдум.

Важную роль в политизации ислама играют религиозно-общинные организации фундаменталистов и тарикаты. Авторитет и влияние суфийских ишанов по-прежнему высок в мусульманских общинах отдельных регионов. Именно они стали оппонентами светской администрации в межтаджикском конфликте. В ИПВТ объединились руководители мощных суфийских братств -каратегинские ишаны и малочисленное институциональное духовенство, получившее образование в исламских университетах Востока (одним из ярких представителей этого духовенства является Тураджон-зода). Противоположные силы также апеллировали к исламу, но к его народной форме, которая в соответствии с традициями Центральноазиатских народов подчиняет духовное лицо властителю.

Исламская партия возрождения Таджикистана

Среди имеющихся в Таджикистане религиозных объединений наиболее организованной политической силой является, безусловно, Исламская партия возрождения. Эта партия выросла из подпольной молодежной организации, которая начала свое существование в 1978 г. Ее председателем был Саид Абдулло Нури. Организация занималась изучением и распространением взглядов Шейха Хасана Банно, братьев Саида Кутб и Мухаммада Кутб, Саида Хавво, Абулъало Мавдуди.

В июне 1990 г. в Астрахани прошел съезд мусульман Советского Союза, где была учреждена Всесоюзная исламская партия возрождения, утверждены ее программа, Устав, избран высший орган - Совет улемов. После этого делегаты съезда Давлат Усмон и С.Гадоев, вернувшись в Таджикистан, обратились в Верховный Совет республики с просьбой разрешить проведение региональной Учредительной конференции Исламской партии возрождения. Сессия Верховного Совета, рассмотрев заявку, запретила деятельность ИПВ на территории республики как противоречащую Конституции и Закону “о свободе совести в Таджикской ССР”5.

Несмотря на это, инициативная группа 6 октября 1990 г. в мечети Чортут Ленинского района провела учредительную конференцию.

В соответствии с постановлением Верховного Совета Таджикской ССР от 14 декабря 1990 г. “О пресечении деятельности партий и общественно-политических объединений, запрещенных законодательством Таджикской ССР”, организаторы конференции были оштрафованы.

В ноябре 1990 г. ЦК Компартии Таджикистана выступил с заявлением “Об отношении к попытке создания таджикского отделения Всесоюзной исламской партии возрождения вопреки решению третьей сессии Верховного Совета республики о её запрете”.

В сентябре 1991 года Таджикистан обрел государственную независимость.

Знаком начавшегося конфликта стали многодневные митинги. Под давлением митингующих 22 октября 1991 г. Верховный Совет Республики Таджикистан принимает Закон “Об отмене некоторых актов Верховного Совета Республики Таджикистан по вопросам партий религиозного характера”. Этим же законом признается утратившим силу абзац третий постановления Верховного Совета Таджикской ССР от 5 октября 1990 г., в котором было сказано: “считать недопустимым создание на территории Таджикской ССР зонального отдела всесоюзной партии Исламского возрождения и вообще создание исламской партии в республике"6.

Таким образом, Верховный Совет республики дал разрешение на регистрацию партии Исламского возрождения.

Первый съезд ИПВТ состоялся 26 октября 1991 года. На съезд прибыло 657 делегатов и 310 приглашенных гостей, в том числе было аккредитовано около 50 зарубежных журналистов.

С докладом на съезде выступил председатель ИПВТ Мухамадшариф Химматзода. Он сказал о необходимости создания независимой Исламской партии возрождения в Таджикистане7.

Выступившие в прениях единодушно поддержали провозглашение независимой партии.

На отдельном заседании правления председателем Исламской партии возрождения Таджикистана был избран М. Химматзода, заместителями Д. Усмон и С. Гадоев. На съезде также были утверждены герб и знамя Исламской партии возрождения Таджикистана. Печатным органом партии была объявлена газета “Наджот”.

Исламская партия возрождения Таджикистана была зарегистрирована Министерством юстиции Республики Таджикистан 4 декабря 1991 г. На момент регистрации в партии насчитывалось 20 тысяч членов.

Как записано в Уставе, "Исламская партия возрождения Таджикистана, являясь общественно-политической организацией мусульман Республики Таджикистан, основывается на принципах Ислама. Исламская партия возрождения Таджикистана, являясь парламентским типом партии, принимает активное участие в избирательной борьбе и выдвигает своих представителей в народные кандидаты”.

Основными целями ИПВТ, согласно программным документам, являются:

  • духовное возрождение граждан республики;

  • экономическая и политическая независимость республики и т. д.

Задачи ИПВТ:
  • агитация и пропаганда ислама среди народов республики посредством доступных средств массовой информации;

  • привлечение мусульман в экономическую, политическую и духовную жизнь республики;

  • создание молодежных организаций и т. д.

После завершения съезда, отвечая на вопросы журналистов, руководители ИПВТ М. Химматзода и Д. Усмон ещё раз подчеркнули, что на данном этапе развития республики целью ИПВТ в области политики является создание правового демократического государства с правительством национального доверия, куда должны войти представители различных политических сил.

Необходимо отметить, что из всех легализованных исламских партий, имеющихся в Центральной Азии, только ИПВТ приняла участие в государственных выборах. Это единственный пример политического взаимодействия исламистов и государственной интегрированной элиты. Осенью 1991 г. оппозиционный блок, в котором ведущую роль играла ИПВТ, сделал ставку на альтернативного кандидата в президенты - Давлята Худоназарова и получил, по официальным данным, 31% голосов (свыше 40% по оценкам оппозиции). Такой результат свидетельствует о высоком электоральном потенциале оппозиции. Но, к сожалению, несмотря на сложившееся взаимодействие между государственной элитой и исламистами, полностью избежать конфликтов не удалось.

ИПВТ стала одним из организаторов проведения несанкционированных митингов на площади Шахидон с 26 марта по 23 апреля и с 25 апреля по 5 мая 1992 г.

Министерство юстиции 1 апреля и 4 мая 1992 г. потребовало от лидеров ИПВТ прекращения антиконституционной деятельности.

Кульминационной точкой многодневных митингов стало создание правительства национального примирения. Представители ИПВТ также вошли в её состав. Так, Давлати Усмон был назначен заместителем премьер-министра Республики Таджикистан.

ИПВТ являлась также соучредителем вооруженной организации “Фронта спасения отечества”. Создание вооруженных формирований привело к гражданской войне.

После победы антидемоисламистской коалиции в ноябре 1992 г. лидеры ИПВТ эмигрировали за границу.

В июне 1993 г. Верховный суд Республики Таджикистан приостановил деятельность ИПВТ, обвинив эту партию в нарушении требований Закона Республики Таджикистан “Об общественных объединениях в Таджикской ССР” и положений своего устава.

Коллегия Министерства печати и информации Республики Таджикистан на основании решения Судебной коллегии по гражданским правам Верховного суда республики признала недействительным выданное газете “Наджот” свидетельство о регистрации № 162 от 14 января 1992 г.

Несмотря на эти решения, указанная партия продолжала политическую борьбу. В 1993 году в Афганистане создается Движение исламского возрождения Таджикистана. Председателем движения избирается Саид Абдулло Нури, первым заместителем Ходжи Акбар Тураджонзода, заместителем Мухаммадшариф Химматзода.

После затяжной войны и длительных переговоров 27 июня 1997 г. в Москве было подписано Общее соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане. Тем самым был завершен долгий, трудный, но исключительно важный этап разрешения межтаджикского конфликта.

На основе данного Соглашения была сформирована Комиссия по национальному примирению, в состав которой входят и представители ИПВТ.

На Комиссию были возложены следующие задачи: выработка предложений по изменению законов о функционировании политических партий, движений и средств массовой информации, разработка механизма реформирования военно-политических движений в политические партии и др.

По-прежнему ИПВТ является одной из самых сильных партий в Таджикистане. Согласно опросу общественного мнения, проведенному Центром “Шарк” в г. Душанбе в январе 1999 г., Исламскую партию возрождения поддерживают 5% опрошенных. Компартию поддерживают 28 % опрошенных, обе Демократические партии в совокупности поддержали почти 12% респондентов. Исламскую партию возрождения в основном поддерживают мужчины с очень низким уровнем дохода, безработные, те, кто имеет собственное дело, а также каратегинцы.

В целом рейтинг ИПВТ и исламизма в республике невысок. Это объясняется, в частности, тем, что более чем за год полулегального существования (с момента подписания Общего соглашения о мире) ИПВТ не смогла предложить сколько-нибудь оформленной политической доктрины и экономической программы для вывода страны из тяжелейшего положения. Согласно выделенной по Соглашению 30-% квоте, представители ИПВТ получили места во всех властных структурах. Должности заместителя премьер-министра, министра экономики и внешнеэкономических связей, председателя таможенного комитета при правительстве Республики Таджикистан, министра мелиорации и водного хозяйства, министра сельского хозяйства, замминистра иностранных дел и др. были отданы представителям оппозиции.

Ислам и государство

После обретения независимости Таджикистан в силу объективных причин столкнулся с проблемой места ислама в государстве. Как мы уже отмечали, в республике появились признаки взаимодействия власти и исламских движений (участие ИПВТ на выборах и т.д.). Но, к сожалению, наступившая гражданская война нарушила процесс реформирования в Таджикистане и серьезно повлияла на процесс становления государственности.

В настоящее время в государстве идет формирования мощной военной элиты, способной противостоять исламизму. В целом, глубокое недоверие и антагонизм между политическим исламом и сторонниками верховенства светской власти препятствуют продвижению мирного процесса.

Власти пытаются взять под свой контроль религиозные организации. Правительство упразднило муфтият и институт сар-хатибов (глав областных и районных мечетей). Муфтиат был заменен Шурои уламо (Советом улемов), имеющим совещательный характер. Совет улемов в реальности подконтролен правительству. Кроме того, упразднение сар-хатибов сделало имам-хатибов - настоятелей мечетей практически зависимыми от местных властей, т.к. избрание имам-хатибов возможно лишь при согласии местных хукуматов. Медресе теперь также не имеет права вмешиваться в религиозную жизнь различных мечетей.

Большие проблемы возникли в связи с принятием на 9-й сессии Маджлиси Оли в мае 1998 г. Закона о политических партиях. В нем говорится о том, что политические партии в Таджикистане не могут действовать на религиозной основе. Руководство ОТО высказало свое негативное отношение к данному закону.

Стремясь разрешить патовую ситуацию, президент Республики Таджикистан Э. Рахмонов наложил вето на вышеупомянутый закон и вернул его на доработку. Но через некоторое время был найден компромиссный вариант. 13 ноября 1998 г. на десятой сессии Маджлиси Оли Республики Таджикистан путем голосования был принят поправки к 3 и 4 статьям данного Закона. Это дало возможность легализовать Исламскую партию возрождения Таджикистана. Однако, согласно 4 статье указанного закона, в мечети и медресе запрещалось создавать первичные религиозные организации политического и военно-политического толка8.

Среди представителей исламского движения нет единого мнения относительно перспектив политической борьбы. Поэтому внутри ДИВТ выделяются разные фракции с различными политическими установками. Традиционалисты, лидером которых является председатель Комиссии национального примирения Абдулло Нури, относятся к числу самых влиятельных фракций ДИВТ. Лидер ОТО в одном из своих выступлений говорил о том, что ислам - личное дело каждого мусульманина, а не религиозная идеология, монополизирующая государство.

Традиционалистов, в свою очередь, можно разделить на кадимистов и фундаменталистов (в ДИВТ силен традиционалистский ислам деобандской школы - это во многом сближает ДИВТ и талибов).

Другой влиятельной группой являются радикальные исламисты. Они едины с традиционалистами во взглядах на ислам, его идеологическую и социальную функцию. Но эти две группы придерживаются противоположных мнений относительно средств достижения целей.

Среди радикалов особо выделяется недавно образованная в Гарме нелегальная партия “Такфир”, которая борется с ДИВТ , критикуя его за “соглашательство с правительством и предательство исламских ценностей”. Лидером “Такфир” является Мулло Амирхон.

Высказываемые исламскими радикалами идеи противоречат настроению большинства населения. Так, руководитель ИПВТ Химмат-зода, выступая на республиканской конференции в феврале 1999 г., говорил, что целью ИПВТ является формирование исламского государства, в котором во властных структурах могут работать только мусульмане - мужчины. Это выводит за рамки политического процесса национальные меньшинства, атеистов и женщин.

О реальных плодах исламизации на подконтрольных ОТО территориях можно судить уже сейчас. По подсчетам Министерства экономики РТ, если в Каратегинской зоне до войны проживало около 2 тыс. женщин с высшим и 3 тысячи женщин - со средним специальным образованием, то сейчас в этой зоне осталось 178 женщин с высшим образованием и 759 - со средним специальным образованием9.

Последствия конфликта

В настоящее время в республике существует тенденция к политической и экономической разобщенности. В каждом регионе к власти пришли региональные элитные группы. Велика опасность образования субэтнических территорий со своими системами власти, внешними центрами притяжения, экономическими моделями. Уже сейчас можно видеть, что в различных регионах нашей страны сложились весьма разнотипные системы власти. При этом в них ислам занимает различное место. В ряде районов Припамирья создано почти теократическое правление. В некоторых районах Северного установился светский авторитаризм. Духовенство здесь находится в подчиненном положении. Совершенно своеобразная ситуация сложилась в Хатлонской и Горно- Бадахшанской областях. В Хатлоне встречаются практически все типы сосуществования ислама с властью. Кроме того, там чрезвычайно сильно влияние суфийских пиров. В ГБАО секуляризованное население видит в исмаилизме скорее этно-политическое течение, чем конфессию. Исмаилизм возрождается вместе с подъемом национального самосознания бадахшанцев.

Заключение

Основным условием стабилизации ситуации в республике является урегулирование межтаджикского конфликта и реинтеграция оппозиции во все формы политической и социальной жизни современного Таджикистана.

Исламизм, его различные направления оказывают сильное влияние на политические процессы. Именно поэтому так необходима интеграция оппозиционных партий и движений в политическую жизнь РТ. Кроме того, чрезвычайно важно развитие многопартийности и гражданских объединений различного типа, особенно НПО. Для осуществления этих целей необходимы конституционная реформа и реформа избирательной системы.

Для установления прочного мира в республике необходимо достижение консенсуса между различными религиозными, этническими, социальными группами.


1. Национальный опрос  общественного мнения, проведенный IFES  и Центром «Шарк», охватил  1500  человек  в 134 населенных пунктах, расположенных в 30 районах РТ. Опрос был проведен по  международной методике, уровень ошибки - +-2,5%. Итоги  обследования  опубликованы IFES в кн. С. Вагнер.  Общественное  мнение  в  Таджикистане. 1996 г. Вашингтон, 1997 г.
2. А.Вишневский. Серп и рубль. Консервативная модернизация в  СССР. М. 1998. С. 281
3. Таджикистан. Отчет по человеческому развитию. 1997. Душанбе. Представительство ПРООН в РТ. 1997 г. С. 10.
4. Малашенко. Россия и исламский фактор. М. Россия. 1997. С.22
5. Хасанов Р. “Подпольный обком” ... под знаменем ислама. Правда. 1991. 16 мая.
6. Лукин А. “Аллах Акбар”: Заметки с первого съезда Исламской партии возрождения Таджикистана //Согласие. 1991. 1 ноября.
7. Согласие. 1991. 1 ноября.
8. Хасанов К. Как это было: Истина о регистрации устава Исламской партии возрождения. Народная газета. 1993. 27 апреля.
9. Данные были предоставлены сотрудниками  Министерства экономики  и внешних сношений РТ.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL