КАЗАХСТАН: ЯЗЫКОВАЯ ПРОБЛЕМА В КОНТЕКСТЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Валентина Курганская

Введение

На фоне углубляющегося кризиса во многих областях общественной жизни межнациональные отношения в РК остаются стабильными. Но это еще не свидетельствует о том, что в данной области нет никаких проблем. Президент Н. Назарбаев 21 января 1999 г. на V сессии Ассамблеи национального конгресса (АНК) отметил наличие нерешенных острых проблем в межнациональных отношениях. По мнению Назарбаева, причинами сохранения этих проблем являются:

  1. наличие в казахстанском обществе сил, стремящихся разыграть антиисламскую, русофобскую, антисемитскую, антикавказскую карту;
  2. попытки некоторых представителей госструктур навязать трайбалистскую модель, повернуть национальную политику на путь построения мононационального государства.

Таким образом, официально признано, что в республике достаточно влиятельны группировки националистического толка, чьи действия направлены на подрыв мирного сосуществования этнических общностей, а также то, что часть ответственности за сохранение взрывоопасного потенциала межэтнических противоречий лежит и на самих властных структурах.

Политические решения в сфере межнациональных отношений призваны обеспечить реализацию стратегического курса на укрепление межнационального согласия, однако на практике эти решения зачастую обостряют противостояние этнических групп. Если рассматривать эти процессы с позиций макросоциального уровня, то другого положения и не следует ожидать в обществе, построенном на таком фундаменте общенациональной интеграции, который с необходимостью воспроизводит конфликтный тип отношений между этносами. (Конфликтность порождается принципиальной несовместимостью стремления войти в либеральный социум, основанный на рыночных механизмах саморегуляции и ценностях гражданского общества, с организацией общественных структур по этатистски-общинному принципу). При неразвитости инфраструктуры гражданского общества и тотальном доминировании государства институты гражданского общества (разумеется, это касается и тех, которые регулируют межэтнические отношения) вынуждены приспосабливаться к государственной власти, вместо того, чтобы развиваться по горизонтали, без вмешательства и диктата сверху. Причем эти институты регламентируются государством, фактически ему подчиняются.

Налицо противоречие: с одной стороны, межнациональные отношения должны быть свободны от диктата, ибо, развиваясь по горизонтали, они способствуют становлению гражданского общества со всеми его атрибутами; с другой стороны – отсутствие административного регулирования в межнациональных отношениях открывает дорогу конфликтам, нестабильности, доминированию более многочисленной нации, что подчеркнул глава государства Н. Назарбаев в вышеуказанном выступлении.

Национальная политика – та область, где взвешенный рациональный подход должен проводиться неукоснительно. Характеризуя стратегию президента в этой сфере, собственный корреспондент “Российской газеты” Ю. Киринициянов пишет: “Президент как бы говорит деятелям из национально-патриотического лагеря: “Хотели государственный казахский язык? Я сделал это. Хотели, чтоб в госучреждениях сидели преимущественно “лица коренной национальности”? Пожалуйста! Но ведь теперь и работать надо, братцы дорогие...”1. Благодаря такой политике, считает он, указания на главные помехи государству в виде “имперской политики Москвы” уже не проходят. Произошла нейтрализация радикализма коренного этноса, и всю ответственность за происходящее несет он сам.

Специально или случайно, но Ю. Киринициянов дает понять, что национальная политика в стране проводится в интересах коренного населения. По его логике, цель вполне оправдывает средства – межнациональное согласие достигается, пусть и за счет этнократизации государства. Действительно, внешне между этносами сохраняются вполне дружественные отношения. Но вся проблема в том, что Казахстан – полиэтническое государство, и так называемые “этнические меньшинства” составляют практически половину его населения.

Оказываясь на периферии социально-политической и культурной жизни государства, и в то же время в формально-правовом отношении не подвергаясь дискриминации, национальные меньшинства, обладающие значительными людскими резервами и защищенные международными законами, будут стремиться по мере роста самосознания к выражению собственных интересов самыми различными способами, создавая тем самым потенциальные очаги нестабильности (об этом более подробно будет сказано ниже).

Между тем, как пишут сотрудники Центра политических исследований Казахстанского института развития Д. Сатпаев и М. Спанов, межнациональное согласие выступает важнейшим условием безопасности и развития государства, задача которого – формирование такого самосознания всех этносов республики, при котором чувство принадлежности к единой стране играло бы важнейшую роль2. Может ли у этносов, имеющих неравные стартовые возможности, сформироваться такое самосознание? Весьма сомнительно. Поэтому поиски общенациональной идеологии в традиционном ее понимании заранее обречены на провал. Что же сможет послужить объединяющей общество идеей? По мнению социологов Центра гуманитарных исследований, сфера образования является той областью, где может сформироваться свободная автономная личность, с атрибутивно присущим ей общегражданским самосознанием. И это уже начинают понимать государственные чиновники. Так, министр здравоохранения, образования и спорта К. Кушербаев в одном из своих интервью заявил, что образование – объединительная идея для Казахстана. Другое дело, что ситуация в образовании пока этому способствует в явно недостаточной степени.

Однако вернемся к нашей проблеме. В состоянии ли сейчас казахстанский социум артикулировать свои гражданские интересы, частью которых являются интересы этнические? Основная масса индивидов оказывает, как и в прежние времена, практически нулевое влияние на власть, остается индифферентной к политике и поглощена изнурительной борьбой за выживание. Согласно экспертным оценкам, населению регионов республики сегодня наиболее присущи настроения “озабоченности” – 67,3%, “апатии, безразличия” – 46,7%, “страха перед будущим” – 46%3. Практически не оказывают влияния на общественно-политическую жизнь республики политические партии, оппозиция, что, впрочем, признают и сами оппозиционеры. Политолог Н. Масанов утверждает, что в настоящее время единственная сила, пытающаяся противостоять авторитаризму власти – это отдельные интеллектуалы, готовые отстаивать свое мнение вопреки инстинкту самосохранения.

Неразвитость институтов гражданского общества приводит к тому, что общество не может независимо от государства решать свои проблемы, а право местных общин самостоятельно управлять своими делами остается декларативным. Это порождает негативные явления, в том числе отчуждение граждан и их ассоциаций от власти. Преодолеть это отчуждение могли бы органы местного самоуправления, которые должны быть выборными, коллегиальными, подотчетными своим избирателям, и, что особенно важно, иметь правовой статус. С помощью этих органов должна произойти децентрализация управления и образоваться такой низовой властный орган, который будет наиболее приближен к населению. Но стране нужны такие преобразования, от которых бы выиграли граждане всех национальностей. Весной 1999 г. Немецким домом был вынесен на суд общественности проект Закона “О правах национальных и этнических меньшинств”, в котором отражено стремление национальных меньшинств с помощью действия механизмов самоуправления добиваться реализации своих прав. Однако способ решения проблемы на основе законодательного закрепления за этносами функций политического субъекта неприемлем в условиях Казахстана уже в силу того, что параллельные системы власти, одна из которых сформирована по национальному признаку и ориентирована на собственную этничность, будут вступать друг с другом в противоречие. И тогда опасность раскола общества по национальному признаку неминуема. Поэтому появление Закона о местном самоуправлении, проект которого уже имеется, будет необходимым и, главное, своевременным для граждан страны документом. В нем, по утверждению заместителя руководителя администрации президента РК С. Мынбаева, будут определены основные параметры полномочий местного уровня власти, которые не позволят государству вмешиваться в деятельность органов местного самоуправления, кроме случаев, предусмотренных законодательством. Отсюда следует, что граждане всех национальностей в законодательном порядке на местах будут иметь возможность реализовывать свои права.

Пока же современное казахстанское общество подспудно, в латентном виде содержит в себе глубокие, обусловленные объективными и субъективными факторами, межнациональные противоречия. Их репрезентативным выражением становится внешне не афишируемая, но внутренне осознаваемая всеми этносами конкуренция между двумя основными группами – казахами и русскими – в их стремлении занять более выгодную социальную нишу, получить больший доступ к ресурсам, добиться более высоких статусных привилегий в различных сферах общественной жизни. Это противостояние подпитывается целым рядом социально-экономических, культурных, психологических и других факторов. На первый план все более решительно выдвигается языковая проблема во всем спектре своих проявлений.

Проблемы, порождаемые языковой ситуацией

Языковая ситуация в Казахстане выступает и как самостоятельный сегмент социального целого, и как элемент других сфер жизни: межэтнического общения, государственного строительства, развития культуры, науки и образования и т.д. Так, например, в задачу данной статьи не входит всесторонний анализ чрезвычайно болезненной для республики проблемы миграции, но поскольку она имеет прямое отношение к языковой политике, то, хотя бы вкратце необходимо остановиться на ней.

Как следует из статистических данных, миграционная настроенность казахстанцев вовсе не идет на убыль. Численность беженцев и вынужденных переселенцев из Казахстана в Российской Федерации постоянно возрастает: в 1993 г – 283 чел., 1994 – 7948 чел., в 1995 г. – 71481 чел., в 1996 г. – 160170 чел., в 1997 г. – 222006 чел. Среди них более 2/3 составляют этнические русские4. Подчеркиваем: не мигрантов в целом, которых значительно больше (по данным ФМС России, в мае 1999 г. статус мигрантов имели уже 1 млн. 138 тыс. чел., среди которых 83% русских), а тех, кто признан и зарегистрирован в официальных органах России беженцем или вынужденным переселенцем. (Непонятно только, на каком основании эти люди зарегистрированы в качестве беженцев – ведь в Казахстане не было открытого военного противостояния или геноцида). Как отмечают некоторые российские исследователи, число вынужденных мигрантов значительно больше, поскольку многие из них не регистрируются в специальных службах, не идут под юрисдикцию России и не принимают ее гражданства, чтобы “не сжигать за собой мосты”, а многие не могут получить вид на жительство в тех местах, где бы они хотели проживать. Согласно данным Отчета о человеческом развитии, в 1993 г. из Казахстана выбыло 333375 чел., в 1994 – 480839 чел., в 1995– 309632 чел., в 1996 – 229412 чел., в 1997 – 299455 чел. На Россию приходится 72,4% мигрантов5. Российские чиновники, в том числе и те, кто занимается по долгу службы проблемами мигрантов, осознают, что переселенцы могут оказаться для России весьма полезным капиталом. В. Каламанов, руководитель Федеральной миграционной службы, полагает, что хотя 5 млн. мигрантов для страны, переживающей кризис, действительно непосильное бремя, но в будущем при даже незначительной экономической стабилизации миграция станет мощным фактором развития экономики. Он предлагает поставить решение проблем миграции в число приоритетных государственных задач6.


Какие же причины лежат в основе казахстанской миграции и какое место среди них занимает языковая проблема? Приведем данные социологических опросов населения РК, которые были проведены независимыми агентствами в различных областях Казахстана.

Согласно данным агентства “Бриф”, большинство респондентов считают, что люди уезжают из страны по экономическим причинам: безработица (64,1%), низкий уровень жизни (61,9%), невыплата зарплат (42,6%), и причинам социального характера: отсутствие уверенности и перспектив (36,9%), желание жить на исторической родине (32,6%), желание жить с родственниками (30,9%), отсутствие перспектив у детей (27,4%), трудности с получением образования (18,5%), языковая проблема (16%). В числе других называются: несовершенная система медицинского обслуживания, пенсионного обеспечения, неблагоприятная экология, низкий уровень культуры, преступность. Как видно, почти каждый шестой респондент называет языковую проблему причиной, по которой люди уезжают из страны7.

В исследовании, проведенном Институтом философии МН-АН РК, был поставлен вопрос, ответы на который также характеризуют причины миграции, хотя вопрос о языке здесь прямо не артикулирован: “Если вы решитесь выехать за пределы РК с целью смены жительства, то причиной этого будет:

  • ухудшающаяся материальная обеспеченность - 28,9%,

  • обострение межнациональных отношений -18,7%,

  • отсутствие условий для реализации личных планов – 12,2%,

  • изменение политической обстановки – 3,4%”8.

В исследовании, проведенном Центром гуманитарных исследований (ЦГИ) в Южном Казахстане в то же время, в качестве причин миграции были названы:

  • неустойчивое экономическое положение (51,4%),

  • угроза безработицы (51,2%),

  • преступность (10%),

  • невозможность продолжить образование (10%),

  • языковая проблема (9,2%).

В качестве других причин были названы:

  • жилищные проблемы, отсутствие социально-бытовых условий (газ, свет), низкая зарплата.

В исследовании, проведенном ЦГИ уже осенью 1998 г. в г. Алматы, вопрос респодентам был поставлен несколько иначе: “Связываете ли Вы свою судьбу с судьбой Республики?” Приведем наиболее значимые распределения ответов (в процентах к опрошенным):

 

казахи

русские

Др. нац-сти

Да, я никуда не уеду при любых обстоятельствах

40,4

17,3

11,1

Да, если будет нормальная социально-экономическая обстановка

43,6

28,4

40,0

Да, если будет нормальный межнациональный климат (отсутствие конфликтов)

4,2

19,4

6,6

Нет, ибо не вижу перспектив для себя и близких (из-за языковой проблемы)

3,7

15,0

4,1

Нет, т.к. уезжают все мои родственники

0,5

9,7

6,1

Из этой таблицы видно, что в южной столице в настоящее время потенциальных мигрантов достаточно много, причем языковая проблема является явно стимулирующим фактором миграционного процесса. Отметим, что и в 1996 г. по данным социологического опроса, который был проведен Информационно-аналитическим центром парламента и Госкомитетом по национальной политике, 41% славян еще связывали свои надежды на благополучное будущее с Казахстаном, но уже 26,3% считали, что дискриминация по языковому признаку имеет место.

Россия, куда мигрирует основная часть русскоязычных, в настоящее время находится в жесточайшем кризисе и экономической стагнации, и это обстоятельство порождает у потенциальных мигрантов, остающихся в Казахстане как бы “поневоле”, сепаратистские настроения. Кроме того, стал уже совершенно очевидным тот психологический феномен, что “казахстанские русские” - это не “российские русские”: они отличаются большим трудолюбием, большей самостоятельностью, большей толерантностью в национальной дихотомии “свои-чужие”. Многие черты менталитета “российских русских” им не понятны и не приемлемы. “Казахстанские русские” ощущают себя дома именно в Казахстане. Такое положение складывается и в других эмигрировавших национальных группах. Поэтому далеко не каждый из казахстанцев некоренной национальности адаптируется на исторической родине. Оказываясь иной раз на “обочине” в силу обстоятельств, не у дел, а иногда прямо провоцируемые националистами с обеих сторон, русскоязычные испытывают чувства ущемленности, второсортности, временности пребывания на этой земле, связывают испытываемые ими трудности со своей этнической принадлежностью. Ухудшающиеся социально-экономические условия жизни на фоне раздающихся время от времени призывов радикалов (“Казахстан для казахов”), служат опасным катализатором политизации этносов в полиэтническом государстве. И тогда голоса рационально мыслящих государственных чиновников, предостерегающих об опасности цементирования общества на этнократическом фундаменте (так, Е.Ертысбаев, директор Казахстанского института стратегических исследований, прямо заявляет9, что сокращение численности русского населения создаст всеобщий дискомфорт, который казахи почувствуют как никто другой), могут быть просто не услышаны.

Нельзя не замечать существования в обществе многообразных точек зрения на эти проблемы. Остается непреложной истиной положение, что революции вначале зреют в умах. Здоровые общественные силы должны находить разумные компромиссы, вести цивилизованный диалог для выработки взаимоприемлемых решений, а не вносить раскол в социальное целое, обвиняя друг друга во всевозможных грехах.

Языковая проблема как аргумент в общественно-политических дискуссиях

Языковая проблема в Казахстане выливается не просто в знание или незнание родного и государственного языка, в решение задач обучения и технических вопросов объединения-разграничения сфер их использования. Она иной раз выводится в плоскость политической борьбы, что находит отражение в СМИ, научных спорах, общественных дискуссиях, а этничность политизируется более чем это допустимо в рамках цивилизованного диалога своих и чужих. В некоторых СМИ, играющих заметную роль в формировании общественного сознания, публикуются статьи, в которых отдельные общественные деятели, политики, публицисты, даже ученые именно через языковую проблему создают себе политический имидж борца за восстановление исторической справедливости. Совершенно верная, абсолютно необходимая задача развития государственного языка превращается тем самым в мощный фактор недопонимания этносов и взаимного обвинения в ущемленности прав.

Основной пафос Закона о языках заключается во всемерной поддержке государственного языка. Статья 4 этого закона гласит: “Долгом каждого гражданина Республики Казахстан является овладение государственным языком”. Употребление государственного языка в многочисленных сферах общественных отношений, скрупулезно перечисленных в Законе, предписывается, остальных языков – допускается. В Законе детально регламентируется функционирование языков. После постановления правительства “О применении государственного языка в государственных учреждениях” (1998 г.) гражданское движение “Азат”, явно форсируя этот процесс, выступило с предложениями по поддержке развития казахского языка. Его представителями было подготовлено на рассмотрение президента и правительства 10 предложений, среди которых такие, как применение административных мер к гражданам, нарушившим этот закон, вплоть до наложения штрафа, увольнения и т.д. Так, “азатовцы” предлагают при приеме на работу на любое предприятие внести в трудовой договор пункт, согласно которому человек берется на работу с испытательным сроком, в течение которого он обязуется выучить казахский язык. Если же данные предложения будут отклонены президентом и правительством, то они намерены, по их заявлениям, “предпринять радикальные меры”, которые пока не уточняются10. К слову сказать, председатель этого движения Хасен Кожа-Ахмет считает, что в невостребованности казахского языка виноваты сами казахи, которые предпочитают между собой общаться на русском языке. Действительно, по данным Информационно-аналитического центра парламента 14% казахов испытывает затруднения в исполнении своих служебных обязанностей из-за незнания государственного языка.

В то же время согласно данным республиканского опроса общественного мнения, проведенного агентством “Бриф”, 71,1 % респондентов, в том числе 54,1% казахов, считают, что есть необходимость во втором государственном языке. По данным социологического опроса ЦГИ, 64% респондентов г. Алматы высказались за необходимость введения второго государственного языка, среди них – 45,1% казахов. 63,2% респондентов г. Шымкента также положительно ответили на вопрос о необходимости введения второго государственного языка, среди них 38,3% казахов, причем не следует забывать, что это исследование было проведено в местах компактного проживания коренной нации, где ее численность превышает русскую в несколько раз. В студенческой молодежной среде г. Алматы на этот вопрос, по данным ЦГИ, положительно ответило 74,9% респондентов, в том числе 54,7% казахов.

Тем не менее, общепризнанным является положение о незыблемости Статьи 7 Конституции РК, предоставляющей казахскому языку статус государственного.

Русскому языку отводится практически неопределенное в правовом смысле положение “языка межнационального общения”. По степени знания казахского языка определяется политическая лояльность самих же казахов к своему народу. На страницах газеты “Жас Алаш” приводится мнение кандидата юридических наук, доц. А. Ибраевой, полагающей, что президентом Казахстана должен быть обязательно казах, знающий казахский язык и переживающий за его судьбу. Решение языковой проблемы тем самым увязывается с утверждением необходимости этнократизма как принципа формирования политических институтов.

Отдельные, достаточно влиятельные общественные деятели, ученые вместо того, чтобы искать и находить приемлемые для всех казахстанцев варианты решения межнациональных проблем, продолжают вести бесплодные ныне дискуссии на колониальную тему. Неудачи реформ, в том числе и в языковой политике, объясняются тяжелым наследием царских и советских времен, и ответственность за это прямо или косвенно возлагается на Россию и русских. Издатель независимой газеты “Казахская правда” проф. А. Аимбетов вообще утверждает, что нет многонационального государства, многонациональной республики, есть только одна нация – казахская, остальные – представители других национальностей, и предлагает поменять название республики с казахстанской на казахскую11. И он в своей позиции далеко не одинок - с таких же позиций выступают, например, представители “Алаша”. Хотя подобные публикации получают аргументированную критику представителей казахской интеллигенции достаточно редко (чем создается впечатление об их нежелании связываться с национал-радикалами), тем не менее, ряд ученых выступают за формирование единой казахстанской нации на основе становления гражданского общества, утверждения ценностей демократии, свободы и правового государства. Так, Р. Кадыржанов, д.ф.н., зав. отделом философии и социологии политики Института философии и политологии РК, выступает за деполитизированность этничности и превращение ее в чисто культурное явление12.

В преддверии парламентских выборов процессы, происходящие в области языковой сферы, становятся предметом усиленного внимания также со стороны партий и общественных движений. Со страниц различных изданий они начинают все более активно пропагандировать свое понимание того или иного аспекта межнациональных проблем, в том числе и языкового. Однако, несмотря на острую полемику в этой области, все споры отталкиваются от двух разных определений нации. Если первое определение подразумевает под нацией этнос, то вполне логично, что его сторонники стремятся защищать все вытекающие отсюда следствия. Второе определение вносит в понимание нации синонимический с гражданственностью смысл, как это принято в развитых странах.

Как представляется, защищаемые первой группой требования были бы вполне справедливы в эпоху национально-освободительного движения, когда имелась настоятельная необходимость освободиться от колониализма, добиться суверенитета, построить национальные основы государственности с учетом местной специфики, сформировать национальный кадровый потенциал и т.д., как это было в начале века. Но дело в том, что эта эпоха безвозвратно осталась в прошлом. В Казахстане давно сформировался и функционирует свой национальный истеблишмент, имеется достаточно образованный национальный кадровый потенциал.

Либерально-западные концепции нации-государства определяются пониманием того, что полиэтнические государства – это факт, который следует признать как данное. Если социум выбирает путь построения гражданского общества и правового государства, то в таком обществе и государстве не может быть разделения “на равных и еще более равных”. Люди независимо от их национальной принадлежности наделяются закрепленными в Конституции одинаковыми правами и обязанностями. В таком государстве есть одна нация, состоящая из множества национальностей, которым предоставлена возможность осуществлять свои права де-факто и де юре. Преимущество дается правам человека-гражданина (государство выступает гарантом соблюдения его прав). Что же касается этнической жизни, то в цивилизованном мире государство не должно в нее вмешиваться13, она является частным делом граждан, если, конечно, не несет угрозу государственной безопасности и не противоречит жизненным интересам других граждан.

Как происходит реализация Закона о языках: факты и оценки

Чиновники на местах, как свидетельствуют данные мониторинга межэтнических отношений и опросы общественного мнения, под видом реализации Закона о языках и соответствующих нормативных актов зачастую идут на нарушение социальной справедливости, ущемление прав этнических меньшинств. В результате знание государственного языка становится тем водоразделом, который разделяет общество на “своих” и “чужих”. “Свои”, в глазах некоренных национальностей, приобретают преимущества при приеме на работу, особенно в управленческие и научно-образовательные структуры, при продвижении по служебной лестнице, получают больший доступ к ресурсам, поскольку чиновничий аппарат состоит в своем большинстве из лиц коренной национальности. Закон о языках обеспечивает, по мнению части русскоязычного населения, возможность продвижения именно “своим”, в результате чего в Южно-Казахстанском регионе, например, постоянно муссируются слухи об этнической дискриминации при приеме на работу. Объявляемые в настоящее время конкурсы на вакантные места в системе государственной службы включают как необходимое условие знание государственного языка. Тем самым претенденты на работу в госорганах заранее ставятся в неодинаковые условия, а лидерство этносов на рынке труда заранее предопределяется.

По данным социологов, проанализировавших на основании статистических материалов этническое разделение труда, в настоящее время в сфере управления доля казахов составляет более 80%, науки – 80-85%, здравоохранения – около 50%, образования – около 50%, искусства более 70%, в сфере услуг – около 50%14. "Рекрутирование элиты на основании родственных связей и личной преданности, пренебрежение деловыми качествами выдвиженцев – порок, приобретший ныне сверхкрупные масштабы", - утверждает ученый из Алматинского государственного университета Я. Испаев15. А научный сотрудник Центра политических исследований Казакстан даму институты (Казахстанский институт развития) Д. Сатпаев, отмечая неофициальное функционирование институтов клановости, регионализма, землячества, местничества, трайбализма, пишет о нередких случаях полной смены аппарата управления с приходом нового акима за счет привлечения родственников и представителей одного клана16.

По данным Информационно-аналитического центра парламента, большая часть нарушений прав этнических групп имеет место в тех сферах, которые дают доступ к привилегиям.

Со стороны русских, болезненно воспринимающих снижающийся статус их языка, особое недовольство вызывают:

  • сокращение радио- и телевещаний на русском языке;

  • уменьшение часов на изучение русского языка и литературы в школьных программах, ограничивающее возможности выпускников для поступления в российские вузы;

  • многочисленные переименования административных единиц, населенных пунктов, улиц, географических названий;

  • вывески исключительно на национальном языке во многих учреждениях, в том числе и в государственных;

  • громкие юбилеи на государственном уровне преимущественно в честь казахских героев прошлого;

  • свертывание программ поддержки развития национальной культуры этнических меньшинств в противоположность увеличивающейся поддержке национальной культуры казахов, их обычаев и традиций, которые приобретают, как считают респонденты в социологических опросах, почти государственный статус.

На эти действия следует различная реакция: от внутреннего раздражения, отчаяния, психологического дискомфорта, состояния неуверенности в завтрашнем дне и т.п. эмоциональных переживаний до открытого протеста, который в организованной форме выражают такие общества, как “Русская община”, “Лад” и т.д. Эти реакции, как правило, выливаются в различные виды демонстративного неприятия проводимой государством национальной политики, в том числе и языковой. Так, глава “Русской общины” Ю. Бунаков прямо заявил, что вопрос о статусе языков подогревает национальные страсти, а определенные силы хотели бы загнать на “задворки” русский язык, через который до сих пор познается мировая культура17. “Ладовцы” в период проведения предвыборной кампании обещали кандидатам в президенты свои голоса при условии включения в их предвыборную программу так называемых “Десяти непростых шагов навстречу”, среди которых были такие пункты:

  • право на национально-культурную автономию для всех национальностей республики, включая русских;

  • вхождение Казахстана в Союз Белоруссии и России;

  • придание русскому языку статуса второго государственного.

На конференции АРСК (Ассоциации русских, славянских и казачьих общественных объединений) 13 июня 1999 г. ее участниками было принято обращение к Президенту, Парламенту и Правительству Республики Казахстан, в котором, кроме почти всего вышеизложенного, содержалось требование признания русских государствообразующей нацией и проведение справедливой кадровой политики. А в заявлении конференции АРСК по поводу государственной программы РК в области языковой политики сказано, что реализуемая “Государственная программа функционирования и развития языков в Республике Казахстан” противоречит Конституции РК и предполагает по большей части развитие только казахского языка. 23 июня 1999 г. АРСК провела пресс-конференцию, на которой выразила протест против необоснованного, с ее точки зрения, двухлетнего отказа в регистрации четырех областных филиалов Русской общины. На этой конференции лидер Русскоязычной общины Казахстана (РОК) Ю. Бунаков выступил с сообщением о своем решении провести по такому поводу большую акцию протеста даже при отсутствии разрешения со стороны властей. В СМИ было отмечено, что впервые за последние годы РОК делает столь серьезное заявление.

Образовавшиеся во многих городах организации типа “Славянских центров”, одной из задач которых является сохранение единого с Россией культурного и образовательного пространства, в основном не доходят до крайностей. Однако их члены также выражают свой протест в самой различной форме – от проведения вечеров славянской культуры с подчеркнуто национальной атрибутикой: блинами, балалайками и самоварами, - до отправки в консульский отдел российского посольства писем, в которых тесно переплетены правда и вымысел об имеющей место дискриминации по национальному признаку. Проведение на местах языковой политики, зачастую в виде жестких административных мер, воспринимается одной частью русскоязычных, прежде всего русскими, как стремление казахов побудить их покинуть страну, другой - как политический демарш, призывающий к противостоянию между этносами. Мнение третьей группы выразил редактор газеты “Звезда Прииртышья” Ю. Поминов. Он подчеркивает болезненность, но естественность и неизбежность подобных процессов расширения сферы влияния языка и традиций коренного этноса в независимом суверенном государстве со своими национальными приоритетами, где русским остается лишь принять решение: или жить здесь, признавая эти приоритеты, или отправляться на историческую родину, где их никто не ждет.

Этого же мнения придерживаются многие представители и других нацменьшинств Казахстана. Так, председатель Ассоциации развития культуры чеченского и ингушского народов “Вайнах” А.С. Мурадов в интервью с корреспондентом журнала “Мысль” А. Ереминым подчеркнул, что наиболее благоприятный климат в коммерции стал создаваться в Казахстане в первую очередь для ограниченного круга лиц из числа коренной национальности. Но он, как и Поминов, считает это естественным и неизбежным влением18. И действительно, коренизация – характерная черта государственной политики практически всех постсоветских республик. О ней говорил председатель общества узбекских репатриантов Колдейбек Сансызбайулы в интервью корреспонденту Казахской службы радио “Свобода”, описывая положение казахов в Бостандыкском районе Ташкентской области. По его словам, там нет ни одного директора школы, акима или замакима, являющегося казахом, а если в паспорте не написано “узбек”, то устроиться на работу или получить образование невозможно19.

На примере Южно-Казахстанской области можно продемонстрировать методы работы по внедрению государственного языка во все сферы жизни общества. В официальных постановлениях утверждаются графики, сроки внедрения казахского языка. Практически запрещается изготавливать печати и штампы не на государственном языке. Неделя языков народов Казахстана в сентябре в Шымкенте проводилась в основном под лозунгом изучения и распространения одного - государственного - языка. Эксперты на основании наблюдений делают выводы о том, что языковой барьер, навязываемый государством, в скором будущем приведет к разобщенности этносов. Поэтому в настоящее время, когда языковая проблема явно переходит в политическую плоскость, требуются особо выверенные, осторожные подходы к реализации республиканского Закона о языках.

Расширение сферы использования государственного языка: некоторые социолингвистические проблемы

Особого анализа заслуживают специфические для Казахстана социолингвистические проблемы, чрезвычайно затрудняющие распространение сферы влияния казахского языка в Казахстане. Например, в казахском языке существует принципиальное качественное различие между разговорной речью и нормами литературного языка. Зачастую сами казахи, свободно владеющие разговорной речью, не знают языка литературного. Поэтому, скажем, многие специалисты испытывают серьезные трудности в чтении лекций и написании научных работ на родном для них казахском языке. Вызывают нарекания исследователей то, что нет интересных передач в системе радиовещания и телевидения, развивающих казахский язык, красочно оформленных периодических изданий и видеоматериалов. Нуждаются в усовершенствовании казахский алфавит, орфография и терминология.

Некоторые исследователи выражают озабоченность тем, что казахский язык находится в плену у невежественных, неграмотных людей, так называемого “этнокультурного истеблишмента”, и официозные казахские филологи вместо того, чтобы работать над казахским словообразованием, ограничиваются формальными переводами слов с русского языка, причем не зная толком этот язык, следуя по пути подмены казахских языковых конструкций русскими. В результате страдает казахский язык. Критикуя языковую политику государства, некоторые публицисты, сомневающиеся в успехе принятых документов о развитии и функционировании языков, предлагают переходить на латиницу, полагая, видимо, что этим можно решить все проблемы казахского языка. При этом некоторые из них ссылаются на пример Татарстана, принявшего государственную программу для поэтапного перехода на латинскую графику с 2001 года. Кириллица в их глазах – духовное орудие русификации. Латынь, пишет д.ф.н. С. Акатай, восстановит прежнее национальное своеобразие и спасет от моральной и культурной экспансии других национальностей20.

Казахский язык все еще не занял своей ниши в информационном пространстве. По мнению многих специалистов, он нуждается в реформировании, ибо развитие его лексической базы и инфраструктуры отставали от темпов роста знаний. Институт языка и литературы в системе Академии наук и специально созданный Терминологический комитет призваны решать именно эту задачу. Словарного запаса имеющихся словарей явно недостаточно для написания трудов сразу же на казахском языке, отмечает И. Тасмагамбетов, аким Атырауской области21. Он обращает внимание ученых на то, что внедрением в язык специальной терминологии должны заниматься научные центры. Что же касается кадров, то некоторые исследователи считают первоочередной задачей обеспечение доступа человеку, основным языком которого является казахский, к тому же объему информации, которым владеет русскоязычный. (От себя заметим, что это требование справедливо, но вряд ли выполнимо в обозримой перспективе. Гораздо более реалистичными представляются программы достижения реального двуязычия и массового овладения иностранными, в первую очередь английским, языками). Для этого, считают они, нужно переводить на казахский язык художественные, философские, экономические и др. труды, и эти переводы должны выступать приоритетной задачей государственной языковой политики.

Однако со стороны отдельных специалистов вместо конструктивных предложений зачастую раздается лишь субъективная критика проводимой языковой политики. Доктор филологических наук Б. Хасанов, член рабочей группы разработки Закона о языках (1989), утверждает, что в республике русский язык находится в привилегированном положении, в то время как лексическое богатство, грамматический строй, гибкие стилистические возможности казахского языка позволяют ему выразить любую категорию современной науки и термины новых технологий. По его мнению, в действующем Законе о языках русский язык практически огосударствлен. Он требует от политико-силовых структур “проявить дееспособность” и выработать механизмы внедрения казахского языка в самые различные сферы жизни. При этом он прекрасно понимает, что противопоставление русского языка государственному – прием недозволенный и приводит к конфронтации казахского и русского народов22.

Другой ученый - Л.А. Байдельдинов - исходит из того, что на казахстанской земле казахи должны стать основной творческой силой, объединяющей и притягивающей к себе разнородные этнические элементы. Но, на его взгляд, казахская научная и техническая интеллигенция в своей профессиональной деятельности слабо использует родной язык, тезаурус которого может охватить и передать все ценности культуры23. В отличие от Б. Хасанова он понимает, что необходима смена нескольких поколений, чтобы казахский язык стал основным языком производственной и профессиональной деятельности населения Казахстана. С позицией Л. Байдельдинова можно было бы согласиться, если бы не одно обстоятельство: автор увязывает знание языка с гражданской самоидентификацией. Как представляется ему то, что только после того, как казахский язык станет языком доминирующей (?) культуры, гражданин Казахстана будет с гордостью называть себя “казахом”. Откуда же русским и другим этническим меньшинствам набираться казахстанского патриотизма, усмотреть для себя и своих детей радужные перспективы в республике, если им прямо указывают не только на неравенство их культур в будущем при доминировании казахской культуры, но даже увязывают гражданство с принадлежностью к казахской национальности и ее этнонимому?

Языковая проблема как элемент культурной политики

Разумеется, среди казахстанской, в том числе казахской, интеллигенции есть и другая, более глубокая точка зрения, согласно которой межнациональные отношения должны рассматриваться в спектре всех проблем государственного строительства. Ее представители полагают, что структурные изменения в казахстанском социуме подошли к такому рубежу, когда необходимо конкретизировать ценностные ориентиры, сформулировать социальные нормы и правила, соблюдение которых делает возможным стабилизацию всех подсистем общества – экономики, политики, социальной сферы, культуры. Для них приемлем путь формирования политической культуры демократического общества через поиск долгосрочных компромиссов24. Они исходят из того, что важнейшее средство решения языкового вопроса в республике – это принцип свободного развития языков народов, проживающих на ее территории. И в этом плане, как известно, многое достигнуто:

  • в дошкольных учреждениях воспитание детей осуществляется на пяти, в школах – на семи родных языках;

  • в местах компактного проживания этносов организовано изучение школьниками 14-ти родных языков;

  • в вузах республики готовятся специалисты по немецкому, уйгурскому, польскому, турецкому, корейскому, азербайджанскому и др. языкам;

  • в республике выходят 11 национальных газет, действуют 44 телестудии, ведущие передачи на 12 языках и 18 радиостудий, ведущие передачи на 6 языках.

К примеру, в Алматинской области, где проживает 60 000 турок, турецкий язык преподается в 25 школах. В Южном Казахстане, где проживают 12 000 курдов, есть три школы, где факультативно проводятся уроки на курдском языке, в то время как в Турции с её 24 миллионным курдским населением нет ни одной такой школы. Приоритетность государственного статуса национального языка не должна вести общество к одноязычию, которое в многонациональном обществе становится тормозом общественного прогресса, поскольку приоритеты национально-особенного сдерживают развитие объективных тенденций интеграции народов. Предостерегая от последствий снижения знания русского языка, который сегодня и в обозримом будущем остается информационно-коммуникативным средством единения всех народностей Казахстана, ученые в сложившейся языковой ситуации высказывают мнение о необходимости его правовой регламентации.

Понимая важность развития государственного языка, общественные деятели, представители национально-культурных центров высказывают озабоченность в связи с проблемой кадрового обеспечения системы образования специалистами, проводящими занятия на казахском языке на требуемом уровне, выражают обеспокоенность в связи с нехваткой хорошей учебно-методической литературы для обучения государственному языку. По их мнению, эта ситуация, которая в ближайшие годы не сможет радикально измениться, объективно препятствует внедрению казахского языка в культурное пространство страны. Так, например, вице-президент азербайджанского культурного центра “Туран” М. Махмутов считает, что в республике до сего времени не созданы условия для должного овладения казахским языком, особенно литературным, нет хороших учебников и учителей. Да, впрочем, и сама реально мыслящая интеллигенция понимает, что казахские школы (а их сейчас в стране, по словам министра здравоохранения, образования и спорта К.Кушербаева, 42 %) в своем большинстве не могут конкурировать с русскими по качеству получаемых знаний, что кроме знания государственного языка, необходимо еще и хорошее знание других предметов и потому, “махнув рукой на патриотизм”, ее представители возвращают своих детей в русские школы25. Над этим фактом нельзя не задуматься. Отрицая наличие целенаправленной политики вытеснения русского языка из Казахстана, министр К. Кушербаев озвучил задачу, стоящую перед школами: выпускники должны владеть казахским и русским языками, объясняться на английском и работать на компьютере. Если этими знаниями они не овладеют, то у них резко сузятся жизненные перспективы.

Справедливости ради следует отметить, что плоды преподавания казахского языка уже начинают давать результаты. Согласно социологическим опросам ЦГИ студенческой молодежи, в 1998 г. по сравнению с 1994 г. на 16,7% увеличилось число казахов и на 6,4% русских, владеющих государственным языком в совершенстве, и сократилось на 11,1% число казахов и на 29,1% русских, не владеющих им вовсе. Обучение государственному языку молодежи всех национальностей – залог того, что в будущем он не станет препятствием в достижении ее стратегически важных жизненных целей.

Проведение государственной языковой политики (к которой население в целом относится довольно лояльно, хотя, как было указано выше, она зачастую дискредитируется действиями отдельных сторонников немедленного и повсеместного введения государственного языка) затрудняется нигилистическими настроениями определенной части русскоязычного населения в отношении освоения языка и культуры коренного населения страны. И в значительной мере эти настроения обусловлены неуверенностью людей в том, что они будут здесь жить в будущем, из-за отсутствия перспектив для себя и своих детей. (Председатель Союза казаков Семиречья В.А. Овсянников заявил, что его организация прекращает всяческую борьбу за свои права в Казахстане, поскольку не видит для себя перспектив на этой земле, и в будущем практически все ее члены намерены поменять место жительства). Каждый пятый опрошенный вследствие этих же причин, по данным агентства “Бриф”, не хотел бы жить в Казахстане26. По данным опроса студенческой молодежи, проведенном ЦГИ, примерно такая же часть молодых казахов сейчас также не видит для себя перспектив в Казахстане и не исключает для себя возможности отъезда из страны. Эти данные совпадают с данными Института Гиллера, согласно которым 17,2% казахов г. Алматы моложе 20 лет хотели бы сменить место жительства по этим же мотивам27.

Заключение: некоторые выводы

  • Языковая ситуация, сложившаяся в Казахстане, в тугой узел сплела наиболее острые проблемы и противоречия межэтнических отношений. В способах развязывания этого узла зачастую наблюдаются административные методы и ультимативные требования.

  • Закон о языках и подзаконные нормативные акты, вне зависимости от искренних желаний и благих целей их разработчиков, в своем практическом применении нередко становятся инструментом дискриминации по языковому признаку. Ультимативно-приказная форма управления процессами расширения сфер употребления государственного языка в равной степени наносит вред исполнению своих информационно-коммуникативных функций как казахским, так и русским языком.

  • Языковая проблема в Казахстане приобрела политизированность, и в этой превратной форме не только сама не поддается решению, но и служит катализатором обострения этнического противостояния в других сферах социального целого.

  • Языковая политика нуждается в существенной корректировке как по методам и концептуально-теоретическим основам, так и по тактическим приоритетам, срокам, этапам.

  • В нынешней ситуации основные усилия правительственных организаций, общественных объединений, ученых и независимых экспертов должны быть сосредоточены на критически-рефлексивной и творческой работе в области правового обеспечения всего комплекса условий (политических, финансово-экономических, информационных, институциональных) для свободного развития и функционирования всех без исключения национальных языков, представленных на территории Казахстана.

  • Развитие языковой ситуации в республике существенно осложняется и драматизируется тем, что оно зачастую сопровождается, с одной стороны, апологетикой государственной языковой политики в проправительственных СМИ, с другой стороны, огульными обвинениями этой политики в казахском этнократизме в независимых изданиях. Последние отождествляют государственную политику поддержки казахского языка с тем ее образом, который создается националистически настроенными публицистами, отдельными деятелями науки и культуры, чиновниками. В этих условиях происходит массовая дезориентация общественного сознания, подпадающего под влияние наиболее радикальных взглядов и оценок.

  • При подобном радикализме самый взвешенный и сбалансированный закон о языках неизбежно будет расцениваться как узаконенное ущемление прав национальных меньшинств одной частью населения, и как дискриминация интересов коренной нации – другой.

  • Концептуальные и нормативно-правовые разработки языковой политики принимаются без вынесения проектов на широкое обсуждение общественности. Поэтому языковая политика неизбежно вызывает недоверчивое и настороженное отношение критически настроенных людей, усматривающих в ней не преследование общегосударственных, общенациональных интересов, а защиту корпоративных ценностей.

  • Деполитизация языковой проблемы – насущная потребность для государства, выбравшего курс демократии, приверженности ценностям и идеалам свободного общественного развития. В условиях Казахстана недопустимы как политика невмешательства государства в развитие языковой ситуации, так и тотальное огосударствливание языковой проблемы.

  • В выработке компромиссных, гибких, реалистических моделей управления языковыми процессами в полиэтническом Казахстане должны объединить усилия государственные структуры, общественные организации, научная и творческая интеллигенция, независимые эксперты. Разработка таких программ должна проводиться на конкурсной основе, а их принятие и узаконение должны осуществляться на основе обязательной легитимации волеизъявлением народа.

  • Снижение напряженности этнического противостояния, инспирируемого языковой ситуацией в Казахстане, требует напряженной и целенаправленной культурно-просветительной работы. Наибольший эффект могут принести согласованные усилия ученых и авторитетных лидеров казахстанских диаспор (активистов НКЦ), т.е. фигур, олицетворяющих в массовом сознании объективно-беспристрастную позицию защиты истины и позицию ревностного отстаивания национальных интересов.

Курганская Валентина Дмитриевна, кандидат философских наук, директор Центра гуманитарных исследований Казахстана.

1 Киринициянов Ю. Не браните президента. Он правит, как умеет //451º по Фаренгейту. 1999. № 11.

2 Еженова К., Жусупов Б., Жусупов С. Активизация политических процессов: ответ на вызов времени или политический маневр? //Панорама. 1999. № 24. 18 июня.

3 Региональный экспертный опрос КИСЭИП и “Время ПО” 25-30 ноября 1998 г.

4 Информационный бюллетень Центра демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. 1997. №18, апрель.

5 Отчет о человеческом развитии. Казахстан. 1998, с.35.

6 Известия. 1999. 25 мая.

7 Исследование межнациональных отношений (июль-август 1998 г.). Агенство социальных и маркетинговых исследований “Бриф”.

8 Проблемы гражданской самоидентификации населения Казахстана: социологическое исследование (декабрь 1997 – январь 1998 гг.). Институт философии МН-АН РК.

9 Выжутович В. Вторая целина. Люди разных национальностей пытаются заново обустроиться в суверенном Казахстане //Известия. 1998. 24 декабря

10 Деловая неделя. 1998. 25 сентября.

11 Аимбетов А. От всего этого начинаешь медленно тупеть //451º по Фаренгейту. 1998. № 3, 35, осень.

12 Кадыржанов Р. Межэтнические отношения и национальная политика государства в постсоветский период //Государство и политические партии: история и современность. Сб. материалов респ. Научно-практ. конференции 27 апреля 1998 г. Алматы. 1998, с.271.

13 Байтемирова Н. Роль духовной сферы в межэтнической интеграции //Мысль. 1999. № 2, с. 27.

14 Жусупов С. Исторический очерк межэтнических отношений в РК. Отчет КИСЭИП.

15 Испаев Я. Какой у нас менталитет? //Мысль. 1998. № 2, с.76.

16 Сатпаев Д. Особенности национального лоббизма //Саясат. 1999, февраль, с.22.

17 Еремин А. Нестандартные суждения – тоже суждения //Мысль. 1997. № 8.

18 Еремин А. Горцы покоряются дружбе //Мысль. 1998. №5, с. 29.

19 О жизни казахов в Узбекистане //Время ПО. 1999. №55, 13 июля.

20 Заман-Казахстан. 1999. 9-16 апреля.

21 Ана тiлi. 1999, 10 июня.

22 См.: Хасанов Б. Новый Закон о языках – требование времени //Новое поколение. 1996. № 20.

23 Байдельдинов Л.А.К вопросу об этнической самоидентификации личности //Саясат. 1998. № 8.

24 Исмагамбетов Т.Т. Гражданское общество в Казахстане: проблемы и перспективы //Саясат. 1998. № 9.

25 Матаева А. Не хочу учиться в казахской школе //ХХI век. 1999. 8 апреля.

26 Исследование межнациональных отношений (июль-август 1998 г.). Агенство ... “Бриф”.

27 Уезжать? Не уезжать? //Мысль. 1997, № 9.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL