ИСЛАМСКИЙ ФУНДАМЕНТАЛИЗМ И ЭКСТРЕМИЗМ В СТРАНАХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Эльвира МАМЫТОВА


Эльвира Мамытова, кандидат экономических наук, доцент, директор Международного исследовательского центра "Евразия", вице-президент Ассоциации исследователей общественных наук Кыргызской Республики.


Корни многих современных проблем в странах Центральной Азии уходят в глубокое мусульманское и советское прошлое. Противоборство и взаимодействие этих цивилизаций и сейчас оказывают серьезное влияние на выбор путей развития региона, что во многом определяется его геополитическим положением между Россией и мусульманским Востоком. Здесь прослеживается сложный симбиоз незавершенной прозападной модернизации с возрождающимися элементами национальной культуры и развитием местных традиций, тесно связанных с исламом. Возрастающий интерес к религии оказывает самое непосредственное влияние на политический выбор этих стран.

Активизация ислама привлекает интерес западных и постсоветских ученых. Однако существующая в современной политической науке тенденция смешивать такие понятия, как исламский фундаментализм и исламский экстремизм, на наш взгляд, неправомочна. Фундаментализм — это явление, присущее не только мусульманской религии, но и другим конфессиям, и представляет собой пример противоречий между достаточно консервативным массовым сознанием и слишком быстрыми изменениями окружающей действительности. В частности, христианский фундаментализм присущ евангельским и православным направлениями. Исламский экстремизм, вышедший из недр исламского фундаментализма, отличается приверженностью к террору и насилию при реализации своих планов построения "исламского порядка".

Когда речь заходит об усилении исламского влияния на современный мир, на наш взгляд, неуместно использовать термин "возрождение". Здесь более приемлем термин "реисламизация". Понятие "возрождение" обычно связано с определенным историческим периодом в странах Западной Европы и характеризуется раскрепощением и освобождением человеческого разума от разного рода догм, в первую очередь религиозных1.

Предлагаемые сегодня обществам Центральной Азии модели досоветского ислама или ислама различных мусульманских стран, на наш взгляд, не приемлемы. Необходимо модернизировать ислам центральноазиатских народов, приспособить его к постиндустриальным реалиям предстоящего века: речь идет, в первую очередь, о "кочевом" исламе казахов, кыргызов, туркмен.

Следует отметить, что "исламский бум" конца 70-х годов в странах Центральной Азии проявлялся не так бурно, как на постколониальном Востоке. Это связано с тем, что территория Центральной Азии не входила в состав Халифата и, следовательно, ее население не испытывало влияния исламской политической системы. К тому же необходимо учитывать атеистическое советское прошлое, когда под видом борьбы против панисламизма и пантюркизма в сознании и памяти нескольких поколений искоренялись культурные традиции. Поэтому ислам в Центральной Азии развивался не как политическая, а как религиозно-мировоззренческая идеология.

Историческая практика показывает, что активизация ислама — следствие разрушительного внешнего воздействия (в том числе неоправданные заимствования и часто неприемлемое механическое копирование моделей развития передовых стран) на политические процессы в мусульманских государствах. Отказ от такого рода "заимствований" при одновременном стремлении сохранить общественную отсталость привели к неадекватному акценту на морально-нравственные ценности традиционного общества, что сказалось на политике режимов, действиях оппозиции и на массовом сознании рядовых мусульман. Апелляция к морально-нравственным ценностям при попытке доказать превосходство исламского общества и аморальность современной западной цивилизации закономерно связана со спецификой исламского мира.

Ислам с самого начала стремился обосновать основные принципы политического существования мусульманской общины как мусульманского государства. Соответственно продолжают действовать исторически сложившиеся закономерности и связи, закрепившие в массовом сознании стереотипы нераздельности ислама и политики, социального и духовного ислама и всего образа жизни мусульман.

Необходимо также учитывать, что ислам как религиозная доктрина и форма социальной организации всегда играл в мусульманских странах иную роль, чем христианство в Европе. Христианство никогда полностью не вытесняло светскую власть, в то время как ислам определял всю хозяйственно-экономическую и идейно-духовную жизнь мусульманского общества.

Исламский фундаментализм является одним из идейных направлений и выступает за возвращение к "первоначальному" исламу, построение исламского государства в виде халифата и регулирование общественно-политической, социально-экономической и религиозно-культурной жизни на основе Корана и шариата. Однако исламский фундаментализм нельзя рассматривать только в негативном контексте. Его идеи справедливости и равенства отвечают чаяниям народных масс традиционных мусульманских обществ, особенно в периоды экономической стагнации, пауперизации, маргинализации, утраты нравственных ценностей. К числу основных положений исламского фундаментализма, которые созвучны чаяниям традиционных обществ, следует отнести: нормы групповой солидарности, расширяющиеся до рамок единства всех членов религиозной общины, сплачивающейся не только при совместном участии в ритуальных религиозных обрядах, но и в целом в общественно-политической жизни; уравнивание членов конфессиональной общины, что подразумевает совместное участие представителей всех слоев общества, при этом подчеркивается единство высших чинов и простого народа; ограничение и осуждение накопительства, в том числе и чрезмерную частную собственность, при этом подчеркивается, что в гармоничном обществе должно поддерживаться постоянное равновесие между экономическими достижениями и моралью; требования создать справедливую власть, у которой не должно быть корыстных интересов, чуждых интересам народа; жесткая моральная программа прав и обязанностей для всех членов общества; призывы к устранению разрыва в потреблении, снижению уровня профессиональной и культурной дифференциации; сильная антизападная направленность, вызванная пагубными последствиями модернизации.

Причиной возрастающего влияния исламского фундаментализма в Центральной Азии является кризис в общественном сознании. В исламе люди хотят найти альтернативу сегодняшней жизни: советская власть потерпела крушение, национальное государство обмануло ожидания, демократия во многом воспринимается через призму западной попкультуры. Терпят крах попытки создать национальные идеологии обращениями к истории и ее национальным героям: Абаю в Казахстане, Манасу в Кыргызстане, Тимуру в Узбекистане. Остается только ислам с его традициями, верой, равенством всех перед Всевышним.

Собственно говоря, сегодня страны Центральной Азии переживают третью волну модернизации. Первая — зародилась в годы завоевания Туркестана Россией, вторая — связана с периодом советизации и характеризовалась созданием современного сектора экономики, существовавшего автономно от потребностей традиционного общества и традиционного сознания. В тот период распределение ролей и социальных функций имело гораздо большее значение, чем ислам, что, по нашему мнению, в основном, связано с атеистической пропагандой и антирелигиозной деятельностью. Ислам был лишен права на участие в политической жизни. За годы советской власти уничтожили систему религиозного образования, разрушили или отняли у общин мечети: к 1976 году во всем регионе насчитывалось лишь 143 мечети2. Ислам оставался лишь на уровне традиционного, санкционированного нормами шариата поведения и семейных отношений.

Постсоветская волна модернизации, отторгающая советское прошлое и ориентированная на рынок и западные ценности, к традиционному распределению ролей добавила новые региональные структуры и группы по интересам, но главное — создала идеологический вакуум, который стал заполняться различными религиозными учениями и, в первую очередь, исламом. Ускоренными темпами начали строить мечети и другие культовые сооружения3, появились неправительственные религиозные организации под зелеными знаменами4, верующими мусульманами становились молодые и высокообразованные люди, налаживались связи с международным исламом. Но и сегодня региональные, клановые, племенные, родовые интересы, а не общая вера играют наибольшую роль во всех без исключения государствах Центральной Азии.

Хотя ислам пока еще не выполняет в регионе консолидирующую функцию и не является фактором государственного строительства, но его уже пытаются использовать политики, а в будущем он способен стать силой, объединяющей общество.

С одной стороны, идет процесс огосударствления ислама и свидетельство тому — создание соответствующих органов управления религиозной жизнью (всевозможные государственные комитеты и советы по делам религии при правительствах). Так, уже в январе 1990 года было образовано Духовное управление мусульман Казахстана (ДУМКаз)5 и разработана программа возрождения ислама: подготовка мулл, издание специальной литературы, открытие мечетей, духовных школ и так далее. А с другой стороны, как и в советское время, действует "неофициальный" ислам.

Безусловно, обращение к традициям прошлого, причем с сильным религиозным компонентом, не означает абсолютизации значения ислама в общественно-политической жизни. Более того, необходимо отметить неоднозначное к нему отношение. Уровень его влияния можно разделить на две группы: по историко-культурным особенностям народов и по природно-географическим условиям региона.

Коренные этносы Казахстана, Кыргызстана и Туркменистана относятся к так называемому "кочевому исламу", их вера характеризуется большей простотой и синкретизмом. А коренному населению Узбекистана и Таджикистана присуща более высокая религиозная образованность, и в этих странах ислам играет доминирующую роль.

В Кыргызстане ярко выражены региональные отличия: на севере — исламо-анимистический синкретизм кочевников, на юге — центр исламского традиционализма. Ведущее течение в Казахстане — суннизм ханафитского толка, в Южном Казахстане определенное значение имеет суфизм, связанный с поклонением Ходже Ахмеду Ясави. Среди тюркских мусульман он считается вторым святым после Мухаммада.

В Туркменистане из суннитов наиболее религиозны белуджи (Марыйский велаят) и нухури (Бахарденский этрап). В Иолотане и Тахта-Базаре есть иммамы-белуджи. Достаточно религиозна узбекская община. Среди туркмен относительно мало приверженцев мусульманства.

В Узбекистане можно выделить три основных региона, резко различающихся по степени воздействия ислама на общественную жизнь. В западном Узбекистане, на территории бывших Бухарского и Хивинского мусульманских государств, он, в основном, сохранился на бытовом уровне. Иная ситуация в Ферганской долине, где авторитет исламских духовных лидеров может соперничать с реноме руководителей органов государственной власти. Важным духовным центром является Ташкент. Хотя жизнь в городе значительно европеизирована, исламские традиции сильны в старых кварталах частной застройки (махаллях).

Сила и влияние политического ислама в странах Центральной Азии различны, однако тенденция к росту его влияния обозначилась практически повсеместно. Определенным тормозом на его пути стали события в Таджикистане, где исламисты занимают наиболее прочные позиции. Гражданская война в республике позволила правительствам Центральноазиатских государств связать в глазах верующих эти события с действиями Исламской партии возрождения и тем самым напугать исламским радикализмом граждан своих стран. Но продолжающаяся экономическая стагнация, трайбализм, отсутствие национальной консолидирующей идеологии способствуют тому, что ислам становится одним из главных факторов политической жизни, и в первую очередь к нему апеллирует оппозиция.

Вызывает тревогу отрицание разнообразия ислама, что ведет к развитию противоречий между мусульманами. При этом религиозный разлом совпадает с этническими группами: узбеки и таджики религиозней кыргызов, казахов и туркмен. К тому же выделяется тенденция к этническим мечетям, специализирующимся на незначительных культурных особенностях. Речь идет об узбекских и кыргызских мечетях и медресе, а также об уйгурских и дунганских мечетях.

Увеличиваются разногласия между традиционными и "новыми" мусульманами, призывающими к упрощению и удешевлению обрядов, что во многом связано с их дороговизной. А это весьма существенно в условиях экономического кризиса и массовой безработицы6. К причинам, увеличивающим разногласия, следует добавить импорт "чужого" ислама. Миссионеры из мусульманских стран проявляют активность и щедрость лишь при навязывании своей модели религии. Вызывают опасения признаки внутреннего раскола центральноазиатских обществ по оси "Север — Юг", когда север становится более христианским, а юг — более исламским.

Также необходимо учитывать, что мистическая и радикалистская окраска местного ислама в Узбекистане и Таджикистане создает угрозу, которая нависает над всем регионом. В сложившейся ситуации все явственней становятся попытки религиозных экстремистов использовать насильственные и террористические акции для достижения своих политических целей. Это наблюдается не только в Таджикистане, Узбекистане, но и на юге Кыргызстана.

В целом, в реисламизации Центральной Азии можно выделить три этапа: 1990—1993 годы — период исламского "бума" и усиление его влияния на политические процессы в регионе; 1993—1995 годы — подавление политического влияния исламского фундаментализма, установление государственного контроля над деятельностью мусульман; начиная с 1995 года и по настоящее время — распространение исламского экстремизма, составляющего оппозицию правительствам.

Ядром исламского радикализма является Исламская партия возрождения в Таджикистане. Ее лидеры входят в правительство и активно готовятся к президентским выборам. Нельзя исключать возможность их прихода к власти. Это стимулирует деятельность радикальных религиозных организаций и в других Центральноазиатских странах.

В Узбекистане, на юге Кыргызстана и Казахстана активен ваххабизм, приверженцами которого является более 10% населения. В ряде районов Кыргызстана ваххабитские имамы стали религиозными лидерами, а их влияние выше авторитета официальных властей. Ваххабиты требуют создать мусульманскую автономию в Ферганской долине. Для достижения своих политических целей радикально настроенные экстремисты все чаще организуют террористические акты. Так, в октябре 1997 года в Наманганском районе они провели серию покушений на местных чиновников и сотрудников милиции, подстрекали местных жителей к антиправительственным акциям. В 1997—1998 годах аналогичную "работу" ваххабиты провели на юге Кыргызстана, а в феврале 1999 года они организовали прямой террористический акт даже против президента Узбекистана И. Каримова.

К числу основных причин появления исламского экстремизма следует также отнести изменения политического курса правительств Центральноазиатских стран. Если на первых порах руководители этих стран приветствовали восстановление исламских ценностей7, то в дальнейшем вмешательство религии в политику было запрещено, строгими рамками ограничили деятельность Исламской партии возрождения и других религиозных организаций. Это привело к тому, что местные радикальные теократические силы Узбекистана и Таджикистана перенесли центр своей деятельности в отдаленные районы, где влияние центральной власти меньше, а социальная база шире. Первой серьезной попыткой создать в Узбекистане религиозную политическую организацию можно считать проведенный в 1990 году в Намангане съезд Исламско-демократической партии. Хотя эта структура реально не сформировалась, однако многие ее активисты в 1991 году приняли участие в создании республиканской организации Всесоюзной исламской партии возрождения (ИПВ). Она создавалась на базе "ваххабитских" общин, которые долгое время находились в подполье. К числу наиболее известных исламских организаций следует отнести также наманганское движение "Адолат". Его отряды боролись с различными нарушениями "исламской нравственности". Организованный "Адолатом" в 1991 году 40-тысячный митинг, главными лозунгами которого были провозглашение Узбекистана мусульманской республикой, а ислама государственной религией, подтолкнул власть на борьбу с исламом. С 1993 года в республике начинались массовые репрессии против священнослужителей, что заставило исламские организации перейти на нелегальные методы работы. Широкомасштабные преследования мусульман обострили ситуацию, к 1998 году противостояние власти и ислама приблизилось к критической отметке. Последующие выступления исламских экстремистов в Узбекистане — следствие массовых акций против духовенства и верующих. Все это закладывает основу масштабной социальной дестабилизации и создает предпосылки исламской революции в Ферганской долине.

Немаловажными факторами, провоцирующими исламский экстремизм, являются активность христианства, второго по численности верующих религиозного направления в Центральной Азии, а также рост разного рода "новых" религиозных движений. Христианство в регионе представлено тремя основными ветвями: католицизм, православие и протестантизм. В последнее время пытается повысить свое влияние Русская православная церковь за рубежом (Карловацкий раскол), активизируется католическая церковь. Еще в 1991 году Ватикан принял решение об учреждении в Караганде Апостольской администратуры Казахстана и Средней Азии, епископом которой был назначен Ян Павел Ланге8. В столице Кыргызстана насчитывается немало смешанных общин протестантов, три церкви проводят богослужение на кыргызском языке9. Среди новообращенных христиан немало молодых мусульман, в основном женщин. Значит, их дети более органично воспримут новую веру своих родителей.

У значительной части мусульман такое положение вызывает стремление поддержать свою религиозную идентичность даже с применением насильственных действий, ведь ислам — это также и фактор конфессионально-культурной идентификации. В последние годы зафиксировано немало религиозных конфликтов, связанных с практикой похорон. Так, согласно традициям кыргызы хоронят своих умерших на родовом кладбище, но у родственников обращенных в протестантизм возникают значительные проблемы с местной общиной или мусульманским духовенством. Необходимо учитывать и советское прошлое, культивировавшее нетерпимость к инакомыслию. Поэтому религиозные коммуны и новые религии для многих людей старшего поколения кажутся "неправильными" и вызывают крайне негативное отношение.

Следует отметить, что быстрое продвижение "новых" религий вызывает озабоченность не только мусульманских, но и православных лидеров, сформировавших своеобразный молчаливый альянс против богатых миссий из зарубежных стран. Необходимо отметить, что степень распространения "новых" религий различна. Если Казахстан (в особенности Алматы) стал "колыбелью" западных протестантских миссий, то в Узбекистане деятельность западных миссий ограничена. Кыргызстан находится между разными религиозными полюсами. С одной стороны — мусульманские центры в Ташкенте, Намангане и Таджикистане, с другой — протестантский центр в Алматы.

Анклавность также является важным фактором исламского воздействия на относительно отдаленные от центра районы некоторых республик.

Несмотря на решимость руководства Центральноазиатских стран противодействовать исламскому радикализму, их стремление не нарушать внутреннюю социальную стабильность и желание поддерживать связи с исламским миром не позволяют прибегать к более жестким мерам. Исключение составляет лишь Узбекистан.

Западные страны и Россия выступают против усиления исламского фундаментализма в Центральной Азии. Однако это не мешает им использовать ислам в своих стратегических интересах: Россия поддерживает тесные связи с Ираном, уравновешивая США, а Вашингтон помогал талибам сдерживать Москву.

Также нельзя забывать, что юг региона непосредственно обращен к исламскому миру. Афганские талибы уже контролируют более 90% территории своей страны, их влияние распространилось на страны Центральной Азии. Международный исламский фундаментализм объединился с радикально настроенными националистическими элементами, сделав Афганистан базой для наступления на регион.

В перспективе исламское движение и религиозный экстремизм могут превратиться в политическую силу, способную оказать решающее влияние на общерегиональную ситуацию. Сложное экономическое положение способствует дестабилизации политической обстановки и создает благоприятные условия для активизации ислама. Установившиеся системы президентского единовластия и отсутствие организационно оформленной политической оппозиции в государствах Центральной Азии способствуют тому, что такой оппозицией становится ваххабизм, выступающий за "социальную справедливость и равноправие" и умело использующий недовольство населения издержками модернизации.


Работа выполнена благодаря IMAM TIRMIZI SСHOLARSHIP-2000 OF OXFORD CENTER OF ISLAMIC STUDY.

1 Реисламизация, в отличие от Возрождения, не направлена на освобождение человеческого разума, на рациональный поиск истины. Реисламизация, цель которой — возрождение гипотетической "золотой эры", представляет собой форму социального протеста, вызванного неорганической модернизацией, нарушением традиционного образа жизни.

2 См.: Международный терроризм и исламский экстремизм в оценке китайских политологов. М., 1999. С. 25.

3 Только за период с 1987 по 1991 гг. количество мечетей в Центральноазиатских странах возросло со 160 до 5 с лишним тысяч. Причем 60% всех новых мечетей в Таджикистане и Узбекистане были построены на деньги зарубежных религиозных организаций.

4 Так, к началу 90-х годов возникли партии "Ислам и демократия", "Исламская партия возрождения", "Национальный Ахмадийский Мусульманский Жамагат" "Община Республики Казахстан", наманганское движение "Адолат", Центр исламской деятельности в Кыргызстане и др.

5 До этого в Ташкенте существовало Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана.

6 У кыргызов на проведение разного рода тоев принято забивать много скота, что рассматривается как богоугодное следование мусульманским традициям. Так, только в одном 1993 г. на проведение тоев, похорон и свадеб лишь в Иссык-Кульско-Нарынском регионе было затрачено столько скота и алкогольных напитков, что их общая стоимость превысила сумму, необходимую для постройки первой очереди железной дороги Север — Юг (см.: Табышалиева А. Взгляд на религиозную ситуацию в Кыргызстане // Россия и мусульманский мир. 1998, № 9. С. 80).

7 Так, в Кыргызстане был создан Центр исламской деятельности, тесно связанный с ваххабитами, которые воспользовались ситуацией, вышли из подполья и стали наращивать силы (см.: Хао Дэн. Исламский ваххабизм и политическое положение в Центральной Азии. В кн.: Международный терроризм и исламский экстремизм в оценке китайских политологов. С. 35).

8 В настоящее время в регионе насчитывается более 300 католических общин, открыты мужской и женский монастыри.

9 К религиозному движению следует отнести и "Иваново", где помимо обливания водой, молятся Иванову и считают его бессмертным богом. Следует отметить, что в Казахстане "ивановство" распространилось благодаря поддержке жены президента С. Назарбаевой, которая является активным членом общины ивановцев (см.: Трофимов Я. Современная религиозная ситуация в Республике Казахстан // Россия и мусульманский мир. 1998, № 8 (74). С. 70).


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL