ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЕВРАЗИЙСТВА

Нурбулат МАСАНОВ

Андрей ЧЕБОТАРЕВ


Нурбулат Масанов, доктор исторических наук, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" в Казахстане.

Андрей Чеботарев, ведущий специалист отдела по работе с общественными объединениями и молодежной политике Алматинского городского управления информации и общественного согласия.


С распадом Советского Союза идеи евразийства приобрели особую актуальность. Данная доктринальная установка как способ доказательства специфики культурно-исторического развития внутриконтинентальных областей Евразии была востребована в связи с центробежными процессами, развернувшимися в конце ХХ столетия в постсоветском пространстве. Реанимированное евразийство мгновенно завоевало умы политиков и аналитиков (культурологов, политологов, этнологов, социологов и др.) прежде всего как способ доказательства приоритетности внутриконтинентальных и постсоветских “сухопутных” отношений над западными и восточными “приморскими” связями и стало символом постсоветской интеграции.

Евразийство возникло еще в Х1Х веке. В 70-е гг. ХIХ в. в России происходила кардинальная трансформация традиционной социально-экономической структуры общества. По этой причине в российском обществе актуальными становятся вопросы о путях дальнейшего развития страны, о сущности нации, специфике ее культуры и истории. В условиях интенсивного развития товарно-рыночных отношений представители русской интеллигенции пытались выработать прочную и жизнеспособную идеологическую концепцию самобытности России.

Наиболее ярким представителем евразийства этого периода был Н. Данилевский. В своей работе “Россия и Европа” (1869 г.) он отвергает мысль о том, что западная цивилизация является венцом развития человечества. Данилевский считал, что Россия как евразийская держава не должна попасть под влияние западной культуры, она должна сохранить свою социально-культурную самобытность.

В 20-30-е гг. нашего столетия идеи евразийства получили новое развитие в деятельности социально-философского движения русских эмигрантов, покинувших Россию из-за потрясений революции 1917 г. и гражданской войны. Видными представителями евразийства в это время были Н.Трубецкой, П.Савицкий, Г.Вернадский, Г.Флоровский, Н.Алексеев, Л.Карсавин, В.Ильин, А.Кожевников, Д. Святополк-Мирский и др. Идеи евразийского движения того периода нашли отражение в сборнике статей “Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждения евразийцев”. Сборник вышел в свет в 1921г.

Представители евразийства 20-30-х гг. нередко концентрировали свое внимание на “восточных” истоках русской культуры, которые, по их мнению, сыграли большую роль в цивилизационно-историческом развитии России. Например, П. Савицкий рассматривает Россию не как национальное государство, а как особый тип цивилизации, сложившийся на основе нескольких составляющих – арийско-славянской культуры, тюркского кочевничества и православной традиции. Великороссов же он считает не просто ответвлением восточных славян, а особым образованием, в котором органично сочетаются славянские и тюркские компоненты. Примечательно, что Савицкий в противовес традиционной точке зрения фактически оправдывал монголо-татарское завоевание Руси, благодаря которому, по его мнению, “Россия обрела свою геополитическую самостоятельность и сохранила свою духовную независимость от агрессивного романо-германского мира”1. В своей статье “Степь и оседлость” он отмечает, что российской культуре одновременно присущи “оседлая” и “степная” стихии. В геополитическом же отношении Россия, или Евразия, выступает как синтез двух реальностей: “европейского Леса” и “азиатской Степи”. Созвучие этим идеям мы находим и в работах выдающегося востоковеда В.В.Бартольда.

Аналогичную мысль проводит и Г. Вернадский. По его утверждению, Россия, прежде чем она начала европеизироваться, в течение многих веков была тесно связана со своими восточными соседями и входила в состав Монгольской империи. Данное обстоятельство, считает он, не могло не сказаться на психологии и ментальности русского народа.

Во второй половине ХХ в. традиции евразийства стал воспроизводить в своих трудах Л. Гумилев. В его концепции Евразийский Восток выступает не как периферийная территория по отношению к Западной цивилизации, а как самостоятельный и динамичный центр этногенеза, культуры, истории и общественного развития.

В современной историографии России существуют, помимо этого, всевозможные варианты неоевразийских идей. В частности, представители национал-патриотического движения (см., например, публикации газеты “Завтра”) настаивают на той идее, что современный мир претерпевает кризис, а Запад деградирует, ввиду чего Россия должна самостоятельно определиться в выборе своего пути и продолжать свое независимое развитие.

Другой особенностью современного неоевразийства является обращение к исламским странам, прежде всего к Ирану, как к важным стратегическим союзникам России. Данная идея исходит из стремления к установлению русско-исламского альянса против Запада. Лидер Либерально-демократической партии России В.Жириновский выдвинул экспансионистский проект, обосновывающий необходимость объединения России со странами Азии посредством завоевания последних.

Но современный центробежный процесс едва ли сменится в ближайшее время центростремительной тенденцией и приведет к скорой интеграции постсоветских государств. Мы зримо наблюдаем дальнейший процесс "расхождения континентов", который, скорее всего, будет нарастать и дальше.

И в этой связи следует заметить, что, чем более очевидными становились центробежные тенденции, тем более востребованным становился тезис о евразийстве, Его использовали те, кто испытывал ностальгию по интеграции. В современной политической лексике само понятие интеграции приобрело некий спекулятивный оттенок. Это произошло потому, что политическая элита активно использует лозунги об интеграции с тем, чтобы нейтрализовать общественное мнение, которое чисто рефлексивно до сих пор отдает предпочтение постсоветским связям и отношениям. Однако на уровне межгосударственных отношений эти лозунги используются для того, чтобы торпедировать любые шаги навстречу друг к другу. Все договоры и соглашения, подписанные под лозунгом интеграции, заранее обречены на провал и практически никем не исполняются.

Думается, экономическая интеграция на постсоветском пространстве также невозможна из-за старых обид, всеобщих долгов, неплатежей, бюрократических проволочек, таможенных и налоговых поборов, но самое главное – из-за эгоизма политической элиты. Экономическая интеграция является заложницей политических интересов. По этой причине дезинтеграционные тенденции в экономическом развитии постсоветских суверенов все время нарастают.

Но главным аргументом против политической интеграции в постсоветском пространстве является унитарное устройство большинства новых государств. Если учесть то обстоятельство, что политическая элита в указанных странах уже вдоволь вкусила все прелести суверенитета и независимости и привыкла к всевластию и бесконтрольности, то трудно предположить, что она добровольно отдаст свою власть.

Как свидетельствует опыт Западной Европы, более или менее интегрируются лишь страны с парламентской формой правления. Но страны с президентской формой власти, а тем более, автократические режимы – практически никогда добровольно не передают свои полномочия иным структурам и органам власти. Из этого следует вывод, что политическая интеграция в постсоветском пространстве станет возможной только после упразднения институтов президентской власти, что представляется абсолютно нереальным в ближайшей перспективе.

Уже сейчас совершенно очевидно, что постсоветские страны в своих межгосударственных отношениях должны уделять первостепенное внимание согласованию интересов, координации государственных решений, кооперации усилий, поиску консенсуса и компромисса. Это придало бы межгосударственным отношениям более конструктивный и динамичный характер.

В настоящее время постепенно нарастает отказ от любых попыток конструирования многосторонних связей, союзов и образований. По-видимому, прежде всего все должны пройти путь разумного строительства цивилизованных двухсторонних отношений, который позволил бы с большей точностью выявлять общие интересы и специфику в подходах к решению вопросов и проблем, представляющих совместный интерес.

В свою очередь, двухстороннее сотрудничество станет возможным только после завершения национально-государственного строительства в новых суверенных странах, формирования и консолидации в них политической элиты. И поскольку этот процесс не везде еще завершен, то период налаживания двухсторонних отношений еще не наступил.

Важную роль в интеграционных процессах на постсоветском пространстве могли бы сыграть предпринимательские круги. Однако в тех странах, где вместо национальной бизнес-элиты сформировалась транснациональная эрзац-буржуазия, едва ли агенты экономических отношений будут заинтересованы в интеграционных процессах.

Не менее значимую роль играет и внешнеполитическая ориентация политической элиты, которая нередко под давлением извне (МВФ, МБРР) артикулирует свой эгоистический интерес вопреки экономической целесообразности и в большей степени способствует изоляции и закрытости своей страны. Национал-изоляционизм элиты ведет к прерыванию экономических и культурных связей между постсоветскими странами.

Что касается Казахстана, идеи евразийства не прошли мимо него. В июне 1994 г. Нурсултан Назарбаев выступил с инициативой формирования на постсоветском пространстве новой интеграционной структуры - Евразийского Союза (ЕАС)2. Идея создания Евразийского Союза была выдвинута по той причине, что образованное после распада Союза ССР Содружество Независимых Государств (СНГ) фактически не смогло стать эффективной формой интеграции республик бывшего СССР. Кризис СНГ реанимировал идеи политического евразийства.

Как известно, 21 декабря 1991 г. руководителями 11 союзных республик - России, Украины, Беларуси, Молдовы, Армении, Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана - была подписана Алма-Атинская декларация об образовании СНГ. В процессе создания этого объединения была декларирована довольно разветвленная структура межгосударственных органов: Совет глав государств, Совет глав правительств, Исполнительный комитет СНГ, Межпарламентская ассамблея СНГ, Межгосударственный экономический комитет, Штаб по координации военного сотрудничества и т.п. Следует отметить, что на том этапе создание СНГ, как это было заявлено, преследовало следующие политические и экономические цели:

  • сдерживание блокирования республик бывшего СССР на этнорегиональной основе (славянский, тюркский и пр. союзы);
  • предотвращение военно-политических, внутри- и межгосударственных и иных конфликтов на постсоветском пространстве;
  • сохранение экономических связей в целях предотвращения окончательного экономического коллапса.

Очевидно, что конъюнктурные политические мотивы, преобладавшие при создании СНГ, не могли быть прочным основанием для формирования действенного объединения. Поэтому уже в первые годы существования этого эфемерного образования со всей полнотой выявилась его несостоятельность. СНГ оказалось неэффективным прежде всего с экономической точки зрения., поскольку в нем политические интересы превалировали над экономическими и нанесли ущерб последним. Это отразилось в следующих факторах:

  1. сохранение сырьевой ориентации экономики большинства республик СНГ;
  2. сохранение зависимости экономически слабых стран СНГ от более развитых, в частности от России, например, в плане энергообеспечения, поставок газа, нефти, контроля над инфраструктурой и т.п.;
  3. сохранение в рамках СНГ унаследованной от СССР системы преференциальной (льготной) торговли, которая неизбежно детерминировала противоречия и конфликты между странами-поставщиками и странами-потребителями;
  4. отсутствие единой экономической стратегии, которая бы позволила разрешить существующую асимметрию кратко- и долгосрочных экономических интересов стран СНГ;
  5. неисполнение принятых решений и обязательств, породившее всеобщность системы неплатежей.

В свою очередь такое положение во многом обусловлено целым рядом причин как объективного, так и субъективного характера. Назовем некоторые из них:

  • усиливающаяся несовместимость экономических, политических и военно-стратегических интересов стран СНГ;
  • различия в уровне экономического развития государств (разность стартовых условий);
  • неодинаковость темпов и способов реформирования политической и экономической систем в государствах СНГ;
  • разное понимание процессов интеграции, сотрудничества, принципов внешней политики, в том числе существенные различия в представлениях стран-участниц о целях и задачах СНГ;
  • политическая нестабильность в ряде государств-членов СНГ, в том числе военно-политическая конфронтация между некоторыми странами (Армения и Азербайджан).

В итоге, на постсоветском пространстве продолжают доминировать центробежные тенденции. Внешними показателями процесса дезинтеграции являются:

  • низкая эффективность деятельности межгосударственных органов СНГ, созданных для реализации целей Содружества;
  • фактическое невыполнение странами-участницами подписанных ими соглашений;
  • рост межэтнической напряженности, перерастающий в межгосударственные конфликты;
  • нежелание стран-участниц СНГ создать единую систему обороны и коллективной безопасности;
  • решение межгосударственных проблем преимущественно на двусторонней, а не на многосторонней основе.

Таким образом, необходимо констатировать, что СНГ в настоящее время хотя и продолжает формально существовать, но как интеграционный институт фактически исчерпал свой потенциал.

Конечно же, такое положение не могло удовлетворить электорат и, зная это, наиболее амбициозные политики выдвинули идею создания нового союза. Так возникла идея формирования ЕАС. При этом нужно отметить, что данное новообразование должно было стать не альтернативой СНГ, а своеобразным дополнением к нему.

Главное предназначение ЕАС заключалось в обеспечении перехода СНГ к новому типу отношений, основанных, прежде всего, на экономическом интересе. По замыслу авторов идеи создания ЕАС, страны-участницы должны были согласовать свою социально-экономическую политику и принять совместные программы проведения экономических реформ. Другой не менее важной задачей ЕАС признавалось обеспечение безопасности на территории СНГ.

Однако идея формирования ЕАС так и не получила широкой поддержки. И, более того, предложение о создании наднациональных структур власти вызвало категорические возражения со стороны ряда стран-участниц СНГ. Эти страны опасались возможного доминирования какого-либо одного государства внутри ЕАС, в частности России.

Что же касается экономической интеграции постсоветских стран в рамках ЕАС, то препятствием этому выступает, прежде всего, неоднородность экономического развития указанных государств. Так, например, Туркменистан, по сути, сохранил систему экономики советского типа, а Узбекистан следует, скорее, китайскому варианту реформ. В России имеет место “рыночная стихия”, в Белоруссии - огосударствленная экономика, в Казахстане – монополизированная правящей элитой экономика. Ясно, что этим странам трудно скооперировать свои усилия в области экономических реформ. В итоге, проект “О формировании Евразийского союза государств” так и остался не реализованным и вряд ли будет осуществлен в полной мере в обозримом будущем. К тому же проект создания ЕАС потерял свою актуальность в связи с появлением ряда новых межгосударственных объединений (Центральноазиатского союза, Союза “4+N”, Союза России и Беларуси). Руководство Казахстана, судя по всему, выдвинув идею евразийства как некий политический лозунг, утратило к ней интерес и сегодня практически не настаивает на создании ЕАС.

В немалой степени провалу идеи Н.Назарбаева способствовало и то, что сам Казахстан, несмотря на свое месторасположение в центре Евразии и наличие полиэтничного населения, так и не стал евразийским, по сути, государством. Современный Казахстан – это авторитарное и этнократическое государство.

Несмотря на то, что в Казахстане сложилась уникальная полиэтническая общность, основанная на первоначальном симбиозе тюркской и славянской групп в сочетании с другими народами: немцами, уйгурами, корейцами, татарами, чеченцами, узбеками, поляками, евреями и др., Н.Назарбаев пошел по пути строительства этнократического государства3. В результате такой политики русско-славянское и немецкое население в массовом количестве эмигрировало из страны. Это привело к значительному уменьшению населения. Если по переписи 1989 г. в Казахстане проживало 16млн 464 тыс.чел., то предварительные итоги переписи 1999 г. дали цифру в 14,9 млн.чел. - отрицательное сальдо 1,5 млн.чел. или более 10 % .

Так же обстоит дело и в других постсоветских государствах. Особенно хорошо это было видно, например, во время косовских событий. Массовая истерия в России и Белоруссии отбросила евразийство и вывела на первый план православие и панславянизм. “Мусульманские” государства Центральной Азии и Закавказья в полной мере осознали призрачность российского “евразийства”.

Идеи евразийства не соответствуют и ментальным стереотипам населения, проживающего в постсоветском пространстве. Большинство населения заражено вирусом этноцентризма, этнократии и узколобого национализма.

Таким образом, евразийство в современном мире не более чем орудие для всевозможных политических спекуляций. Потенциала выхолощенного политического евразийства хватило лишь на 3-4 года, после чего начался необратимый процесс утраты интереса к данной проблеме. Пышный пустоцвет политического евразийства не оставил ничего, кроме громких деклараций и некоторых трудов, написанных авторами, наивно поверившими политике псевдоинтеллектуалов.


1 См.: Никишенков А.А. “Н.С.Трубецкой и феномен евразийской этнографии”. “Этнографическое обозрение”. 1992. № 1, с. 89.

2 См.: Назарбаев Н. Евразийский союз: идеи, практика, перспективы. 1994-1997. Москва. 1997.

3 См.: Вестник Евразии. Acta Eurasica. 1995. № 1, с. 117-128.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL