Религиозные общины современной Абхазии

Александр Крылов

Непризнанный характер современной абхазской государственности сказывается на всех сторонах жизни общества. В том числе и на сложившейся здесь религиозной ситуации, на положении различных существующих здесь ныне конфессиональных общин.

Долгое время атеизм был господствующей доктриной на территории бывшего СССР. Религия не оказывала заметного влияния на жизнь общества: большинство советских людей хотя и не были убежденными атеистами, но к вопросам религии и веры относились довольно безразлично. Все стало меняться после распада СССР, когда у правящих элит новообразованных постсоветских государств и их рядовых граждан возникла необходимость чем-то восполнить образовавшийся идеологический и духовный вакуум. Тогда то на роль быстрого и наиболее естественного “заменителя” коммунистической идеологии выдвинулась религия. С тех пор ее значение в обществе возрастает. Особенно заметно это в экстремальных ситуациях, подобных той, в которой оказалась Абхазия.

После распада СССР Абхазии превратилась в зону острого межэтнического противостояния, грузино-абхазская война 1992-1993 годов завершилась поражением грузинской армии. Война и превращение Абхазии в одно из непризнанных государств современного мира самым непосредственным образом сказались на сложившейся здесь религиозной ситуации.

Зафиксированный в ходе проведенного нами осенью 1997 года анкетирования1 высокий уровень религиозности населения Бзыбской Абхазии и мизерная численность атеистов не могут не показаться удивительными в обществе, которое всего несколько лет назад было атеистическим. Можно было предположить, что отнесение себя респондентами к той или иной конфессии, само по себе показательное, еще не означает, что в настоящее время все они действительно к ней принадлежат, являются глубоко верующими людьми и обладают хотя бы элементарными представлениями об основах религий.

Действительно, как показали сделанные нами наблюдения, у значительного количества людей, недавно прошедших обряд крещения, восприятие христианства остается совершенно формальным. Даже в дни наиболее значительных церковных праздников на службы приходит совсем мало прихожан. К примеру, в один из наиболее почитаемых христианских праздников - в день Успения Пресвятой Богородицы, на торжественном богослужении в древней церкви в селе Лыхны (на котором нам довелось присутствовать 28 августа 1997 года) было не более тридцати прихожан. В то же время, на молениях в абхазских святилищах нередко присутствуют многие сотни людей. В этом отношении современная Абхазия весьма напоминает картину, имевшую место в первые века распространения христианства, когда средневековые летописцы противопоставляли пустующие христианские храмы шумному многолюдству языческих капищ2. При этом, однако, необходимо подчеркнуть, что дохристианская религия современных абхазов является монотеистической и не может быть отнесена к языческой.

Большинство новоокрещенных не только не посещают церкви (или посещают их крайне редко), но и не совершают обряда причастия, не соблюдают никаких постов, не интересуются основами вероучения, не читают Библии. По существу они лишь номинально числятся христианами.

Одной из главных причин, препятствующих реальному, а не формальному упрочению позиций православия, является неопределенный статус самой Абхазской церкви. Грузинская церковь, в чьем “каноническом ведении” формально продолжает оставаться вся территория Абхазии, и до войны была не слишком популярна у негрузинского населения. Среди ее прихожан подавляющее большинство составляли этнические грузины. Те, кого ныне определяют термином “русскоязычное население”, были недовольны ведением церковных служб исключительно на непонятном грузинском языке и притеснениями русского духовенства со стороны грузинских иерархов. Абхазы же относились к грузинской церкви тем более настороженно: они видели в ней орудие грузинизации и как могли препятствовали строительству новых грузинских церквей в конце 1980-х годов.

Об отношении абхазов к грузинской церкви наглядно свидетельствует инцидент, происшедший в 1989 году, когда ее глава католикос Илия Второй

вознамерился посетить древнюю церковь в селе Лыхны Гудаутского района. С точки зрения негрузинского населения поездка католикоса по Абхазии носила характер политической демонстрации: она была призвана еще раз показать “исконные” права грузин на абхазские земли. Абхазы восприняли приезд католикоса просто враждебно. Они преградили дорогу направлявшемуся в Лыхны кортежу, устроили проверку багажа, обнаружили в лимузине католикоса оружие и решили, что оно предназначено для проживавших в районе грузин. В результате, как рассказывали автору участники тех событий, вспыхнула драка, в ходе которой пострадали охрана и сам католикос, так и не сумевший побывать в Лыхненской церкви.

На рубеже 1980-1990-х годов Илия Второй и вся грузинская церковь активно поддержали курс на подавление меньшинств и обеспечение территориальной целостности Грузии военным путем. Как следствие, после военного разгрома осенью 1993 года все грузинское духовенство столкнулось с откровенной враждебностью к нему со стороны победителей и было вынуждено бежать с территории Абхазии.

Русская православная церковь, несмотря на большое количество проживающих в Абхазии русских, продолжает рассматривать ее как территорию, подведомственную исключительно Грузинской церкви. В итоге на территории Абхазии осталось всего несколько абхазских и русских священников. Изоляция от Русской православной церкви и крайняя малочисленность оставшегося православного духовенства стали препятствием для возрождения православия в постсоветской Абхазии.

Нечто подобное происходит и с исламом: мусульманские страны подчеркнуто дистанцируются от непризнанной республики и не проявляют желания способствовать распространению здесь учения пророка. В Абхазии до сих пор нет ни одной мечети, считающие себя мусульманами в подавляющем большинстве не имеют ни малейшего представления о Коране и не проявляют никакой заинтересованности в его изучении, а обряд обрезания не только не проводится, но и воспринимается как нечто неестественное и даже постыдное. Не существует никаких ограничений в еде и питье: “абхазы-мусульмане” употребляют водку и вино, свинину и прочие запретные для “правоверных” блюда. Так что в действительности подлинными мусульманами можно считать лишь потомков абхазских махаджиров, возвратившихся на свою историческую родину из различных стран Ближнего и Среднего Востока. Но они составляют совсем незначительную часть местного населения.

В отличие от Русской правословной церкви и исламских духовных лидеров католическая церковь активно работает в Абхазии. После распада СССР Абхазия была включена в состав охватывающего юг Краснодарского края Причерноморского прихода. Главой прихода является чрезвычайно активный настоятель Сочинского костела ксендз Богдан Северин, прибывший в Россию несколько лет назад. С его деятельностью напрямую связано нынешнее возрождение католичества в Абхазии. После окончания грузино-абхазской войны он получил официальное разрешение абхазского правительства на возобновление в стране деятельности католической церкви.

Первоначально службы проводились в клубе Сухумского ботанического сада, затем католикам было возвращено отобранное у них в 1930-х годах здание сухумского костела. В феврале 1996 года в отремонтированном силами прихожан костеле состоялась первая служба и с тех пор она совершается два раза в месяц по понедельникам.

В настоящее время община католиков Абхазии насчитывает около 150 человек. Большинство в ней составляют поляки и армяне, два старосты костела представляют именно эти национальности. Они прошли обучение на специальных католических богословских курсах и теперь совершают службу в тех случаях, когда ксендз Богдан не может приехать.

В адрес католического прихода регулярно поступает гуманитарная помощь от посольства Польши в Москве (в Сухум неоднократно приезжали его представители), а также от общественной польской католической организации “Каридас” (любовь). Дважды в месяц в Сухум наведывается работающий при Сочинском костеле врач, который не только оказывает медицинскую помощь членам общины, но и снабжает их лекарствами и продовольствием. Через польское посольство в Москве община получает и определенные финансовые средства - например, на приобретение тетрадей и карандашей для учащихся, резиновой обуви для престарелых и т.п. Община организовала изучение детьми прихожан польского языка, несколько человек были направлены на обучение в Польшу.

Аналогичные планы имелись в отношении возрождения в Абхазии протестантизма и в начале 1990-х годов приезжавшие из Германии делегации неоднократно осматривали здание сухумской кирхи. В отличие от здания костела, в советские времена кирха практически не пострадала, однако никаких реальных шагов по возобновлению ее работы не последовало: по-видимому, определяющую роль сыграли политические соображения и нежелание раздражать имеющего столь большие заслуги перед Германией нынешнего грузинского президента.

Неопределенный политический статус Абхазии явно благоприятствует деятельности в ней различных религиозных сект. Активную проповедь ведут баптисты, адвентисты седьмого дня и свидетели Иеговы, пользующиеся значительной финансовой поддержкой своих единоверцев из западных стран. Сейчас численность каждой из этих общин составляет по несколько сот человек, принадлежащих к разным национальностям. Под руководством своих получивших образование на Западе духовных наставников, члены общин изучают соответствующие религиозные учения, совершают коллективные моления и ведут активную пропаганду своего учения. Сектантское мировоззрение пропагандируется путем распространения красочной литературы и в устной форме; поступающие в адрес общин и распространяемые среди их членов весьма значительные партии гуманитарной помощи от единоверцев с Запада, несомненно, повышают действенность такой пропаганды.

О некоторых методах, применяемых для вовлечения людей в секты, можно судить по публикациям в абхазской прессе, в которых резко критиковалась секта Свидетели Иеговы. Впрочем, необходимо подчеркнуть, что подобная критика появилась лишь после запрета деятельности этой секты в Абхазии специальным указом президента (см. Приложение). Никаких аналогичных публикаций о других ныне действующих в стране сектах в абхазской прессе не было.

Как пишет автор одной из критикующих иеговистов публикаций, сектанты успешно пользуются угнетенным состоянием людей, потерявших на войне своих близких. Немолодой матери погибшего сына из Очамчирского района, например, иеговисты “внушили мысль, что она может вернуть сына, если будет строго выполнять иеговистские предписания: мол, скоро будет конец света и погибнут все иноверцы, воскреснут же иеговисты и их близкие. Поверив этой басне, несчастная, как того требует секта, перестала ходить на могилу сына, зажигать свечи, совершать испокон принятые у нас в народе обряды по поводу усопших”3.

Члены сект попадают в сильную зависимость от своих духовных наставников, что становится причиной серьезных конфликтов в семьях. Например, как жаловался автору один неверующий сухумский водитель, его жена и дочка после вступления в секту совсем “потеряли голову”. Члены семьи совершенно перестали понимать друг друга и, по-видимому, она распадется в самом ближайшем будущем. Нередко сектанты угрожают совершить самоубийство в ответ за попытки друзей и родственников убедить их в том, что необходимо бросить общину и вернуться к нормальной жизни.

В отличие от современной России и ряда других, возникших на постсоветском пространстве юридически “полноценных” государств, в Абхазии не удалось закрепиться представителям секты сатанистов. В июне 1997 года три сатаниста (два русских и украинец) совершили свою изуверскую церемонию, в ходе которой после долгих издевательств зверски замучили тринадцатилетнего абхазского подростка.

Проведенное родственниками мальчика следствие оказалось куда более результативным, чем действия органов правопорядка: вскоре они нашли убийц. После признания в содеянном преступлении сатанисты были облиты бензином и сожжены заживо. С точки зрения современного правосудия (кстати, в Абхазии уже несколько лет фактически отменена смертная казнь, что не могло не повлиять на действия родственников замученного ребенка) сожжение убийц без суда было самосудом. Один из родственников мальчика был осужден сухумским судом и получил условный срок наказания, однако сатанисты предпочли больше не искушать судьбы, и решили исчезнуть из Абхазии.

Весьма активны в современной Абхазии кришнаиты, в общине которых насчитывается нескольких десятков совсем молодых людей различных национальностей. В отличие от остальных сект, кришнаиты не навязывают окружающим собственное видение мира, а стараются привлечь людей, оказывая им реальную помощь. Во время грузино-абхазской войны они действовали по обе стороны фронта, организовали несколько благотворительных столовых и спасли от голодной смерти многие сотни людей. Эти столовые продолжают работать и после войны: только в столице в них ежедневно получают питание несколько сот стариков, оставшихся без всяких средств к существованию.

Активность кришнаитов заметно снизилась после того, как в середине 1995 года в Сухуме неизвестными был сожжен их продовольственный склад, а через несколько дней совершено убийство главы общины Игоря Кортуа. Эти преступления остались нераскрытыми, что удручающе подействовало на членов общины, испытывающих к тому же большие материальные затруднения. Попытка кришнаитов наладить собственное сельскохозяйственное производство в деревне окончилась неудачей из-за систематических грабежей, и в настоящее время они получают лишь небольшие партии продовольствия от единоверцев из соседнего Краснодарского края.

Почти все еврейское население Абхазии было вывезено в Израиль во время грузино-абхазской войны. Однако в Сухуме осталось несколько десятков евреев, в основном преклонного возраста, продолжает действовать синагога. Положение еврейской общины осложняет изоляция Абхазии от внешнего мира. Из-за нее евреи, выехавшие в Израиль, практически потеряли возможность оказывать поддержку оставшимся на месте престарелым родственникам. Правительство Израиля также не оказывает им никакой помощи. Еврейская община неоднократно вынуждена была обращаться за помощью к кришнаитам: раввин получал от них продовольствие, освящал его по иудейским канонам и распределял среди своей нуждающейся паствы.

Едва не прекратилась деятельность сухумской синагоги. После грузино-абхазской войны часть ее прихожан потребовала продать здание, чтобы на вырученные деньги нанять пароход и со всем своим имуществом, включая мебель, холодильники и прочие крупногабаритные предметы, переехать в Израиль. Однако большинство общины не пошло на это и поддержало своего раввина, заявившего, что синагога не будет продается и будет действовать до тех пор, пока в Абхазии останется хотя бы один еврей.

Распад СССР, ожесточенная война и последовавшая за ней изоляция Абхазии от внешнего мира способствовали возрождению традиционной религии абхазов. Проведенное осенью 1997 года анкетирование абхазов свидетельствует о сильном влиянии на них традиционной дохристианской религии, которая играет все возрастающую роль в социальной жизни общества. Очистительная присяга в святилище стала распространенным способом решения самых разнообразных споров и конфликтов. Авторитет и влияние традиционных жрецов, остававшийся весьма высоким в течение всего советского периода, в последние годы укрепился еще более.

О той важнейшей роли, которую играют жрецы в традиционном обществе можно судить по следующей цитате Б.А. Рыбакова, которая в полной мере может быть отнесена и к абхазским жрецам прошлого и настоящего: “Управление религиозной жизнью было непростым делом даже на уровне единичного поселка; оно стало весьма усложненным и многообразным на уровне государства, объединившего около полусотни племен.

Простой сельский волхв должен был знать и помнить все обряды, заговоры, ритуальные песни, уметь вычислить календарные сроки всех магических действий, знать целебные свойства трав. По сумме знаний он должен был приближаться к современному профессору этнографии с тою лишь разницей, что этнограф должен долго выискивать полузабытые пережитки, а древний колдун, вероятно, получал многое от своих учителей-предшественников. Без непрерывной преемственности поколений нельзя представить себя тысячелетнюю традиционность всех разновидностей восточнославянского фольклора”4.

Хотя власти Абхазии не предпринимают каких-либо мер по популяризации, тем более по насаждению традиционной абхазской религии, они стремятся использовать в своих целях особенности религиозного сознания людей. Как говорили автору жрецы святилищ Дыдрыпш и Лдзаа, сейчас к помощи традиционной религии довольно часто прибегают работники абхазской милиции, прокуратуры и суда. В тех случаях, когда правоохранительные органы не в состоянии доказать вину подозреваемого, его посылают в святилище для принесения очистительной присяги; если он поклянется там в своей невиновности, это считается достаточным основанием для того, чтобы снять обвинения. Естественно, что хотя в этом плане не существует никаких ограничений по национальному признаку, такая мера применяется только в отношении абхазов, верящих в могущество святилищ-аных, и не распространяется на представителей других народов5.

Абхазские власти обращались за помощью к аныхам не только в связи с отдельными преступлениями, но и когда посчитали сложившуюся в стране криминальную ситуацию критической. Летом 1996 года к святилищу Дыдрыпш пришло абхазское руководство во главе с президентом В.Г. Ардзинба с просьбой “вразумить людей, чтобы они одумались и не совершали преступлений”. Дыдрыпшу было обещано приносить жертвы каждый год, если он “остановит преступность”.

Представители нынешнего государственного руководства Абхазии всегда принимают участие в благодарственных молениях за заступничество и поддержку в грузино-абхазской войне. Они проводятся в святилище Дыдрыпш каждый год. Церемонии в других святилищах также обычно приурочиваются к годовщине победы над грузинской армией: именно в этот день, 30 сентября 1996 года, были торжественно возобновлены моления в святилище Лашкендар близ города Ткуарчал (Ткварчели). Через год в тот же день состоялось благодарственное моление в святилище села Моква.

Абхазские руководители явно стремятся не выделять какое-либо из традиционных святилищ и подчеркивать своим присутствием на проводимых церемониях свое уважительное отношение к каждому из них. Аналогичным образом - присутствием представителей властей на службах и праздниках всех религиозных общин, демонстрируется и равноправие всех имеющихся в постсоветской Абхазии конфессий.

Несмотря на многие десятилетия господствовавшего государственного атеизма, на протяжении всего советского периода большинство абхазов сохраняла уважительное отношение к традиционным святилищам и жрецам. Показательно в этом отношении поведение потомков крестьян, в 1931 году давших в святилище Дыдрыпш клятву, что никогда не вступят в колхозы, но затем под угрозой жестоких репрессий, ее нарушивших. Их дети и внуки со всех концов Абхазии совершали в святилище искупительные жертвоприношения за клятвопреступление предков на протяжение всего советского периода. Этот грех отмаливается до сих пор: на одной из таких церемоний, организованных фамилией Ампар нам удалось побывать 23 августа 1998 года.

В то же время, абхазам совершенно чужд религиозный фанатизм. Слепая вера во что бы то ни было никак не свойственна национальному характеру современных абхазов. Можно предположить, что часть из них воспринимает моления в традиционных святилищах не как культовую церемонию, а как традицию, идущую от предков, как народный праздник и достойный повод для столь любимого многими массового застолья.

Президент и высшие чиновники непременно присутствуют на всех торжественных мероприятиях, службах и молениях проводимых различными религиозными общинами. Этим они стремятся продемонстрировать равенство всех религий, свое уважительное отношение к национальным традициям и единство с простым народом.

В 1994 году в Абхазии была принята новая конституция, в которой гарантируется равенство всех граждан, независимо от их “отношения к религии” (статья 12), свободы совести и вероисповедания (статья 14). Одновременно в статье 18 содержится запрет на “создание и деятельность общественных объединений, партий и движений, цели и действие которых - насильственное изменение конституционного строя, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни”6.

Подчеркнутая веротерпимость нынешних абхазских властей благоприятствуют распространению религии. Подобный курс, в сочетании с особенностями духовного состояния изолированного от внешнего мира и пережившего военные потрясения общества, создает благоприятные условия для усиления религиозности проживающего в Абхазии многонационального населения.

В настоящее время в среде абхазов происходит активное возрождение традиционной религии. В то же время, создавшейся благоприятной ситуацией воспользовались разнообразные секты, успешно укрепляющие свои позиции в непризнанном мировым сообществом государстве. Православие и ислам также имели все возможности для упрочения своих позиций в постсоветской Абхазии. Однако их возрождение не состоялось во многом из-за того, что позиция по отношению к непризнанной республике Русской православной церкви и исламских духовных лидеров базировалась на политических расчетах. В угоду этим расчетам они предпочли забыть о реальных людях, в том числе и о своих, имеющихся или потенциальных, прихожанах.

В выигрыше от сложившейся ситуации оказались те религиозные деятели, которые поддерживают принцип отделения церкви от государства и не считают для себя возможным, в угоду правительствам, не признающим Абхазию в качестве суверенного государства, прекратить всякую работу на ее территории. В результате в стране утвердились и получили возможность проповедовать собственные учения представители прежде здесь не известных западных и восточных религиозных течений и сект. Действующие в Абхазии секты делают упор на вовлечение в свои ряды местной молодежи. Таким образом, они закладывают основу для своего будущего влияния.


Александр Крылов, старший научный сотрудник ИВ РАН руководитель полевых исследований в Абхазии.

1 См. А.Б.Крылов. Социальный портрет непризнанного государства. - “Азия и Африка сегодня”. 1998. № 11.

2 См.: Б.А.Рыбаков. Язычество древней Руси. М.1989, с.458.

3 Эхо Абхазии. 1998. 19 март.

4 Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М.1989, с.302.

5 Однако случаи, когда за помощью к абхазским святилищам обращаются представители других народов совсем не редки. Например, летом 1998 года мы присутствовали на обряде проклятия сухумской армянской убийц своего мужа (в том числе абхазов) в святилище Дыдрыпш.

6 Конституция Республики Абхазия. Сух., 1994, с.5-6.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL