ПРОБЛЕМА НАГОРНОГО КАРАБАХА: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Давид ШАХНАЗАРЯН


Давид Шахназарян, чрезвычайный и полномочный посол, председатель Центра правовых и политологических исследований "Согласие" (Ереван, Армения).


Процесс мирного урегулирования нагорно-карабахского конфликта, набиравший обороты до смены власти в Армении 1998 года, сегодня оказался в состоянии стагнации. Для оценки ситуации необходимо кратко представить динамику решения проблемы.

Карабахский вопрос всколыхнул всю Армению и стал предвестником мощного национально-демократического движения. На выборах в Верховный Совет Армянской ССР в мае 1990 года развернувшиеся в республике общественно-политические процессы обусловили победу представителей демократических сил. Новое руководство заявило о создании правового государства и гражданского общества, основывающихся на общечеловеческих ценностях, и выступает за решение карабахской проблемы в соответствии с общепризнанной международной нормой — правом наций на самоопределение.

При обсуждении вопросов, связанных с политическими и дипломатическими аспектами Нагорного Карабаха, можно выделить три этапа: советский, переходный и период независимости. На советском этапе (1988—1990 гг.) урегулирования как такового не было, вопрос "решало" Политбюро КПСС. На переходном этапе (1990—1991 гг.), когда СССР существовал де-юре, создалась опасная ситуация. Вспомним операцию "Кольцо" (май 1991 г.), в результате которой северные районы Нагорного Карабаха (НК) были "очищены" от армян советскими войсками. В тот период о дипломатии забыли. И лишь осенью 1991 года с инициативой о создании посреднической миссии выступили Россия и Казахстан (Железноводская инициатива). Хотя эта инициатива и не принесла ощутимых результатов, однако она констатировала необходимость посредничества.

Со дня своего основания Армения (единственная советская республика, ставшая независимой, не нарушая Конституцию СССР) стремится урегулировать карабахскую проблему исключительно политическими методами, с участием международного сообщества. Верность этого курса подтвердили последовавшие события. В марте 1992 года миссию мирного урегулирования взял на себя СБСЕ, с 1993 года — ОБСЕ. Механизм этой миссии состоял в следующем: 12 государств-членов СБСЕ организуют в Минске конференцию, которая должна определить статус НК. Таким образом, проблема стала международной, несмотря на упорное сопротивление Азербайджана, который считал ее своим внутренним делом. Это был серьезный успех молодой армянской дипломатии.

В самом начале своей работы председатель Минской группы итальянский дипломат М. Рафаэлли организовал серию встреч с участием государств-членов СБСЕ и заинтересованных сторон — избранных представителей армянской и азербайджанской общин НК. Затем, в июне 1992 года, он обратился с официальным письмом к конфликтующим сторонам — Армении, Азербайджану и армянским властям НК с предложением о том, чтобы без предварительных условий установить в зоне военных действий перемирие. Ереван и Степанакерт сразу же заявили о своем согласии. Азербайджан долгое время не давал ответа на предложение Рафаэлли, явно тянул время, пытаясь добиться победы в развязанной им войне против НК.

Республика Армения (РА) положительно относилась и к другим предложениям о международных посреднических миссиях. Так, в мае 1992 года о желании стать посредником заявил Иран. А в августе 1992 года Азербайджан, до того уклонявшийся от предложения СБСЕ о перемирии, откликнулся на посредническую миссию Казахстана, рассчитывая трансформировать карабахскую проблему в конфликт между Арменией и Азербайджаном. Армения же, поставившая четкую цель добиться прекращения огня, согласилась на миссию Казахстана, благодаря которой на границе Армении и Азербайджана установилась относительная стабильность. Но в довольно неудобном положении оказался президент Азербайджана Эльчибей: стало ясно, что соглашение о прекращении огня между основными противоборствующими сторонами — Нагорно-Карабахской республикой и Азербайджаном входит в компетенцию Минской группы ОБСЕ. Наряду с этой группой, Казахстаном и Ираном активным посредником выступала Российская Федерация. Кроме того, результативно действовала Межпарламентская ассамблея стран-членов СНГ (МПА СНГ).

Следует также упомянуть о 907-й резолюции, принятой Конгрессом США в 1992 году, которая по настоящее время де-юре сохраняется. Согласно этой резолюции Азербайджан должен был прекратить блокаду Армении, соблюдать права человека и национальных меньшинств, занять в переговорном процессе конструктивную позицию. В этом документе также отмечалось, что запрет на оказание помощи Азербайджану будет снят только тогда, когда он выполнит эти условия.

Поскольку в МГ (как и в целом в ОБСЕ) решения принимаются на основе консенсуса, то проходившие в рамках этой организации встречи (осень 1992 г., Рим), начали пробуксовывать. Чтобы повысить их результативность, Армения внесла предложение о создании так называемой "теневой" Минской группы, которая в рабочей, но неофициальной обстановке обсудит предложения и представит их на утверждение МГ. Эту инициативу поддержали. В рабочую группу вошли представители Армении, Азербайджана, России, США и Турции — учитывали ее влияние на Азербайджан. По сути, решения, принятые в дальнейшем (встречи МГ проходили в Москве и Женеве), подготовлены именно этой "теневой" группой. Была достигнута договоренность о том, что после установления перемирия в регион необходимо направить международных наблюдателей.

Пока шли все эти переговоры и решались спорные вопросы, интенсивные боевые действия на азербайджано-карабахском фронте продолжались. Однако здоровая "конкуренция", возникшая между различными посредническими миссиями, внутриполитические перемены в Азербайджане (1993 г.) способствовали тому, к чему стремилась Армения: в мае 1994 года под эгидой Межпарламентской ассамблеи стран СНГ в Бишкеке был подписан договор о прекращении огня.

Суть внешнеполитической концепции Армении сводилась к следующему: установить перемирие, затем путем переговоров именно в рамках Минской конференции добиться благоприятного решения вопроса о политическом статусе НК.

Документ "Активизация действий ОБСЕ в связи с конфликтом в НК", принятый осенью 1994 года на Будапештском саммите, свидетельствует о том, что международное сообщество проявило большой интерес к карабахской проблеме и ОБСЕ намеревалась серьезно заняться ее мирным урегулированием. В документе отмечалось, что "государства-участники приветствуют готовность сторон к сохранению прекращения огня, благодаря посредническим усилиям РФ и сотрудничеству с МГ". В качестве первого шага сопредседатели Минской конференции должны были "незамедлительно провести переговоры по заключению политического соглашения о прекращении вооруженного конфликта". Причем важнейшим условием выполнения этого соглашения называлось размещение в зоне боевых действий миротворческих сил ОБСЕ и поручалось в максимально сжатые сроки разработать план "О создании, составе и деятельности этих сил на основе 3-й главы Хельсинкского документа 1992 года и в полном соответствии с Уставом ООН".

Вышеназванный документ отражал дипломатические цели, которые поставила перед собой Армения. В 1994 году ОБСЕ фактически признала Нагорно-Карабахскую республику стороной конфликта. Его конфигурация выглядела таким образом: два военных (НКР и Азербайджан) и три политических (Азербайджан, НКР и РА) лагеря. Учитывая тактические различия в политических позициях Армении и Нагорного Карабаха, предпринимались шаги к тому, чтобы основными сторонами конфликта признать НКР и Азербайджан, а Армении следовало отвести такую же роль, какую играла, скажем, Турция. И в этом направлении были достигнуты определенные успехи. Состоялись встречи президентов Азербайджана и НКР, в ходе которых подписаны важные документы. Кроме того, на совещании министров иностранных дел ОБСЕ в Праге принято решение, в котором НК указывается как сторона в урегулировании конфликта.

Отметим, что в те годы Армения считалась в регионе островком демократических и экономических реформ, фактором стабильности, в то время как в Азербайджане и Грузии царила политическая напряженность, сопровождаемая перманентной сменой власти.

К сожалению, начиная с 1995 года, в Армении начались процессы, свидетельствующие об отходе от демократического курса, что постепенно стало отражаться как на эффективности ее внешней политики в целом, так и на карабахском урегулировании. Под давлением определенных радикальных сил внутри страны руководство республики начало выдвигать на первый план проблему статуса Нагорного Карабаха, что привело к определенным негативным последствиям. Россия заговорила о территориальной целостности Азербайджана. Весной 1996 года Б. Ельцин заявил: "Какой статус они хотят? Неужели Соединенных Штатов?", а на Лиссабонском саммите ОБСЕ в том же году начались серьезные дискуссии о политическом статусе НК. Делегация Армении требовала решать проблему на основе права наций на самоопределение, Азербайджан же настаивал на принципе территориальной целостности. Президент Армении Левон Тер-Петросян предупредил, что "в случае решения проблемы на основе принципов, предложенных Азербайджаном, над населением Нагорного Карабаха нависнет постоянная угроза геноцида или насильственной депортации". Он утверждал, что "единственной возможностью недопущения трагедии является уважение права народа НК на самоопределение". Л. Тер-Петросян также заявил, что "армянские погромы в Сумгаите (февраль 1988 г.), Кировабаде (ноябрь 1988 г.) и Баку (январь 1990 г.), а также попытка депортации населения из 24 армянских сел Карабаха (май — июнь 1991 г.) со всей очевидностью показали, что Азербайджан, несмотря на все заверения, не может гарантировать безопасность населения НК".

Кроме того, армянская делегация наложила вето на формулировку о приоритетности принципа территориальной целостности перед остальными принципами. Вместо этого было принято заявление председателя ОБСЕ, которое хотя и не обладает юридической силой (поскольку, согласно устава, не считается документом, принятым ОБСЕ), однако имеет политическое значение: кроме Армении, его поддержали все остальные страны. Аналогичный правовой статус имеет и предложение делегации Армении, в котором отмечается, что в данном случае председательствующий "не отражает дух и букву утвержденного в 1994 году Будапештским саммитом мандата МГ, предусматривающего проведение переговоров для заключения политического соглашения". Было выражено несогласие с тем, что данное заявление предопределяет статус НК, поскольку это "противоречит решению Совета министров ОБСЕ от 1992 года, согласно которому этот вопрос, входящий в компетенцию Минской конференции, будет решаться после заключения политического соглашения". Выражалась также уверенность, что вопрос может быть решен "на основе закрепленных в заключительном хельсинском документе ОБСЕ международных прав и принципов и, в первую очередь, принципа самоопределения наций".

В 1996 году сопредседателями Минской группы ОБСЕ стали Россия, Франция и Соединенные Штаты. Переговорный процесс был заменен челночной дипломатией — сопредседатели посещали регион, вручали руководителям сторон предложения и ждали ответов. Смену тактики обозреватели оценили по-разному. По нашему убеждению, нельзя резко разграничивать пакетный и поэтапный варианты. Ни один конфликт в мире не был урегулирован на уровне только пакетной или только поэтапной дипломатии. Урегулирование осуществляется шаг за шагом, в несколько этапов, затем делается сразу несколько шагов, что называется пакетом.

На состоявшейся в 1997 году встрече министров иностранных дел ОБСЕ в Копенгагене Армения вновь представила свои предложения: возобновление переговоров, прекращение вооруженного конфликта и устранение его основных последствий, определение взаимоприемлемого статуса НК. Для достижения этих целей делегация республики потребовала от ОБСЕ гарантировать "проведение беспристрастных переговоров по статусу НК и не выдвигать предварительных условий относительно результатов этих переговоров", а также гарантировать, что "в переговорах по политическому статусу НК для него будет установлен статус полноправной стороны и в процессе урегулирования конфликта все стороны отказываются от применения силы или угроз". В своем выступлении министр иностранных дел А. Арзуманян отметил, что решение проблемы должно основываться на нескольких факторах: соглашении, регламентирующем отношения между НК и Азербайджаном, гарантиях и мероприятиях по обеспечению безопасности, а также определении для Нагорного Карабаха таких географических границ, которые устранят его изолированное, анклавное положение. А. Арзуманян обратил внимание на то, что фактор нефти еще больше ужесточил позицию Азербайджана, который пытается добиться военного превосходства над армянской стороной и решить вопрос силовым путем.

Кроме того, Армения потребовала, чтобы Азербайджан и Турция сняли блокаду, а также чтобы Баку соблюдал нарушаемые им международные обязательства, связанные с Договором по обычным вооружениям в Европе (ДОВЕ).

После насильственной смены власти в Армении (февраль 1998 г.) не только изменились внешнеполитические приоритеты республики, но и была утрачена концепция урегулирования карабахской проблемы. За последние два года в официальной позиции Еревана проявляются противоречащие друг другу подходы. Весной 1998 года новое руководство страны заявило, что "решением вопроса является воссоединение с Арменией". Затем стали говорить о некоем "неконвенциональном решении" (нетрадиционном решении — ни один конфликт в мире не был решен конвенциональным методом, поскольку любой конфликт развивается в соответствии со своей логикой и для каждого необходимо в определенной степени дифференцированное, а не конвенциональное решение). Последовавшее предложение об "общем государстве", которое нынешние власти выдают за победу, в плане Лачинского коридора и международных гарантий давало армянской стороне еще меньше, нежели предыдущие предложения сопредседателей. И просто абсурдным можно назвать заявление министра иностранных дел Армении В. Осканяна: "Нагорный Карабах должен быть де-факто независимым, де-юре — вне состава Азербайджана".

В 1998 году власти Еревана официально заявили, что внешнеполитическая концепция разрабатывается и вскоре она будет представлена общественности. Однако обещание не выполнено и по сей день. Это привело к тому, что два выступления президента республики Р. Кочаряна — в сентябре 1998 года на сессии Генеральной Ассамблеи ООН и в октябре 1999 года на Стамбульском саммите ОБСЕ — весьма противоречили друг другу.

Так, в сентябре 1998 года он сказал о геноциде: "Свидетельством постоянно растущего понимания необходимости борьбы с этим злом являются осуждение и признание геноцида армян парламентами ряда стран". По предложению Армении и еще пяти государств в повестку этой сессии Генеральной Ассамблеи был включен вопрос о 50-летии Конвенции. "Мы надеемся, — отметил Р. Кочарян, —что человечество, объединив свои усилия в борьбе против геноцида, сделает решительный шаг к тому, чтобы уже в следующем тысячелетии окончательно исключить это преступление".

А в октябре 1999 года он заявил: "Региональная стабильность и сотрудничество на Южном Кавказе невозможны без достижения нового уровня в армяно-турецких отношениях. Наше желание открыть новую страницу в этих отношениях не может основываться на избирательной исторической памяти или полной амнезии. Мы не можем забыть трагические страницы истории нашего народа и боль, пережитую им от геноцида. Но мы также не хотим, чтобы эволюция в наших отношениях и наше общее будущее находились в зависимости от противоречий в подходах".

Таким образом, если в Вашингтоне вопрос о признании геноцида был представлен нынешними властями как цель внешней политики Армении, то в Стамбуле они повторили позицию прежних властей — позицию, послужившую "поводом" для отстранения Левона Тер-Петросяна от власти (нельзя забывать о геноциде, но и не следует выдвигать требование о его признании в качестве предварительного условия установления армяно-турецких отношений).

Другим важнейшим вопросом внешней политики, требующим своего последовательного решения, является блокада. Если в ООН Кочарян констатировал, что навязанная Турцией и Азербайджаном блокада является серьезным препятствием к сотрудничеству, а богатый потенциал региона не может быть полностью использован из-за попыток изоляции Армении, то в Стамбуле он ни слова об этом не сказал.

В ООН Кочарян заявил, что Азербайджан серьезно нарушает Договор по обычным вооружениям в Европе: по трем видам сухопутных вооружений Баку значительно превысил предусмотренные договором национальные квоты. А в Стамбуле было всего лишь сказано: "В ходе переговоров по ДОВЕ, в котором участвуем мы, были открыты двери для партнерства".

При сравнении выступлений в ООН и Стамбуле становится очевидной и разница в подходах к карабахской проблеме. В ООН Кочарян заявил: "Основными причинами создавшегося в переговорном процессе тупика являются нечетко определенный статус делегации НК, отказ Азербайджана от прямых переговоров с избранным руководством НК, а также то, что Азербайджан настаивает на предварительных условиях в вопросе о будущем статусе Нагорного Карабаха, который должен быть определен в ходе самих переговоров. Международное сообщество должно продолжить усилия по устранению этих препятствий. На наш взгляд, серьезность и специфика конфликта предполагают нестандартные подходы к его урегулированию, которые должны быть основаны на принципах равноправия сторон конфликта, исключения анклавности НК и международных гарантиях безопасности его населения. Армения готова идти вперед. Мы призываем Азербайджан возобновить без предварительных условий переговоры по всеобъемлющему урегулированию карабахского конфликта". А в Стамбуле он всего лишь отметил: "Понимая, что урегулирование конфликта соответствует коренным интересам наших народов, мы посредством прямых контактов пытаемся заверить друг друга и весь мир в серьезности наших намерений".

Таким образом, позицию Кочаряна на саммите в Стамбуле можно квалифицировать как абсолютно беспринципную. Он даже не отметил, что сложившаяся ситуация является результатом войны, развязанной Азербайджаном против НК. Саммит не был использован для возобновления переговоров, а власти Армении зафиксировали курс на замораживание ситуации. Фактически Карабах уже вытеснен из переговорного процесса, снизился интерес международного сообщества к конфликту. Говоря иначе, переговорный процесс заменяется встречами между президентами Армении и Азербайджана (20-й пункт Стамбульской Декларации гласит: "Мы приветствуем активный диалог между президентами Армении и Азербайджана. Их регулярные контакты позволили активизировать процесс, направленный на принятие окончательного и взаимоприемлемого решения. Мы поддерживаем этот диалог и приветствуем его продолжение").

Не только в азербайджанской, но и в армянской прессе появились выражения "карабахский узел", "армяно-азербайджанский конфликт". То есть Карабах уже не самоопределяющаяся сторона, а всего лишь "яблоко раздора", из субъекта переговорного процесса он превращается в его объект.

В отличие от выступления Р. Кочаряна, речь Г. Алиева по жесткости и последовательности четко отражала позицию Баку в предыдущие годы. Он, в частности, говорил о суверенитете, территориальной целостности государств ОБСЕ, об оккупации армянскими вооруженными силами одной пятой территории Азербайджана, о якобы проводимых там этнических чистках и, как результат этого, о депортации почти миллиона азербайджанцев.

В Стамбуле был принят важный документ — "Хартия европейской безопасности", которую уже окрестили "конституцией ОБСЕ XXI века". В нем нет упоминания о принципе национального самоопределения. Вместо этого в 16-м и 19-м пунктах, очень четко закреплен принцип территориальной целостности. Вот некоторые выдержки из этого документа: "В соответствии с нашими обязательствами в рамках ОБСЕ мы безотлагательно проведем консультации с государствами-членами, ищущими поддержки при осуществлении индивидуальной или коллективной самообороны, если их суверенитет, территориальная целостность находятся под угрозой". "Полное уважение прав человека, включая права представителей национальных меньшинств, являясь само по себе целью, скорее закрепляет принцип территориальной целостности и суверенитет, нежели угрожает им. Многочисленные концепции автономии, а также содержащиеся в вышеупомянутом документе другие подходы, соответствующие принципам ОБСЕ, направлены на защиту и сохранение этнической, культурной и религиозной самобытности национальных меньшинств государства".

По своему историческому значению Стамбульская хартия сравнима, пожалуй, только с Хельсинским соглашением 1975 года. Нет сомнений в том, что отныне ОБСЕ будет руководствоваться именно вышеуказанными принципами. На Стамбульском саммите ни в одном документе или выступлении, в том числе и Кочаряна, не упоминается о праве наций на самоопределение. Следовательно, в Стамбуле Роберт Кочарян поставил подпись под документом, на который в Лиссабоне наложил вето Левон Тер-Петросян.

Сегодня Армения оказалась в центре столкновения интересов США и Турции с одной стороны, России и Ирана — с другой. В предыдущие годы ей удавалось успешно маневрировать в водовороте геополитических процессов, так как республика проводила предсказуемую, активную и взвешенную внешнюю политику. Были созданы предпосылки к тому, чтобы превратить страну в оплот стабильности в регионе. Политика сегодняшних властей, направленная на замораживание ситуации, изолирует Армению от региональных процессов, и она остается вне системы региональной безопасности. Стамбул зафиксировал ее изоляцию от экономических региональных программ. Армения не включена в программы ТРАСЕКА и ИНОГЕЙТ, в которых активно участвуют Грузия и Азербайджан, осталась в стороне от нефтепровода Баку — Джейхан. Несмотря на то что эта "большая труба" существует пока лишь на бумаге, по сути, "по ней уже течет" большая политика, во многом определяющая роль нашего региона в мировых процессах.

Подписав в мае 2000 года в Минске Договор о коллективной безопасности в рамках СНГ, к которому присоединились всего шесть стран — Россия, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Армения, подчеркнув его бессрочность и приоритетность над другими, даже будущими системами региональной безопасности, армянское руководство еще раз противопоставило себя региональному сотрудничеству. Из восьми стран, которые, по мнению армянских властей, могли бы участвовать в построении региональной безопасности по формуле 3+3+2 (Азербайджан, Грузия, Армения; Россия, Турция, Иран; США и Евросоюз), только Армения и Россия являются участниками ДКБ СНГ. Получается, что нынешние власти умудрились остаться островом в системе региональной безопасности, так как Армения не имеет общей границы ни с одной из стран, подписавших этот документ. А в число своих потенциальных противников Армении пришлось включить еще и Грузию. Таким образом, республика практически перекрывала себе путь к взаимодействию со странами ГУУАМ как в области безопасности, так и в трансконтинентальных проектах.

Период, прошедший после стамбульского саммита, несмотря на внешнеполитическую активность Кочаряна и неоднократное появление сопредседателей Минской группы в регионе, подтвердил наши главные опасения: переговорный процесс в рамках ОБСЕ не восстановлен, а проявляемая сопредседателями Минской группы активность носит лишь технический характер; уже не только сопредседатели Минской группы, но и лидеры их стран (Путин, Клинтон, Ширак), советуют найти решение проблемы в двухсторонних встречах Алиев — Кочарян. На дипломатическом и политическом языке это означает: НКР потеряла приобретенный с таким трудом статус субъекта переговорного процесса, превратившись в объект, который ожидает решения своей судьбы. А сама проблема из плоскости права наций на самоопределение трансформировалась в проблему спорных территорий между Арменией и Азербайджаном, что чревато потенциальным применением санкций в отношении Армении со стороны международного сообщества.

Прекращение огня на азербайджано-карабахском фронте и стабильность в регионе может оказаться под серьезной угрозой, так как сегодняшние власти Армении не в состоянии вывести страну из международной изоляции и пытаются решение карабахской проблемы опустить с международного уровня на уровень исчерпавших себя личных встреч между Алиевым и Кочаряном. Менее чем за год они встречались девять раз, и речь шла об уступках со стороны Армении. Таким образом, реанимирован план американского политолога П. Гобла, выдвинутый в начале 90-х годов и сводившийся к обмену территориями, в результате чего Армения потеряет свою границу с Ираном.

Время неумолимо работает против Армении и Нагорного Карабаха. Перманентные политические дрязги и разборки внутри властных структур республики проходят на фоне глубокого социально-экономического кризиса. Нынешнее руководство страны не смогло решить ни одну из поставленных перед ним задач, а попытки затянуть решение карабахского вопроса приводят к необратимым и тяжелым последствиям как для Карабаха, так и для Армении.

Решение проблемы зависит от взаимных уступок главных сторон конфликта — Азербайджана и Нагорно-Карабахской Республики. Но эти уступки не должны затрагивать суверенитет и территориальную целостность Армении.

Время работает против участников конфликта, препятствует их политическому и экономическому развитию, а также тормозит интеграцию региона.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL