О ВОЗМОЖНОСТИ СИСТЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

(Методологические аспекты)

Рустам БУРНАШЕВ


Рустам Бурнашев, кандидат философских наук, независимый исследователь (Узбекистан).


О необходимости создать систему региональной безопасности в Центральной Азии говорится достаточно давно — если не с первых дней номинального образования пяти новых независимых государств, то уж, во всяком случае, со времени первых успехов движения "Талибан" в Афганистане. И такая структура виделась как система, призванная гарантировать военно-политическую, социально-экономическую и экологическую стабильность региона, способная определить общую политическую линию, создать баланс между мировыми центрами сил. Предполагалось, что система безопасности сможет обеспечить комплекс совместных действий, направленных на предотвращение общих угроз и реализацию общих интересов на основе объективной взаимодополняемости и взаимозависимости.

Однако как для процесса центральноазиатской интеграции вообще, так и для построения системы региональной безопасности характерна одна специфическая черта — отсутствие четкой направленности. Инициаторы и участники этих начинаний не желали заранее определить конечную структуру и долгосрочную перспективу, а договаривались лишь о каждом конкретном шаге к намечаемой цели. Возможно, такой подход был единственным способом обеспечить движение вперед, однако он таил в себе риск возникновения непредвиденных кризисов и создавал возможность отказаться от обязательств, которые правительства стран региона брали на себя в тот или иной момент.

Проблемы обеспечения коллективной безопасности определяются и объективными особенностями региона. Его субъекты слабо связаны между собой, у них нет взаимоувязанной инфраструктуры, продолжаются неразрешимые в нынешних границах республик противоречия вокруг жизненно важных ресурсов и демографических диспропорций. Кроме того, отсутствует общее экономическое начало, страны в основном ориентированы на сотрудничество вне региона. Их аграрно-сырьевая направленность ведет не к кооперации, а к внутрирегиональной конкуренции. Каждое государство озабочено, прежде всего, своими национальными интересами, которые все чаще выходят, причем в различных направлениях, опять-таки за пределы Центральной Азии. Это усиливает обособление стран и формирует у них порой диаметрально противоположные представления о безопасности.

Разумеется, внутрирегиональные различия нельзя абсолютизировать. Но, как представляется, сформировать более-менее устойчивые "поля притяжения" — дело будущего.

К концу 1999 года сложилась ситуация, которая потребовала изменить подходы к формированию системы региональной безопасности. При этом главным фактором послужило изменение характера угроз. Если до 1999 года безопасность в регионе понималась исключительно как обеспечение защиты от внешней агрессии (основная опасность — конфликты в Таджикистане и Афганистане), то в настоящее время на первый план вышла угроза терроризма. Знаковыми событиями здесь можно считать взрывы в Ташкенте 16 февраля 1999-го и Баткенские события в Кыргызстане того же года. Теперь правящие элиты высказывают мнение, что без четкой формулировки конечной цели и основ формирования системы региональной безопасности обойтись невозможно.

Субъективный фактор: стратегия безопасности

Государственная стратегия — искусство и наука развивать и использовать политическую, экономическую, военную и психологическую мощь страны для достижения национальных целей мирного и военного времени1. Национальные цели фундаментальны, они вытекают из государственных интересов, на реализацию которых направлены политика и стратегия страны, а также усилия и ресурсы общенационального масштаба2. В совокупности иерархия целей складывается в систему национальных интересов. Они образуют как бы постоянный фон, на котором военно-политическое руководство страны вносит новые акценты в формулировки целей национальной безопасности или корректирует старые, определяет основные средства их достижения и выбирает оптимальные (в каждый конкретный период времени) пути, способы приложения всех имеющихся возможностей страны как в пределах ее границ, так и вне их3. Не зная конкретного содержания интересов, мы не сможем понять, какие силы и средства нужны государству для обеспечения его безопасности. Не имея хотя бы самых общих параметров желаемой внешней среды развития государства, его окружения, невозможно предъявить какие-либо определенные требования к компонентам национальной мощи, выработать параметры достаточности военного, экономического и других потенциалов страны.

Стратегия должна ориентироваться на прагматические экономические и политические интересы государства и его цели, а не на отражение преходящих внутри- и внешнеполитических обстоятельств, не на идеализм и мечтательность о всеобщем благоденствии, выражающиеся в импульсивных эмоциональных порывах. С другой стороны, стратегия должна рассматривать угрозы как величину, производную от национальных интересов и целей, а не наоборот. Иначе трудно будет избежать предрасположенности стратегии безопасности к пассивности, отдающей инициативу в руки внешних факторов или угроз4.

Национальная безопасность как желаемый конечный результат проектирования внешней среды — следствие взаимодействия внутренних и внешних факторов, а также возможностей данного и других государств — прежде всего, оппонентов, конкурентов, противников.

Если взять традиционно перечисляемые интересы национальной безопасности разных стран, то их набор более или менее стандартен: национальный суверенитет, экономическое благополучие и основные ценности. Однако государства обладают неравными экономическими, политическими и прочими возможностями, отличаются направленностью своей внешней и военной политики, специфическим геополитическим окружением, плотностью населения, протяженностью сухопутных, воздушных и морских границ и т.д. Каждой стране присущ свой особый подход к формированию стратегии. Это связано с такими факторами, как история, культура, географическое положение, религия, идеология, союзы и организация политического режима. Каждое государство должно по-своему ответить на вопросы о том, какую роль ему следует играть в международной системе и почему, а также о том, каким должен быть адекватный план выполнения этой роли. Все это определяет выбор приоритетов, и, в конечном счете, содержание и характер стратегии безопасности.

Стратегия организует и распределяет национальные ресурсы, пользуясь ими как средством достижения целей. Стратегия национальной безопасности — это стратегия выполнения конкретной задачи: определить, каким образом ограниченные ресурсы будут использованы для защиты национальных интересов и достижения национальных целей.

Стратегия определяет взаимосвязь между средствами и целями, приводя в соответствие политические задачи (национальные интересы и цели) с ресурсами, которыми государство располагает для их достижения. Она помогает уяснить политические цели путем установления приоритетов, поскольку не все национальные интересы и цели имеют непосредственное отношение к национальной безопасности ("Тот, кто пытается защищать слишком многое, не защищает ничего"). Стратегия национальной безопасности должна отражать удельный вес безопасности в контексте всего комплекса конкурирующих приоритетов и политических установок. Выбор целей стратегии первичен, выбор средств и способов вторичен, что совсем не исключает их взаимосвязи и взаимного влияния.

Однако вопрос не только в том, какими материальными ресурсами государство располагает и какую их долю тратит на обеспечение национальной безопасности. Важно и то, насколько умело политическое и военное руководство страны сможет ими распорядиться, имеет ли оно для этого необходимые знания, политическую волю, а также умение трансформировать материальные, в том числе и военные, ресурсы в политический капитал и влияние5. Принципиально важной проблемой стратегии безопасности является соотношение между материальными и нематериальными компонентами мощи государства, вопросы подготовки кадров и высших органов государственной власти, способных проводить политику, адекватную имеющимся и потенциальным возможностям страны.

Итак, составными компонентами планирования стратегии безопасности являются: определение национальных целей и интересов, оценка стратегического окружения с его угрозами и возможностями, определение задач и приоритетов, выработка экономической, политической и военной стратегий, которые интегрируют существующие возможности достижения текущих национальных целей и определяют новые требования для формирования будущего.

Анализ должен включать оценку основных факторов, определяющих международное положение государства (например, географическое положение, этнический состав, тип политического режима), отражать существенные тенденции, оказывающие влияние на страну (например, прирост населения, миграция, экономический рост, этнический сепаратизм, религиозный экстремизм и распространение оружия массового поражения). Анализ также должен учитывать изменения в региональных силовых центрах. Наконец, оценка включает разработку вероятных сценариев развития отношений между странами региона на ближайшее десятилетие. Цель таких сценариев — способствовать осмыслению важнейших неопределенных факторов, влияющих на будущее.

Объективный фактор: комплекс безопасности

После распада биполярной системы международных отношений возникли взаимоисключающие тенденции к формированию многополярного мира и к установлению превосходства одной страны или группы стран в мировых делах. Первая тенденция проявляется в укреплении экономических и политических позиций значительного числа государств, а также их интеграционных объединений, в развитии механизмов многостороннего управления международными процессами. Вторая — вызвана стремлением создать структуры международных отношений, основанные на доминировании стран Запада при лидерстве США.

Это сказывается и на мировой системе безопасности. Если "холодная война" оказала глобализирующее воздействие на структуры безопасности, то ее окончание привело к их регионализации6. Однако в системах региональной безопасности всегда присутствует и глобальная перспектива. Так, проблема расширения НАТО не является основополагающей для государств Центральной Азии. В то же время их попытка привлечь западный капитал и сбалансировать интересы России и Запада заставляет учитывать процессы, проходящие за пределами региона. Например, расширение НАТО на Восток, конечно же, скажется на внешнеполитическом курсе Кремля по отношению к странам Центральной Азии или на создании новых военных альянсов.

Вокруг Центральной Азии складывается так называемый "комплекс безопасности" — объективно существующее региональное образование, в котором страны, его составляющие, не могут реально рассматривать свою национальную безопасность отдельно друг от друга. Этот комплекс составляют страны, имеющие общие угрозы, интересы и условия обеспечения безопасности7. При этом нужно помнить, что если система региональной безопасности формируется целенаправленно, то комплекс безопасности существует объективно и независимо от воли тех или иных правительств.

В комплексе безопасности Центральной Азии можно выделить ряд "кругов"8. Во внутренний, или "первый круг", входят страны региона (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан) и Афганистан. "Второй круг" образуют Россия, Китай, Пакистан, Иран, у которых есть свои интересы (проблемы национальных меньшинств и беженцев, споры о границах и т.д.) во внутреннем круге. Наконец, "третий круг" участников состоит из государств, которые способны сыграть в регионе существенную роль (страны Западной Европы и США). Особое место в системе этих кругов играют страны Закавказья. Азербайджан, Армения и Грузия имеют ключевое значение в обеспечении безопасности государств Центральной Азии. Фактически они образуют с Центральной Азией единый комплекс безопасности.

"Первый круг"

Основным фактором формирования системы региональной безопасности в Центральной Азии является ситуация в Афганистане. Главный принцип и обязательное условие этой системы — изоляция зоны афганского конфликта и его последствий. В настоящее время Афганистан — источник одной из главных угроз региону (беженцы, военная экспансия, религиозный экстремизм, наркобизнес, терроризм). На его территории (контролируемой как движением "Талибан", так и Северным альянсом) находится около 10 диверсионных центров (баз международных террористов), в которых дислоцируется или проходит подготовку около 10 000 человек (в том числе около 1 300 представителей Исламского движения Узбекистана). Выращивание, производство и реализация наркотиков — основа жизнеобеспечения страны. Средства от их продажи направляются преимущественно на содержание вооруженных формирований, независимо от их политической ориентации. В связи с продолжением боевых действий, международной изоляцией, разрухой экономики этот вид деятельности становится все более массовым и организованным. При этом поток наркотических веществ стремительно увеличивается. И Афганистан уже вышел на первое место в мире по производству героина — более 70%. Героин экспортируют практически через все граничащие с Афганистаном страны, при этом транзит отработан и осуществляется с минимальными потерями9.

Нынешняя ситуация в регионе близка к той, которая сложилась осенью 1996 года, когда талибы захватили Кабул и установили контроль над большей частью страны.

Урегулировать ситуацию в Афганистане можно лишь в случае, если в этом процессе будут участвовать все государства, оказывающие содействие противоборствующим силам. Ключевая проблема — сохранит ли Афганистан свое единство: его распад может инициировать процесс пересмотра в регионе межгосударственных границ. При этом необходимо исходить из позиции, что кто бы ни пришел в конечном счете к власти, главное — это порядок в афганском приграничье. Гражданская война в стране — сугубо внутреннее дело афганского народа. Весьма спорными являются обвинения в распространении религиозного экстремизма, выдвигаемые против движения "Талибан". Необходимо четко отличать это движение от экстремистских сил, в том числе и религиозного характера, в Узбекистане и Таджикистане. Угроза экстремизма — это во многом следствие внутренних проблем молодых республик Центральной Азии. Более того, жесткая религиозная позиция и восстановление в Афганистане превосходства пуштунов — это, по-видимому, единственное орудие или способ борьбы с территориальным разделом страны на зоны, контролируемые противоборствующими группировками. Конечно, после длительного противостояния может возникнуть опасность расправы над этническими меньшинствами, участвовавшими в конфликте, что еще на многие годы отдалит страну от мира и стабильности10.

Анализ интересов и угроз безопасности Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана показывает, что, несмотря на значимость событий в Афганистане, главные проблемы (в настоящее время и в обозримой перспективе) сосредоточены в социально-экономической и политической сферах жизни этих стран. Основной фактор, сдерживающий создание системы региональной безопасности, — отсутствие у государств Центральной Азии единого подхода к ее формированию. Во многом это связано с различиями в ходе экономических, политических и военных реформ; со слабой взаимодополняемостью национальных экономик и схожестью структур экспорта; различиями в оценке угроз национальной безопасности; внешнеполитическими приоритетами и ориентацией на разные центры сил; борьбой за лидерство в регионе и личными амбициями руководителей государств; нерешенностью территориально-пограничных вопросов и незавершенностью международно-правового оформления государственных границ.

Таким образом, конфликты, даже если они возникнут в границах только одного государства, станут общерегиональной проблемой. Беженцы и боевики противоборствующих сторон будут переходить на территорию соседних государств. Практически все этнические группы, которые можно вовлечь в любой потенциальный конфликт, проживают на территории нескольких государств. Границы между этими странами более прозрачны, чем того требуют интересы их национальной безопасности. Превращение былых административных границ в государственные рубежи со всей соответствующей инфраструктурой необычайно дорого для бюджета11. Кроме того, демаркация способна привести к новым конфликтам там, где окажутся разделенными этнические общины, проживающие в приграничных районах.

Отношения Узбекистана с Таджикистаном, Туркменистаном, Кыргызстаном может усугубить и дефицит водных ресурсов. Кроме того, между населением Узбекистана и Казахстана есть разногласия, связанные с использованием приграничных пастбищ. Трудно отрицать возможность конфликтов, если в приграничных районах найдут и начнут разрабатывать месторождения полезных ископаемых12. Не менее важны трансграничные экологические проблемы. Серьезную угрозу представляет распространение ядерного и других видов оружия массового уничтожения, технологий их производства и средств доставки в сопредельные с регионом страны.

Как показали события августа 2000 года, сохраняются и угрозы военной безопасности, исходящие из Таджикистана, где остаются неподконтрольные правительству зоны. Численность боевиков, дислоцированных на территории республики, доходит до 1 500 человек13. Руководство страны стремится рассредоточить группировки отрядов Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), компактно расположенные на востоке республики и представляющие потенциальную угрозу существующему режиму. Реинтегрированные отряды ОТО размещаются на таджикско-узбекской границе, что само по себе обостряет обстановку в приграничных районах.

Внутреннюю угрозу военной безопасности государств могут представлять оппозиционные слои общества, ушедшие в подполье и избравшие радикальные методы политической борьбы. Во многом это определяется отсутствием политической культуры и возможностей для открытых политических дискуссий, характерных для демократических обществ. Так, силы, ведущие антиправительственную деятельность в Узбекистане, заявляют, что они вынуждены привлекать к себе внимание мировой общественности радикальными методами борьбы, чтобы иметь возможность настаивать на возвращении в страну и в дальнейшем полноправно участвовать в политической жизни Узбекистана14.

Таким образом, ни одно государство Центральной Азии не представляет собой самостоятельного комплекса безопасности. Существует тенденция к превращению региона в буферную зону безопасности. Все это делает актуальным формирование новой системы коллективной безопасности и поиск реальных гарантов стабильности в регионе.

Роль "второго круга" комплекса безопасности

Несмотря на то что авторитет России на международной арене в значительной степени подорван и ее государственность ослаблена, она остается центром силы и продолжает играть важную роль в Центральной Азии. Москва заинтересована в сохранении буферной функции региона, рассматривает все его страны как пространство своих жизненно важных интересов, на котором политическое и экономическое доминирование других стран недопустимо, и пытается найти способ обезопасить их внешние границы. Так, заявления российских политиков о "превентивных ударах" по Афганистану должны были показать США, Ирану и Пакистану, что Кремль по-прежнему считает Центральную Азию зоной своих стратегических интересов, а свою национальную безопасность увязывает с безопасностью в регионе15. Как отмечает Т. Карасик, консультант корпорации RAND, угроза Москвы нанести бомбовые удары по Афганистану — часть крупной дипломатической инициативы, которая демонстрирует потенциальные возможности стратегического альянса России, Китая и стран Центральной Азии противостоять терроризму и наркобизнесу в регионе. Отмечается также стремление России представить свою внутреннюю борьбу с сепаратистами как часть более широкого "крестового похода" против международного терроризма. В то же время Россия слишком слаба политически, чтобы закрыть регион для других центров сил, и экономически, чтобы самостоятельно влиять на его развитие.

При этом Москва выбрала очень удачную тактику сближения с Центральноазиатскими государствами на основе борьбы с общим врагом, стараясь увязать обеспечение региональной безопасности со своими военно-политическими возможностями. Общая внешняя угроза могла бы усилить ее позиции на постсоветском пространстве. Самый удобный объект для этого — Афганистан. И для Кремля полезнее преувеличить опасность, чем реально ее оценить. Как в свое время Узбекистан умело использовал исламский фундаментализм, для того чтобы набрать "очки" в глазах Запада, так и Россия сегодня активно эксплуатирует эту тему для достижения своих политических и военных целей.

На московском саммите СНГ (2000 г.) В. Путин заявил, что Россия намерена и дальше активно способствовать сохранению мира и стабильности в регионе. При этом отмечается тенденция России принимать решения самостоятельно. Так, В. Путин выразил уверенность в том, что принято правильное решение о завершении миротворческой операции СНГ в Таджикистане. По его словам, все проблемы, которые могут быть связаны с интересами России, она будет решать с Таджикистаном на двусторонней основе.

Определяющая роль России в регионе признается и самими государствами Центральной Азии. На том же саммите президент Узбекистана И. Каримов отметил большую роль России в установлении мира в Таджикистане и заявил, что необходимо всем "открыто признать долгосрочные интересы России в регионе". Вместе с тем он высказал пожелание, чтобы Россия уделяла региону больше внимания16. А 20 августа в Бишкеке на чрезвычайном саммите Центральноазиатского союза, посвященном ситуации в Кыргызстане и Узбекистане, лидеры стран региона предложили России стать участником Ташкентского договора по совместной борьбе с терроризмом, политическим и религиозным экстремизмом17.

Важным механизмом участия России в центральноазиатских процессах является Договор о коллективной безопасности государств-членов СНГ (ДКБ). В настоящее время его участниками являются Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия и Таджикистан. ДКБ призван обеспечивать безопасность подписавших его государств, гарантировать им стабильные внешние условия для реформ и государственного строительства, содействовать развитию многостороннего и двустороннего военного сотрудничества, прежде всего в создании национальных вооруженных сил. На сессии Совета коллективной безопасности государств-участников ДКБ, состоявшейся 24 мая 2000 года в Минске, были подписаны документы об усилении действенности этого договора. Важнейший из них — "Меморандум о повышении эффективности ДКБ от 15 мая 1992 года и его адаптации к современной геополитической ситуации". Документ предусматривает активизацию деятельности межгосударственных органов договора, дальнейшее совершенствование механизма консультаций и обмена информацией, формирование региональных систем коллективной безопасности. В плане адаптации Договора к современной геополитической ситуации усиливается координация мер государств-участников по совместному противодействию новым вызовам и угрозам национальной, региональной и международной безопасности с акцентом на борьбу против международного терроризма18.

Однако большинство решений и документов, подготовленных в рамках ДКБ, остается декларативными и фактически не работает. Договор обязывал подписавшие его стороны тесно сотрудничать в области безопасности, но он отнюдь не является соглашением об организации полномасштабного оборонительного союза, так как не созданы совместные вооруженные силы и нет общего командования, за исключением коллективных миротворческих сил (по большей части символических) в Таджикистане. Вне Центральной Азии роль договора минимальна. Не начата практическая работа по формированию региональных систем безопасности19.

Следует отметить, что на пути создания полноценного военного блока стоят фундаментальные барьеры, прежде всего экономические. Несопоставимы возможности государств-участников ДКБ финансировать военное строительство. Резко отличается и уровень боеготовности их вооруженных сил — относительно велик он у Беларуси, удовлетворителен у России. Трудно сказать что-либо определенное об армиях Казахстана и Узбекистана. Слабы и не имеют современного оружия армии Таджикистана и Кыргызстана. По информации некоторых экспертов, сложные виды вооружений (истребители, зенитно-ракетные комплексы) Центральноазиатские государства не могут довести до боеготового состояния без российской помощи. Даже при наличии политической воли исправить положение очень трудно, поскольку в рамках ДКБ отсутствуют механизмы военного сотрудничества, присущие полноценным военным блокам.

Интересно и то, что в числе членов ДКБ нет Узбекистана — стратегического партнера России в регионе.

Вторым центром сил "второго круга" комплекса безопасности в Центральной Азии является Китай. Однако в отличие от Москвы Пекин выжидает и предпочитает воздерживаться от каких-либо открытых действий. Важная составляющая его интереса к региону — соперничество Китая с Индией. Оказываемая Китаем поддержка Пакистану сдерживает Индию в развитии сотрудничества с Россией по Афганистану и Центральной Азии. В то же время растущий интерес Пекина ограничивает свободу действий России в политической интеграции региона в нужном для Москвы направлении. Китай заинтересован, чтобы государства Центральной Азии играли роль буфера в отношениях между ним и Россией. Эта позиция хорошо прослеживается в рамках "Шанхайской пятерки".

Как региональная организация "Шанхайская пятерка" — прекрасный политический инструмент для дифференцированного контроля над регионом со стороны России и Китая, а также для создания системы региональной безопасности без США. Но если Россия желает (и призывает) сформировать с Китаем ярко выраженный антизападный альянс, то Пекин (исходя из своих стратегических интересов и исключительной важности для него отношений с США) на формирование антиамериканского союза в среднесрочной перспективе, вероятно, не пойдет. Для Китая "потеря" США и замещение Россией той роли, которую играет Вашингтон, неприемлемы. Сближение с Россией в качестве политического маневрирования и сохранения своих позиций в Азии, а также "выбивание" из США дополнительных дивидендов — более вероятный сценарий поведения Китая20. В то же время саммит "Шанхайской пятерки" (2000 г.) показал, что ее члены намерены сообща выстраивать заслон вызовам со стороны Афганистана. Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан выразили озабоченность проникновением афганского исламского фундаментализма в регион. "Афганский фактор" выполнил задачу — способствовал сближению Центральной Азии, России и Китая и стал одним из важных моментов, лежащих в основе дальнейшей деятельности "Шанхайской пятерки".

Китай не заинтересован в существовании системы региональной безопасности в Центральной Азии, а обеспокоен тем, что его собственные тюркские меньшинства в провинции Синьцзян могут увидеть в новых государствах Центральной Азии привлекательный пример.

На замыслы Пекина в регионе влияют и экономические мотивы. Быстро усиливающаяся потребность в новых источниках энергии уже заставила его бороться за ключевые позиции, открывающие путь к эксплуатации ресурсов стран Центральной Азии. Потребность Китая в энергии определяет общность его взглядов с позицией США, заинтересованных в свободном доступе к нефтедобывающим районам и стабильности в них. Общая граница с Казахстаном дает Китаю возможность транспортировать энергоресурсы по территории одной страны, в связи с чем он мало заинтересован в интеграции республик Центральной Азии.

Еще меньше в региональные процессы вовлечен Иран. Его активность проявляется, в первую очередь, в Азербайджане, Афганистане и Туркменистане. Одно из главных устремлений Ирана — возрождение ислама в Центральной Азии, что ограничивает его влияние на регион. Иран — ведущий спонсор исламских и палестинских группировок, отвергающих мирное урегулирование на Ближнем Востоке, он снабжает их оружием, разведданными и деньгами, предоставляет им лагеря для подготовки боевиков.

Победа реформаторов на последних парламентских выборах в Иране привела к определенным изменениям внешнеполитического курса страны, в том числе к некоторому потеплению его отношений с Западом и, в частности, с США. Знаковым стало заявление иранского МИДа о том, что Тегеран в принципе не против участия внерегиональных сил (стран Европейского союза и США) в проектах, касающихся укрепления мира и безопасности в Каспийском регионе21. Эксперты службы "Stratfor" утверждают, что американская администрация готова поддержать эти действия, так как они соответствуют стратегической задаче США не допустить усиления России в Кавказско-Центральноазиатском регионе и сохранить его открытым для Вашингтона. В то же время взгляды Ирана близки российским, поскольку Тегеран также заинтересован в сохранении противоборства в Афганистане.

Таким образом, позиция Ирана — барьер для реализации в регионе военно-политических интересов как США, так и России. Тегеран будет противостоять созданию системы региональной безопасности, так как она затруднит его воздействие на страны, уже ощутившие его влияние.

Наконец, еще один из наиболее важных участников "второго круга" — Пакистан, оказавшийся в невыгодном положении после вывода советских войск из Афганистана, а затем и его разделения на зоны, контролируемые враждующими группировками. В ноябре 1995 года министр иностранных дел Пакистана Сардар Асиф Ахмад Али заявил, что развитие всесторонних отношений с государствами Центральной Азии, которые необходимо строить на основе концепции совместной ответственности Пакистана и Узбекистана за безопасность региона на афганском и таджикском направлениях, — приоритетная задача внешнеполитического курса страны. Укрепление своих позиций в Центральной Азии позволит Пакистану образовать кольцо мусульманских государств вокруг Индии и получить преимущества при создании транспортного коридора, связывающего регион с морем. Нельзя не учитывать и то, что Пакистан — ядерная держава и находится в перманентном конфликте с Индией. Однако внутренние политические и экономические проблемы страны снижают ее возможности: экономика подорвана военным соперничеством с Индией и затратами на поддержку талибов.

После прихода к власти Первеза Мушаррафа Пакистан фактически оказался в изоляции, и ему необходима поддержка США, которые могут помочь решить его международные проблемы. Помощь Вашингтона нужна Исламабаду и в споре с Дели о принадлежности Кашмирской провинции22. Однако такая поддержка возможна лишь при соответствующем давлении Пакистана на движение "Талибан". Но 25 мая 2000 года генерал Мушарраф заявил о поддержке талибов как приоритетном направлении внешнеполитического курса Пакистана. Такая позиция объясняется давлением пуштунов на его политику. Междоусобная война в Афганистане отвлекает их от идеи воссоединиться со своими соплеменниками в северных районах Пакистана, где пуштуны составляют около 14% всех пакистанцев и не признают существующей границы по линии Дюранда.

Следует отметить явную тенденцию к сближению Ирана и Пакистана в рамках Организации экономического сотрудничества (ЭКО), в которую входят Иран, Турция и Пакистан, а также Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Туркменистан, Таджикистан, Азербайджан и Афганистан. По убеждению пакистанского МИДа, такое сближение приведет к усилению роли обеих стран в решении проблем "обеспечения мира и безопасности" во всем регионе, а также сможет содействовать трансформации ЭКО в реальный геополитический и геоэкономический фактор23.

Влияние "третьего круга"

Интересы стран этого круга связаны, главным образом, с разработкой нефтегазовых ресурсов региона, его политической стабильностью и прокладкой трубопроводов из Казахстана, Туркменистана и Азербайджана на мировые рынки. Даже если некоторые представители "третьего круга" еще не смогли стать частью регионального комплекса безопасности, они уже активно формируют внутреннюю структуру региона и его внешние границы.

США не имеют настолько жизненно важных интересов в Центральной Азии, чтобы выступать там гарантом безопасности. Более того, у Вашингтона нет ресурсов для полноценного влияния на регион и поддержания его стабильности. В то же время США слишком сильны, что позволяет им участвовать в региональных процессах, а все государства Центральной Азии так или иначе рассматривают американское участие в системе региональной безопасности как необходимое. США заинтересованы в том, чтобы ни одна держава не контролировала бы данное геополитическое пространство, а мировое сообщество имело бы к нему беспрепятственный доступ.

Растущее экономическое присутствие Ирана и Китая, их политическая ставка на независимость региона соответствуют заинтересованности США в обеспечении плюрализма. Исходя из этого принципа, Вашингтон стремится сохранить противостояние между странами Центральной Азии и сформировать региональные структуры, способные проводить самостоятельные внешнеполитические курсы, прежде всего по отношению к таким центрам силы, как Россия и Китай. Формирование стабильных политических режимов в Центральной Азии с прозападной ориентацией, с независимыми (или относительно мало подвергающимися внешнему влиянию России и Китая) выходами на экономические рынки Запада открывает США реальные перспективы по формированию плацдарма для наращивания давления на Россию и Китай. В то же время создание между Россией и Китаем буферной структуры с политико-экономическим присутствием США, подкрепленной прозападной ориентацией политических режимов, ведет к существенному ограничению влияния исламского мира.

США, понимая, что Афганистан превратился в огромную проблему региональной безопасности, видят в движении "Талибан" единственную силу, способную противостоять влиянию России и Ирана. Этим объясняется и двойственность позиции США. С одной стороны, Белый дом обвиняет талибов в экспорте терроризма, торговле оружием и наркотиками, требует выдать известного террориста Усаму бен Ладена. 30 июня 2000 года президент США Б. Клинтон заявил о необходимости продлить экономические санкции против движения "Талибан", отметив, что складывающаяся в Афганистане ситуация несет угрозу интересам национальной безопасности и внешнеполитической деятельности США. С другой стороны, все три государства, признавшие правительство талибов (Пакистан, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты), — стратегические союзники США и против них не предпринято никаких санкций.

Стоит отметить изменения во взаимоотношениях Белого дома и Кремля относительно их политики в Центральной Азии. 9 июня 2000 года Россия и США подписали соглашение о создании двусторонней рабочей группы для выработки конкретных политических и экономических предложений, направленных на противодействие угрозам с территории Афганистана. Можно увидеть связь между созданием этой группы, успехами движения "Талибан" на севере Афганистана и изменением отношения к талибам у ряда государств Центральной Азии.

Второй, но уже коллективный участник "третьего круга" — страны Европейского союза. Они потенциальные потребители энергоресурсов региона и потому проявляют к нему больший интерес, нежели США. Проблема транспортировки сырья на мировой рынок не может, однако, быть решена без соглашений между центральноазиатскими производителями, западными инвесторами, Россией, Турцией и/или Ираном.

В настоящее время стратегия стран Европейского союза в отношениях с государствами Центральной Азии — активная поддержка демократических организаций, содействие в продвижении экономических реформ и решении экологических проблем. Ключевую роль в Европейском союзе играют Франция и Германия, стремящиеся создать в Европе структуры, способные противостоять интересам США. Франция и Германия достаточно сильны и могут оказать влияние в масштабах более широкого радиуса действия. Однако их присутствие в Центральной Азии ограничивается экономической, культурной и экологической сферами. Другие европейские страны, большинство из которых являются членами НАТО и Европейского союза, либо следуют линии США, либо — Германии или Франции.

В целом Запад не может открыто противопоставить свои интересы России, поскольку вынужден следовать своей антитеррористической риторике. С другой стороны, желание сохранить позиции в регионе будет подталкивать его к активизации двусторонних отношений с государствами Центральной Азии.

Сегодня позицию России в той или иной степени поддерживают и США, и страны Западной Европы. Они считают, что дестабилизация обстановки в Центральной Азии способствует распространению международного терроризма, мусульманскому наступлению на Запад, утрате их влияния на регион. С другой стороны, наблюдается процесс постепенного "разочарования" внерегиональных сил в потенциале и перспективах политико-экономического развития новых независимых республик Центральной Азии и Южного Кавказа. Такая тенденция, в частности, просматривается во внешнеполитических курсах стран Западной Европы и в некоторой степени — Соединенных Штатов. В Вашингтоне все меньше говорят о "стратегической важности" Кавказско-Центральноазиатского региона, а в европейских столицах все больше убеждаются в приоритетности наведения порядка в собственном доме24. В то же время активность России ведет к тому, что Запад теряет инициативу в антитеррористической борьбе.

Во многом участие стран "третьего круга" определяется их работой в международных организациях. Наиболее значимые из них — ОБСЕ и НАТО. Однако система безопасности стран-членов ОБСЕ не является единым комплексом: их интересы слишком далеки друг от друга. А НАТО ограничивается сбором разведданных о политике безопасности стран региона, информированием их о своей стратегии и воплощении в жизнь собственных принципов поддержания мира в регионах, куда западные правительства не заинтересованы посылать войска. Сотрудничество также касается невоенных вопросов, таких, например, как стихийные бедствия и защита окружающей среды. Программа "Партнерство ради мира" важна для региона, однако она не дает странам Центральной Азии тех гарантий безопасности, которые они хотели бы получить от этой организации.

Таким образом, повышение роли международных организаций в регионе — скорее не реальность, а надежды и предложения.

* * *

Хотя имеющиеся традиции дают основание утверждать, что стратегические цели стран Центральной Азии формируются не столько под влиянием их собственных потребностей, сколько под воздействием внешних факторов, в настоящее время за пределами региона нет силы, выступающей гарантом его безопасности. Россия, находясь в региональном комплексе безопасности и включив регион в зону своих жизненно важных интересов, не может эффективно выполнять в нем ключевую роль из-за ограниченности ресурсов. Действия стран Среднего и Ближнего Востока, претендующих на особую роль в Центральной Азии, ведут к обострению существующих угроз. Кроме того, снижается эффективность многосторонних механизмов обеспечения безопасности как на глобальном уровне (ООН), так и на региональном (ОБСЕ, СНГ). США, Китай и страны ЕС, обозначив свои интересы в регионе, не берут на себя ответственность за обеспечение его безопасности.

Практически все центры сил, присутствующие в Центральной Азии, заинтересованы в сохранении разобщенности ее стран, а также в потенциальных дестабилизирующих факторах, которые могут быть активизированы в тот или иной момент.

Новая архитектура безопасности

Система региональной безопасности не должна основываться на географическом или цивилизационном определении района безопасности. Критерии для участия в системе не следует рассматривать в свете чисто исторических обстоятельств. Ее необходимо оценивать как сознательный политический замысел, который нужно воплотить в реальность, то есть создать новую архитектуру безопасности всех заинтересованных стран: Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана, а также Азербайджана, Армении и Грузии, с участием Афганистана, Ирана, Китая, Пакистана и России. Непременное условие региональной стабильности — участие США в формировании системы безопасности стран Центральной Азии и Кавказа.

Основные принципы обеспечения этой системы: единство, взаимосвязь и сбалансированность всех видов безопасности, изменение их приоритетности в зависимости от ситуации; реальность выдвигаемых задач.

Система региональной безопасности не может и не должна реагировать на все мыслимые угрозы. Многие проблемы целесообразнее решать на государственном или двустороннем уровне. В современном мире национальная безопасность неразрывна с безопасностью коллективной, однако первична национальная, а коллективная безопасность и любые другие формы сотрудничества — вторичны. Они полезны лишь настолько, насколько конкретные интересы и цели данной страны прямо или косвенно совпадают с интересами других государств. На уровне региональной стратегии безопасности речь должна идти только о тех угрозах, которые возможно и целесообразно решать сообща, во имя общегосударственных интересов и силами региональных органов. При этом акцент должен делаться на реальных, практических мероприятиях.

Систему региональной безопасности Центральной Азии и Кавказа невозможно создать искусственно, форсированным путем. Только поэтапное решение комплекса задач и формирование составных частей системы на основе объективной взаимодополняемости и взаимозависимости позволит обеспечить участие стран региона сначала в отдельных ее элементах, а затем и во всей системе региональной безопасности. При этом создание системы должно опираться на существующие элементы безопасности.

Большинство стран региона сотрудничают с НАТО, которая поставляет им военную технику и “ноу-хау”. Военная промышленность стран Центральной Азии не имеет полного производственного цикла и является частью военно-промышленного комплекса России. Как элементы региональной безопасности могут рассматриваться инициативы по созданию зоны, свободной от ядерного оружия, Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии, а также Центральноазиатский и Таможенный союзы, Договор о коллективной безопасности, "Шанхайская пятерка" и другие предложения. Помимо этого, система региональной безопасности может использовать потенциал ООН, ОБСЕ, ЭКО и ряда иных международных организаций.

Хотя в настоящее время реальным побудительным фактором для создания системы региональной безопасности стал исламский экстремизм, терроризм и совместная деятельность по предотвращению и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, реализовать такой проект сегодня вряд ли возможно. Однако есть условия для создания его отдельных элементов. При этом политика стран региона должна исходить не из идеологии, а из прагматических интересов, избавленных от "идеалов" — рыночных, демократических, националистических или каких-либо других.


1 См.: The US Department of Defense Dictionary of Military Terms. New York, NY, USA: Greenhill Books, 1987. P. 240. Данное понятие содержит целеполагающую категорию, обозначает совокупность средств для достижения целей, а также условия их применения (см.: Жинкина И.Ю. Стратегия безопасности России: Проблемы формирования понятийного аппарата. М.: Российский научный фонд, 1995. С. 40).

2 См.: The US Department of Defense Dictionary of Military Terms. P. 311.

3 См.: Жинкина И.Ю. Указ. соч. С. 41.

4 См.: Там же. С. 32—33.

5 См.: Там же. С. 3.

6 См.: Busan B. The Interdependence of Security and Economic Issues. В кн.: Stubbs R., Underhill G. Political Economy and the Changing Global Order. London, 1994. P. 89—102.

7 См.: Busan B. People, States and Fear. An Agenda for International Security Studies in the Post-Cold War Era. New York—London, 1991. P. 186-189; Coppieters B. Conclusions: The Caucasus as a Security Complex. В кн.: Contested Borders in the Caucasus. Ed. by B. Coppieters. Brussels: VUBPress, 1996. P. 193—204.

8 Ср. с идеей "Евразийских Балкан" З. Бжезинского (см.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., Международные отношения, 1998).

9 См.: Попов В. Афганистан сажает Европу "на иглу" // Независимая газета, 9 июня 2000.

10 См.: Акимбеков С. Афганский узел и проблемы безопасности в Центральной Азии. Алматы, 1998.

11 Согласно официальным российским данным, стоимость 1 км государственной границы составляет порядка 500 тыс. долл.

12 См.: Мусаев Б. Узбекистан: региональная безопасность и социально опасные тенденции развития общества // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 3 (9). С. 109.

13 Общая численность боевиков на территории Афганистана и Таджикистана, составляет около 10 500 человек, в их числе около 2 500 — представители "Исламского движения Узбекистана". К ним могут присоединиться до 1 000 боевиков из неинтегрированных отрядов ОТО.

14 См.: Акимов Т. Мудрая обезьяна на вершине горы: Грозит ли распад государствам Центральной Азии? // ИА “Кабар”, 2000.

15 См.: Сатпаев Д. Вторая афганская война: блеф или реальность // Новое поколение, 2 июня 2000.

16 См.: WPS. Вып. 75, 30 июня 2000.

17 РИА "Новости", 21 августа 2000.

18 См.: Николаенко В. В соответствии с духом времени // Независимая газета, 21 июня 2000.

19 См.: Мухин В. Оборона будет эффективной // Независимая газета, 23 мая 2000.

20 См.: Халифа-заде М. Некоторые аспекты внешней политики США на Южном Кавказе и в Центральной Азии в контексте российско-китайских отношений // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 3 (9). С.93.

21 См.: Джилавян А. Иран — новая региональная держава? // Независимая газета, 9 июня 2000.

22 См.: Гафарлы М. Кто стоит за исламскими террористами и экстремистами // Независимая газета, 27 июня 2000.

23 См.: Джилавян А. Указ. соч.

24 См.: Там же.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL