ВВЕДЕНИЕ

Лена ЙОНСОН


Лена Йонсон, старший научный сотрудник Института международных отношений Швеции (Стокгольм).


Организаторы и участники состоявшейся в Стокгольме конференции исходили из того, что события в Чечне и вокруг нее касаются не только Российской Федерации, но и всего мирового сообщества, поэтому на обсуждение были вынесены три важнейшие проблемы: о стратегии России по стабилизации ситуации в Чечне, пути нормализации обстановки в соседних с ней регионах, возможности и действия мирового сообщества по восстановлению мира в регионе. Сегодняшние события в Чечне отражаются на безопасности европейских стран, и поэтому мировое сообщество чувствует ответственность и считает себя обязанным внести посильный вклад в урегулирование конфликта. Что мы подразумеваем, когда говорим "мировое сообщество"? Во-первых, такие международные организации, как ООН, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Совет Европы и Европейский союз (ЕС), а во-вторых, неправительственные организации и транснациональные компании.

В 1994 году российские власти оправдывали военную компанию против Чечни тем, что она стала оплотом "преступности и беззакония" и представляла угрозу всему государству. В 1999 году основанием для возобновления военных действий уже стала угроза терроризма, исходящая из Чечни. И в первом и во втором случае мы видим упрощенческий подход, не отражающий истинного характера конфликта. В то же время такая смена декларируемых целей говорит о значительных изменениях, происходивших в чеченском обществе в 90-е годы. Трагедию усугубило еще и то, что во время первой войны (1994—1996 гг.), российская военная машина разрушила чеченское общество, его экономику, политические и социальные институты. У слабого и раздробленного чеченского руководства нет ни сил, ни средств для восстановления общества. В результате Чечня превратилась в "злополучное государство" в составе Российской Федерации, в котором власти не могли гарантировать своим гражданам законность и безопасность. Вот тогда терроризм и стал одним из самых серьезных элементов противостояния.

Все поведение Москвы по отношению к Чечне в 90-е годы ясно говорит об отсутствии какой-либо стратегии в решении этой проблемы. По мнению многих российских и западных комментаторов, с самого начала главной целью Москвы стала борьба за политическое превосходство, а политический курс вырабатывался лишь по конкретным вопросам, персонифицированно и произвольно. Впервые российское руководство пыталось организовать вооруженное вторжение еще в ноябре 1991 года, после провозглашения Чечней своей независимости. Тогда намерение президента РФ Ельцина ввести чрезвычайное положение в Чечне сразу же отверг Верховный Совет еще существовавшего СССР, и российским войскам пришлось покинуть грозненский аэропорт. Таким образом, противостояние удалось предотвратить. В 1994 году, после трех лет затишья, российская политика стала совершенно иной. Игнорируя рекомендации экспертов использовать против отделения Чечни политические и экономические инструменты, Москва начала проводить политику свержения и физического уничтожения лидера республики Джохара Дудаева. В декабре 1994 года Б. Ельцин принимает решение о вводе войск.

Сразу же стало ясно: вернуть свои позиции в Чечне оказалось гораздо труднее, чем предполагали федеральные власти1. После пяти месяцев тяжелых боев российские войска смогли взять под свой контроль лишь две трети территории, а небольшие мобильные чеченские вооруженные отряды начали партизанскую войну на юге и юго-востоке республики. Первая война закончилась подписанием 31 августа 1996 года Хасавюртовских соглашений, которые предусматривали прекращение огня, вывод российских войск и определение путем переговоров политического статуса Чечни.

В 1996—1999 годы российская политика была, в основном, пассивной. Никакие серьезные переговоры о статусе Чечни, как то предусматривали Хасавюртовские соглашения, не проводились, поскольку каждая сторона не хотела отступать и идти на компромисс. Россия перестала поддерживать законно избранного президента Чечни Аслана Масхадова, который в борьбе против радикально настроенных элементов придерживался относительно умеренных взглядов. Когда же (после 1996 г.) преступная деятельность чеченских террористов распространилась на соседние с Чечней территории, Федеральный центр предоставил местным властям этих регионов возможность самим разбираться с создавшимся положением и новой угрозой безопасности. В начале 1999 года федеральные власти начали укреплять административную границу с Чечней. Однако вторжение чеченских боевиков в Дагестан в августе 1999 года и поддержка, оказанная им местными исламистами, совершенно изменили политическую ситуацию.

Владимир Путин был избран президентом России на гребне борьбы за власть. Решительная военная кампания против Чечни, начатая им в сентябре 1999 года, по мнению Э. Паина, ясной стратегии не имела, что проявилось в смене деклараций о целях военных действий. В августе 1999 года нужно было, как заявлялось, остановить нападение Чечни на Дагестан, в октябре — создать по реке Терек "санитарный кордон" между Россией и Чечней, в ноябре это уже была "борьба с терроризмом" и, наконец, в январе 2000 года — восстановление территориальной целостности Российской Федерации. Решимость Путина вновь установить контроль федеральной власти над Чечней нашла поддержку не только политической элиты, но и широкой общественности.

В марте 2000 года центральные власти объявили, что большую часть республики, за исключением ее южных горных районов, контролируют российские войска. Однако постоянные сообщения о нападении на отборные российские соединения в районах, якобы очищенных от террористов, говорят об обратном. До установления порядка еще далеко.

Именно с учетом сложившейся к апрелю нынешнего года ситуации в Чечне первая часть конференции была посвящена обсуждению вопроса о возможной стратегии России в урегулировании конфликта. Д-р Александр Халмухаммедов поставил вопрос о послевоенной стратегии восстановления политических и гражданских институтов и внес предложение, во многом совпадающее с разработками, подготовленными в апреле 2000 года Министерством по делам федерации и национальностей Российской Федерации. Речь идет о прямом президентском правлении и о назначении на два года полномочного представителя президента Российской Федерации, которому был бы дан мандат решать все без исключения вопросы управления республикой, в числе которых: контроль за распределением финансовых средств, координация деятельности силовых структур, подготовка конституции, создание властных политических институтов на региональном уровне. Халмухаммедов отмечает, что у руководителей регионов имеются серьезные разногласия с федеральными властями, и это влияет на возможность создания пророссийских гражданских институтов в национальных республиках Северного Кавказа.

С тех пор как А. Халмухаммедов подготовил свой доклад, ситуация изменилась. По указу президента России В. Путина в Чечне установили временную систему органов исполнительной власти и 12 июня 2000 года главой местной администрации был назначен муфтий Ахмед Кадыров, которого, как и других чеченских лидеров, в Чечне приняли не все. Перед ним стоит весьма трудная задача, тем более что он ограничен в своих действиях и обязан согласовывать их с командующим Северо-Кавказским военным округом Геннадием Трошевым и полномочным представителем президента России Виктором Казанцевым. Вопросы экономического восстановления и распределения финансов находятся в ведении Трошева, а не Кадырова.

Как долго сможет удержаться Кадыров на этом посту, во многом зависит от результатов действий российских войск в республике. В своем выступлении Э. Паин отмечает, что установить полный контроль над всей территорией Чечни — задача для военного командования достаточно сложная. По мнению Паина, действия армии в нынешней военной кампании не более эффективны, чем в прошлой. Федеральные силы опять попали в ситуацию, в которой они не могут чувствовать себя в полной безопасности на территории республики, так как постоянно продолжается партизанская война. Паин указывает на то, что военным путем конфликт не урегулировать. Поэтому российские власти в конце концов вынуждены будут пойти на политический компромисс. Но все же докладчик прогнозирует вариант "затяжной войны", поскольку обе стороны намерены продолжать борьбу. И желание идти на компромисс в политическом плане не возникнет до следующих президентских выборов в России в 2004 году, говорит Паин. Путин стал президентом благодаря своему жесткому отношению к Чечне, и россияне до сих пор поддерживают этот курс. Поэтому в ближайшее время Путин вряд ли сможет или захочет что-либо изменить. Между тем Паин рекомендует создать "санитарный кордон" и таким образом обеспечить безопасность соседних регионов России от деструктивных действий радикальных террористических групп.

По мнению В. Наумкина, желаемого результата не принесет и создание "санитарного кордона". Экономика Чечни, отрезанная от соседних регионов, выжить не сможет. При таком варианте чеченцы все равно будут заниматься незаконной деятельностью за пределами своей республики. Более того, российская политика изоляции Чечни не вызовет у чеченцев желания оставаться в составе Российской Федерации. Изоляция Чечни — прямой путь к ее отделению, утверждает Наумкин.

Путь кардинального решения конфликта охватывает экономический и политический аспекты. Непременным условием стабилизации является развитие экономики республики. Поиски же политического решения предполагают обязательное проведение переговоров о ее будущем политическом статусе. В этом плане представляет интерес выступление Кйел-Оке Нордквиста. Исходя из богатого мирового опыта решения подобных конфликтов, он делает вывод о возможном развитии в определенных сферах деятельности альтернативных форм автономии в рамках существующего государства. Все это позволяет говорить о предпосылках дальнейшего обсуждения политического статуса Чечни.

Профессор Гейл Лапидус посвятила свой доклад критике российской политики после завершения первой чеченской войны. Автор утверждает, что Россия аннулировала взятые на себя по Хасавюртовским соглашениям обязательства и проигнорировала сложность политической ситуации, в которой оказался и вынужден был действовать президент Чечни Аслан Масхадов. Под лозунгом борьбы с терроризмом Центр применяет сегодня жестокие методы ведения войны и собственными руками уничтожает потенциальную возможность нормализовать обстановку. Критикуя российскую политику в тот период, Лапидус предлагает альтернативную стратегию — поддержать законно избранного президента А. Масхадова. Комментируя выступления докладчиков, точку зрения г-жи Лапидус поддерживает профессор Марта-Лиза Магнуссон.

Второй раздел материалов конференции включает доклады Виталия Наумкина, Ларисы Хоперской и Энвера Кисриева. Авторы анализируют влияние конфликта на соседние с Чечней регионы и обсуждают возможные последствия этой войны. Мировое сообщество не всегда учитывает ситуацию вокруг Чечни. Энвер Кисриев акцентирует внимание на положении в Дагестане, а Лариса Хоперская посвятила свой доклад анализу обстановки на Северном Кавказе в целом. В обоих выступлениях указано, что применение силы может иметь далеко идущие негативные последствия и одним чеченским конфликтом дело не закончится. Хоперская упоминает конфликты между федеральными властями и субъектами Федерации, между отдельными субъектами Федерации и, наконец, внутри самих субъектов Федерации. Некоторые из этих конфликтов — прямое следствие чеченских событий, другие же обостряются в контексте общей нестабильности и беспорядков в регионе, связанных с противостоянием в Чечне. Серьезной проблемой для соседних регионов стало большое количество беженцев и переселенцев. Они усугубляют и без того сложную социально-экономическую обстановку на Северном Кавказе, увеличивают число безработных, что уже привело к ухудшению отношений с местным русскоязычным населением.

Еще один конфликтогенный фактор — огромное число этносов, живущих на территории Северного Кавказа, и возрастающая роль ислама. Э. Кисриев затронул очень интересный вопрос о конституционной системе Дагестана, с помощью которой удается регулировать национальный баланс в высших эшелонах государственной власти республики. Виталий Наумкин, касаясь распространения идей радикального ислама в регионе, делает вывод о том, что религиозный фактор не является доминирующим ни в чеченском конфликте, ни в ситуации на Северном Кавказе в целом. С другой стороны, идеи исламизма радикального толка оказывают значительное влияние, особенно на безработную молодежь. По мнению Наумкина, Россия должна поддерживать систему религиозного воспитания и образования, противодействовать экстремистам и способствовать диалогу с представителями всех мусульманских течений. Докладчик также считает, что для решения проблем молодого поколения необходимо привлечь мировое сообщество. Проблема исламского фактора в чеченской политике получила дальнейшее развитие в комментарии Сванте Корнелла.

Анна Зелькина, выступившая в качестве комментатора, полагает, что нынешняя политика России в Чечне лишь усиливает напряженность между Федеральным центром и региональными властями Северного Кавказа. По ее мнению, существует опасность плавного перехода военных действий и сепаратистских тенденций на соседние территории. В свою очередь, Геннадий Чуфрин высказал мнение, что Запад должен поддержать Россию в ее борьбе с терроризмом и сепаратизмом, поскольку именно Россия играет ключевую роль в восстановлении стабильности в Кавказском регионе.

Третья часть материалов конференции посвящена обсуждению возможностей мирового сообщества в восстановлении стабильности в Чечне и вокруг нее. С основными докладами выступили профессор Нейл Макфарлен, профессор Фриедеман Мюллер и Одд Гуннар Скугестад. Было высказано мнение, что инициатива в этом вопросе должна исходить только от самих участников конфликта, но мировое сообщество может стать посредником между ними и внести значительный вклад в урегулирование кризиса и в развитие экономики региона.

Отношение России к Чечне и война на ее территории ставит западные страны в довольно затруднительное положение. С одной стороны, Запад выступает за интеграцию России в мировую экономику и за ее участие в европейском сотрудничестве, готов содействовать развитию демократии в Российской Федерации. Но военная кампания сопровождается неадекватным применением силы и нарушением прав человека, и Запад, говорит Нейл Макфарлен, должен на это реагировать. Докладчик считает, что в отношениях с Россией необходим сбалансированный подход: с одной стороны, нельзя закрывать глаза на военные действия в Чечне, а с другой — следует улучшать отношения с Россией и сохранять диалог между Москвой и Западом.

Выступление Макфарлена объясняет, почему Запад практически не реагировал и оставался пассивным осенью 1994 года, когда конфликт обострился настолько, что началась первая чеченская война2. За зиму 1994 года правительства западных стран ни разу не использовали существующие международные инструменты, чтобы получить информацию о положении в регионе и приступить к посреднической деятельности для урегулирования противостояния3. Ситуация повторилась и во время второй военной кампании. Осенью 1999 года правительства западных стран хранили молчание, чтобы не вызывать нападок на Россию на международных форумах. В апреле 2000 года на Парламентской ассамблее Совета Европы российская делегация была отстранена от голосования по проблемам Чечни. Однако никаких санкций не последовало, поскольку Европейский союз, и в частности премьер-министр Великобритании Тони Блэр, высказали свое мнение по этому вопросу четко и определенно: хорошие отношения с Россией — задача первостепенной важности.

Во время первой чеченской войны большую роль сыграла ОБСЕ. В конце апреля 1995 года в Грозном начала свою работу Группа содействия ОБСЕ в Чечне, наделенная широкими полномочиями. В своем докладе Одд Гуннар Скугестад рассказал о посреднической деятельности миссии в 1995—1997 годах под руководством швейцарского дипломата Тима Гульдиманна. До 1997 года ключевой задачей миссии была посредническая деятельность. Активные действия Тима Гульдиманна сыграли ведущую роль в переговорном процессе, в результате которого были подписаны Хасавюртовские соглашения. При содействии миссии ОБСЕ в мае 1997 года президенты Б. Ельцин и А. Масхадов подписали Договор о мире и принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой. ОБСЕ активно способствовала проведению президентских и парламентских выборов в Чечне в январе 1997 года, когда Масхадов был избран президентом Чеченской Республики. А через некоторое время Москва заявила, что необходимость в посреднической деятельности третьей стороны отпала.

Во время второй чеченской войны ни ОБСЕ, ни какая-либо другая международная организация свои миссии в Чечню уже не направляли. Несмотря на заявления России о том, что российское правительство открыто для сотрудничества с мировым сообществом по чеченскому вопросу, деятельность международных организаций на территории республики до сих пор запрещена. Однако, по мнению Гуннара Скугестада, в связи с отсутствием у России средств для решения вопроса, необходима непредвзятая посредническая деятельность третьей стороны. Докладчик не исключает, что может наступить время, когда Россия посчитает для себя необходимым участие миссии ОБСЕ в решении, как кажется, бесконечных проблем.

Стабилизация немыслима без нормального экономического развития. Профессор Фриедеман Мюллер считает, что развитие экономики в Чечне будет зависеть от ее интеграции в экономический рынок всего Кавказского региона. Причем такая интеграция окажет благотворное влияние и на российскую экономику.

Профессор Мюллер основывает свое утверждение на развитии глобализации мировой экономики и возможностях, которые дает глобализация государствам и регионам, способным адаптироваться к новой реальности. Чечне необходимы иностранные инвестиции. И если зарубежные инвесторы все-таки попадут на чеченский рынок, то Чеченская Республика и Россия должны будут вместе поддерживать правопорядок, свести до минимума вмешательство государства в конкретную деятельность инвесторов и соблюдать международные нормы в вопросах капиталовложений. У Чечни есть хороший опыт в добыче и переработке нефти. Хотя с начала 80-х годов объем ее добычи на территории республики снизился, Чечня сохранила достаточные производственные мощности. Введенный в эксплуатацию в ноябре 1997 года и закрытый в августе 1999 года нефтепровод, связывающий Каспийское и Черное моря и проходящий по территории Чечни, — важный фактор будущего развития республики. Сегодня Россия прокладывает обводной трубопровод через Дагестан, что будет иметь катастрофические последствия для Чечни, если политика ее изоляции продолжится. Чечня — часть России, и Россия должна взять на себя создание общего экономического пространства в Кавказском регионе. Пока же Россия не понимает всех преимуществ сотрудничества и развития в рамках общего международного правового поля. А это — прямой выход из чеченского тупика.

Профессор Мюллер развивает идею о сотрудничестве России и Европейского союза по вопросу восстановления стабильности на Кавказе (разработка "Пакта стабильности для Кавказа"). Необходимо общими усилиями создать инфраструктуру, энергетическую систему, то есть нормально развивающуюся экономику, и, что немаловажно, установить правопорядок. Мюллер подчеркивает, что Москве следует взять инициативу на себя и вместе с мировым сообществом укрепить стабильность и содействовать развитию самодостаточной экономики региона. Однако, говорит докладчик, Россия должна принять новые условия развития экономики в международном масштабе. Это касается развития энергетики и транспортной инфраструктуры на Каспии и в Кавказском регионе. С другой стороны, сотрудничество России и Евросоюза на Кавказе может открыть совершенно новую страницу в их отношениях.

Может показаться, что из чеченского конфликта нет выхода. Обе стороны продолжают применять силу. Президент и правительство России полны решимости военными средствами установить контроль над территорией Чечни и отказываются от помощи международных организаций мирным путем покончить с противостоянием. В результате возможна ситуация, когда Россия формально возьмет под свой контроль всю территорию республики, но на деле ни реальной власти, ни инструментов, необходимых для нормализации обстановки, у нее не будет. Перспектива затяжной широкомасштабной войны с катастрофическими последствиями для российской экономики и постоянным уничтожением российских военных в так называемых "безопасных" районах может в конце концов заставить российские власти пересмотреть свою позицию. И когда российское руководство в поисках решения затянувшегося конфликта согласится объединить усилия с международными организациями, мировое сообщество должно быть готово внести свой посильный вклад в развитие мирного процесса на долгосрочной основе.


1 См.: Allison R. The Chechnia Conflict: Military and Security Policy Implications. В кн.: Allison R., Bluth C., eds. Security Dilemmas in Russia and Eurasia. London: Royal Institute of International Affairs, 1998.

2 Об этом подробнее см.: Lapidus G. Contesting Sovereignty: The Tragedy of Chechnia? // International Security, Summer 1998, Vol. 23, No. 1.

3 См.: Faurby Ib. International Reactions to the War. В кн.: Trier T., Hansen L.F., eds. Conflict and Forced Displacement in the Caucasus. Perspectives, Challenges and Responses. International Conference on the Caucasus. Copenhagen: Danish Refugee Council, 1999.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL