Захида АЛИЗАДЕ


Захида Ализаде, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории им. А. Бакиханова Национальной академии наук Азербайджана (Баку, Азербайджанская Республика).


АЗЕРБАЙДЖАНО-АРМЯНСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 1917—1918 ГОДАХ

РЕЗЮМЕ

В данной работе на основе фактического и аналитического материала автор рассматривает сложные перипетии азербайджано-армянских политических отношений в период, предшествующий образованию в Закавказье в 1918 году независимых Азербайджанской Демократической Республики (АДР) и Армянской Республики. Также раскрываются политика временного правительства по национальному вопросу, создание ОЗАКОМ (Особый закавказский комитет Временного правительства), Закавказского Сейма, трудный путь становления национальной государственности, этнические чистки, проводимые армянами в Иреванском уезде, представлены сведения о трагических событиях марта — апреля 1918 года на территории Северного Азербайджана.

Введение

Поражения, которые терпела российская армия на фронтах Первой мировой войны, сопровождавшиеся большим количеством жертв, рост цен на продовольствие, кризис в транспортной сфере, создававший трудности в снабжении, вызывали недовольство в государстве. Все это в итоге привело к резкому обострению социально-экономических и политических противоречий в стране. Характерно, что высшие круги общества были настроены против политики самодержавия даже гораздо резче, чем основная масса населения.

В этой ситуации царизм практически был обречен, и вторая русская революция стала реальностью — 2 (15) марта 1917 года вся власть в империи перешла к Временному правительству. Приоритетными направлениями его деятельности являлись задачи демократизации страны: введение демократических свобод, решение аграрного, рабочего, национального вопросов. Однако и оно оказалось неспособным решить эти актуальные проблемы, так как ему приходилось действовать в очень трудных условиях. Тем не менее вряд ли эти объективные причины могут служить оправданием. В работе правительства отчетливо просматривались боязнь ответственности и стремление отложить решение главных вопросов до созыва Учредительного собрания. С этим напрямую была связана и политика полумер, которой придерживалось это правительство.

Между тем особое место в общественной жизни России занимал национальный вопрос, поскольку в течение столетий царское самодержавие жестоко угнетало многие народы Европы и Азии, хотя по своей численности они составляли больше половины населения империи. Однако уже первые шаги Временного правительства не оправдали надежд порабощенных народов на скорейшее устранение всех дискриминационных законов в данной сфере, а именно надежд на отмену национальных и региональных ограничений, предоставление автономии, создание национальных школ и т.д.

Лишь под усиливающимся давлением национальных движений это правительство вынуждено было принять 20 марта (2 апреля) 1917 года постановление "Об отмене вероисповедных и национальных ограничений", согласно которому упразднялись "все установленные действующими узаконениями ограничения в правах российских граждан, обусловленные принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности"1. Не отрицая значимости данного постановления, все же следует констатировать, что оно вряд ли могло полностью удовлетворить представителей национальных меньшинств России. Так, в документе ничего не говорилось о правах порабощенных народов на самоопределение, на использование национальных языков в сфере образования и т.д. Но даже эти ограниченные меры создали более благоприятные условия для развития национальных движений и повышения политической активности на колониальных окраинах России, в том числе в Северном Азербайджане. Из подполья вышли национальные партии (в частности — "Мусават") и организации, деятельность которых запрещалась или ограничивалась. В стране возникли десятки политических, культурных и образовательных центров национальной ориентации.

Политическая обстановка в Закавказье и создание независимых государств

Трагичность ситуации в Закавказье заключалась в том, что значительно ослабевшие после Февральской революции государственные структуры оказались не в состоянии контролировать бурные процессы в сфере межнациональных отношений. После свержения царизма существенно изменилась структура государственных органов, в том числе на региональном уровне.

Так, 9 (22) марта 1917 года решением Временного правительства было ликвидировано Кавказское наместничество и вместо него для управления краем создан Особый закавказский комитет Временного правительства (ОЗАКОМ). В его состав вошли пять членов IV Государственной думы: Б. Харламов (председатель), М. Пападжанов, М. Джафаров, А. Чхенкели и К. Абашидзе2. По сравнению с институтом наместничества ОЗАКОМ был гораздо слабее и не пользовался авторитетом у населения, в немалой степени вследствие сложных политических процессов, проходивших после Февральской революции в Закавказье. Следует учесть также, что (в отличие от центральных регионов России) ситуация в данном регионе была более запутанной и сложной. Если в Центре сразу же после революции установилось двоевластие — наряду со структурами Временного правительства действовали органы власти трудящихся — Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, то в Закавказье фактически возникло троевластие. Дело в том, что вместе с ОЗАКОМом и советами здесь действовали различные национальные комитеты, которые и владели реальной ситуацией на местах, обладая авторитетом среди представителей своей национальности.

После свержения Временного правительства и захвата власти в России большевиками (25 октября [7 ноября] 1917 г., а в Баку 31 октября [13 ноября]) 11 (24) ноября в Тифлисе прошло совещание представителей всех политических партий, национальных и общественных организаций Закавказья. Его участники почти единогласно отказались признать новую большевистскую власть и приняли решение о создании новой исполнительной структуры края3[3]. 15 (28) ноября представители трех основных национальностей края: азербайджанцы, грузины и армяне — сформировали Закавказский комиссариат, объявленный временным органом власти в Закавказье до созыва Учредительного собрания, выборы в которое Временное правительство назначило на 12 (25) ноября. Учитывая большую популярность Учредительного собрания, пришедшие к власти большевики не осмелились отменить эти выборы, завершившиеся их серьезным поражением — тогда большевики набрали лишь до 23,9% голосов избирателей4[4]. Именно антибольшевистские настроения большинства членов Учредительного собрания стали причиной его роспуска: в ночь с 6 на 7 (20) января 1918 года Всероссийский ЦИК принял соответствующий декрет. Таким образом, надежды на то, что Учредительное собрание решит актуальные социально-политические и национальные проблемы страны, не оправдались.

Этот шаг большевиков дал карт-бланш национальным силам Закавказья. Они стали действовать самостоятельно, без оглядки на центральное правительство. И уже 12 (25) января 1918 года Закавказский комиссариат принял решение о созыве Закавказского Сейма, проведение выборов в который в сложных условиях того времени не представлялось возможным. Поэтому было решено сформировать состав Сейма из представителей политических партий, избранных в Учредительное собрание от Закавказья. Депутатские мандаты получили члены 10 политических партий региона. Крупнейшими по численности фракциями были грузинские меньшевики и партия "Мусават", третьей — партия "Дашнакцутюн". Также были представлены эсеры, кадеты, грузинские федералисты, национал-демократы, меньшевики, гумметисты, "Мусульманский социалистический блок" и "Иттихад"5.

Сейм приступил к работе 10 (23) февраля 1918 года в Тифлисе. Примечательно, что инициатива создания регионального законодательного органа принадлежала грузинским меньшевикам и была активно поддержана "Мусаватом". При этом дашнаки и эсеры воспротивились этой идее, полагая, что формирование данной структуры станет началом отделения Центрального Кавказа от России. Но именно в этом абсолютно не были заинтересованы дашнаки, продолжающие рассматривать Россию в качестве своего основного стратегического союзника. Однако, оказавшись перед свершившимся фактом, они были вынуждены принять участие в работе Сейма.

В этой связи не удивительно, что практически по всем актуальным проблемам дашнаки и эсеры пытались торпедировать любые инициативы, направленные на ослабление политических связей региона с Россией. В частности, они в штыки восприняли идею превращения Сейма в Учредительное собрание, которое должно было заниматься разработкой Конституции Закавказья и определением функций отдельных территориальных единиц6. Что касалось заключения мирного соглашения с Турцией, а также национальных и аграрных проблем, то азербайджанская и армянская фракции занимали также диаметрально противоположные позиции.

Следует отметить, что при всей серьезности стоящих перед Сеймом проблем (аграрной, рабочей, заключения перемирия с Турцией и т.д.) первичным условием их решения, несомненно, являлось воцарение мира и согласия во взаимоотношениях народов Закавказья. Именно вопросы межнациональных отношений стали настоящим испытанием для Закавказского Сейма, которое он так и не смог выдержать.

Более того, политическое противостояние между азербайджанцами и армянами нарастало. Оно еще больше обострилось после того, как армяне, воспользовавшись поддержкой грузинской фракции Сейма, развернули настоящую этническую чистку на азербайджанских территориях. После окончательной ликвидации российской власти в регионе армяне, завладев значительной частью оружия и боеприпасов, оставленных русскими войсками, обрушились на азербайджанцев, обвиняя их в сочувствии к туркам. И уже в середине февраля 1918 года начались армяно-азербайджанские столкновения в Иреванском уезде и в самом городе Иреван.

В карательных акциях против азербайджанского населения наряду с нерегулярными армянскими воинскими формированиями участвовали войска Закавказского правительства под командованием полковника Пирумова и комиссара Дро (Д. Канаяна). Только с 17 по 21 февраля 1918 года армянские части, используя артиллерию, стерли с лица земли в Иреванском уезде 21 азербайджанское село7. В общей сложности с начала 1917 года по март 1918-го в этом уезде было разграблено и уничтожено 197 азербайджанских сел8.

Следует отметить, что в данный период подобные бесчинства в отношении азербайджанцев происходили не только в Иреванском уезде, но и на территории Зангезура и Карабаха. В течение 1917 года нападению армянских вооруженных отрядов в Зангезурском уезде подверглись 109 азербайджанских сел, а в Карабахе — 157; все они были частично или полностью разрушены9. Одновременно закавказские власти прилагали максимум усилий, чтобы не допустить формирования азербайджанских воинских подразделений. При этом создание грузинских и армянских военных формирований продолжалось ускоренными темпами.

Следует отметить и такой факт: выбор армянами в качестве объекта вооруженного нападения именно азербайджанских сел Иреванского уезда был обусловлен их важным стратегическим положением. Во-первых, данный уезд занимал промежуточное положение между азербайджанскими и армянскими районами. Закрепившись здесь, армяне хотели использовать эти земли в качестве плацдарма для дальнейшей экспансии соседних азербайджанских уездов. В планах армян особое место отводилось Нахчывану. Ведь, как впоследствии признавался один из лидеров "Дашнакцутюн" Ов. Качазнуни: "Армения не могла бы существовать без татарской (азербайджанской. — З.А.) Шарур-Нахичевани"10.

Во-вторых, уже тогда армяне вынашивали идею о превращении исконно азербайджанского города Иреван в столицу армянского государства, которое планировали создать на исторических землях Западного Азербайджана. Армянские националисты учитывали, что, согласно заявлению председателя Закавказского правительства Е.П. Гегечкори, уже в ближайшее время власти предполагали начать процесс национально-территориального размежевания народов Закавказья и создания нескольких автономных единиц. Развернув масштабную этническую чистку в Иреванском уезде и других регионах, армяне пытались как можно большую часть территории очистить от азербайджанцев, чтобы иметь более выгодную стартовую позицию на момент начала указанного процесса. Поэтому неудивительно, что даже после прекращения столкновений на стремление азербайджанцев вернуться к своим родным очагам в Иреванском уезде, Дро отреагировал категорично: "Нет, этого не может быть, сюда могут переселяться только армяне"11.

К сожалению, во время обсуждения иреванских событий в Сейме грузинские меньшевики фактически поддержали позицию дашнаков, что подтолкнуло армян на продолжение и расширение масштабов этнических чисток и в других регионах Центрального Кавказа. В частности, очередной их мишенью стало азербайджанское население Бакинской губернии. Можно утверждать, что ответственность за развязывание событий, происходивших в марте 1918 года в Баку и некоторых других регионах Азербайджана, наряду с "Дашнакцутюн" и лидерами Бакинского совета во главе с С. Шаумяном несут и руководители Закавказского Сейма. Ведь они фактически остались безучастными к трагедии мирных азербайджанцев Иреванского уезда, дав тем самым понять большевикам и дашнакам, что в случае развязывания ими конфликта в Баку Тифлис вмешиваться не будет.

Мартовские события 1918 года были обусловлены антагонистическим по своему характеру политическим противоборством между большевистско-дашнакским альянсом и партией "Мусават". Кстати, вскоре после провозглашения Азербайджаном независимости уже 15 июня 1918 года правительство АДР приняло решение о создании чрезвычайной комиссии "для расследования насилий, произведенных над мусульманами и их имуществом в пределах всего Закавказья, со времен начала европейской войны"12. На основании собранных материалов были возбуждены десятки уголовных дел в отношении виновников данной трагедии. К сожалению, политические события апреля 1920 года не позволили завершить эту работу.

Пришедшие к власти большевики сделали все возможное, чтобы заставить азербайджанский народ забыть уроки мартовских событий 1918 года, и на протяжении десятилетий в советской историографии они преподносились как спровоцированная мусаватистами гражданская война13. Лишь после распада СССР (1991 г.) и объявления Азербайджаном независимости были созданы условия для раскрытия подлинной правды об этих событиях. Суть последних заключается в том, что большевики, проповедующие идеи классовой борьбы, рассматривали национальные проблемы как фактор, дезориентирующий трудовые массы. При этом они были напуганы тем, что партия "Мусават" уверенно шла к своей цели — освобождению всех азербайджанских территорий от большевистско-дашнакских банд.

Если на первом этапе своей деятельности после выхода из подполья (февраль — октябрь 1917 г.) "Мусават" в основном занималась укреплением своих организационных структур и накапливала силы, то после октябрьского переворота 1917 года партия перешла к решительным действиям. Так, к началу 1918 года она стала ведущей политической силой азербайджанского общества, сумев сплотить вокруг себя "подавляющее большинство мусульманского населения Азербайджана"14.

В тот период власть не только в Гянджинской, но и в значительной части Бакинской губернии фактически находилась в руках партии "Мусават", успехи которой вынуждены были признать даже самые непримиримые ее противники в лице печально известного С. Шаумяна, отмечавшего, что "к началу второго года после Февральской революции партия "Мусават" оказалась самой сильной политической партией в Закавказье"15.

Дополнительным фактором, вызывавшим недовольство большевиков и дашнаков, являлось то, что к началу марта 1918 года с трудом, но продвинулся процесс формирования азербайджанских национальных воинских частей под руководством "Мусавата". В этих условиях и те, и другие прекрасно осознавали, что политический авторитет партии, подкрепленный реальной военной поддержкой, сделает ее практически неуязвимой.

Большевики не могли смириться с подобным развитием ситуации, так как это неминуемо привело бы к доминированию "Мусавата" на политической арене Северного Азербайджана. Но они в тот период не обладали в Баку необходимой силой, чтобы окончательно нейтрализовать партию, поэтому и прибегли к помощи вооруженных формирований "Дашнакцутюна".

Безусловно, в то время дашнаки и большевики — руководителями которых в основном были армяне — в вопросе разгрома азербайджанских национальных сил в Баку были абсолютно солидарны. Именно поэтому создание азербайджанской автономии, за которое ратовала партия "Мусават", было абсолютно неприемлемым не только для большевиков, но и для руководства "Дашнакцутюна". Ведь реализация этой идеи нанесла бы смертельный удар как по сумасбродным планам армянских националистов относительно создания "Великой Армении", так и по планам большевиков по образованию "красной империи" на развалинах царской России.

Напомним, что бакинская нефть — "главный нерв всей российской фабрично-заводской промышленности и транспорта", в связи с чем овладение нефтяным Баку было заветной мечтой большевиков. Кроме того, они считали столицу Азербайджана важным плацдармом для распространения своей власти по всему Закавказью, позволяющим к тому же укрепить позиции на Каспийском море. В силу этих причин большевики не могли позволить себе утратить контроль над Баку, так как именно здесь решался вопрос жизни и смерти большевистской власти в регионе. Вряд ли можно считать случайностью и то, что главной ареной политического противоборства между большевистско-дашнакским альянсом и "Мусаватом" стал Баку: именно этот город был центром азербайджанского национального движения, которое стремились уничтожить большевистско-дашнакские силы.

Воспользовавшись случайным инцидентом с пароходом "Эвелина", большевистско-дашнакские отряды развернули настоящий террор в отношении мирного азербайджанского населения Баку. С 30 марта по 1 апреля 1918 года в городе и его окрестностях отмечались невиданные жестокости, жертвами которых стали более 12 тыс. азербайджанцев. Ужасающие масштабы зверств свидетельствуют, что целью большевистско-дашнакских банд являлось физическое уничтожение азербайджанцев с последующим захватом их имущества и переходом политической власти в Баку в руки армян и большевиков.

Исторические факты свидетельствуют: большевистские лидеры Бакинского совета спровоцировали "гражданскую войну" в Баку с целью подорвать политическое могущество самого грозного своего противника — "Мусавата". Но поскольку большевики при этом воспользовались поддержкой "Дашнакцутюна", то "гражданская война" обрела характер национальной резни и большевистско-дашнакские отряды начали в массовом порядке уничтожать жителей города вне зависимости от их политических убеждений и социального положения. Впоследствии, пытаясь как-то оправдать эти преступления, советские историки утверждали следующее: "Бакинскому совету ничего не оставалось, кроме как искать поддержки одной национальной группы в борьбе против другой и использовать имеющиеся национальные противоречия"16.

Преступность этих действий большевиков и их союзников дашнаков подтверждается в свете того факта, что зверства, учиненные ими в отношении азербайджанцев, не ограничились пределами Баку, а распространились на другие регионы Азербайджана. С этой точки зрения массовое уничтожение мирных граждан в Баку было лишь прелюдией большого обширного плана по очищению территории Азербайджана от азербайджанцев.

Подтверждается, что почти одновременно с событиями в Баку массовое уничтожение азербайджанцев началось в Шамахе. Так, утром 31 марта 1918 года большевистско-дашнакские формирования подвергли город артиллерийскому обстрелу. У азербайджанцев не было серьезной силы, чтобы противостоять этой массированной атаке, и спустя некоторое время отряды большевиков и армян ворвались в город, поджигали дома, расстреливая выбегавших из них мирных жителей. К вечеру сопротивление жителей Шамахы было практически сломлено, начались грабежи и погромы17. Все мужское население города было вырезано, каратели не пощадили даже мальчиков, женщин подвергли надругательствам на глазах у мужей и родителей. Город был полностью разгромлен, а затем сожжен: из 5 тыс. домов уцелело только здание Реального училища, все мечети были разрушены18.

Аналогичная участь постигла жителей и других городов: Губы, Лянкярана, Сальяна, Кюрдамира. В частности, жертвами большевистско-дашнакских отрядов во главе с печально известным дашнакцаканом Амазаспом, основной костяк которых составляли дашнаки, стали 2 тыс. жителей Губы. Причем истинной целью преступной акции в Губе было отнюдь не установление советской власти, о чем в течение десятилетий твердили советские историки. Карателями двигали лишь чувство мести и ненависть к азербайджанцам. Об этом Амазасп открыто говорил жителям города: "Я герой армянского народа и защитник его интересов… мне приказано было уничтожить всех мусульман от берегов Каспийского моря до Шахдага, и жилища ваши сравнять с землей"19.

В результате массовой резни азербайджанцев, устроенной в марте 1918 года большевиками и дашнаками20, им удалось временно захватить власть в Баку, но последствия этих трагических событий оказались плачевными для большевистско-дашнакского альянса и нанесли смертельный удар по их политическим перспективам в регионе.

Кроме того, дашнакам и их союзникам не удалось достичь своей стратегической цели — обезглавить и разгромить азербайджанское национальное движение, поскольку его основные силы, сконцентрированные в регионах Азербайджана, не пострадали. Как это ни парадоксально, мартовские события значительно укрепили социальную базу национальных сил и привели к консолидации политических процессов в Азербайджанском национальном движении. Оказавшись перед лицом угрозы национальному существованию, азербайджанские депутаты Сейма и различных партийных фракций выступили единым фронтом, и с того момента идея национальной независимости стала основной целью всех политических сил Азербайджана21.

Позиция, занятая Закавказским Сеймом в ходе указанных событий, а также возникшие во время мирных переговоров с Турцией проблемы окончательно подорвали доверие политических сил Азербайджана к этому органу. Даже провозглашение 9 апреля 1918 года независимости Закавказья, на чем настаивали азербайджанские депутаты с момента создания органа, не изменило негативного отношения азербайджанцев к этой структуре. С каждым днем становилось все более очевидным, что представители трех основных фракций Сейма: азербайджанской, грузинской и армянской — не находят общего языка и не имеют единой программы. Каждая нация все более открыто стремилась к достижению своих стратегических целей, которые не только не совпадали, но и противоречили друг другу. В частности, грузины стремились реализовать свои национальные чаяния с помощью Германии, армяне оставались верными своей традиционной пророссийской ориентации, а азербайджанцы пытались получить поддержку Турции.

Правда, армяне были единственной силой, которая до последнего сопротивлялась роспуску Сейма. Это обусловливалось тем, что они "больше всех нуждались в Закавказской Федерации". Дашнакские лидеры опасались, что после ее распада грузины и азербайджанцы быстро найдут общий язык с Турцией, а армяне окажутся "в одиночестве, имея перед собой турецкую армию. Россия (ни большевистская, ни антибольшевистская) тогда не сумела бы прийти на помощь, если б даже она пожелала этого"22.

После роспуска Закавказского Сейма и провозглашения Грузией и Азербайджаном независимости армянам не оставалось ничего другого, как тоже объявить о независимости Армении. Таким образом, в конце мая 1918 года в Закавказье появились три суверенных государства: Грузия, Азербайджан и Армения.

29 мая 1918 года Национальный совет Азербайджана принял решение об уступке Иревана армянам, основываясь на том, что "для образования армянского государства им нужен политический центр, а таковым после отхода Александрополя к Турции может быть только Эривань"23. В нашей историографии имеются различные объяснения этому, несомненно, ошибочному решению Национального совета АДР. Не вдаваясь в подробности, хочется отметить, что данный факт еще раз свидетельствует: в новейший период армянская государственность была создана на исторической азербайджанской территории, а столицей этого государства стал древний азербайджанский город Иреван.

Заключение

Итак, в специфических условиях многонационального Центрального Кавказа и усиления межнациональных столкновений в регионе, что усугублялось войной с Турцией, Закавказский Сейм не мог обеспечить эффективное управление краем. Это привело к анархии и хаосу в регионе. Как отмечал один из очевидцев тех событий, "представительное учреждение — Сейм — почти замер, заглох, не отражая в своих стенах ничего, что происходило вне его стен, и это в самый бурный, в самый мучительный период закавказской деятельности… Чувствовалось, что все, происходившее в Сейме, происходит так себе, как бы от нечего делать, что о главном, о волнующем все равно здесь говорить не будут, что главное происходит там, за кулисами, у каждой партии, у каждой группы по-своему, без возможности что-либо делать сообща"24.

Было ясно, что эта государственная структура обречена на распад. В этих условиях самороспуск 26 мая 1918 года Закавказского Сейма стал лишь закономерным итогом происходящих в регионе политических процессов и подтверждением невозможности добровольного сосуществования трех республик Закавказья в рамках единого государства.


1 Вестник Временного правительства, 22 марта 1917. к тексту
2 См.: Гасанов Дж. Азербайджан в системе международных отношений. 1918—1920 гг. Баку, 1993. С. 30 (на азерб. яз.). к тексту
3 См.: Беленький С., Манвелов Я. Революция 1917 года в Азербайджане (хроника событий). Баку, 1927. С. 201. к тексту
4 См.: Балаев А. Азербайджанское национальное движение в 1917—1918 гг. Баку, 1998. С. 68. к тексту
5 См.: Закавказский Сейм. Стенографический отчет. 19 февраля 1918 г. Тифлис, 1919. С. 6. к тексту
6 См.: Закавказский Сейм. Стенографический отчет. 20 февраля 1918 г. Тифлис, 1919. С. 27—28. к тексту
7 См.: Закавказский Сейм. Стенографический отчет. 7 марта 1918 г. Тифлис, 1919. С. 5. к тексту
8 См.: ГААР, ф. 28, оп. 1, ед. хр. 185, л. 7. к тексту
9 См.: ГААР, ф. 970, оп. 1, ед. хр. 253, лл. 10, 18—19. к тексту
10 Качазнуни Ов. "Дашнакцутюн" больше нечего делать. Баку, 1990. С. 18. к тексту
11 Закавказский Сейм. Стенографический отчет. 5 марта 1918 г. Тифлис, 1919.  С. 14. к тексту
12 ГААР, ф. 100, оп. 2, ед. хр. 7, л. 20. к тексту
13 См.: Токаржевели Ч.А., Исаев З.М. Критика советской концепции истории социалистической революции в Азербайджане. Революция и народы России: полемика с западными историками. М., 1989. С. 165. к тексту
14 Балаев А. Указ. соч. С. 164. к тексту
15 Шаумян С. Избранные произведения. Т. 2. М., 1978. С. 271. к тексту
16 Большевики в борьбе за победу социалистической революции в Азербайджане. Документы и материалы. 1917—1918 гг. Баку, 1957. С. 333. к тексту
17 См.: ГААР, ф. 1061, оп. 1, ед. хр. 3, л. 56. к тексту
18 См.: Там же. к тексту
19 Там же, ед. хр. 95, лл. 5—6. к тексту
20 См.: Балаев А. Указ. соч. С. 179. к тексту
21 См.: Там же. к тексту
22 Качазнуни Ов. Указ. соч. С. 27. к тексту
23 ГААР, ф. 970, оп. 1, ед. хр. 1, лл. 51—52. к тексту
24 Ставровский А. Закавказье после Октября. М. — Л., 1925. С. 49. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL