МИФЫ И РЕАЛЬНОСТИ НЕФТЯНОЙ СТРАТЕГИИ АЗЕРБАЙДЖАНА

Гасан КУЛИЕВ


Гасан Кулиев, член редколлегии журнала "Центральная Азия и Кавказ", заведующий отделом Института философии АН Азербайджана.


Парадоксы независимости

Стратегия Азербайджана представляет сложный клубок геополитических реалий и тенденций, достаточно опасных иллюзий и мифов, неопределенных перспектив с шансами на процветание и угрозой войны. Парадоксальность заключается в том, что страна объективно была обречена на нее с момента обретения своей независимости. Процессы внутри страны, в кавказском регионе и доминирующие геополитические потоки способствовали принятию Азербайджаном вполне определенной линии поведения - прозападной. Первоначальным и главным импульсом послужила долгожданная независимость, которая естественным образом актуализировала задачу упрочения суверенитета страны и придания ему необратимости. В контексте реализации данного плана было понятно и оправдано стремление Азербайджана к минимизации прежней зависимости от России и вхождение в мировое сообщество - в новую систему зависимости от Запада (прежде всего США). Здесь и обнаруживается наиболее поразительная особенность стратегии: ясное осознание целесообразности возможной потери суверенитета, а прозападный курс, предусматривающий стратегическую зависимость от США, воспринимается как возможность упрочения независимости страны. Таким образом стратегия независимости диктовала отход от колониального прошлого в сторону упрочения партнерской зависимости от Запада, которая пока сулит весьма неопределенные перспективы. Политическая элита страны (и власть и оппозиция) убеждена, что зависимость от Запада, невзирая на странную трактовку независимости, целесообразна и перспективна. Впрочем, многие в Баку и не придают особого значения тому парадоксу, что в случае с Россией "зависимость" трактуется негативно, а в контексте прозападного дрейфа позитивно. Словом, у истоков стратегии независимости обнаруживается некая парадоксальность, но в Баку предпочитают это не замечать. Стратегия страны подпитывается верой в то, что Запад непременно поможет: одним словом Азербайджан обречен на ожидание западной поддержки, а Запад, кажется, на оказание всемерной поддержки.

От успеха данной стратегии во многом зависит решение большинства ключевых проблем: упрочение независимости с приданием ей устойчивых тенденций необратимости, решение карабахской проблемы, осуществление демократических реформ, преодоление социально-экономического кризиса с выходом на уровень процветания т.д. Стратегия вынуждала страну пойти на оперативный выбор оптимального геополитического курса, который, в свою очередь, подразумевал определенный план поведения. Но выбор объективно затруднялся историческим контекстом: стратегия независимого Азербайджана никак не вписывалась в планы Россию, в то же время она сильно раздражала Иран, где проживают более 20 миллионов азербайджанцев. К тому же Азербайджан был в состоянии войны с Арменией, которую открыто опекает Россия и "скрытно" Иран. Если образование ННГ в какой-то мере были спровоцированы глобальными геополитическими процессами (внешними по отношению к Азербайджану) и в этом смысле независимость была как бы "дарована" ходом истории, то защита независимости с приданием ей стратегической надежности становились задачей самого Азербайджана. Страна в такой ситуации была обречена на сложный маневр внутри геополитического треугольника интересов Россия-Иран-Запад (Турция, США и др.) - на поиск сбалансированной модели поведения. Понятно, что для слабой и маленькой страны, находящейся в окружении традиционно агрессивных по отношении к ней государств (России, Армении и Ирана), успех ее стратегии напрямую зависел от выбора надежных гарантов независимости. Словом, Азербайджан был обречен на наращивание только прозападного дрейфа - вхождение в зону геополитической зависимости от Запада. Такой дрейф предполагал последовательное дистанциирование от России, которая, своими имперскими угрозами, логично способствовала бегству Азербайджана в объятия Запада. Видимо, общий геополитический поток (как результат трансформации биполярного мира в однополярный) вынуждал Москву и Баку совершать подобные парадоксальные и в то же время объективно неизбежные шаги: Азербайджан становился "заложником" коллизий общего геополитического потока и своего прозападного курса, предписывающего определенную логику поведения.

Стратегия, основанная на вере "Запад нам поможет", с самого начала была ориентирована на нефтяное осуществление. Ибо на вопрос "На каком основании Запад обязан помочь?", по умолчанию следовал тривиальный ответ: нефть и геополитическая привлекательность Азербайджана и есть достаточное для такой веры основание. Независимость (свобода) очень дорого стоит. В Баку полагали, что нефтью и территорией (вплоть до размещения военных баз) можно заполучить доверие Запада и рассчитывать на его поддержку в решении всех ключевых проблем Азербайджана. Априори нефтяной фактор становился главным "энергетическим" базисом стратегии, которая в плане прагматическом подразумевала осуществление геополитического бартера по формуле "нефть в обмен на независимость, процветание и т.д". Благодаря такой установке стратегия выстраивалась в целесообразную последовательность необходимых нефтяных акций. Нефть придавала стратегии реальные очертания с большими шансами на успех. Нефть как самая серьезная геополитическая реальности современного миропорядка подпитывала не только веру в тезис "Запад нам поможет", но и веру в неизбежность процветания.

Но формула "нефть в обмен..." подразумевала нечто большее чем упрочение независимости, а именно желанную (достаточную) независимость, решение карабахской проблемы (освобождение оккупированных территорий и возвращение беженцев), выход из социального-экономической стагнации и достижение процветания. Без такой многоплановой целевой установки стратегия теряла смысл. В то же время успешное осуществление "нефтяной стратегии" требовало признания тезиса, что в Азербайджане очень много нефти. Заложенные в стратегию ожидания логически нуждалась в достаточном нефтяном обосновании: запас прочности стратегии напрямую увязывался с масштабом (запасом) нефти в стране. Стратегия обрекала всех на веру в "ресурсный миф" - Азербайджан представляет собой гигантский нефтяной клондайк. Вместе с этим тезисом в стратегию привносились новые проблемы, иллюзии и перспективы реализации ее возможностей. Стратегия заряжалась опасными импульсами гигантомании.

Нефтяная мания величия

Азербайджан называют "страной огней", колыбелью нефтяной цивилизации и технологии. И это все - историческая реальность. Нефтяная история сформировала в сознании азербайджанцев своеобразный комплекс исключительности с миражами неизбежной кувейтизации, сценариями обреченности страны на процветание. Из нефтяной истории Азербайджана идут весьма опасные импульсы настоящее и будущее. Трудно понять, что страна - колыбель нефти все еще прозябает в нищете, а в ряд процветающих пробиваются другие не нефтяные страны. Почему вокруг азербайджанской нефти все еще не утихают геополитические страсти? В контексте такой истории парадоксально смотрится стратегия превращения Азербайджана в кратчайший срок в Кувейт или Норвегию. Поневоле вспоминается прогноз тех аналитиков, которые подчеркивали, что Азербайджан никогда не был хозяином своей нефти и не станет таковым в обозримом будущем. Богатая нефтяная история ничему не учит. Почему так происходит? Видимо, своим уникальным нефтяным прошлым Азербайджан обречен на сложные геополитические коллизии с шансами на неопределенные перспективы процветания. Но перспективы могли бы быть более прозрачными, если бы были учтены прошлые ошибки. Принципиальное значение для успеха стратегии приобретает прозрение на свое нефтяные прошлое и геополитические коллизии новейшей истории. Это важно прежде всего для того, чтобы избавить стратегию от прежних иллюзий и создать условия для реализации ее позитивных возможностей.

Сегодня нефтяные горизонты Азербайджана, по сравнению с началом века, сужены до предела: соответственно, ограничены и возможности "ресурсного" достижения страной процветания. Когда-то Баку объективно был "гигантским" центром зарождающейся нефтяной цивилизации, а ныне является "маленькой" точкой на энергетической карте мира. В начале века в Баку добывалась чуть ли не вся мировая нефть, а теперь всего 0,3 процента. Азербайджан сегодня очень слабая и бедная страна, которую многие державы пытаются вписать в свои геополитические планы. Расхождение между реальностью и нефтяным мифом исключительности продолжает плодить новые иллюзии и тем самым обрекает нас на новые исторические ошибки. Политическая элита Азербайджана реализует новую нефтяную стратегию, основанную на вере в ресурсный миф - наличие нефти обрекает страну на неизбежное процветание. Между тем именно сегодня Азербайджан остро нуждается в радикальном пересмотре своей нефтяной истории. Многие из нынешних бед страны - прямое следствие тех иллюзий и геополитических просчетов, которые имели место в прошлом. Наша нынешняя стратегия не очищена от прежних нефтяных иллюзий и просчетов. И это может вновь сыграть негативную роль: страна растеряет свой ресурсный потенциал и окончательно упустить свой нефтяной шанс. Современный прагматичный и технологичный мир создает объективные предпосылки для успеха лишь тем стратегиям, целесообразность которых подкрепляется не мифами и ресурсными иллюзиями, а рациональными расчетами.

Признание, что в Азербайджане очень много нефти - важная составная часть стратегии страны. Но политически афишируемый тезис "много нефти" без соответствующих экспертных обоснований превращается в пустой звук, в силу условности термина "много". Несомненно, декларирование максимума нефти в Азербайджане создает поле привлекательности вокруг стратегии, оказывает существенное влияние на геополитический ажиотаж вокруг страны и определяет ход многих региональных процессов. Между "параметрами запасов нефти" и масштабом геополитической напряженности вокруг Азербайджана и в регионе прослеживается тесная связь: чем больше нефти декларируется стратегией, тем больше у нее возможностей привлечь к себе внимание. Но одновременно с ростом ажиотажа возрастает и вероятность всякого рода геополитических коллапсов с негативными для страны последствиями. У Азербайджана вполне достаточный негативный опыт реализации нефтяной стратегии и, кажется, пора извлечь из него достаточный позитивный урок. К настоящему времени из недр страны извлечено около 1,4 млрд. тонн нефти, но процветание так и осталось иллюзорной перспективой. Складывающиеся ныне геополитические реалии пока не дают основания верить в то, что на этот раз нефть позволит быстро решит все проблемы Азербайджана. Хотя политическая элита вновь заявляет, что наличие "больших запасов нефти" служит достаточным основанием для веры в успех стратегии. Наличие нефти, безусловно, предполагает неизбежность процветания, но проблема в адресности "субъекта процветания". В нефтяную стратегию объективно заложена как возможность процветания страны, так и возможность "теневого" процветания части элиты. Пока стратегия сохраняет неопределенность относительно перспектив реализации того или иного сценария процветания.

Стратегия "теневого процветания"

По расчетам экспертов в Каспийском бассейне (и в Азербайджане) "очень много нефти" и, естественно, в нефтяную игру инвестируются сотни миллиардов долларов. Инициаторами и активными субъектами столь масштабной "золотой лихорадки" являются ведущие державы мира и страны региона, нефтяные компании и банки, бизнесмены и политики. Было бы наивно полагать, что нефтяная игра от начала до конца пройдет по канонам прозрачной и честной борьбы. В любой достаточно масштабной "финансовой игре" объективно заключена возможность афер: естественно, что большая нефтяная лихорадка объективно и логично создает условия для различного рода масштабных афер. Временами эта игра провоцирует даже масштабные конфликты, войны и т.д. И на таком фоне "нефтяные финансовые аферы" воспринимаются как некий естественный шлак. Как правило, такие игры чаще всего остаются вне сферы гласности, поскольку в этом объективно не заинтересованы официальные участники: им не резон девальвировать высокую миссию стратегии. Не только объективные соображения, но и субъективные намерения способствуют камуфлированию теневых афер. К тому же финансовый масштаб игры и высокий профессионализм "аферистов" позволяет им держать стратегию вне зоны гласности и справедливого возмездия.

По негласно принятым канонам, нефтяная элита демонстрирует населению лишь официальную часть спектакля: торжественные церемонии подписания контрактов пуск важных объектов инфраструктуры, обещания неизбежного процветания страны, отчеты о триумфе деятельности компаний, дипломатические успехи политиков и т.д. Подобной пропагандой создается впечатление, что в таком сверхэлитарном спектакле просто не может быть места для афер. Сценаристы и режиссеры нефтяной игры пытаются внушить обывателю мысль, что авторитетные эксперты и политики, президенты (стран и компаний) просто не могут быть "аферистами". Возможно, что как некое намерение это частично истинно, хотя в любой игре всегда есть место для афер. Фактор аферы заложен в логику развития любой игры и масштаб, профессионализм аферы напрямую связан с коммерческим масштабом игры. Если попытаться заглянуть в закулисный мир нефтяной игры, можно обнаружить некоторые ее теневые стороны, за которыми порою просматриваются и явные аферы. Нефтяной пирог пробуждает у всех "сильный аппетит" и геополитический ритуал вокруг дележа нефтяных паев ассоциируется не только с чистыми намерениями участников игры и радужными перспективами страны. Составными частями этого ритуала выступают и теневые махинации, которые при определенных условиях могут оставить общество лишь в объятиях нефтяных иллюзий.

Новейшая история вынесла на первый план феномен симбиоза нефти и большой политики. Ныне открыто декларируется наличие явного нефтяного следа почти во всех геополитических акциях и намерениях. Иными словами, нефть и "нефтяники" постоянно оказывают непосредственное влияние на политику и политиков. Эта связь нефти и большой политики находит свое выражение в таких явлениях как нефтяное лоббирование, конкретным воплощением коих является появление "черных политиков", периодически мигрирующих из большой политики в сферу нефтяного бизнеса и наоборот. Благодаря таким миграциям происходит тесное сращивание большой политики с прагматической идеологией нефтяных компаний. Можно привести множество примеров таких перевоплощений политиков в "нефтяников" и наоборот (Б.Уайт, М. Рифкин, З. Бжезинский и т.д.). Практически в каждой нефтяной стране формируется свой класс "нефтяных политиков", оказывающих по сути заметное влияние на политическую жизнь страны и ее стратегию. Именно от их "стратегической честности" зависит во многом будущее страны - возможность ее процветания. Все это актуально для Азербайджана: судьба стратегии страны находится в руках новоявленных "нефтяных политиков". Вопрос в их предрасположенности: к реализации стратегии процветания страны или ...

На почве симбиоза нефти и политики создается объективная предпосылка для особого (элитарного) класса афер, которые, как правило, авторы стратегии тщательно камуфлируют. Тем не менее, временами выявляется, как бы случайно, что какие-то "нефтяные стратеги" (магнаты), работая в теневом режиме, спонсировали политические эксцессы (путчи) в стране или лоббировали весьма сомнительные нефтяные проекты, недобросовестно реализовывали те или иные ходы нефтяной стратегии. Но все подобные эксцессы становятся достоянием публики чаще всего после завершения теневого спектакля, когда афера уже состоялась, а ее авторы приобрели иммунитет непотопляемого политика ("нефтяного магната") или скрылись в неизвестном направлении.

Нефтяная стратегия Азербайджана реализуется авторитарным политическим режимом: в стране многое реализуется преимущественно в закрытом режиме и такая "конфиденциальность" нефтяной стратегии объективно создает весьма благоприятные возможности для теневой деятельности. Вся власть (вместе с ней и судьба нефтяной стратегии) находится в руках части политической элиты. Обществу неведомо кто, как и на каких условиях заключают нефтяные контракты, неведомо куда идут бонусы, инвестиции и реальные доходы от ранней нефти. Неведомо также кто и как проводят тендеры, распределяют растущий поток нефтедолларов и т.д. В режиме "авторитарной скрытности" от общества научились работать в Азербайджане и многие западные компании. Между правящей элитой Азербайджана и внедренной в страну "западной нефтяной элитой" установлен своего рода джентльменский (тайный) сговор - держать общество в неведении относительного реального хода развития нефтяной стратегии. Невзирая на это многие догадываются, что в этой сфере происходят кое-какие аферы, тормозящие или блокирующие реализацию позитивных возможностей стратегии. Временами в коридорах власти поднимается вопрос о "нефтяных махинациях". Периодически эту тему освещает пресса. Словом, как бы не утаивали теневые аспекты нефтяной игры, они все же становятся достоянием гласности.

Так, например, в январе 1993 года руководитель главного геофизического управления ГНКАР профессор Керим Керимов обвинил представителей "АМОКО" в попытке принизить количество нефти на месторождении "Азери". Суть спора тривиально для подобных переговоров: представители компании настаивали, что месторождение содержит всего 318 мл. тонн нефти, а К. Керимов считал, что "цифра занижена на 100 мл. тонн". Вскоре эксперт ГНКАР был отстранен от переговоров с западными компаниями по настоянию "АМОКО". При условии, что прав К.Керимов, "Амоко" незаметно для всех намеревался как бы "утаить" всего каких-то 100 мл. тонн нефти (10 миллиард долларов).

Можно также отметить эпизод, получивший огласку. В начале 1994 года в СМИ появились сведения, что главный эксперт Кабинета Министров в сфере нефтяной дипломатии Манаф Манафов "потребовал у западных компаний взятку в размере 300 млн. доллаpов в обмен на согласие Баку подписать контpакт на выгодных условиях". Он возглавлял группу экспертов на переговорах по проекту "контракт века" с лета 1993 года. Осенью 1994 года был обвинен во взяточничестве и спокойно перебрался в Словакию, где вскоре прославился как бизнесмен, приобретающий известные футбольные клубы Франции, Словакии.

24 июня 1993 года, сразу после прихода Гейдара Алиева к власти, появилось специальное постановление Кабинета Министров о пpиостановлении валютных опеpаций с западными компаниями: решение мотивировалось так, что не все в нефтяных соглашениях отвечает национальным интересам. Фактически, это означало дипломатичное указание на наличие "афер" в нефтяной игре. На деле новая власть хотела пересмотреть правила игры - взять инициативу в свои руки: как только менялась власть, сразу менялись некоторые участники игры и некоторые ее правила.

В начале 1998 года официальные власти Азербайджана возбудили уголовное дело против экс-спикера Расула Гулиева, находящегося с конца 1996 года в США. Его обвиняли как "теневого нефтемагната" в "хищении" более 70 млн. долларов). В ответ Расул Гулиев распространил аналогичное "нефтяное обвинение" против высшего руководства страны, непосредственно причастное к масштабной коррупции. Игра продолжается с минимальными шансами на объективное расследование и справедливое возмездие: фактор нефтяных афер стал как бы частью политической "войны компроматов". В Баку периодически поднимают вопрос о "хищениях" в нефтяной сфере, но потом все предают забвению. Это становится нормой. Все подобные эпизоды говорят о наличии "теневой игры" внутри стратегии и она негативно влияет на возможность нефтяного процветания страны. Не случайно, Азербайджан по масштабу коррумпированности власти в различных "рейтингах стран" занимает первые места (по соседству, например, с Нигерией). Так как вся реальная экономика и финансовый поток функционирует в основном на нефтяной стратегии, можно допустить, что она и служит источником роста коррупции. Порождаемая нефтью коррупция является серьезной угрозой для стратегии страны, способствуя реализации лишь "теневых" возможностей. Это серьезно беспокоит не только политическую элиту страны, но и многих ее западных партнеров, поскольку и они могут стать жертвами коррупции.

Заслуживают особого внимания рассуждения президента Всемирного Банка Джеймса Вульфенсона. 31 мая 1999 года на пресс-конференции в Баку он заявил: "Ближайшие годы, когда начнут поступать деньги от нефтяных контрактов, являются судьбоносными для Азербайджана, так как имеется дисбаланс между нефтяными доходами с одной стороны и проблемами занятости и бедности, с другой. В свое время мы предложили создать "Нефтяной фонд Азербайджана", для того, чтобы люди могли видеть, куда направляются нефтяные доходы и как они расходуются. Однако при "прозрачной" власти необходимость создания такого фонда отпадет. Руководство Азербайджана намерено продолжить реформы и бороться с коррупцией, так как при коррумпированной власти, нет устойчивого развития. Плохое управление и коррупция - факторы сдерживающие развитие".

Как видно, весьма дипломатично, но достаточно прозрачно, Джеймс Вульфенсон выразил беспокойство в связи с тем, что "плохое управление и коррупция" могут и в Азербайджане способствовать реализации "теневых" возможностей нефтяной стратегии, в результате чего заметно усилится дисбаланс между процветанием части элиты и нищетой населения. Такова корректная экспертная оценка возможных перспектив нефтяной стратегии Азербайджана. Опасность реализации "теневых" возможностей стратегии визуально зрима на динамике образа жизни Баку. За последние 3-4 года в престижных зонах городского ландшафта в изобилии расцветают респектабельные виллы "новых магнатов", обогащение которых в основном обеспечивается "теневыми доходами". Это служит косвенным, но вполне зримым подтверждением того, что стратегия страны уже реально работает на тактическое процветание элиты. Между тем почти 90 процентов населения пребывает в безработице, бедности и нищете (плюс еще почти миллион беженцев). Дисбаланс между процветанием и нищетой очевиден и более того пока сохраняется тенденция его дальнейшего роста. Природные ресурсы пока обогащают "коррумпированную элиту", а население остается ожидание неопределенных перспектив.

Ресурсный миф.

В своей работе Джеффри Сакса и Эндрю Уорнера1 на опыте 97 стран оценивали наличие связи между природными ресурсами и экономическим ростом за период 1971-1989 годы. Анализ показал, что экономический рост государств, слабо обеспеченных сырьем, превосходит показатели ресурсно богатых стран. Хотя были априорные основания ожидать прямой связи между обилием природных ресурсов и медленным экономическим ростом. Но совсем недавно некоторые специалисты обратили внимание на ряд социально-политических факторов, помогающих объяснить, почему природные богатства из благодеяния так часто трансформируются в проклятье. Авторы убедились в иллюзорности тезиса, что наличие ресурсов неизбежно обрекают страну на процветание. На деле происходит нечто противоположное. Новейшая история развития многих стран показывает, что экономический рост напрямую не связан с ресурсами, что позволяет отвергнуть сомнению этот бесспорный на первый взгляд тезис.

Значение природных богатств при прочих равных условиях заключается в обеспечении процветания. Но трагедия в том, что прочие условия никогда не бывают равными. Хуже того, наличие значительных месторождений практически всегда делает эти условия не равными. К удивлению многих экономистов, процветание, базирующееся на ресурсах, впоследствии терпит неудачу. Ныне человеческие и финансовые ресурсы значат больше, чем природные. Характерно, что в наши дни большинство стран с очень большим доходом на душу населения обладают мизерными природными ресурсами. А многие ресурсно богатые страны остаются в зоне бедности. Таким образом гарантированное процветание чаще всего созидается не ресурсами, а организацией власти, технологии и т.д.

Анализ реалий экономического развития многих нефтяных стран убеждает в том, что наличие больших запасов автоматически не ведет к процветанию. Так, список развитых стран мира в основном возглавляют "западные" (многие из них не ресурсные), а большинство традиционно нефтяных (ресурсных) стран далеки от благополучия. Видимо, между этими процессами есть какая-то связь: "нефтяные" страны выступают своего рода "донорами" для поддержания благополучия богатых стран. Как показывает опыт ресурсных стран, почти все они пребывают в ненадежном политико-экономическом состоянии с высокой вероятностью кризиса (Ирак, Нигерия, Ливия и т.д.). Такое состояние не позволяет им реализовать свои ресурсные возможности в позитивном плане потому им остается уповать на "чудо", обещаемое ресурсным мифом.

Азербайджан, похоже, также находится в сфере влияния ресурсного мифа. Стратегия страны основана преимущественно на тезисе "у нас очень много нефти". В то же время сама тема "запас нефти" стран каспийского региона является актуальной и сложной проблемой. Так, в различных "экспертных" оценках общие запасы региона оцениваются в диапазоне от 1,5 - 30 млрд. тонн и это дает основание усомниться в корректности самих экспертиз. Можно понять недоумение одного специалиста, заявившего на конференции в Ашхабаде (май 1997): по данным ВР нефти на Каспии в 20 раз меньше по сравнению с прогнозами Amoco. Не секрет, что страны и компании имеют свои авторитетные ("закрытые") экспертные группы по составлению корректных прогнозов. Но почему они так "ошибаются", если все в своих расчетах опираются на строгие научные методики? Видимо, дело не в науке, а в намерениях "экспертов": они зачастую "обслуживают" различного рода конъюнктурные цели компаний и политиков: одним выгодно чрезмерное "завышение" запасов нефти, другим - напротив, предельное занижение. И самое поразительное в том, что широкий спектр экспертных оценок объективно дает основание для всякого рода политических спекуляций. Нефтяные эксперты предлагают политикам прогнозы почти на любой геополитический вкус. Почему так происходит? Видимо, именно такая экспертная игра прагматично выгодна: она приносит многим участникам нефтяной игры вполне реальные дивиденды. Для многих компаний важно, чтобы цены на их акции росли и для этого порою нужны не факты, а декларации об участии в "мифических" нефтяных проектах Каспия. С помощью таких мифов им удается повысить свой фондовый имидж и даже вполне реально заработать. Миф этот нужен и правящей политической элите: они создают желаемый ажиотаж и привлекают к себе пристальное внимание мирового сообщества (попутно и они, наверно, получают реальные долларовые проценты от успешной акции). Так что игра в "запас нефти" приносит дивиденды от цифровых спекуляций. Мозаичная картина "экспертных прогнозов" наводит на подобные выводы.

Французский журнал "Экспресс": на Каспии от 70 до 250 млрд. бар. нефти. Доклад Госдепа США: разведанные запасы нефти Каспия - 163 млрд. баp. и еще 15,6 млрд. баp. - пpогнозиpуемые (в итоге около 30 млрд. т.). На выставке "Хазаpнефтегаз97" обсуждали ... 200 млpд, баррелей турецкое посольство в США: на Каспии 42 млpд. баp. (около 7 млрд. т.). Эксперт России ресурсы Каспия оценивает в 7-8 млрд. тонн нефти и 5 трлн. кубометров газа. Прогнозные запасы распределены: Азербайджан - 3600 млн. тонн, Казахстан - 3400, Туркмения - 600, Россия - 400. Прогноз ГНКАР: в Азербайджане около 4 млрд. тонн нефти. Эксперты Института Геологии (Баку): в Азербайджане не менее 10- 12 млрд. тонн, с учетом древних комплексов и глубоких месторождений - 20 млрд. т.

До недавнего времени официальный Баку чаще всего называл цифру 4-5 млрд. тонн нефти. Но в 1998 году нефтяная стратегия Азербайджана временно попала в полосу кризиса (сказалось в какой-то мере падение мировых цен на нефть). Как следствие вновь некоторые "эксперты" вспомнили, что в Азербайджане нефти не очень много. Видимо это обстоятельство повлияло на поведение официального Баку. 17 апреля 1999 года на церемонии пуска западного нефтепровода Баку-Супса президент Гейдар Алиев особо подчеркнул: враги Азербайджана, распространяя ложные сведения о минимальных "запасах нефти", тщетно пытаются противодействовать успешной реализации нашей нефтяной стратегии. Они заявляют, что официальный Баку дезинформирует мировое сообщество распространением заведомо преувеличенных данных о запасах нефти. Я заявляю, что в Азербайджане нефти очень много. Только заключенные 16 нефтяных контрактов охватывают месторождения с совокупным запасом 4 млрд. тонн. Кроме этого в Азербайджане очень много месторождений (как морских, так и сухопутных), ждущих своей эксплуатации.

2 июня в докладе президента ГНКАР Натика Алиева на 6-й международной конференции "CASPIAN OIL & GAS - 99" была подтверждена новая ресурсная позиция. По его мнению общие доказанные промышленные запасы нефти и газа Каспийского бассейна составляют 27,5 млрд. тонн и прогнозируемые запасы - от 70 до 100 млрд. тонн. К настоящему времени Азербайджан подписал 19 нефтяных контрактов с общим прогнозируемым запасом нефти порядка 4 млрд. тонн. Как видно, официальный Баку продолжает разыгрывать "ресурсную карту", а оппоненты (по мнению Гейдара Алиева "враги") пытаются донести до мирового сообщества свою экспертную версию, что в Азербайджане нефти мало. Геополитическая война "ресурсных мифов" вступает в новую фазу: теперь Азербайджан декларирует наличие более 10 млрд. тонн, а "враги" оспаривают достоверность даже 4-х млрд. тонн. Несомненно, что эта ресурсная война непосредственно влияет на ход реализации нефтяной стратегии Азербайджана.

В плену нефтяной магии

Азербайджан все глубже погружается в большую игру, которая манипулируется опасными нефтяными мифами. Эта игра выводит на авансцену новых "шаманов" (политиков, экспертов, бизнесменов и т.д.), которые весьма профессионально формируют псевдоожидания общества, державную амбицию государства и в то же время блокируют способность трезвого анализа ситуации и фактов. Страна становится жертвой ресурсного мифа - веры в наличие больших запасов нефти. В начале века Люсьен Денни точно подметил, что ни одна страна, обладающая достаточным ресурсом нефти, не сможет долго бороться с искушением стать державой. Ресурсный миф порождает особую иллюзию - манию величия. Но не только это: миф благоприятствует росту афер, провоцированию конфликтов и даже войн в зоне нефтяного ареала. Этот миф искусно эксплуатируют политики в борьбе за власть, чиновники для закрепления и оправдания коррупции, внешние силы для обоснования необходимости внедрения в регион, бизнесмены и компании для наращивания капитала. Не остается в стороне от зоны влияния мифа и само население: оно пребывает в иллюзорном ожидании неизбежного процветания - чуда "кувейтизации Азербайджана". Для народа ресурсный миф служит неким суррогатом новой религии с своим пророчеством: вот придет НЕФТЬ и превратит страну в современный технологический рай.

Нефтяные мифы рождаются на почве ложно истолкованных фактов: если есть что-либо более опасное, так это спекуляция на нефтяной статистике. Числовой магией насыщены "экспертные игры" вокруг ресурсов нефти, рентабельности маршрутов нефтепроводов и т.д. В подобных условиях страна должна сделать выбор: либо и далее она вверяет судьбу нефтяной стратегии "шаманам" и игнорирует реалии, либо в своих прогнозах опирается только на корректные факты, строго обоснованные расчеты. Нефть способно порождать мифы и иллюзии, но нефть это реальность, измеряемая тоннами, долларами и т.д. И в прогнозах некорректно оперировать псевдофактами, политической конъюнктурой. Когда речь идет о стратегии страны и защите интересов нации разумно и целесообразно руководствоваться не мифами, а строгими расчетами. Поэтому следует направить усилия на преодоление мифов и построение рационально обоснованного прогноза, если хотим реализовать нефтяную стратегию на благо всего общества.

К сожалению, многих в Азербайджане и за его пределами очень устраивает такая ситуация, когда становится очень выгодно эксплуатировать веру "в фантастические запасы нефти". Схема ритуала манипулирования мнением тривиальна: раз нефти много, то и для всего мира "очень много" значит Азербайджан, а потому неизбежно его превращение в энергетический центр цивилизации и осуществление плана "кувейтизации страны". Словом, ресурсный миф "о фантастических запасах нефти" обрекает страну на пассивное ожидание "фантастического рая" - неизбежного процветания общества. Но противники нефтяной стратегии Азербайджана, разыгрывая миф "о минимальности запасов нефти", всячески пытаются заблокировать ход ее реализации. Так, например, экс-советник по внешней политике (в команде президента Л. Тер-Петросяна) Жирайр Липаридян в апреле 1998 года признался: если каспийская нефтяная игра не будет отвечать интересам Армении, то она вынуждена играть роль "вредины". Почти в таком же амплуа выступают и другие страны - недруги Азербайджана. Как видно, только на примере "ресурсного" аспекта стратегии просматривается сложность проблем, стоящих на пути реализации нефтяной стратегии Азербайджана. Нереальность (или маловероятность) заложенной в стратегии "ресурсной иллюзии" способна породить скорее всего псевдоожидание. Выйти из порочного круга "ресурсной магии" можно лишь реанимацией чувства реальности и перспективы, для чего крайне важно обратить внимание на корректные факты и строить и более обоснованные проекты стратегии.

Понятно, что построение обоснованной нефтяной стратегии - довольно сложная задача. Главная сложность в том, что не всегда удается достаточно точно определить некоторые ключевые параметры прогноза. Так, выявление "запасов" предполагает осуществление сложных научных и технологических процедур, которые не исключают возможность субъективного произвола. Тем не менее методика определения запасов дает, в пределах допустимых ошибок, более или менее надежные данные. Объективная "неточность" прогноза провоцирует одних на мифы, а других - на устранение погрешностей и разработку более точного прогноза. Многое зависит от намерения: можно довольствоваться мифами, но можно продолжать поиск надежных данных. Но поскольку на карту поставлена стратегия страны, то очень важно реально оценить негативные последствия мифов.

Азербайджан в системе COUNTRY RISK

Известный научно респектабельный Британский журнал EUROMONEY проводит (два раза в год) экспертные оценки развития стран на базе 10 параметров (политический риск, правовые и экономические гарантии, инвестиционное благополучие, финансовые процессы, экспортно-импортные возможности и т.д.). Эксперты выводят для каждой страны и общий "интегральный индекс надежности" (или индекс риска и потому их экспертное исследование получило вышеуказанное название). Для получения корректного представления отметим, что "западные страны" имеют как правило стабильно высокий индекс надежности порядка 95, страны "нефтяной монархии" имеют достаточно высокий и стабильный показатель на уровне 75-80, большинство "традиционно нефтяных стран" находятся в зоне повышенного риска - они имеют индекс надежности ниже 50 и к тому же показатель подвержен частым резким колебаниям. Наконец, минимальный показатель индекса надежности (ниже 20) характерен для таких стран как Афганистан или Иpак, находящихся все время в режиме войны, блокады и т.д.

Все страны СНГ относятся к разряду "рисковых" с индексом надежности ниже 50, что отражает своеобразие их перехода от тоталитарного прошлого к правовому будущему - к более надежной стабильности. Колебания индекса надежности и передают объективные коллизии переходности.

  1998

sept

1997

sept

1996

sept

1995

sept

1994

mar

1993

mar

1992

mar

Turkey 48,50 62,23 52.8 57,5 57.7 59.0 58.6
Russia 17,67 50,72 49.7 42,6 27.4 26.0 18.2
Kazakhstan 37,46 48,04 45.9 30,6 35.0 28.1 18.6
Uzbekistan 29,53 43,35 39.4 26,4 27.4 29.5 16.4
Iran  33,43 37,49 33,1 35,6 38,1 42,6 39,0
Armenia 15,85 34,03 25,6 28,5 30,6 17,8 13,6
Tajikistan 17.76 32,25 25,6 14,5 10,5 24,2 13,8
Azerbaijan 27,49 29,79 25,1 16,9 11,5 20,7 13,7
Kyrgyzstan 23,72 29,48 20,7 23,6 21,6 26,6 19,9
Turkmenistan 26,36 29,71 24,6 22,9 28,3 31,8 15,3
Georgia 27,1 26,56 17,0 24,1 24,6 22,1 15,6

Динамика развития интегрального индекса надежности стран, вовлеченных в большую "каспийскую игру" (трубопроводную стратегию, коммуникационное сотрудничество в рамках проекта ТРАСЕКА "Великий шелковый путь" и т.д.), выявляет некоторые общие для них тенденции. За исключением Турции, все имеют усредненный коэффициент ниже 50 и к тому же подверженному очень большим колебаниям. Это означает, что объективные условия для успешной реализации их стратегий недостаточны: они находятся в режиме повышенного риска. Если бы прослеживалась явная тенденция последовательного роста надежности, можно было бы с оптимизмом смотреть на ближайшую перспективу. К сожалению, индекс надежности подвержен заметным колебаниям, что явно свидетельствует о ненадежности достигнутого режима стабильности и это сказывается на коллизиях стратегии этих стран. Примечателен явный спад коэффициента надежности в 1998 году по сравнению с предыдущим: показателен пример России (весенний кризис власти и августовская финансовая катастрофа с очередной сменой власти) и Армении, где в начале года произошел "дворцовый путч" и политическая ситуация в стране раскачалась.

1998 год был не очень благоприятным и для Азербайджана, страна заметно ощутила падение мировых цен на нефть и кроме того президентские выборы чуть раскачали ситуацию. Все это отразилось на спаде индекса надежности. Сохранение подобных тенденций внушает некоторые сомнения в возможность стратегического прорыва в ближайшие годы: успех стратегии зависит от внешних факторов. Страна все еще остается в "зоне риска" и в подобных условиях осуществление стратегии также сопряжено с определенным риском.

Пребывание Азербайджана в зоне риска, порожденной негативным влиянием карабахского конфликта и продолжающейся экономической стагнации, не позволяет заметно повысить надежность. Тормозом служит и бюрократическое блокирование политических реформ - в стране не формируются надежные правовые механизмы преемственности власти. Кроме того на Азербайджан влияет и то обстоятельство, что все страны кавказско-каспийского регионе находятся в сходном состоянии. Подобная ситуация создает порочный круг - надежность каждой страны зависит от состояния всего региона, а общее состояние региона определяется "интегральным" состоянием стран и ходом развития общей геополитической ситуации.

Ключевую роль в развитии Азербайджана (и большинства стран региона) играют энергетические стратегии, что объективно превращает регион в зону риска и ненадежность стран обусловлена тем, что они "вписаны" в стратегические планы супердержав. Последние пока далеки от консенсуса и потому, наверно, регион в целом далек от прочного мира и процветания. Такое состояние "контролируемой ненадежности" сохранится, видимо, до тех пор пока державы не согласуют свои взаимоотношения. В этом смысле Азербайджану объективно не повезло: он ресурсно богат и геополитической привлекательность своей территории попал в эпицентр коллизий формирования нового однополярного миропорядка. В условиях "стабильного риска" стратегия Азербайджана обречена на ожидание геополитического процветания всего региона, что в последующем может создать благоприятные объективные возможности для достижения процветания страны. В ожидании такого "геополитического чуда" многие в Азербайджане довольствуются различного рода иллюзиями, мифами.

Миф "Кувейтизации"

В Азербайджане этот миф очень популярен, хотя в последнее время эйфория постепенно спадает. Миф искусно поддерживается политическими "шаманами", которые используют веру в "кувейтизацию" с целью манипулирования страной, населением. Между тем анализ более или менее корректных данных не дает практически никакого основания для веры в возможность осуществления стратегии "кувейтизации Азербайджана". Обратимся к данным.

Добыча: Кувейт - 102 млн. т. в год, Азербайджан по плану стратегии - 70

На душу населения: Кувейт - 60 т., Азербайджан (по стратегии) - 9.

Накопленный капитал: Кувейт добыл 5,4 млрд. тонн за последние 40-50 лет.

Азербайджан за всю долгую историю - 1,4 млрд.тонн.

На душу населения: Кувейт - 3000 тонн нефти, Азербайджан - примерно 150.

Запасы нефти: Кувейт 13,3 млрд. тонн, Азербайджан - около 4 млрд. тонн.

Запас на душу населения: Кувейт - 8000 тонн, Азербайджан - 500

Реально накопленный капитал азербайджанца не 150 тонн, а гораздо меньше, поскольку почти вся нефть считалась стратегическим достоянием России (затем СССР). Приведенные цифры достаточно надежны и они лают соотношение возможностей Кувейта и Азербайджана в пропорции 20:1. Почти сходная ситуация и в плане перспективных прогнозных данных: соотношение вновь в пользу Кувейта 17:1. Но и это еще не отражает в полной мере реальное соотношение возможностей, поскольку Кувейт вдобавок имеет очень высокий интегральный индекс надежности у Кувейта стабильно высок - 75, а у Азербайджана около 25. С учетом этого весьма важного фактора соотношение в пользу Кувейта возрастает как минимум до 80:1, что практически не оставляет Азербайджану шансов осуществить за кратчайший срок стратегию "кувейтизации страны". В последнее время правящая элита периодически поднимает вопрос о целесообразности реализации неомонархического сценария преемственности власти по линии Г. Алиев и его сын. В связи с болезнью президента эта идея приобрела для власти особую актуальность. Но подобные планы вряд ли осуществимы и к тому же это скорее всего сопряжено с преодолением политического кризиса. Так что маловероятно быстрое повышение индекса надежности страны нецелесообразными попытками осуществления неомонархических сценариев. Вряд ли поможет успеху “кувейтизации” и признание реальности фантастического прогноза: некоторые азербайджанские эксперты и политики заявляют, что запасы нефти составляют около 30 млрд. тонн. И в этом случае Азербайджану до Кувейта объективно очень далеко. Хотя теоретически и возможно.

Миф "вестернизации"

Некоторые эксперты, сомневаясь в "кувейтизации", говорят о возможности повторения Азербайджаном опыта Норвегии. Эта страна и ее государственная нефтяная компания "Статойл" имеют достаточно прочные позиции в нефтяной стратегии Азербайджана. В последние годы Норвегия весьма искусно и продуктивно для себя спонсирует "культурные акции" в Азербайджане, которые способствуют внедрению в общественное сознание азербайджанцев "норвежского фактора". Частым гостем Азербайджана стал и знаменитый Тур Хейердал (его миссия, кажется, спонсируется компанией "Статойл"). В мае 1999 года Тур Хейердал в Баку заявил, что им подготовлено исследование, основу которого составляет гипотеза о тесном этническом родстве "древних викингов и азербайджанцев". В Баку с энтузиазмом подхватили эту версию и некоторые политики даже заявили, что нефтяную стратегию Азербайджана более целесообразно проецировать на повторение норвежского опыта. Таким обpазом зарождается новый план возможного процветания Азербайджана.

Действительно Hоpвегия и Азербайджан по ряду параметров обнаруживают определенное сходство. Так, население Норвегии 4,4 миллиона, а Азербайджана 7,7. Стартовые запасы нефти для стратегии Норвегии и Азербайджана около 4 млрд. тонн. Кроме того, нефтяные стратегии обеих стран близки по фактору "морской технологии". С учетом этих сопоставимых параметров Азербайджан, если и уступает Норвегии, то примерно в соотношении 1:2. Казалось бы, объективно можно рассчитывать на успех стратегии, если ориентировать ее на имитацию опыта Норвегии.

Но для полноты картины следует учесть и иные факторы. Норвегия стабильно имеет высокий индекс надежности - 95 (у Азербайджана около 20). Это резко меняет соотношение (примерно 1:10 в пользу Норвегии). Кроме того, Норвегия открыта для транзита и окружена развитыми странами (потребителями нефти), а Азербайджан "транзитно закрыт" и удален от мировых рынков спроса, а также пребывает в зоне высокого риска. В совокупности все эти факторы объективно снижают вероятность реализации "норвежской стратегии". Она остается для Баку достаточно маловероятной перспективой - "прекрасным мифом". Но можно говорить о наличии определенных шансов, которые могут заметно возрасти лишь при определенном условии - если Азербайджан своим правовым и общественным климатом приблизиться к Норвегии - сумеет за короткий срок поднять индекс надежности страны хотя бы до 60-70.

"Африканские" перспективы

Этот вариант в Азербайджане предпочитают не замечать. Это и понятно, ибо вариант подразумевает вероятность реализации негативных ("теневых") возможностей стратегии - стратегическое пребывание страны в состоянии риска и бедности. Между тем пока Азербайджан по многим объективным параметрам "имитирует" печальный опыт большинства традиционно ресурсных (нефтяных) стран. Жестко авторитарный режим, отсутствие правовых основ надежности, коррумпированность власти и т.д. Эти негативы оставляют страну и ее нефтяную стратегию в состоянии риска и неопределенности. Вариант обещает иные перспективы - личное тактическое обогащение части элиты с пребыванием общества в стратегической бедности. И потому, наверно, "африканскую перспективу" тщательно камуфлирует власть, а население ее игнорирует, ибо она не обещает процветание.

Резюме

У Азербайджана пока очень мало шансов как на "вестернизацию", так и на "кувейтизацию". Страна пребывает в режиме имитации опыта традиционно "ненадежных авторитарных" стратегий развития, с присущими ей негативами. Все такие страны (Иран, Ливия, Ирак, Нигерия и т.д.) страдают болезнью невостребованных позитивных возможностей. Их роднит неопределенность перспектив авторитаризма, тотальная коррупция, аморфность реформ и кризис экономики, вероятность конфликтов и т.д. В такой ситуации пока находится и Азербайджан: поэтому для страны было бы более целесообразно временно "консервировать нефтяную стратегию" (лет хотя бы на 5). Приоритетом этого периода должна была стать программа повышения индекса политической надежности страны, что объективно создало бы предпосылки для общего успеха нефтяной стратегии в ее "норвежском варианте". Если же стратегия будет и далее осуществляться в условиях высокого риска, то Азербайджан растеряет свои ресурсные возможности и медленно откатится в разряд безнадежно бедных стран. Такой прогноз не очень вписывается в мифы о близости неизбежного процветания. Но пока серьезна угроза реализации "теневого процветания" лишь части элиты, что может заблокировать возможность достижения реального процветания страны. Корректная ревизия "нефтяных иллюзий" может вызвать активный поиск приемлемой для страны прагматичной модели развития.

Реализованные позитивы нефтяной стратегии еще продолжают внушать оптимизм. Азербайджан надежно интегрирован в стратегический нефтяной альянс США-Турция-Грузия. Успешно развивается сотрудничество в рамках ГУУАМ. Баку становится одним из ключевых центров "Шелкового пути". Проект Баку-Джейхан из проблемной плоскости переводится в стадию реализации. Наращивается поток ранней нефти: в 1998 году Азербайджан добыл прежние 9 млн. тонн и плюс 2 млн. тонн контрактной нефти, а на 1995 год прогнозируется уже 5 млн. тонн. Все это внушает веру, что примерно лет через 5 по реальному маршруту Баку-Джейхан пойдет долгожданная большая нефть. Но все это не снимает главную озабоченность: на какое неизбежное процветание будет работать нефть? Пойдет ли нефть на дальнейший расцвет коррупции или процветание всей страны? И для снятия озабоченности, надо успеть устранить проблемы, существующие на пути достижения процветания всей страны.

Еще есть время и шанс, чтобы скорректировать нефтяную стратегию. Прежде всего необходимо решить такие задачи как: повышение индекс надежность страны хотя бы до 60-70, стать достаточно "открытой" для транзита ресурсов Каспия, способствовать (или уповать) на рост геополитической надежности всего региона. Стратегия Азербайджана вступает в полосу "масштабного" воплощения в жизнь - в зону серьезного испытания вступает вера в скорое процветание страны. 10 июня сего года президент Гейдар Алиев, после 50-дневного отсутствия по болезни, выступил с большой речью на заседании Совета Безопасности. Он особо отметил успехи нефтяной стратегии и заверил всех, что очень скоро народ реально вкусит ее плоды - Азербайджан выйдет на уровень процветания. Еще есть основания верить в такую возможность, но из этой веры не следует невозможность теневого процветания лишь части элиты.



1. "Natural Resource Abundance and Economic Growth". October 1995

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL