ФАКТОР ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ КАВКАЗА В ПРЕДДВЕРИИ XXI ВЕКА

Вахтанг МАЙСАЯ
Тина ГОГЕЛИАНИ


Вахтанг Майсая, кандидат политических наук, доцент кафедры политологии Тбилисского Государственного Университета, член Ассоциации политических наук США и Грузии.

Тина Гогелиани, аспирант МГИМО (У) МИД РФ, Международный центр по исследованию конфликтов и переговоров.


Основатель британской школы геополитики профессор Х. Маккиндер в начале нашего столетия отмечал: “Впервые мы можем нащупать некоторые реальные пропорции в соотношении событий, происходящих на мировой арене, и выяснить формулу, которая так или иначе выразит определенные аспекты географической обусловленности мировой истории”1. Так зарождалась в то время еще никому не известная наука геополитика, которую в конце XX века уже нельзя не учитывать при осмыслении и анализе международных отношений.

Геополитика еще сохраняет свою значимость, но все больше прослеживается тенденция ее вытеснения геоэкономикой, что противоречит традиционному геостратегическому мышлению. На фоне роста экономического фактора в мире, политические приоритеты и военная безопасность в некоторой степени отодвигаются на второй план.

На данном этапе геоэкономика значительно превзошла “своего предшественника” — геополитику, хотя во многих аспектах, и особенно с точки зрения пространства, они смыкаются в одном направлении. В этом контексте интересен пример Кавказа, где условным критерием стыковки геоэкономики с геополитическими реалиями (осмысление мировой конфигурации с точки зрения глобальной и национальной безопасности2) являются энергоресурсы, главным образом нефть, и политические реалии, с ними связанные.

Сегодняшняя ситуация на Кавказе — отражение геополитических процессов, происходящих в регионе. Следовательно, необходимо выделить фактор геостратегического подхода к нефтяным ресурсам Кавказа.

Благодаря нефти сегодня Кавказский регион вновь оказался в центре внимания ведущих мировых держав, не желающих уступать друг другу кавказские углеводороды, запасы которых оцениваются в четыре трлн. долларов (учитывая запасы Каспия)3.

В научной терминологии геостратегия является военным измерением геополитического баланса в мировой политике. В контексте “нефтяных войн” ее можно трактовать как стремление военными средствами взять под контроль стратегические ресурсы и коммуникационные линии на региональном и глобальном уровнях. В этой связи Кавказский регион не является исключением.

Основные этапы “нефтяного бума” на Кавказе

В XX столетии нефть региона дважды была предметом геостратегических притязаний мировых держав. Многие жаждали нефти, но вряд ли кто мог предположить, что она превратится в предмет крайней необходимости для осуществления политических целей, более того, станет одной из причин неудач Тройственного союза в Первой мировой войне.

После того, как Турция потеряла контроль над Месопотамией, коалиция стала нуждаться в запасах горючего. Кто бы мог поверить, что в 1917 году войска Энвер Паши отказались от Бакинской коммуны из-за того, что Германия объявила свой протекторат над Грузией, включая и нефтяной терминал в Батуми.

Архитектором западной политической стратегии относительно нефтяных интересов, безусловно, был Ллойд Джордж. Он прекрасно осознавал значение нефти не только в увеличении прибылей, но и ее стратегическую важность. Подобный подход имел место и в период Гражданской войны в постимперской России (1918—1922).

16 августа 1918 года английские и белогвардейские войска во главе с британским генералом Данстервиллем высадились в Баку и после коротких боев с большевистскими частями установили контроль над местными месторождениями4.

Осенью того же года Британский контрольный комитет железных дорог начал эксплуатацию нефтепровода Баку — Батуми. Лондонская газета “Файнаншел таймс” открыто писала о целях военно-политического блока Антанты во главе с Британской империей на Кавказе: “Для британского правительства открывается великолепная возможность поставить добычу нефти в Грозном и Баку под свой непосредственный контроль”5. Но уже в 1920—1921 годах ситуация коренным образом изменилась: Красная Армия вплотную подошла к нефтяным районам и заняла Азербайджан, Армению и Грузию. Была восстановлена советская власть. Советская Россия укрепила свой статус нефтяной державы.

Второй период геостратегического “центризма” Кавказа приходится на время Второй мировой войны. Одним из ее особо значимых событий в 1942 году стала битва за Кавказ.

На совещании высших офицеров армейской группировки “Юг” (июнь 1942 г.) Гитлер заявил, что нефть Грозного и Майкопа имеет огромное значение для дальнейшего хода войны. Поэтому захват нефтяных районов Баку, Майкопа и Грозного стал основной задачей наступающих фашистских войск. Немецкое руководство преследовало на Кавказе и другие цели: распространение своего влияния на этот стратегически важный регион позволило бы ему отрезать Советский Союз от выхода к Черному морю и тем самым прервать его связи с другими странами. Кавказ нужен был Германии и для осуществления своих замыслов относительно ближневосточных месторождений нефти и Суэцкого канала. Но этим планам не суждено было сбыться. После Сталинграда Советский Союз еще на пятьдесят лет сохранил полный контроль над регионом.

Нефтяная дилемма XX века и ее развитие до уровня геополитического цикла начинается с 20—30-х годов, что связано с большими запасами нефти в Латинской и Северной Америке, на Ближнем Востоке и в СССР.

Роль нефти возрастала по мере развития биполярной системы международных отношений, а также в рамках модели “Север — Юг” в начале 70-х годов (мировой энергетический кризис 1973 г., учреждение ОПЕК в 1960 г.). Возросло значение ТНК в разработке и освоении (в том числе и политическими способами) новых месторождений.

Очередной этап начался после распада Советского Союза и совпал с периодом нестабильной геополитической ситуации в странах СНГ. Энергоресурсы превратились в один из важнейших инструментов обуздания такой нестабильности. Возросла активность некоторых государств СНГ в нефтяном, а в последнее время и в газовом бизнесе. Среди них Туркменистан, Россия, Азербайджан, Казахстан и Узбекистан.

С наступлением постсоветского периода начинается третий этап геостратегического противоборства за кавказские ресурсы.

Когда говорят о нефтяных контрактах, то подразумевают и учитывают геополитическую стратегию на Кавказе. В 1994 году западные компании бросили политический вызов Азербайджану. Республика быстро отреагировала и стала разрабатывать стратегию, обеспечивающую геополитическую поддержку нефтяным контрактам. Возможности нового независимого государства были сильно ограничены, и такое положение, безусловно, подталкивало страну к привлечению зарубежных инвестиций.

Западные страны, которых давно привлекали энергетические ресурсы Каспия, получили шанс. И несмотря на то что ни политическая, ни экономическая ситуация в регионе не была еще стабильной, а дальнейшая его судьба непредсказуема, западные бизнесмены стали вкладывать свои капиталы в нефтяной бизнес на Кавказе. Кульминация внимания к нефтяным проектам приходится на 1998—1999 годы, когда особо остро встает вопрос о выборе маршрута транспортировки углеводородного сырья.

В апреле 1998 года в турецком городе Самсун на встрече президентов Турции, Азербайджана и Грузии была принята Декларация о политической поддержке трубопровода Баку — Джейхан. Подписание документа привело к активизации сил, которые выступали против данного проекта. Уже в мае — июне того же года обострилась ситуация в Гальском районе Абхазии, в Дагестане и Чечне; между сторонниками президента Масхадова и проваххабитски настроенными чеченцами (как утверждают, за ваххабитами в регионе стоят влиятельные силы из стран-членов ОПЕК, в первую очередь Саудовской Аравии) начались переменные бои за город Гудермес.

Эти факты сказались на стабильности в регионе и, в свою очередь, повлияли на решение о транспортировке нефти по маршруту Баку — Джейхан. Президент АМОК Джон Легат заявил в Тбилиси, что вопрос о маршруте “основной нефти” будет решаться в конце октября 1998 года. В связи с октябрьским военным путчем в Западной Грузии тот же Легат заявил о приостановке строительства нефтепровода Баку — Супса, хотя после подавления мятежа это решение было аннулировано6. Окончательное решение относительно “большой нефтяной трубы” снова отложили на ближайшее будущее.

27—29 сентября в Бухаресте состоялась международная конференция “Энергия Каспия для Европы”, на которой шла речь о выборе эффективных коридоров для транспортировки каспийских энергоносителей на Запад. В ее работе принимали участие представители 15 стран, члены проекта ТРАСЕКА, предусматривающего возрождение “Великого шелкового пути”, по маршрутам которого намечается направить нефтяные и газовые потоки из Каспийского и Центрально-Азиатского регионов в западном и восточном направлениях. На конференцию прибыли руководители таких крупнейших нефтяных компаний мира, как “Шелл”, “Амоко”, “ЛУКойл”, “Эни”, заинтересованных в реализации проекта, стоимость которого исчислялась миллиардами долларов.

Рассматривались следующие варианты: болгаро-греческий проект Бургас — Александрополис; румыно-венгерский или румыно-югославский проект с конечным пунктом в Италии; турецкий план Баку—Джейхан, находящийся на стадии активной разработки и являющийся краеугольным камнем геополитической стабильности каспийско-черноморского региона; украинский маршрут Одесса — Броды — Гданьск, в основном “привязанный” к польской линии.

Некоторые позиции и настроения заинтересованных сторон прояснила статья, опубликованная в “New York Times” 9 октября 1998 года. В ней говорилось, что администрация США выступает за более дешевый нефтепровод Баку — Супса, предпочитая его линии Баку — Джейхан. А от Супсинского терминала предполагалось танкерами везти нефть через Босфор.

Такая позиция вызвала возмущение Турции, так как подобный вариант означал для страны провал многомиллиардного инвестиционного проекта и способствовал созданию экологического дисбаланса7.

Вашингтон немедленно отреагировал на настроение Анкары. Учитывая стратегические и экономические интересы Белого дома первый заместитель госсекретаря США заявил, что “основной нефтепровод” должен пройти по маршруту Баку — Джейхан, хотя, по некоторым данным, нефтекомпании и транзитные страны, участвующие в проекте, выражали недовольство, исходя из экономических соображений (стоимость нефтепровода к тому времени достигла 4,5 млрд. долларов США).

На встрече помощника президента США по вопросам национальной безопасности Сэмюэла Бергера с представителями пятнадцати крупнейших нефтяных корпораций США была зафиксирована официальная позиция Вашингтона — поддержать различные варианты транспортировки каспийской нефти. Кроме турецкого и грузинского направлений, рассматривались и другие маршруты: украинский, румынский, казахстанско-российский и собственно российский (Баку — Новороссийск).

В это же время Турция, основное транзитное государство нефтепровода Баку — Джейхан, заявила о своей готовности обеспечить максимальные условия для полной реализации этого проекта. Министр энергетики и природных ресурсов страны г-н Эрсрумер заявил, что “для полной реализации проекта существуют все финансовые и технические условия”.

Турецкие представители прибыли в Баку для участия в разработке строительных договоров по проекту. Параллельно велись переговоры на высшем уровне с руководителями Азербайджана и нефтекомпаний.

К тому времени в Супсе началось строительство нефтеперерабатывающего комплекса, которое вела американская фирма “Отис Капитал”. На эти цели американское Агентство по международному развитию (USAID) выделило 750 тыс. долларов. Планировалось на первом этапе довести годовую добычу нефти с 4 до 15 млн. тонн, что соответствовало бы потребностям транспортировки “ранней” нефти.

29 октября 1998 года президенты Турции, Азербайджана, Грузии, Казахстана, Узбекистана и министр энергетики США подписали “Анкарскую декларацию” в поддержку маршрута Баку — Тбилиси — Джейхан. Декларация была попыткой повлиять на стратегическое решение, которое собиралось принять руководство АМОК.

В начале декабря, во время визита председателя парламента Грузии Зураба Жвания в Израиль, официальный Тель-Авив выразил желание принять участие в разработке проекта Баку — Джейхан. Данный факт в какой-то мере можно рассмотреть как противовес таким организациям, как ОПЕК и ОАПЕК, большинство членов которых составляют арабские страны.

К концу декабря 1998 года в результате военно-воздушной операции американо-британских ВВС “Лиса пустыни”, направленной против Ирака, цена одного барреля нефти возросла примерно в полтора раза, что, по индикаторам Лондонской фондовой биржи, сыграло на руку экспортерам каспийской нефти.

Увеличивался и фактор военно-стратегического подхода стран Запада в отношении энергоресурсов региона. 1 октября 1998 года Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Молдова и Украина вошли в зону ответственности Европейского командования вооруженных сил. Это событие можно интерпретировать как попытку НАТО привязать нефтересурсы мира к своим ближайшим военным базам8.

Вхождение ряда стран СНГ в зону ответственности Европейского командования ВС США было наверняка связано с началом активного освоения некоторых крупных каспийских месторождений и окончательным определением основного маршрута каспийской нефти.

В апреле 1999 года официально открывается нефтепровод Баку — Супса. Примерно через месяц спецслужбы Грузии предотвращают попытку военного переворота, цель которого — смена политической власти в стране. В случае успеха заговорщиков эта акция непосредственно повлияла бы на маршруты транспортировки нефти региона на мировые рынки.

На стамбульском саммите ОБСЕ (18 ноября 1999 г.) было подписано межправительственное соглашение о строительстве газопровода и о транспортировке каспийской нефти по маршруту Баку — Тбилиси — Джейхан. Этот акт стал финальным аккордом длительного процесса обсуждений и споров. Соглашение подписали президенты США, Турции, Грузии и Азербайджана.

Таким образом, в нефтяных проектах региона была заложена основа для участия Грузии, через территорию которой пройдут нефть и газ. По этому же маршруту предполагается перекачивать большую часть казахстанской нефти.

Президент Казахстана заявил, что по линии Баку — Тбилиси — Джейхан республика планирует направлять до 20 млн. тонн своей нефти ежегодно. По словам специалистов, вполне возможно слияние этих двух, имеющих различный состав, видов нефти.

На повестке дня стоит и вопрос о транскаспийском газопроводе. Его строительство, оцениваемое в три млрд. долларов, планируется завершить в 2002 году. Пропускная способность — 30 млрд. куб. м в год9.

Политический аспект транспортировки ранней нефти решен, однако экономические вопросы, а также проблемы обеспечения безопасности нефтепровода все еще находятся в процессе обсуждений.

Как отметил президент Грузии Э. Шеварднадзе на Стамбульском саммите: “Восемнадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто девятого года — исторический день в реализации важнейших проектов, являющихся основой для независимости государств-участников этих глобальных проектов”10.

Роль ресурсов Каспия в мировой энергетической системе

Глобальный экономический кризис затронул и энергетический сектор. В этом процессе важна возрастающая роль стран СНГ в добыче и поставках топливно-энергетических ресурсов, а также интеграция в международную энергетическую систему. Для стран Кавказа в ближайшей перспективе это, в первую очередь, установление тесных связей и сотрудничество с Турцией и другими государствами Черноморского бассейна11.

Страны региона сталкиваются с многочисленными проблемами, в частности, в выборе торговых партнеров, транспортно-коммуникационных связей, расширении торгово-бартерных операций.

Общий объем разведанных запасов природного газа региона составляет приблизительно 20 трлн. куб. м, что составляет 4% мировых запасов. К 1996 году в рамках ОПЕК и СНГ было сосредоточено соответственно 61% и 21% мировых запасов энергоресурсов12.

К началу 1997 года геологические запасы нефти СНГ составляли 7,8 трлн. тонн (Каспия — приблизительно 28 млрд. тонн). Велики и запасы природного газа, по показателям которого СНГ занимает первое место в мире13.

В СНГ самыми крупными нефтедобытчиками являются пять государств: РФ, Казахстан, Туркменистан, Азербайджан и Узбекистан.

В первой половине 90-х годов экспорт ресурсов из этих стран СНГ, за исключением Туркменистана, составлял 85%, а 60% твердой валюты России приходился на экспорт нефти в страны дальнего зарубежья.

Возможности освоения российских геологических запасов, которые приблизительно составляют 6,8 млрд. тонн, вызвали переполох на международных рынках нефти14.

В РФ было принято “Соглашение о разделе продукции”, фактически открывающее двери иностранному капиталу в сферу энергоресурсов15.

Активность стран СНГ — крупных добытчиков нефти, — возможно, пошатнет позиции стран членов ОПЕК, которые обладают самыми большими запасами нефти. Ведущее место среди них занимает Саудовская Аравия (24 млрд. тонн)16.

Неудивительно, что страны-члены ОПЕК с вниманием следят за осуществлением нефтяных проектов в СНГ, в которых активное участие принимают конкурирующие с ними ТНК. Появление новых конкурентов явно не вызывает у членов ОПЕК восторга.

Еще раз отметим, что данный регион является важным со стратегической точки зрения. Его можно рассматривать как связующее звено между Севером и Югом (Россией и Персидским заливом) и как источник снабжения нефтью и газом: на Западе это европейские, а на востоке — тихоокеанские рынки.

По оптимистическим прогнозам, в ближайшие 25 лет около 25% мировых потребностей в нефти и природном газе сможет обеспечить кавказский и прилегающие к нему регионы.

Основной проблемой остается гарантия поставок. В ее решении важную роль может сыграть проходящий через территорию Грузии кавказский транспортный коридор. Эту идею поддерживают не только страны региона, но и ведущие государства Запада.

Многие полагают, что значимость энергетических ресурсов Каспия переоценена. По данным экспертов научно-аналитической корпорации США “Рэнд” (RAND Corporation), нефтяной потенциал Каспия на данном этапе составляет всего 2% общих мировых резервов (1/4 аналогичных запасов принадлежит Венесуэле, 1/7 — Ираку и 1/17 — Саудовской Аравии)17.

Кроме того, тяжелые технологические условия добычи и связанная с этим ее высокая стоимость создаст серьезные барьеры на пути каспийской нефти на мировые рынки.

Заключение

Политический климат на Кавказе, как отмечено выше, тесно связан с “нефтяным бумом”. Но наиболее существенной становится набирающая силу значимость региона для мирового сообщества в экономическом и стратегическом аспектах.

Роль Кавказа важна с точки зрения геопространственных измерений: “Север — Юг” (по схеме Центральная Евразия, то есть Россия — Ближний Восток) и “Запад — Восток” (Западная Европа — Балканы — Кавказ — Центральная Азия — Юго-Восточная Азия, Дальний Восток).

По этим схемам уже прорабатываются такие конкретные экономические и стратегические проекты, как ТРАСЕКА, ГУУАМ (в рамках схемы “Запад — Восток”), а также Экономический союз СНГ, Союз четырех (Россия, Беларусь, Казахстан и Кыргызстан (в рамках схемы “Север — Юг”). И в этих геостратегических и геоэкономических моделях именно Кавказ должен стать стержнем и сыграть центральную роль.


1 Цит. по: Дугин. А. Основы геополитики — геополитическое будущее России. М., 1997. С. 492.

2 См.: Minix D., Hawley S. Global Politics. Wadsworth Publishing Company, 1998. Pp. 564—565.

3 См.: Коммерсант-Дейли, 31 октября 1997, № 188.

4 См.: Неркс Ф. Черная кровь. М., 1978.

5 Financial Times, 24 December 1918.

6 См.: Информационный бюллетень “Мирный Кавказ”. Тбилиси, октябрь — ноябрь 1998.

7 См.: Бюллетень Международного центра по исследованию конфликтов и переговоров, 1999, № 1.

8 См.: Katsitadze K. The New Crusaders // Georgia/Caucasus Profile, 2000, No. 1.

9 К этим ресурсам добавились запасы газа месторождения Шах-Дениз (700 млрд. куб. м).

10 См.: Научно-экономический журнал “Макромикро экономика”. Тбилиси, 1999, № 11-12.

11 См.: Гочитаишвили Т., Шеной Б. Региональные топливно-энергетические ресурсы и возможные маршруты каспийской нефти. Бюллетень № 13, июль 1998. Центр стратегических исследований и развития Грузии, Тбилиси.

12 См.: Кукушкин В. СНГ — ОПЕК: конкуренты или партнеры? // Азия и Африка сегодня, 1997, № 4. С. 32—33.

13 См.: Журнал “Нефть и бизнес”, 1997, № 2. С. 24—25.

14 См.: Тернер Н. Британские игроки на российской сцене // За рубежом, 19—29 декабря 1997, № 51—52.

15 См.: Кукушкин В. Указ. соч. С. 33.

16 См.: Гошев В. СССР и страны Персидского залива. М.: Международные отношения, 1998. С. 15.

17 См.: U S. Department of Energy’s International Energy Outlook, 1997.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL