Олег БУБЕНОК


Олег Бубенок, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела историографии и источниковедения Института востоковедения им. А. Крымского Национальной академии наук Украины (Киев, Украина).


ОСЕТИНЫ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ: АБОРИГЕНЫ ИЛИ ПРИШЕЛЬЦЫ?

РЕЗЮМЕ

Статья посвящена исследованию проблемы становления осетинского этноса на Южном Кавказе. Автор предпринимает попытку проанализировать различные подходы к данной проблеме, в том числе по вопросам толкования процессов этногенеза и идентификации осетин, увязывает их с возможными путями решения юго-осетино-грузинского этнополитического конфликта.

Введение

С конца 1980-х годов Южная Осетия стала известна всему миру как место межэтнического противостояния, разгоревшегося между осетинами и грузинами. Сегодня самопровозглашенная Республика Южная Осетия (осет. Республикж Хуссар Ирыстон) не признана ни одним государством мира (кроме стран СНГ-2, в свою очередь непризнанных). Сложившаяся здесь после "военной фазы" ситуация "замороженного конфликта" — предмет острых дискуссий. Это диктует необходимость научного исследования исторических корней заселения осетинами Южного Кавказа в контексте их автохтонности.

О понятии "Южная Осетия"

Население Южной Осетии состоит из осетин, грузин и других этнических групп, при этом осетинские и грузинские населенные пункты перемешаны друг с другом географически. Вследствие вооруженного конфликта начала 1990-х годов многие осетинские семьи покинули регион, найдя убежище на российской территории, в основном в Северной Осетии. Топоним "Южная Осетия", наряду с другими терминами: "горная Осетия", "нагорная полоса Южной Осетии", "южные или карталинские осетины" и т.п., — впервые использовали военные, а затем и гражданская администрация России еще в начале XIX века. Топоним имел собирательный характер и включал в себя горные районы историко-географических областей Грузии (Рача, Имерети, в основном Шида Картли), где преимущественно проживали осетины. Трансформация термина "Южная Осетия" в обозначение административно-территориального образования с определенными административными границами началась в 1922 году, когда была создана Юго-Осетинская автономная область Грузинской ССР, в состав которой включили и территории низменной Шида Картли (например, город Цхинвали), в том числе с преимущественно грузинским населением.

В последнее время власти Грузии заявляют о намерении восстановить автономию этого региона, продолжая использовать в официальных документах и выступлениях название "Цхинвальский регион", введенное в употребление в качестве компромисса президентом Э. Шеварднадзе. Ранее предложенное президентом Звиадом Гамсахурди а название "Самачабло" (по фамилии грузинских князей Мачабели, некогда владевших частью территории бывшей автономной области) непопулярно у осетин региона, но его применяют в грузинской прессе.

Как административная единица Южная Осетия была образована в 1921 году. Постановление Президиума ЦК Компартии Грузии от 12 декабря 1921 года закрепило следующее: 1) Местонахождением административного центра Автономной области Осетии признать г. Цхинвали с распространением автономной власти на территорию, населенную осетинами, исключая Часавальское общество, которое остается в составе Рачинского уезда, и Кобийского района, остающегося в составе Душетского уезда. 2) Детально границы автономной Осетии будут определены особой комиссией, уже работающей на этом направлении. 3) Впредь до перелома настроения населения Цхинвальского района в пользу включения этого района в Автономную Осетию, власть над городом и окружающими его грузинскими селами оставить в руках районного ревкома, входящего в состав Горийского уезда1. Дальнейшие изменения статуса Южной Осетии непосредственно были связаны с разгоревшимся во времена правления М.С. Горбачева межэтническим конфликтом.

10 ноября 1989 Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области Грузинской ССР принял решение о ее преобразовании в автономную республику. Верховный Совет Грузинской ССР признал это решение неконституционным, после чего отряды грузин взяли Цхинвал и в кольцо блокады, которая продолжалась четыре месяца. Но до вооруженных столкновений дело тогда не дошло.

20 сентября 1990 года Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области провозгласил Республику Южная Осетия. В ответ на это 10 декабря того же года Верховный Совет Республики Грузия принял решение об упразднении осетинской автономии. В ходе межэтнических столкновений, начавшихся на следующий день в Цхинвали, погибли три человека, а руководство Грузии в качестве контрмеры ввело в Цхинвали и Джавском районе чрезвычайное положение. В ночь с 5 на 6 января 1991 года в город были введены подразделения милиции и национальной гвардии Грузии. Однако в связи с сопротивлением осетинских отрядов самообороны и местной милиции они через три недели были вынуждены оставить Цхинвали. В течение всего 1991 года вооруженные столкновения периодически продолжались. Боевые действия прекратились после подписания Дагомысских соглашений между Россией и Грузией, а 14 июля 1992-го в зону конфликта были введены миротворческие силы в составе трех батальонов: российского, грузинского и осетинского.

К сожалению, за минувшие 15 лет напряженность в осетино-грузинских отношениях не исчезла, в результате чего не признанная ни одним государством мира Республика Южная Осетия продолжает существовать оторванно от независимой Грузии. Естественно, многие задают вопрос: "Почему осетины и грузины до сих пор не могут договориться?" Необходимо учитывать, что конфликт развязали люди, выросшие и воспитанные в советской системе, на присущих ей стереотипах о характере отношений между большими и малыми народами на Кавказе. На формирование мировоззрения осетин и грузин особое влияние оказали представители их интеллектуальных элит, в первую очередь историки и этнографы.

Закономерностью можно считать и то, что в советское время как осетины, так и грузины прислушивались к словам лишь своих историков и этнографов, которые иногда в угоду сиюминутной выгоде старались скрыть многие факты из прошлого обоих народов. В итоге в сознании осетин (и южных, и северных) сложилось мнение, что они наследники "Великой Алании", потому ведущую роль на Центральном Кавказе должны играть именно они. Как отмечает В. Шнирельман, "По мере нарастания в 1980-х годах напряженности в осетино-ингушских и осетино-грузинских взаимоотношениях аланская идентичность оказывалась все более соблазнительной для осетинских интеллектуалов. Отличаясь от своих северокавказских соседей более высоким уровнем образования и будучи в значительной мере русифицированными, осетины чувствовали себя среди них чужаками. Вражда с грузинами и ингушами только обострила это чувство… Не менее сложной оставалась и ситуация внутри осетинского общества, солидарность которого подрывали противоречивые устремления отдельных осетинских групп (дигорцев, южных осетин). В то же время на федеральном уровне обсуждалась судьба национальных образований, и отдельные политики настаивали на их роспуске. Все это требовало отстаивания своей "самобытности" и "уникальности" со ссылкой на специфику исторического пути и заслуги древних предков. Аланская идентичность как нельзя лучше подходила для решения такой задачи"2.

Как следствие, еще до распада СССР осетины поспешили объявить об объединении двух Осетий — Северной и Южной, несмотря на то что это нарушало территориальную целостность Грузии. В данном случае стремление народа к единству местная осетинская элита постаралась использовать в угоду своим политическим интересам, а идеями радикально настроенных осетинских историков и этнографов она оперировала для обоснования права на ликвидацию Юго-Осетинской автономной области. Именно утверждение, что осетины — потомки аланов, позволило грузинским политикам заявить следующее: осетины не имеют права на свою автономию в пределах Грузии, так как являются на Южном Кавказе пришельцами.

В этом отношении весьма показательны слова Звиада Гамсахурдиа: "Кахетия всегда была демографически чистым районом, где грузинский элемент всегда преобладал, всегда властвовал. Сейчас там так устроили дело, что мы в раздумье: как спасти Кахетию? Тут татарство поднимает голову и тягается с Кахетией, там лакство, там армянство, а там еще — осетинство, и они вот-вот проглотят Кахетию… Сила на нашей стороне, грузинская нация с нами, и мы расправимся со всеми предателями, всех призовем к надлежащему ответу и всех злых врагов, приютивших тут негрузин, выгоним из Грузии"3. А вот как высказался по поводу выборов в Южной Осетии в конце 1990 года один из грузинских лидеров А. Маргиани: "Мне нигде до сих пор не приходилось слышать о том, чтобы гости, где бы то ни было, проводили какие-то выборы…"4 В связи с этим уместно спросить тех грузинских политиков и простых грузин, которые оказались вовлеченными в осетино-грузинский межэтнический конфликт: "Чем они могут доказать, что осетины на Южном Кавказе являются пришельцами?" До сих пор ведущие исследователи-кавказоведы не могут однозначно ответить на более глобальный вопрос: "Кем вообще являются осетины на Кавказе — автохтонами или пришельцами?"

Об этногенезе осетин

За предшествующие двести лет проблема этногенеза осетин нашла отражение в трудах многих ученых. При этом больше внимание исследователи уделяли этногенезу северных осетин и в меньшей степени — южных осетин. Еще в XVIII — начале XIX веков некоторые историки и путешественники высказывали осторожное предположение, согласно которому потомками кавказских аланов могли быть современные осетины5. Наибольший же резонанс в научном мире вызвал выход в свет работы В.Ф. Миллера "Осетинские этюды", где в третьем томе, опубликованном в 1887 году, русский ученый указал на этническую преемственность скифов, сарматов, аланов и осетин. Прямыми потомками кавказских аланов он считал осетин, ираноязычность которых доказал, широко используя как данные письменных источников, так и лингвистические сопоставления. По мнению В.Ф. Миллера, в результате походов монголов в первой половине XIII века аланы полностью исчезли из степей Предкавказья и переселились в горы6. Значительным событием в исторической науке стали публикации Ю.А. Кулаковского, посвященные аланам, в которых исследователь пришел к выводу, что во времена походов монголов в первой половине XIII века значительная часть аланов была истреблена, а оставшиеся в живых переселились в горы Северного Кавказа, положив начало формированию осетин7. Эти же идеи в начале ХХ века получили дальнейшее развитие в работах западноевропейских ученых, например, у Э. Шарпантье8.

В советский период этногенез осетин был представлен с марксистских позиций. Однако в 1926 году вышла монография Г.А. Кокиева "Очерки по истории Осетии", выдержанная в традициях дореволюционных ученых. Автор исследования считал предками осетин исключительно аланов-асов9. Правда, с течением времени Г.А. Кокиев изменил свое мнение и уже считал аланов предками не только осетин, но в какой-то степени и других горских народов, за исключением кабардинцев. В 1930—1940-х годах в советской науке временно доминировали идеи "яфетической теории Н.Я. Марра". В соответствии со своей стадиальной теорией Н.Я. Марр полагал, что осетины, несмотря на свою ираноязычность, должны считаться автохтонами на Кавказе. Осетин он считал "иранизированными яфетидами"10.

И только в послевоенные годы наметился возврат к традиционному подходу в освещении этногенеза осетин. Так, следует выделить точку зрения З.Н. Ванеева, который доказывал идентичность средневековых аланов. По его мнению, после походов монголов и Тимура аланы отошли в Кавказские горы, положив начало формированию осетин11. Важным событием в науке стали исследования, проведенные на этом направлении во второй половине ХХ века известным осетинским филологом В.И. Абаевым. Уже в первых своих работах он доказывал, что основным компонентом в формировании осетин был ираноязычный элемент, представленный аланами, которые генетически были связаны с сарматами и скифами. Тем не менее исследователь отметил значительное влияние кавказского субстрата на фонетику, морфологию, синтаксис, лексику, семантику и идиоматику осетинского языка. Несмотря на это, известный лингвист считал осетин прежде всего обломками огромного когда-то ираноязычного мира, представители которого доминировали в степях Евразии12. Весьма заметным событием в осетиноведении стал выход монографии Ю.С. Гаглойти "Аланы и вопросы этногенеза осетин", в которой автор доказывал, что в аланах следует видеть предков не только осетин, но и других этнических групп Кавказа13.

Этногенезу осетин была посвящена специальная конференция, состоявшаяся в 1966 году в г. Орджоникидзе. Она собрала не только историков, но и лингвистов, археологов, антропологов, этнографов. Антропологи В.П. Алексеев и М.Г. Абдушелишвили высказали предположение, что в осетинах следует видеть прежде всего потомков местных кавказских горцев, подвергшихся ассимиляции со стороны пришельцев-аланов14. На основе данных языковедения и письменных источников В.И. Абаев в своем докладе подтвердил наличие иранского и кавказского компонентов в этногенезе осетин15. Археолог Е.И. Крупнов выразил мнение, что этногенез осетин начался с проникновения на Северный Кавказ на рубеже новой эры сарматских племен, которых сменили аланы. Вследствие этого, как полагал исследователь, аланы на Центральном Кавказе, смешавшись с местным населением, стали осетинами16. В.Б. Виноградов, наоборот, считал, что сарматы в Предкавказье еще не начали ассимиляцию местных кавказских племен17. В ходе конференции Б.А. Калоев доказал, что этнографические материалы также могут быть важным источником в решении вопросов этногенеза осетин. Исследователь пришел к довольно интересному выводу, согласно которому этнографические и фольклорные материалы свидетельствуют об участии в этногенезе осетин двух компонентов: древнекавказского и скифо-сармато-аланского. При этом он отметил, что трудно сказать, какие традиции преобладают18. В итоге конференция дала исследователям основания считать, что в формировании этого народа принимали участие два компонента: пришлый иранский и местный кавказский. Но им так и не удалось окончательно прийти к выводу, какой из этих компонентов был решающим, то есть остался открытым вопрос, кем считать осетин на Кавказе — автохтонами или пришельцами?

Конференция показала, что большое значение для решения проблемы происхождения осетин могут иметь археологические и этнографические материалы. В связи с этим следует выделить исследования археолога и историка В.А. Кузнецова, считавшего, что осетины — народ кавказского происхождения, вобравший в себя сармато-аланский этнический компонент. Автор пытался доказать, что процесс формирования осетин начался после того, как монголы изгнали из Предкавказской равнины остатки аланов в горы, вследствие чего местное кавказское население усвоило иранский язык аланов19.

Несколько иначе рассматривал этногенез осетин Б.А. Калоев, видевший в современных осетинах "обломок" когда-то многочисленных аланов, которые ассимилировали кавказских горцев. В качестве доказательства он привел многочисленные совпадения в фольклоре, идеологии, материальной культуре осетин и других ираноязычных народов. По его мнению, во времена Средневековья, вплоть до монгольского нашествия, предки осетин — аланы — были широко расселены не только на Северном Кавказе, но даже и на южных склонах Главного Кавказского хребта. Б.А. Калоев считал, что лишь после нашествия Тимура остатки аланов окончательно переселились в горы Кавказа, в среду местных аборигенов, таким образом положив начало формированию осетинского этноса. И хотя исследователь полагал, что в формировании осетин приняли участие по крайней мере два компонента — местный кавказский и пришлый иранский, он отдавал предпочтение последнему, в результате чего достаточно часто отождествлял средневековых аланов с современными осетинами20. Аналогичный подход был и у других осетинских исследователей.

Необходимо отметить, что до сих пор не прекращаются дискуссии относительно того, считать ли осетин иранизованными автохтонами на Кавказе или отдавать предпочтение их арийским (иранским) корням. За последние десятилетия доминирующим стал второй подход. При этом некоторые исследователи, например Н.Е. Берлизов и М.П. Абрамова, ведущую роль в процессе формирования осетин отводили даже скифам21. Как справедливо указал В. Шнирельман, в Осетии "крах коммунистической идеологии и распад СССР сопровождался возвращением к аланской идентичности"22. Таким образом, этногенез осетин до сих пор остается отдельной научной проблемой.

Следует сказать также, что происхождение южных осетин, ныне проживающих на территории Юго-Осетии, обычно рассматривалось в общем контексте этногенеза всех осетин, то есть в большинстве случаев не учитывалась территориальная специфика их формирования. При этом осетинские исследователи стремились найти доказательства переселения ираноязычных аланов на территорию Закавказья в самые отдаленные времена, в противовес мнению грузинских оппонентов, относивших появление овсов на территории Южного Кавказа к не столь отдаленному прошлому. В последние десятилетия этот вопрос приобрел политический характер. Даже сегодня, исходя из уровня современных исследований, весьма проблематично определить, когда же предки южных осетин переселились из Северного Кавказа на территорию нынешней Южной Осетии — до походов Тимура против Золотой Орды в конце XIV века или после.

Сложилось так, что в советское время многотомные издания, посвященные истории союзных или автономных образований в составе СССР, отражали точку зрения коллектива авторов, которые прежде всего руководствовались идеологическими установками руководителей своих республик и автономных областей, иногда явно отличавшихся от советской доктрины "о дружбе народов". В качестве примера можно привести фрагмент первого тома коллективной работы "История Грузии", где отражено видение грузинских историков относительно первого появления предков осетин на территории Грузии: "В XIII веке передвижение горцев Северного Кавказа ущельями Главного хребта на юг охватило всю северную пограничную линию Грузии. В одних областях это передвижение протекало медленно и сравнительно мирно, в других, особенно в Картли, — стремительно и сопровождалось военными стычками. Вожди осетинских племен, поддержанные ильханами, воспользовавшись ослаблением Картли, охваченной огнем восстаний, заняли ущелье Лиахвы и вторглись во внутреннюю Картли. Разгорелась жестокая борьба. …Феодалы под руководством царя Георгия, сына Димитрия, изгнали северокавказских горцев из Картлийской долины, но горные ущелья осетины продолжали заселять еще долгое время"23. Думается, комментарии излишни!

А вот как эти же события описывают южноосетинские авторы "Очерков истории Юго-Осетинской автономной области", явно находившиеся под идеологическим прессингом руководителей советской Грузии: "Осетины хотели воспользоваться вторжением ильханов на Северный Кавказ и с их помощью сбросить монгольское иго… Однако расчет осетин не оправдался. В этой борьбе ильханы потерпели поражение. Золотоордынский хан Берке стал преследовать тех, кто в этой борьбе примкнул к его противникам или не оказал ему должной поддержки… Оттесненные монголами из северокавказской равнины в Кавказские горы осетины (поселяясь в уже населенных горных ущельях, создавая избыточное население), лишенные возможности вернуться на свои прежние места ввиду затянувшегося господства монголов на Северном Кавказе и непримиримости осетин к ним, двинулись на юг — в Грузию… Конечно, верно, что первые группы осетин, переселившихся в Грузию в 1260-х годах, были политической эмиграцией и проживали в городах. Но раз эти группы были значительными и в дальнейшем, можно предполагать, пополнялись новым потоком переселенцев, их можно считать зачинателями компактного осетинского населения на южных склонах Главного Кавказского хребта, на территории Грузии"24.

Относительно обстоятельств переселения осетин на Южный Кавказ авторы "Истории Северо-Осетинской АССР" выразились весьма лаконично и недвусмысленно, что, в принципе, отражало их позиции по этому вопросу: "Татаро-монголы частично оттеснили алан-ясов с северных склонов Кавказского хребта на южные склоны. Эти склоны были освоены еще с древности (IV в.), но к XIII веку они опустели в результате переселения осетин в долины. На эти опустевшие места и стали переходить поселенцы с севера"25.

Для грузинской историографии весьма показателен подход Г.Р. Лазарашвили, который отнес переселение осетин на Южный Кавказ к XVI—XVIII векам. Исследователь допускал и более раннее появление осетин в Грузии, но считал, что эти группы быстро растворились в среде местного грузинского населения26. Необходимо отметить, что в советское время позиции отдельных историков и этнографов по этому вопросу не всегда совпадали с идеологическими установками руководителей республик. Например, грузинский историк В.Н. Гамрекели считал, что ранние миграции аланов-овсов на территорию Южного Кавказа не следует связывать с этногенезом южных осетин, так как отмеченные переселения осуществлялись преимущественно не на территорию исторической Двалетии — нынешней Южной Осетии. Этногенез южных осетин он представлял как результат взаимодействия вайнахоязычных двалов и ираноязычных аланов-овсов в более поздний период, где последний элемент в этом процессе оказался доминирующим. Однако, опираясь на данные грузинских летописей и Вахушти, он отнес появление осетин на территории нынешней Южной Осетии лишь к началу XV века27. Аналогичной точки зрения придерживались Д.В. Гвиртишвили, Г.Д. Тогошвили и другие грузинские исследователи. Предложенную дату начала заселения осетинами территории нынешней Южной Осетии (XV в.) поддержал и южноосетинский историк З.Н. Ванеев28, в чем чувствовалось влияние грузинской стороны. Однако необходимо отдать должное именно тем грузинским историкам, которые указали на значительные позиции местного кавказского субстрата в процессе формирования южных осетин, то есть они дали понять, что в южных осетинах не следует видеть прямых потомков пришедших с севера аланов-овсов. К сожалению, не все прислушались к их мнению.

Авторы же "Очерков истории Юго-Осетинской автономной области" попытались представить заселение аланами-овсами территории Южного Кавказа как длительный процесс, при этом заняли несколько компромиссную позицию между мнениями грузинских и североосетинских коллег: "Переселение осетин с севера "во внутрь Кавказа", то есть на территорию современной Вахушти Осетии, представляется как длительный процесс, происходивший под влиянием внешних факторов, в основном в XV веке покорением двалов — окончательным утверждением в горной зоне, границах по длине "от хеви до сванетского Кавказа, а по ширине от Картлийского Кавказа до Черкесской горы". Вот эта территория и становится своего рода плацдармом, откуда осетины постепенно спускаются в Картли по ущельям рек Большой и Малой Лиахвы, Ксана, Арагвы, а позже и в некоторые другие районы Картли"29.

Подход исследователей Грузинской ССР к истории заселения Южного Кавказа ираноязычными группами несколько отличался от позиций ученых Северной Осетии, в представлениях которых термины аланы и осетины служили для обозначения одного народа, который, по их мнению, уже в эпоху раннего Средневековья занимал территорию значительно больше, чем современная Осетия. Так, Г.А. Кокиев и Б.А. Калоев считали, что еще задолго до монгольских походов на Северный Кавказ на южных склонах Главного Кавказского хребта уже проживали аланы — предки южных осетин, а монгольское нашествие привело лишь к новым миграциям северокавказских аланов на территорию Двалетии30. Таким образом обосновывалась идея о довольно длительном пребывании ираноязычных предков осетин на Южном Кавказе.

Характерно, что эту идею раннего расселения предков осетин на Южном Кавказе поддержали и исследователи славянского происхождения, в чем следует видеть их особую симпатию к осетинам. Так, выходец из Украины Б.В. Скитский указывал (вопреки подходу представителей грузинской историографии) едва ли не на исконное присутствие предков осетин в Южной Осетии. По его мнению, аланы проникали к югу от Кавказского хребта несколькими волнами в течение всего раннего Средневековья. То есть получается, что Двалетия издавна была заселена предками осетин и поэтому политическое влияние Грузии там установилось лишь в XIII столетии. Последнее массовое переселение осетин на юг Б.В. Скитский датировал XV—XVI веками31. Д. Лавров отнес первое переселение предков осетин на Южный Кавказ к III веку н.э., но признавал возможность миграции предков осетин на юг и после монгольского нашествия в XIII веке32. Что же касается советского периода, то не все осетинские и грузинские исследователи учитывали мнение В.А. Кузнецова, подходы которого в решении многих вопросов этнической истории народов Северного Кавказа отличались определенной нейтральностью и бескомпромиссностью. Относительно предпосылок переселения аланов на Южный Кавказ он высказал предположение, согласно которому в первой половине XIII века в результате боевых действий монголов аланы переселились в горы, вследствие чего там значительно возросла плотность населения. Со временем это привело к миграции отдельных групп аланов на юг, на территорию нынешней Южной Осетии33.

Таким образом, можно отметить определенную тенденциозность исследователей в решении вопроса формирования ираноязычного субэтноса Южного Кавказа — осетин Южной Осетии. Причина этого кроется в идеологических подходах, сформировавшихся в советский период, с одной стороны, у исследователей бывшей Грузинской ССР, с другой — у ученых Северной Осетии, а также у сочувствующих им российских историков и этнографов. Промежуточное положение между ними вынуждены были занять исследователи бывшей Юго-Осетинской АО. Необходимо отметить, что грузинские ученые стремились доказать, что осетины пришли в Грузию после XV века, хотя и признавали наличие в этногенезе южных осетин значительного местного кавказского субстрата — двалов. Большинство же североосетинских исследователей считали, что ираноязычные предки осетин проживали на Южном Кавказе задолго до походов монголов на Северный Кавказ в XIII веке, при этом практически игнорируя наличие кавказского (двальского) субстрата. Южноосетинские исследователи (в отличие от своих коллег из Северной Осетии) признавали наличие местного двальского субстрата, но указывали на многоэтапность заселения Южной Осетии ираноязычными мигрантами с севера, где наиболее значительная миграция ими была отнесена лишь к XV веку. В этом следует видеть не столько давление грузинских и североосетинских коллег, сколько отражение двойственного этнического самосознания, имевшего место среди южных осетин. Следовательно, южноосетинские исследователи ближе всех подошли к решению проблемы этногенеза южных осетин.

Проблема идентификации

Возможно ли сейчас решить проблему происхождения южных осетин, исходя из современных подходов в теории этногенеза? К сожалению, в советский период среди этнографов получила распространение традиция, ставшая для них наиболее удобной, классифицировать народы по языковому признаку, то есть по этнолингвистическому. Но такой подход не соответствовал даже общепризнанной концепции Ю.В. Бромлея, считавшего одним из важнейших элементов существования этноса наличие этнического самосознания, которое должно проявляться в наличии общего самоназвания. Однако в ситуации с осетинами мы видим обратное.

Осетины — единственный народ Центрального Кавказа, который говорит на языке иранской группы индоевропейской семьи, но в среде самих осетин имеются определенные языковые отличия. Основой для литературного осетинского языка стал иронский диалект, распространенный не только на основной части Северной Осетии, но и в Южной Осетии. На западе Северной Осетии распространен дигорский диалект, существенно отличающийся от иронского. По данному признаку осетины делятся на три субэтнические группы, представители которых называют себя ирон, дигорон (в Северной Осетии) и туалаг (в Южной Осетии). Однако осетины традиционно не имеют общего самоназвания, поэтому по возможности называют себя тем именем, под которым они известны другим народам. Наиболее употребляемые названия этого народа (осетины) и их страны (Осетия) происходят соответственно от грузинского этнонима овс и этнотопонима Овсети. В свете последних событий данный фактор очень не нравится осетинским лидерам, которые предложили вернуться к, скорее всего, книжному термину Алания. Территориальное и языковое единство осетин подтверждается и религиозным фактором — подавляющее их большинство придерживается православного христианства, то есть на Северном Кавказе осетины являются единственным коренным народом, исповедующим христианство. Следует иметь в виду, что на Кавказе довольно часто религия — средство сохранения этнической идентичности (достаточно вспомнить армян, практически единственных на Кавказе христиан-монофизитов, или горских евреев, которых из-за их языка "приписали" к татам). Как свидетельствуют письменные источники, южных осетин крестили грузинские миссионеры примерно тогда же, когда и северных осетин. В донесении главы Осетинской духовной комиссии архимандрита Иллариона из Цхинвали экзарху Грузии от 18 декабря 1815 года сообщалось о крещении "осетинцев и других народов в дальнейших местах Кавказских гор и ущельях нижеописанных: Арагвском, Герисхевском, Большом Лиахвском, Магландвалетском, Хевсурском"34. Столь значительный интерес к их крещению был вызван тем, что в конце XVIII — начале XIX веков царское правительство стремилось создать в районе Дарьялского прохода "христианский коридор" из России в Грузию, который должен был пролегать по землям осетин. Участие в деятельности осетинской духовной миссии лиц грузинского происхождения изначально диктовалось политическими соображениями: в случае протеста турецкого блока Россия могла заявить о своей непричастности к крещению осетин.

Говоря об этногенезе как южных, так и северных осетин, следует помнить замечание В.И. Абаева, что современный осетинский этнос — не результат самостоятельного развития ираноязычных аланов, а в первую очередь — следствие смешения пришлых ираноязычных племен с местным кавказским населением35. О двойственном характере происхождения южных осетин свидетельствуют также данные лингвистики и этнографических исследований. Так, диалект южных осетин — туальский — очень близок к иронскому диалекту осетинского языка, ставшего основой общеосетинского литературного языка. Именно языковая близость южных осетин с осетинами-иронцами, а не дигорцами, позволяет прийти к мнению, что в этногенезе этих двух субэтносов приняли участие одни и те же ираноязычные группы. Кроме того, именно южноосетинский диалект имеет наибольшие лексические параллели с грузинским языком, что можно объяснить как воздействием осетинского языка через посредство южных осетин на грузинский, так и грузинского — на диалект южных осетин36. Языковому и культурному сближению южных осетин и грузин способствовало распространение среди южных осетин грузинского алфавита. Начало этого процесса совпало с христианизацией осетин, проводившейся в конце XVIII — начале XIX веков грузинскими миссионерами. Уже в мае 1820 года Иван Яггузидзе письменно докладывал экзарху Грузии "о переведенных ими церковных книгах на осетинский язык и о составлении им осетинского алфавита". Как явствует из донесения, для фиксации языка южных осетин было использовано 37 букв — 30 грузинских, 5 "вновь изобретенных" и 2 — из русского языка. А в феврале 1826-го протоиерей Афанасий Мигиварианов докладывал экзарху Грузии "об обучении осетинских детей грамоте" на родном осетинском языке37. Именно этот фактор сыграл решающую роль в распространении грамотности среди южноосетинского населения. Необходимо отметить, что благодаря грузинским деятелям церкви южные осетины обрели свою письменность намного раньше, чем северные, для которых А. Шегрен создал алфавит на основе кириллицы лишь в 1844 году. В советский период, с 1923 по 1938 год, письменность всех осетин (южных и северных) пытались перевести на латиницу, но эта затея не удалась. Поэтому в 1938 году северные осетины вернулись к кириллице, а южные — к грузинской графике. Однако в 1954-м южных осетин перевели на кириллицу, несмотря на то что грузинскую графику давно приспособили к особенностям их языка38.

По наблюдениям этнографов, южные осетины имеют много общего в традиционной культуре как с северными осетинами, так с и населением Грузии. С первыми культуру южных осетин связывают культ покровителя скота, культ солнца, культ железа и т.п., а с традициями грузин их объединяют некоторые семейно-брачные обычаи, пережитки аграрного культа и т. п. Таким образом, в культурном аспекте южные осетины уже много веков занимают промежуточное положение между своими соседями: грузинами и северными осетинами39.

В итоге можно отметить, что в последние столетия на юге от Кавказского хребта сформировалась особая группа осетин, культурно и территориально связанная не только со своими северными сородичами, но и с местными народами, в первую очередь с грузинами. Причину сохранения самобытности южных осетин авторы "Очерков истории Юго-Осетинской автономной области" объясняют изолированностью этой территории и непосредственным соседством с Северной Осетией40.

Несмотря на ираноязычность всех осетин, уже на основании нескольких факторов у нас есть основания усомниться в их чисто арийских корнях, особенно в отношении южных осетин. Об их автохтонном происхождении свидетельствуют прежде всего данные антропологии. По наблюдениям В.П. Алексеева, осетины, как и их соседи, относятся к местному кавкасионскому антропологическому типу. А это, на его взгляд, означает, что данный этнос — потомки горцев, перешедших на иранский язык41. В данной связи уместно задать вопрос: чем собственно южные осетины внешне отличаются от грузин, проживающих по соседству с ними?

Для решения проблемы происхождения южных осетин особое значение имеют и данные этнонимии. Напомним, что названия осетины и Осетия происходят от грузинских терминов овс и Овсети, известных нам из грузинских же летописей не только как обозначение для современных ираноязычных жителей Центрального Кавказа, но и как обобщающий термин для исчезнувших ираноязычных этнических групп Северного Кавказа: аланов, сарматов, скифов. Как уже отмечалось выше, осетины делятся на три субэтнические группы, представители которых в Северной Осетии называют себя ирон, дигорон, а в Южной Осетии — туалаг, то есть "туальцы". В этой связи вспоминается следующее замечание В.И. Абаева: "Племенные названия digor, iron, tual не объясняются из иранского, а восходят к этническим самоназваниям доосетинского населения, удержавшимся и после иранизации"42. Относительно кавказского происхождения самоназвания ir, iron можно поспорить с В.И. Абаевым, ибо подобные этнонимы широко распространены и за пределами Кавказа, в местах повсеместного расселения индоевропейцев43. Этнические же названия digor и tual, несомненно, исконно местные, ибо встречаются лишь на территории Кавказа. Следовательно, есть основания видеть в туальцах изначально местный кавказский этнос. Существует мнение, что самоназвание южных осетин туалаг и обозначение средневековой этнической группы Южного Кавказа "двалы" между собой генетически связаны, то есть это варианты одного этнонима. Следовательно, происхождение южных осетин следует соотносить не только с миграцией аланов-овсов на Южный Кавказ, но и с местными кавказскими двалами.

Уже в конце VII века анонимный автор "Армянской географии", говоря о народах, живших на южных склонах Главного Кавказского хребта, по соседству с аланами, упомянул этническую группу "двалы"44. О том, что двалы еще в XIV веке представляли собой отдельную этническую группу, не связанную с "овсами", может засвидетельствовать документ того же периода "Мучеництво Николая Двали", посвященный двалу-христианину, выходцу из села Цай в верховьях реки Малой Лиахвы45. Дальнейшая же судьба двалов оказалась непосредственно связанной с расселением на Южном Кавказе аланов-овсов.

Не должно быть сомнений в том, что через Дарьялский проход отдельные группы аланов могли в более ранний период (задолго до монголов) проникать на земли Южного Кавказа. Однако это не служило началом компактного заселения территории нынешней Южной Осетии. В свете сказанного выше большой интерес представляет сообщение неизвестного грузинского историка XIV века, так называемого "Жамтаагмцерели", согласно которому во второй половине XIII столетия в Грузию пришли "овсы", преследуемые золотоордынским ханом Берке. Среди беженцев была женщина, которую звали Лимагав, она привела с собою малолетних детей из рода Ахасарфакаянов: первенца Пареджана, младшего Бакатара и много князей. Они прошли Дербентские ворота и направились к грузинскому царю Давиду, который принял их и послал к своему сюзерену в Иран — хану Хулагу. Хулагу отправил их для несения воинской службы назад к царю Давиду, который расселил их в городах Дманиси и Жинвали46. "Картлис Цховреба" называет и третье поселение "овсов" — г. Тбилиси47. Однако весьма сомнительной выглядит версия о переселении осетин-овсов во второй половине ХІІІ века в Грузию, которая тогда входила в состав соперницы Золотой Орды — Хулагуидское государство, не через Дарьялские, а через Дербентские ворота. Тем не менее сообщение об этих событиях есть и у грузинского историка XVII века Парсадана Горгиджанидзе, где упомянут не Дербентский проход, а "Дараламская (Дарьяльская) дорога"48. Таким образом, несмотря на то что во второй половине XIII века (в соответствии с данными грузинских летописей) овсы уже появились на территории Грузинского царства, мы должны считаться с тем, что в письменных источниках ничего не сказано о компактном заселении овсами именно земель Двалетии.

В этой связи необходимо обратить внимание на сообщение Вахушти, который в XVIII веке писал, что во времена Батыя и Орхана овсы-аланы начали убегать "внутрь Кавказа", а во времена Тамерлана овсы "вступили в Кавказ и покорили племена кавказцев, кои суть двальцы"49. Об обстоятельствах переселения аланов из высокогорья Кавказа в Закавказье могут информировать персидские историки XV века. По их данным, в 1395—1396 годах, после покорения аланов-асов в Приэльбрусье, Тимур направился к труднодоступным крепостям Кули и Тауса, которые "также принадлежали племенам жителей Ельбурза (Эльбруса. — О.Б.)", то есть аланам-асам. В результате, по сообщению Йезди, войсками Тимура эти крепости были захвачены, уничтожено "великое множество людей из племени Иркувун"50. В сочинении Шами об этом говорится следующее: "Многие из области Иркувун были убиты"51. Необходимо обратить внимание на то, что Йезди пользовался текстом Шами, и в данном случае указание на то, что Иркувун — это название местности, а не племени, выглядит более убедительным. В качестве доказательства хочется привести мнение Ю.С. Гаглойти, который считает, что название "Иркувун" следует переводить с осетинского как "святилище иров"52. Уместно напомнить, что, как полагал А.В. Гадло, со страной иронцев была связана область Ихран/Ирхан, отмеченная в хронике "Дербенд-наме". По мнению исследователя, во времена раннего Средневековья страна Ихран занимала восточную часть Алании "и ближайшие к ней предгорья Дагестана и современных Чечни и Ингушетии"53. С конца XIV века вплоть до конца XVIII название иронцев не фигурировало в письменных источниках, а затем его начала использовать часть осетин как самоназвание54. В этой связи следует вернуться к выводу В.И. Абаева о том, что этнические термины iron, tual "не объясняются с иранских языков, а связаны с этническими самоназваниями доосетинского населения"55. Итак, есть основания видеть в северокавказских ирах и двалах-туальцах Южной Осетии местные кавказские этнические группы. Все это позволяет предположить, что после разгрома, учиненного Тимуром на Северном Кавказе, значительная часть ираноязычных аланов высокогорья, соседей иров, могла продвинуться на юг — за Кавказский хребет, на территорию Двалетии, положив начало компактному расселению предков осетин. В свете вышесказанного можно согласиться с мнением авторов "Очерков истории Юго-Осетинской автономной области", что процесс массового переселения осетин на юг от Главного Кавказского хребта начался во второй половине ХІІІ столетия, продолжался в XIV веке и позже56.

Мы уже отмечали, что этногенез южных осетин исследователи представляют как результат взаимодействия вайнахоязычных двалов и ираноязычных аланов-овсов, которое могло возникнуть в начале XV века57. Вопрос в том, когда же завершился процесс языковой ассимиляции ираноязычными "овсами" вайнахоязычных двалов?

Уже в XV веке "Памятник эриставов" отметил миграцию населения из Осетии на юг — в страну двалов, что стало следствием междоусобиц среди осетинских правителей58. По наблюдениям авторов "Очерков истории Юго-Осетинской автономной области", в грузинских источниках относительно территории и населения нынешней Южной Осетии уже в XVII—XVIII веках параллельно упоминались названия двалы и осы, Двалети и Осети. По их мнению, это может свидетельствовать о том, что "эти понятия стали синонимами"59, однако в данном случае не может означать полную ассимиляцию двалов (туальцев) осетинами. Ситуацию с употреблением этнонимов двалы и осы в Закавказье в XVIII веке объясняет информация Вахушти: "Ибо знатнейших из их называют осами, а прочих незнатных опять двалами"60. Тем не менее на протяжении XVII—XVIII веков количество осетин в Двалетии увеличилось за счет новых переселенцев из Северной Осетии. Например, картлийский царь Георгий ХІ старался возродить христианство как среди южных, так и северных осетин, что заставляло привлекать последних к переселению на юг, в связи с чем в конце XVII века осетины начинают играть заметную роль в политической жизни Картлийского царства61. Во времена царя Георгия XII осетины мигрировали из Северной Осетии (из Тагаурского ущелья) на территорию нынешней Южной Осетии62. После присоединения Грузии к России в 1801 году Северная и Южная Осетия вошли в состав одного государства, что в значительной степени способствовало укреплению контактов южных и северных представителей этого этноса. И уже в ХІХ веке не было разделения населения Южной Осетии на осетин и двалов. А это может означать, что именно тогда завершилась ассимиляция двалов осетинами, то есть в тот период образовалась субэтническая группа южных осетин, самоназванием которой стал местный этнический термин tual (двалы)63. Но грузины это смешанное ираноязычное население продолжали называть осетинами, очевидно сохраняя таким образом память о политическом доминировании здесь осетин. Поэтому имеет смысл поддержать мнение В.Н. Гамрекели, который представляет формирование южных осетин как процесс их постепенного расселения на территории двалов с севера на юг с дальнейшей иранизацией, имевшей место на протяжении XIII—XVI веков64. Именно политическое доминирование пришельцев-"овсов" среди аборигенов-туальцев должно было способствовать распространению диалекта осетинского языка, весьма близкого к иронскому. При этом самоназвание данного смешанного населения сохранилось прежнее — tual. На основании последнего и свидетельств антропологии в южных осетинах следует видеть прежде всего иранизированных пришельцами-осетинами аборигенов-туальцев, а не пришельцев, которые поглотили местные этнические группы Южного Кавказа.

Вместе с тем следует отметить, что с территории Двалетии осетины периодически расселялись на другие земли Грузии, зачастую подвергаясь ассимиляции грузинского населения. Географически Двалетия (нынешняя Южная Осетия) представляет собой Наро-Мамисонскую котловину, откуда осетины спускались по ущельям рек Большой Лиахвы, Малой Лиахвы, Ксана и Арагвы в Картли. В XVII столетии незначительная часть осетин оказалась в Кахетии, а в XVIII веке небольшая их группа переселилась на правый берег Куры. Во второй половине XIX века (после отмены крепостного права в Российской империи) началось новое расселение осетин по территории Грузии. Тогда много их селений появилось в Кахетии, на правом берегу р. Алазани. С 1870-х по 1914 год в Нижней и Верхней Кахетии возникли новые осетинские селения (наряду с ранее существовавшими грузинскими селами). Тогда же многие осетины обосновались на территории нынешних Горийского, Душетского, Хашурского, Ксанского, Боржомского, Мцхетского и других районов Грузии65. По наблюдениям Г.Р. Лазарашвили, с 1770 по 1893 год численность осетин в Грузии увеличилась с 20,3 тыс. чел. до 71,513 тыс. при отсутствии каких-либо значительных миграций из Северной Осетии в Южную. В 1959-м сложилась довольно интересная ситуация — из 141 тыс. осетин Грузинской ССР в Юго-Осетинской автономной области проживало лишь около половины66. А по итогам Всесоюзной переписи населения СССР 1989 года, количество населения Южной Осетии составило 98 527 тыс. чел., из них осетин — 65 233, грузин — 28 544, русских — 2 128, армян — 984, украинцев — 472, евреев — 396, представителей других национальностей — 771. Таким образом, судьбу южных осетин весьма сложно отделить от развития проживающих по соседству с ними грузин.

Заключение

Закономерно, что сама идея о том, что формирование общности южных осетин происходило на Южном Кавказе, то есть они — этническая группа местного происхождения, вызовет недовольство многих современных осетинских и грузинских политиков, создающих свои политические капиталы на незатухающем осетино-грузинском противостоянии. Ведь даже само признание противоборствующими сторонами того факта, что осетины на Южном Кавказе аборигены, а не пришельцы, может снять ряд политических проблем. Практически не будет столь остро стоять вопрос об объединении двух Осетий, при этом появятся условия для воссоздания автономии Южной Осетии в составе Грузии. Однако вполне возможно возникновение проблемы с официальным названием новой автономной структуры. Для осетин просто неприемлемы современные названия Южной Осетии, распространенные среди грузин: Шида Картли, Цхинвальский регион, Самачабло и т.п. Даже прежнее — Южная Осетия не устраивает современных осетинских политиков, потому что слово "Осетия" имеет грузинское происхождение (реакцией на это стало "возрождение" обозначения для Северной Осетии — Алания). Не может никого устраивать и самоназвание самопровозглашенной Республики Южная Осетия — Республикж Хуссар Ирыстон, потому что Южная Осетия никогда не называлась "страной иров". Поэтому исторической справедливостью могло бы стать двойное название: "Южная Осетия — Двалетия".


1 См.: Архив политических партий (г. Тбилиси), ф. 14. оп. 1, д. 8, л. 44. к тексту
2 Шнирельман В. Быть аланами: интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в ХХ веке. М., 2006. С. 199. к тексту
3 Известия, 1990, № 313. к тексту
4 Заря Востока, 1990, № 12. С. 12. к тексту
5 См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. I. М., 1989. С. 127, 184—185, 273; Бутков П. О браках князей Русских с Грузинками и Ясынями в XII веке // Северный архив, 1825, № 4. С. 317—329; Гакстгаузен А. фон. Закавказский край. Заметки о семейной и общественной жизни и отношениях народов, обитающих между Черным и Каспийским морями. СПб, 1857. Ч. 2. С. 82—118; Пфаф В.Б. Этнологические исследования в Осетии // Изв. КОИРГО. Т. 1. СПб, 1894. С. 13—56; Ковалевский М. М. Современный обычай и древний закон. Т. I—II. М., 1886. С. 11—12, 15—21. к тексту
6 См.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Т. III. М., 1887. С. 66—68, 97—98. к тексту
7 См.: Кулаковский Ю.А. Аланы по сведениям классических и византийских писателей. К., 1899. С. 46—69. к тексту
8 См.: Charpantier J. Die etnographische Stellung der Tocharer // Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft, 1917, Bd. 71. S. 363—364. к тексту
9 См.: Кокиев Г.А. Очерки по истории Осетии. Владикавказ, 1926. к тексту
10 Марр Н.Я. Племенной состав населения Кавказа. Петроград, 1920. С. 24—25. к тексту
11 См.: Ванеев З.Н. Средневековая Алания. Сталинири, 1959. С. 6—53. к тексту
12 См.: Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. Т. 1. М. — Л., 1949; Он же. Скифо-европейские изоглоссы. М., 1965; Он же. Этногенез осетин по данным языка. В кн.: Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967. С. 9—21. к тексту
13 См.: Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси, 1966. С. 155—221. к тексту
14 См.: Абдушелишвили М.Г. Генезис горнокавказских групп в свете данных антропологии. В кн.: Происхождение осетинского народа. С. 125—141; Алексеев В.П. Антропологические данные к происхождению осетинского народа. В кн.: Происхождение осетинского народа. С. 142—173. к тексту
15 См.: Абаев В.И. Этногенез осетин по данным языка. С. 9—21. к тексту
16 См.: Крупнов Е.И. Проблема происхождения осетин по археологическим данным. В кн.: Происхождение осетинского народа. С. 22—41. к тексту
17 См.: Виноградов В.Б. Античные источники и данные археологии скифо-сарматского времени о Центральном Предкавказье в свете проблемы этногенеза осетин. В кн.: Происхождение осетинского народа. С. 177—185. к тексту
18 См.: Калоев Б.А. Данные этнографии и фольклора о происхождении осетин. В кн.: Происхождение осетинского народа. С. 98—124. к тексту
19 См.: Кузнецов В.А. Некоторые вопросы этногенеза осетин по данным средневековой археологии. В кн.: Происхождение осетинского народа. С. 42—66; Он же. Алания в X—XIII вв. Орджоникидзе: Ир, 1971. С. 41—45; Он же. Очерки истории алан. Орджоникидзе, 1984. С. 253—294. к тексту
20 См.: Калоев Б.А. Осетины. М., 1971; Он же. Данные этнографии и фольклора о происхождении осетин. С. 98—124; Он же. Этнографические данные о связях этногенеза осетин со Средней Азией. В кн.: Калоев Б.А. Осетинские историко-этнографические этюды. М., 1999. С. 56—78. к тексту
21 См.: Берлизов Н.Е. Сарматы-скифы. В кн.: Историко-археологический альманах. Армавир — М., 1996. С. 21—44; Абрамова М.П. Центральное Предкавказье в сарматское время. М., 1993; Она же. Катакомбные могильники III—V вв. н.э. центральных районов Северного Кавказа. В кн.: Аланы: история и культура. Владикавказ, 1995. С. 65—78. к тексту
22 Шнирельман В. Быть аланами: интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в ХХ веке. С. 199—200. к тексту
23 Бердзенишвили Н.А., Дондуа В.Д., Думбадзе М.К., Меликишвили Г.А., Месхиа Ш.А., Ратиани П.К. История Грузии. Т. I. Тбилиси, 1962. С. 248 (на груз. яз.). к тексту
24 Очерки истории Юго-Осетинской автономной области. Т. I. Тбилиси, 1985. С. 85—87. к тексту
25 История СО АССР. Т. I. М., 1959. С. 87. к тексту
26 См.: Лазарашвили Г.Р. О времени переселения осетин в Грузию. В кн.: СЭ, 1966, № 2. С. 101—109. к тексту
27 См.: Гамрекели В.Н. Двалы и Двалетия I—XV вв. Тбилиси, 1961. С. 15—40, 114—145. к тексту
28 См.: Ванеев З.Н. Указ. соч.  С. 182. к тексту
29 Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 85—90. к тексту
30 См.: Кокиев Г.А. Указ. соч. С. 22; Калоев Б.А. Осетины. С. 33—34. к тексту
31 См.: Скитский Б. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. Дзауджикау, 1947. С. 129—133. к тексту
32 См.: Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах // СМОМПК, Тифлис, 1883, Вып. ІІІ. к тексту
33 См.: Кузнецов В.А. Очерки истории алан. С. 263—264. к тексту
34 История Осетии в документах и материалах (с древнейших времен до конца XVII в.). Т. I. Цхинвали, 1962. С. 514. к тексту
35 См.: Абаев В.И. Этногенез осетин по данным языка. С. 9—21. к тексту
36 См.: Кузнецов В.А. Очерки истории алан. С. 285—288; Ахвелианиди Г. Сборник избранных работ по осетинскому языку. Кн. 1. Тб., 1960. С. 167—169; Андроникошвили М.К. Очерки по иранско-грузинским языковым взаимодействиям. Т. I. Тб., 1966; Климов Г.А. О лексике осетинского происхождения в сванском языке. В кн.: Этимология. М., 1963. С. 180—186. к тексту
37 История Осетии в документах и материалах… С. 552—553. к тексту
38 См.: Исаев М.И. Осетинский язык. В кн.: БСЭ. М., 1974. Т. 18. Стб. 1655. к тексту
39 См.: Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 134—165. к тексту
40 Там же. С. 91. к тексту
41 См.: Алексеев В.П. Антропологические данные к происхождению осетинского народа. С. 142—173; Он же. Историческая антропология и этногенез. М., 1989. С. 199, 272—277. к тексту
42 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. I. Л., 1958. С. 380, 546. к тексту
43 См.: Миллер В.Ф. Осетинские этюды. Т. II. М., 1882. С. 55; Агеева Р.А. Страны и народы: происхождение названий. М., 1990. С. 196. к тексту
44 См.: Патканов К. Из нового списка географии, приписываемой Моисею Хоренскому // ЖМНП, 1883. Ч. CCXXVI. С. 30. к тексту
45 См.: История Осетии в документах и материалах… С. 81—84. к тексту
46 См.: Джанашвили М. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России // СМОМПК, 1897, Вып. XXII. С. 44; Картлис Цховреба. Т. ІІ / Под ред. С.Г. Каухчишвили. Тбилиси, 1960. С. 251 (на груз. яз.). к тексту
47 См.: Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 85. к тексту
48 Там же. к тексту
49 Вахушти. География Грузии. В кн.: ЗКОИРГО. Кн. XXIV. Вып. 5. Тифлис, 1904. С. 153. к тексту
50 Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. М. — Л., 1941. С. 182. к тексту
51 Там же. С. 122. к тексту
52 Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. С. 206. к тексту
53 Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа X—XIII вв. СПб, 1994. С. 20. к тексту
54 См.: Калоев Б.А. Осетины глазами русских и иностранных путешественников (XIII—XIX вв.). Орджоникидзе, 1967. С. 89. к тексту
55 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. I. Л., 1958. С. 380, 546. к тексту
56 См.: Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 87. к тексту
57 См.: Ванеев З.Н. Указ. соч.  С. 182; Гамрекели В.Н. Указ. соч. С. 15—40, 114—145. к тексту
58 См.: Материалы по истории Грузии и Кавказа. Тбилиси, 1954. С. 114. к тексту
59 Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 102. к тексту
60 Вахушти. Указ. соч. С. 138. к тексту
61 См.: Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 104—105. к тексту
62 См.: См.: История Осетии в документах и материалах. С. 192. к тексту
63 См.: Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. I. С. 380, 546. к тексту
64 См.: Гамрекели В.Н. Указ соч. С. 145. к тексту
65 См.: Очерки истории Юго-Осетинской АО. С. 90, 202. к тексту
66 См.: Лазарашвили Г.Р. Указ. соч. С. 109. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL