КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ: Есть ли выход из тупика?

Гюльшен Пашаева

Введение

По данным шведских конфликтологов М.Солленберга и П.Валленштейна, в 1996 году в 24 точках земного шара имели место по крайней мере 27 крупных вооруженных конфликтов. При этом исследователи под таким конфликтом понимали продолжительное противоборство вооруженных сил двух или более государств или одного правительства и по меньшей мере одной организованной вооруженной группировки, приведшее к гибели более чем 1000 человек.

К сожалению, под вышеуказанный критерий крупного вооруженного конфликта подпадает и карабахский конфликт. Его печальные итоги хорошо известны. По далеко неполным данным, за период с 1988 по 1994 год погибло более 30 тысяч человек с обеих сторон. Несмотря на то, что Армения и Азербайджан заключили Соглашение о прекращении огня, только в период с мая 1994 года по апрель 1997 года в результате вооруженных столкновений с азербайджанской стороны погибло 116 и ранено 366 человек. Карабахский конфликт является одним из наиболее жестоких и разрушительных конфликтов конца XX века в Европе.

С точки зрения конфликтологии, карабахский конфликт может рассматриваться как типичный случай ирредентизма, т.е. специального типа территориального спора. Такого рода споры достаточно распространены в различных точках земного шара. Эпиграф к книге Сюзан Вудворд “Балканская трагедия: хаос и распад после холодной войны”: “Почему мне следует быть меньшинством в твоем государстве, когда ты можешь быть меньшинством в моем?” можно считать девизом всех приверженцев ирредентизма. Так, после распада Югославии ирредентизм со стороны сербов и хорватов проявился в их стремлении к присоединению тех территорий соседней Боснии, где проживали в прошлом и (или) на момент конфликта представители этих этносов. Насилие и этническая чистка, которые были проявлены сербами и хорватами по отношению к представителям других этносов, объяснялись как вполне оправданные действия по осуществлению поставленной цели. Напротив, в Словении, одной из республик бывшего СФРЮ, почти не было никакого конфликтa такого порядка в период ее отделения от других бывших республик Югославии, что можно объяснить прежде всего тем, что большая часть словенцев проживала на своей территории и только очень маленький процент их жил в соседних республиках.

Элементы ирредентизма (реального или потенциального) можно также наблюдать в Венгрии по отношению к территории соседней Румынии, где проживает значительное венгерское меньшинство, в Албании в связи с соседней сербской территорией – Косово, населенной албанцами, в Пакистане в связи с конфликтами в Джаму и Кашмире.

Что касается ирредентизма в нашем регионе, то Карабах и Нахичевань в Азербайджане, район Джавахетии в Грузии, Карс в Турции - вот неполный перечень территорий государств, где проживали или же проживают армянские этнические меньшинства и на которые претендует Армения как “правопреемница” так называемой “Великой Армении”.

В результате военных действий 1992-1994 годов мы потеряли Нагорный Карабах, и семь прилегающих к нему районов – Лачин, Келбаджар, Агдам, Физули, Джебраиль, Губадлы и Зангилан, представляющих уже 20% территории нашего государства. Уже пять лет Армения и Азербайджан живут в условиях режима прекращения огня, то есть мы находимся в состоянии, когда нет ни войны, ни мира. Конфликт заморожен и предпринимаются дипломатические усилия по его разрешению.

Что понимается под разрешением конфликта и почему так трудно добиться разрешения карабахского конфликта?

Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо уточнить некоторые термины. Во второй половине 80-х годов в конфликтологии появился ряд новых терминов. Они обычно являются переводами соответствующих английских терминов, таких как conflict prevention, conflict management, conflict resolution и conflict transformation. Будучи связанными с различными стадиями возникновения и развития конфликтов, эти четыре стратегии по “смягчению” последствий конфликтов - предотвращение, управление, разрешение и трансформация - могут быть достаточно эффективными.

Если при предотвращении конфликта основной упор делается на удержание конфликта на политическом уровне и устранение факторов, которые могут придать ему насильственные формы, то при управлении конфликтом предполагается, что конфликт уже принял насильственные формы и предпринимаются дипломатические усилия по его возвращению в политическое русло.

Разрешение является особым этапом в развитии конфликта, оно зависит больше от самих заинтересованных сторон и предполагает нахождение обоюдоприемлемого политического решения на концептуальном уровне, которое затем можно реализовать на практике. Карабахский конфликт находится именно на такой стадии развития. Как известно, существует ряд факторов, который осложняет процесс разрешения такого рода конфликтов. Это и неподготовленность самих конфликтующих сторон (как правительств, так и народов) к принятию ответственного решения, которое предполагает наличие взаимных уступок, приводящих в конечном счете к консенсусу. Это и переоценка стороной, добившейся временного военного превосходства, значения приобретенной “победы”. Не следует забывать, что эта "победа" носит недолгосрочный характер. Ведь сила может вызвать контрсилу и через определенное время конфликт может заново возобновиться. Сюда же можно отнести незаинтересованность третьих стран и международных организаций, вовлеченных в конфликт в качестве посредников, в разрешении конфликта.

Все вышеперечисленные факторы в той или иной степени представлены на современном этапе разрешения карабахского конфликта. Если учесть также то, что наш регион имеет важное геополитическое значение и здесь пересекаются интересы как региональных, так и мировых держав, то становится очевидным, насколько трудно достичь разрешения этого конфликта. Видимо, в силу этого в последнее время в западной прессе все чаще встречаются идеи о том, что обе стороны в карабахском конфликте не заинтересованы в его разрешении и будто бы положение “ни войны, ни мира” устраивает лидеров обоих государств 1. В последнее время в научный оборот был введен новый термин - трансформация конфликта, что означает длительный процесс установления позитивных отношений между бывшими враждующими сторонами. При этом ученые ссылаются на эволюцию франко-германских отношений в рамках ряда институтов, которые со временем превратились в Европейский Союз.

Однако другие исторические параллели, в частности политика “ползучей аннексии” и строительства военных поселений Израилем на оккупированных арабских территориях, показывают, насколько вышеуказанная трактовка существующей ситуации может быть выгодна Армении.

Все это делает еще более актуальным анализ возможных путей выхода из этого конфликта.

Ключевые моменты и возможные альтернативы

Прежде чем переходить к конкретному рассмотрению различных моделей выхода из конфликта, следует отметить ряд важных, на наш взгляд, моментов:

  1. Как известно, вопросы, связанные с Карабахом, имеют жизненно важное значение для Азербайджана. Но необходимо осознать, что мировое сообщество рассматривает карабахский конфликт как достаточно обычный конфликт среди множества ему подобных.

  2. В статье не рассматриваются военные или военно-политические аспекты разрешения конфликта. В конфликтологии считается дурным тоном говорить о военных путях разрешения конфликтов, так как это может восприниматься как поджигательство войны, хотя хорошо известно, что в реальной политике принцип решения проблем с позиции силы в некоторых случаях продолжает господствовать и даже приносить ощутимые плоды. События последнего десятилетия, в частности в Персидском заливе и на Балканах, по-видимому, приведут к созданию новых конфликтологических теорий и даже к описанию особых случаев конфликтов, не решаемых иначе как военными методами. Что же касается карабахского конфликта, то не секрет, что не только со стороны Армении, но и определенных кругов третьих стран так называемые “военно-политические реалии”, сложившиеся после 1994 года, а иначе говоря, захват армянскими вооруженными формированиями Нагорного Карабаха и прилегающих к нему районов, используются как фактор давления на Азербайджан. Несмотря на то, что азербайджанская дипломатия сумела добиться изменения отношения мирового сообщества к карабахскому конфликту, в обозримом будущем трудно предположить, что международные организации, “потеряв терпение”, примут в отношении Армении какие-нибудь действенные меры воздействия, в частности санкции военно-политического характера. Это представляется трудным в силу ряда причин, среди которых можно выделить то, что данный конфликт возник еще при советской власти. В этот период международное сообщество не могло оказать влияние на события в Карабахе, так как этот конфликт рассматривался как внутренняя проблема СССР. Поэтому такого рода юридические акты, как известное постановление Верховного Совета Армении о воссоединении Армянской ССР с Нагорным Карабахом, принятое в декабре 1989 года, вскоре после обретения Арменией независимости было “успешно забыто” и заменено новой трактовкой о независимости самого Нагорного Карабаха. Это давало новый, очень важный оттенок всему процессу развертывания конфликта. Армения не хотела быть вовлечена формально в конфликт, так как она уже была субъектом международного права, а новый лозунг о независимости Карабаха и карабахских армян давал возможность ей, официально оставаясь в стороне, фактически предоставлять как политическую, так и военную поддержку сепаратистам. Эта политика продолжает давать свои ощутимые плоды и сегодня. Что же касается военного разрешения конфликта собственными вооруженными силами, то вне зависимости от того, примет Азербайджан такое решение или нет, наличие сильной боеспособной армии, и даже, как показывает мировой опыт, всего лишь потенциальная угроза применения вооруженной силы против агрессора является как раз самым действенным контраргументом против аргумента о “военно-политических реалиях” и несомненно может содействовать скорейшему разрешению конфликта.

  3. В статье детально не рассматривается деятельность Минской группы ОБСЕ, занимающейся выработкой всеобъемлющей модели урегулирования этого конфликта с февраля 1992 г. Вместе с тем следует отметить, что отсутствие механизма принуждения в миротворческой деятельности ОБСЕ, а также существующий механизм принятия решений, основанный на принципе консенсуса, не позволяет принимать конкретные решения по карабахскому конфликту.

  4. При принятии решений по карабахской проблеме необходимо учитывать гуманитарную сторону конфликта, в частности, тяжелейшие условия существования беженцев и вынужденных переселенцев. Как известно, согласно предложениям, представленным сопредседателями Минской группы в сентябре 1997 года, предусматривалось на первом этапе освобождение шести районов, за исключением территорий Шушинского и Лачинского районов, возвращение беженцев и деблокирование транспортных коммуникаций, а затем последовательное решение проблем этих двух районов и определение статуса Нагорного Карабаха. Достигнутая в Страсбурге в октябре 1997 г. между президентами Азербайджана и Армении договоренность по этим предложениям могла бы быть основой для возобновления переговоров в рамках Минской группы и справедливым и мудрым решением по отношению к людям, пострадавшим от последствий этого конфликта. Но, к сожалению, новое руководство Армении связывает решение гуманитарной проблемы с установлением статуса Нагорного Карабаха.

  5. Требование нового руководства Армянской Республики о вовлечении Нагорного Карабаха в прямые переговоры с Азербайджаном, на наш взгляд, носит тактический характер и лишь осложняет процесс разрешения конфликта. При этом ясно, что даже при изменении позиции Азербайджана по этому вопросу, никаких уступок с противоположной стороны не предвидится.

  6. Оценивая плюсы и минусы рассматриваемых вариантов, необходимо учитывать то, насколько предложенный вариант обеспечивает окончательное разрешение конфликта.

Таким образом, из вышеприведенного обзора становится очевидным, что ключевым вопросом в разрешении конфликта является вопрос о статусе Карабаха.

Последовательно рассмотрим возможные три теоретические модели статуса и проанализируем за и против в каждом частном случае. Эти три модели представляют собой автономию внутри Азербайджана, конфедерацию с Азербайджаном и независимость региона от Азербайджана.

Автономия

Недавно Рут Лапидот дал свое определение территориально-политической автономии. С его точки зрения, “территориально-политическая автономия является структурой, предоставляемой отличающейся от большинства населения страны и составляющей большинство специфического региона группе. Это - средство, при помощи которой данная группа может выражать свою особую идентичность”2. Далее автор уточняет, что основной механизм при учреждении режима автономии предполагает распределение полномочий между властями центра и автономии. Полномочия, которые могут отойти к властям автономии, могут иметь широкий спектр варьирования. Обычно только вопросы безопасности и международных отношений сохраняются за центром, хотя возможны и некоторые случаи автономий, когда с согласия центра автономия может войти в международные договора и стать членом международной организации. Например, Аландские острова являются членом Северного Совета и с одобрения президента Финляндии им разрешено заключать договора со странами Северного Совета.

Накопленный в мире опыт по различным типам автономий достаточно широк. Но, к сожалению, пока в этом вопросе наши оппоненты занимают крайнюю позицию. Так, армянская сторона считает неприемлемой данную модель, аргументируя это тем, что ситуация status quo ante bellum (состояние, которое было до войны) является шагом назад в процессе урегулирования конфликта. Карабах имел автономию и эта автономия, с их позиции, была недостаточной. Теперь они не хотят находиться в каких-либо вертикальных отношениях с Азербайджаном, а модель автономии как раз и то, что может способствовать таковым отношениям. Армянская сторона обвиняет Азербайджан в том, что он не хочет считаться с военно-политическими реалиями, с новой расстановкой сил, итогами войны, не может гарантировать безопасность армянского населения и лишь настаивает на полном сохранении прежнего порядка вещей.

Кстати, еще один аргумент армянской стороны против автономии, правда, непринципиального характера, заключается в том, что азербайджанская сторона, предлагающая автономию, до сих пор не внесла конкретных предложений по ее содержанию, и здесь есть о чем подумать нашим дипломатам и юристам-международникам.

Конечно, при желании можно усовершенствовать те же самые вертикальные отношения между Нагорным-Карабахом и Азербайджаном. В этом аспекте план спецпредставителя США в переговорах по Нагорному Карабаху Джона Марески об ассоциированном государстве, предложенный еще в 1994 г в качестве варианта политического решения Нагорно-Карабахского конфликта, представляет несомненный интерес. Как пишет Рут Лапидот, в мировой практике такое устройство учреждается с согласия обеих сторон. Ассоциированная государственностью сторона полностью внутренне самоопределяется, т.е. имеет самоуправление на основе своей конституции. Но определенные полномочия с согласия сторон сохраняется за государством, с которым устанавливается ассоциативная связь. Это в первую очередь касается международных отношений и вопросов обороны и безопасности.

Хотя при таком устройстве не будет признана независимость Нагорного Карабаха и сохранится ее вертикальное подчинение Азербайджану, это не могло бы снять всей проблематики конфликта.

Таким образом, если анализировать идею автономии с точки зрения “за” и “против”, становится ясно, что для Азербайджана она имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Положительной стороной является то, что мы сохраняем территорию и разрешаем наш спор с минимальной уступкой. Этот подход к решению конфликта в принципе поддерживается и мировым сообществом, которое в своем большинстве склонно отдавать предпочтение принципу территориальной целостности и нерушимости границ, нежели спорному и довольно опасному по возможным последствиям принципу самоопределения. Отрицательной же стороной является то, что, предоставляя широкие полномочия Нагорному Карабаху, мы, во-первых, все равно должны будем тратить определенную часть наших бюджетных средств на содержание этого региона. Так, по некоторым оценкам, в настоящее время НКР обеспечивает только 40% своего бюджета, все остальное покрывается Арменией. Во-вторых, сам процесс строительства новых взаимоотношений с автономией после разрешения конфликта потребует огромных усилий со стороны Азербайджана.

Конфедерация как путь к полной независимости

В ноябре 1998 г. спецпредставители Минской группы предложили новый вариант урегулирования карабахского конфликта. Он предусматривает наличие горизонтальных отношений между Нагорным Карабахом и Азербайджаном. Армянская сторона одобрила данное предложение. По ее мнению, этот новый вариант урегулирования конфликта мог бы способствовать преодолению якобы существующего противоречия между принципом территориальной целостности государства и правом народа на самоопределение. Еще одной особенностью новых предложений был отказ от “предварительных условий”, предусматривающих признание территориальной целостности Азербайджана. Это новшество опиралось, с точки зрения армянской стороны, на новые военно-политические реалии, сложившиеся в регионе, на то, что Нагорный Карабах de facto независим от Азербайджана и имеет тесные связи с Арменией. Азербайджан, естественно, отверг эти предложения Минской группы как неприемлемые и содержащие ряд противоречий.

Нужно отметить, что число конфедерации в современном мире не уж много. Наиболее типичным примером является Швейцарская Конфедерация, образованная в 1848 году и просуществовавшая до 1874 года. Швейцария стала затем федеративным государством. Интересен пример Объединенной Арабской Республики. Она была образована в 1958 г. В нее вошли Египет и Сирия. Но эта конфедерация перестала существовать после выхода из нее в 1961 году Сирии.

Факты показывают, что конфедерация является достаточно искусственной моделью и она непригодна для широкого применения. Поэтому конфедерация между Азербайджаном и Нагорным Карабахом в действительности вряд ли реальна. Такое государственное образование неизбежно будет переходным для Нагорного Карабаха на пути к полной независимости от Азербайджана.

Очевидно, что эта перспектива никоим образом не может устроить Азербайджан, а в случае реализации такого варианта урегулирования конфликта будет получен опасный прецедент, который может иметь непредсказуемые последствия как для будущего суверенного Азербайджана, так и для других стран Южного Кавказа.

Есть ли альтернатива…

Вышеизложенные две модели, которые рассматриваются конфликтующими сторонами как наиболее приемлемые и компромиссные в разрешении Нагорно-Карабахского конфликта, носят противоречивый и взаимоисключающий характер.

Если мы обратимся к истории вопроса, то обнаружим много противоречивых моментов, касающихся образования этой автономной области внутри Азербайджана. Почему после долгих территориальных споров между армянской и азербайджанской сторонами Зангезур отошел к Армении, а Нагорный Карабах и Нахичевань остались в пределах Азербайджана? Хотя азербайджанская и армянская историографии стоят на разных позициях, есть общие подходы в оценке роли России во всех этих вопросах. Так, известный американский политолог и один из создателей альтернативной модели разрешения карабахского конфликта П.Гобл выделил по крайней пере три важные акции, предпринятые Россией для осуществления политики “разделяй и властвуй” в отношении армян и азербайджанцев. Это главным образом было связано установлением границ между Арменией и Азербайджаном. Во-первых, пишет автор, это - отделение Азербайджана от Турции и создание препятствий для осуществления сухопутной связи между Турцией и Азербайджаном; во-вторых, сохранение значительного количества армянского и азербайджанского меньшинств в каждом из этих государств; в-третьих, создание Армянской Нагорно-Карабахской автономной области внутри и под юрисдикцией Азербайджана и образование Азербайджанской Нахичеванской Автономной Республики, окруженной со всех сторон Арменией 3. Все эти факторы дают четкое представление о роли России в этом вопросе. Кстати, вариант разрешения карабахского конфликта, который был предложен П.Гоблом, фактически направлен на ликвидацию данных противоречий. Этот план предусматривает обмен территориями - т.е. часть Зангезура возвращается Азербайджану и таким образом Азербайджан получает доступ к Нахичевани, а часть Нагорного Карабаха отходит к Армении. Каждая из сторон конфликта идет на определенную уступку, но каждая из них может приобрести долгожданный мир.

Есть много критических замечаний к этой модели с обеих сторон, но пока они носят не столько принципиальный, сколько психологический характер. Несомненно одно, такой рациональный и комплексный подход к разрешению конфликта может заложить основы прочного мира и безопасности в регионе, исключить возможность появления новых конфликтов на этнической почве.

Заключение

Очевидно, что ни один из рассматриваемых вариантов в чистом виде сегодня не является приемлемым для обеих сторон конфликта, но с другой стороны, продолжение конфликта не отвечает национально-государственным интересам ни одной из стран.

В этой связи следует отметить и недавнюю встречу в Женеве президентов Армении и Азербайджана. Она должна быть расценена как один из важных факторов в поиске решения карабахского конфликта. Необходимо установить практику проведения такого рода встреч и контактов на постоянной основе с привлечением полномочных представителей двух президентов, а также дипломатов и экспертов. Предметом переговоров могут быть любые варианты политического урегулирования конфликта, которые основывались бы на взаимоприемлемом балансе национально-государственных интересов азербайджанского и армянского народов, причем, возможно, эти интересы следует рассматривать как более приоритетные и более общие, нежели принципы территориальной целостности или самоопределения народов. Заметим, что выработанные решения целесообразно выносить на референдум или всенародное обсуждение. Получение одобрения собственного народа – важнейшая гарантия реализации принятых решений. Не секрет, что в обеих странах определенные круги оппозиции не прочь использовать беспроигрышную “карабахскую карту” для достижения собственных политических целей. События в Армении, приведшие к отставке Л.Тер-Петросяна, – наглядное тому свидетельство.

Наряду с этим, не следует недооценивать фактор внешнего давления на Армению, которая оказалась под дестабилизирующим российским влиянием. Вольно или невольно, Армения сегодня является практически единственным верным союзником России в регионе. Противопоставив себя Азербайджану и Турции, Армения вынуждена была искать себе опору в России, чем последняя не преминула воспользоваться, разместив на территории Армении военные базы, предоставив ей практически бесплатно современное вооружение. Используя территорию Армении, расширяя свое военное присутствие, Россия пытается препятствовать растущему экономическому влиянию Запада и Турции в регионе.

Сегодня Азербайджану недостаточно просто договориться с Арменией, необходимо вместе определить сильную страну-гаранта достигнутых договоренностей. Единственной страной, которой безусловно могутдоверять обе стороны конфликта, и которая может ограничить дестабилизирующее влияние России, являются США. У США есть богатый опыт такого посредничества, достаточно вспомнить Кемп-Девидские соглашения и роль госсекретаря Г.Киссенджера в этом процессе.

Если Азербайджан, взяв инициативу прямых переговоров в свои руки, сможет убедить Армению в том, что единственным гарантом договорного процесса могут выступить именно США, то мы можем получить реальный шанс решить раз и навсегда карабахскую проблему, не оставляя ее в наследство нашим детям.


Гюльшен Пашаева, кандидат философских наук, доцент. Директор Центра по изучению конфликтов (Азербайджан).

1 Michael Ochs. The Current situation in Nagorno-Karabakh. In CSCE Digest, dec.1998

2 Ruth Lapidoth. “Autonomy.. Flexible solutions to ethnic conflicts”. United States Institute of Peace,1997,p 33

3 Goble P. Coping with the Nagorno-Karabakh Crisis. The Fletcher Forum of World Affairs, vol.XYI, N 2, Summer, 1992, p.21


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL