ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ БЕЛАРУСИ И ЕЕ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ В ЕВРАЗИЙСКОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ СООБЩЕСТВЕ

Александр ЗАЙЦЕВ


Александр Зайцев, заместитель директора Института проблем человека (Минск, Республика Беларусь).


Дезинтеграция постсоветского пространства и дефицит инвестиций (можно даже сказать инвестиционный голод) не позволяют Беларуси и странам Центральной Азии в полной мере преодолеть кризисные явления в экономике. Эти государства имеют ряд совпадающих интересов в торговле с Россией, товарном транзите в страны Запада и преодолении протекционистских барьеров во внешней торговле. Широкомасштабное присутствие крупных белорусских производителей на рынках Центральноазиатских государств позволит создать предпосылки для более эффективной совместной внешнеторговой политики на рынке России и для более активного внедрения на другие зарубежные рынки.

За последние 5—6 лет Беларусь, в основном, смогла остановить кризисные явления в экономике, вызванные распадом СССР и дезинтеграцией постсоветского пространства. Вопреки многим пессимистичным прогнозам со второй половины 1996 года устойчиво растет валовой внутренний продукт (ВВП) и промышленное производство. Удалось сохранить крупную промышленность, ориентированную на экспорт, обновить основные фонды. Более того, за счет государственной поддержки и активной политики ведущие экспортные производства смогли провести технологическую модернизацию, существенно расширить ассортимент выпускаемой продукции и не только сохранить традиционные рынки сбыта, но и закрепиться на новых.

Безусловно, трудности в белорусской экономике велики и в ближайшей перспективе их не решить. Но положительные результаты очевидны. Они достигнуты в основном за счет активного сотрудничества с Россией. За годы интеграции с ней белорусским производителям удалось расширить присутствие на российском рынке, как правило, за счет конкурирующих российских производств. Значительные выгоды получены в связи с тем, что Беларусь предоставила благоприятные торговые режимы и возможность реализовать ряд крупных инфраструктурных проектов Европейского союза. Но очевидно также и то, что тот стабилизационный потенциал, который республика использовала в основном за счет советского наследия, подходит к концу. Особенно это проявилось в ходе российского кризиса 1998 года. Ныне перед страной стоит задача не столько сохранить производственный потенциал (в общем и целом она уже решена), сколько сделать рывок в освоении новых технологий и внедриться на новые для себя рынки. И здесь вырисовывается ряд перспектив относительно реализации взаимных интересов Беларуси и стран Центральной Азии.

Белорусская экономика на фоне кризиса в странах СНГ

Обратимся к фактам. В первую очередь отметим, что Беларусь в рамках СССР существенно отличалась от других союзных республик удельным весом, структурой и особенностями крупной промышленности.

После Великой Отечественной войны здесь был создан один из самых мощных промышленных центров в Европе. Послевоенная индустриализация развернулась в основном в восточных областях республики. На средства союзного бюджета за относительно короткое время возник ряд крупных промышленных предприятий. Как отмечают некоторые аналитики, этот промышленный узел пришел на смену ликвидированному в ходе Второй мировой войны региональному промышленному центру в Восточной Пруссии1.

За 60-е—70-е годы удалось создать, причем на самой современной по тому времени технологической базе, крупные машиностроительные, радиоэлектронные, химические и нефтехимические предприятия. Они широко известны не только на постсоветском пространстве, но и в мире — Минский тракторный завод (МТЗ), "Интеграл", Минский автомобильный завод (МАЗ), БелАЗ, Беларуськалий, "Горизонт" и другие.

Промышленность республики была высококонцентрированной и экспортоориентированной. До распада СССР из Беларуси экспортировалось свыше 80% промышленной продукции и ввозилось необходимое количество сырья. На крупных заводах трудилось около половины всех промышленных рабочих Беларуси. Немаловажно и то, что сам по себе промышленный комплекс был единым целым в технологическом плане — в подавляющем большинстве технологических цепочек белорусские предприятия совместимы друг с другом. Интересна и их организационная структура: они сведены в производственные объединения и концерны (отдаленный аналог транснациональных корпораций), костяк которых составляет, как правило, один или несколько крупных заводов. А эти заводы производственными цепочками тесно связаны с несколькими десятками предприятий-смежников не только в Беларуси, но и за рубежом, в основном в странах СНГ. Например, МАЗ имеет около 120 смежников, МТЗ — около 200.

Дополнительную устойчивость промышленному комплексу придает система образования и науки. После войны параллельно с развитием крупных производств в союзной республике развивалась система образования, ориентированная на удовлетворение потребностей промышленности за счет местных кадров. Причем эта система в своей основе была политехнической — политехнической была начальная школа и система подготовки профессиональных кадров, ведущие вузы также были политехническими. Основные специальности, по которым велась подготовка, были востребованы белорусской промышленностью, то есть молодых людей, получивших рабочие специальности, при существовавшей в СССР системе гарантированного государством трудоустройства, массово направляли на белорусские предприятия. И наука была ориентирована на крупное промышленное производство. Правда, ее гуманитарная сфера развивалась относительно слабо, но зато в республике удалось создать ряд научных школ и направлений, связанных с крупным промышленным производством — в первую очередь в математике, химии, кибернетике, физике (в том числе ядерной).

Большое значение имела и специфика транспортной инфраструктуры СССР. Главные экспортные и транзитные магистрали, а также основные трубопроводы между СССР и Западной Европой были проложены через Беларусь. Более того, специфика их расположения такова, что республика является своего рода транспортным коллектором-распределителем для стран Балтии и северной Украины.

К моменту распада СССР Беларусь была третьей по промышленной мощи республикой после России и Украины с современной, гибкой и консолидированной производственной базой. Другими словами, был сформирован современный комплекс отраслей и производств, ориентированный на экспорт. И сегодня внешнюю экономическую политику страны определяют, с одной стороны, нацеленность на гарантированный импорт сырья, а с другой — на повышение активности на внешних рынках. Так, по производственным возможностям белорусские заводы заметны не только в СНГ, но и в мире. Например, проектная мощность Минского тракторного завода — 114 тыс. единиц техники в год, а известного американского завода "Катепиллер" — 30—35 тыс. Другими словами, Беларусь являлась одним из ведущих индустриальных звеньев СССР и по структуре экономики схожа с развитыми государствами Запада. И сегодня ее благополучие зависит от успешной деятельности на внешних рынках, от способности крупных корпораций обеспечить себе сырьевую базу, технологическое обновление.

В целом, крупная промышленность определяет экономику Беларуси еще и по ряду иных причин. Остановка крупной промышленности сопровождается массовой безработицей (более 1,1 млн. человек, не считая членов их семей), что за короткое время нельзя смикшировать программами малой и средней приватизации и профессиональной переориентации. Значит, может возникнуть колоссальный очаг социальной напряженности, причем на принципиально важных для Европы магистралях. За крахом промышленности последует губительный упадок сельского хозяйства. Отечественная промышленность практически полностью обеспечивает сельское хозяйство основными видами удобрений и материально-технической базой. Наконец, в 50-х—60-х годах в южной части республики была проведена значительная мелиорация, по площадям существенно превышающая мелиорированные земли в Нидерландах. В мелиорированных районах произошел демографический взрыв, создана транспортная и производственная инфраструктура, выращивается значительное количество продукции сельского хозяйства. Падение промышленности напрямую означает неспособность государства поддерживать в надлежащем порядке мелиорационные системы и приведет к быстрому затоплению и заболачиванию значительных территорий. Это означает разрушение инфраструктуры, вывод из оборота огромных площадей сельскохозяйственных земель (в одной лишь Брестской области — до 60%) и массовый исход населения с заболачиваемых территорий.

Итак, экономика Беларуси представляет собой мощный, ориентированный на внешние рынки и взаимоувязанный комплекс. Возникший с распадом СССР кризис был вызван не внутренними причинами, а сокращением традиционных внешних рынков в странах СНГ и "третьего мира", что серьезно ударило по экономике республики. Промышленное производство в середине 90-х годов составляло около 60% уровня 1991 года (когда был пик производства). Сами параметры кризиса широко известны: рост цен на топливо и сырье, инфляция, сокращение рынков сбыта, массовое падение платежеспособности и бартеризация экономики, повышение стоимости товаров на потребительском рынке. Важно и другое: в силу специфики экономики Беларусь не имела возможности проводить реформы по стандартному среднеевропейскому образцу — ликвидация крупной промышленности и высокотехнологичных производств и ориентация на мелкий и средний бизнес. Проблемы с крупной промышленностью в республике, в принципе, схожи с проблемами, возникшими в тот же период в странах Центральной Азии с хлопком — отказаться от крупной промышленности в силу указанных причин невозможно, а стабилизировать ее за счет внутренних ресурсов не получается. Приходится резко активизировать внешнеполитическую деятельность на новых направлениях и как можно дольше держаться за слабеющий, но традиционный российский рынок2.

Именно в эти рамки укладывается политика Беларуси последних лет. В середине 90-х годов в первую очередь был реанимирован эффективный механизм централизованного государственного управления и благодаря государственной поддержке остановлен развал промышленности. Частично свернута приватизация, определены ориентиры социально-экономического развития и оказана существенная поддержка производителям. Например, в процессе борьбы за поставки тракторов в Пакистан (1995—1996 гг.) белорусскому МТЗ помогло правительство, в том числе оно выделило средства на покрытие некоторых ценовых издержек. Это позволило выиграть заказ в борьбе с российскими и польскими производителями. Речь шла о приобретении Пакистаном порядка 80 тыс. тракторов и их поставке в течение нескольких лет. В первые годы МТЗ направил заказчику более 40 тыс. тракторов, что позволило примерно вдвое загрузить производственные мощности предприятия. Примечательно, что Беларусь атаковала конкурентов в нетрадиционной на тот момент для МТЗ технологической нише.

Государство активно лоббировало и лоббирует прорыв своих производителей и на других зарубежных рынках. Ведущие промышленные предприятия восстановили свои налаженные еще с советских времен сбытовые сети в странах "третьего мира", расширили свое присутствие в Северной Африке, Южной и Юго-Восточной Азии, начали более активно переносить сборочные и сервисные подразделения за пределы республики. Ведущие белорусские производители провели технологическое перевооружение и существенно расширили ассортимент выпускаемой продукции, сертифицируют ее по европейским и мировым стандартам.

Большое значение для Беларуси сыграло и принципиальное решение о реализации на ее территории ряда инфраструктурных проектов Европейского союза — газопроводов из Ямала в Германию, транспортного коридора Берлин — Москва и некоторых других, линии оптико-волоконной связи и т.д. Именно через Беларусь пошли основные транзитные потоки между Россией и Западом.

Однако наиболее существенных успехов удалось добиться на российском рынке. На протяжении практически всех 90-х годов руководство страны выдвигало различные интеграционные предложения: рублевая зона, создание финансово-промышленных групп и Таможенного союза, а также союза Беларуси и России. Перечень этих инициатив можно продолжить. Все они направлены на обеспечение льготного доступа белорусских производителей на российский рынок и на обеспечение поставок российского сырья (в первую очередь энергоносителей) в Беларусь. Так или иначе, но эти схемы были реализованы. За годы интеграции нашим производителям удалось вернуть позиции, утраченные в процессе распада СССР, и потеснить российских конкурентов в их же технологических нишах. Сегодня, к примеру, "Интеграл" производит около 95% всех микросхем на постсоветском пространстве, МАЗ — более 60% всех грузовых автомобилей стран СНГ. Многие российские предприятия — смежники белорусских, то есть работают с ними в единой технологической цепочке. В принципе, в отношениях этих двух стран удается решать вопросы, вызванные задолженностью за российские сырье и энергоносители, а также проблемы взаимозачетов и поставок в Россию белорусской продукции.

Сказанное не означает, что белорусская экономика лишена кризисных явлений. За промышленный рост и сохранение крупных экспортоориентированных производств приходится расплачиваться одной их самых высоких среди стран СНГ инфляцией, нестабильностью потребительского рынка и слабостью национальной валюты. Весьма остро ощущается дефицит инвестиционных ресурсов. Но, несмотря на все трудности, показатели роста заметны и признаются даже пристрастными критиками. Так, за последние годы динамика ВВП имеет положительные показатели: 1996 год — 1,5%, 1997 — 11,0%, 1998 — 8,0%, 1999 — 3,0%. Растет и объем промышленного производства: 1997 год — 17,8%, 1998 — 10,3%, 1999 — 9,7%, январь — август 2000 — 4,0%. Работают программы импортозамещения. Например, на 2000 год за счет реализации специальной Государственной программы прогнозировался выпуск импортозамещающей промышленной продукции на сумму в 140 млн. долл.3.

Столь успешная внешнеэкономическая политика на российском направлении стала возможной, в основном, на фоне установившегося между Россией и Западом исключительно неэквивалентного обмена. А стратегические интересы Запада и Беларуси в России во многом совпадают. Хотя напрямую об этом говорится мало, но неэквивалентный обмен между Минском и Москвой приносит Беларуси достаточно ощутимую выгоду. Так, по оценкам Ассоциации содействия экономическим реформам (АСЭР), ежегодно из российской в белорусскую экономику перетекало порядка 3—4 млрд. долл. Это и списание долгов за топливо, и бартер в экономическом обороте между странами, и отдача от Таможенного союза. Нельзя забывать и эффект от более полной загрузки белорусских производственных мощностей, а также от "удушения" российских конкурентов и от опосредованной перекачки части западных кредитов России.

В общем, можно сказать, что Беларусь предотвратила "расползание" советского наследия, сохранила свой экономический потенциал в первую очередь за счет активной политики на российском рынке. Однако более или менее стабилизационный ресурс в принципе исчерпывается. На экономике республики сказался и российский кризис 1998 года: как и во многих странах СНГ, он отмечен падением уровня производства, понижением курса национальной валюты, усилением ряда других негативных факторов. Даже несмотря на то, что в процессе этого кризиса часть российского рынка, покинутую западными конкурентами, заняли белорусские производители, рост нестабильности очевиден. Об этом говорит и снижение положительной динамики ВВП и промышленного производства (см. выше).

Сегодня Беларусь нуждается в новых прорывах на внешних рынках, в резком обновлении технологического базиса, в новых стратегических партнерах, в новых стратегических инициативах. Эти направления связаны и с развитием сотрудничества со странами Центральной Азии — как на двустороннем уровне, так и в рамках Евразийского экономического сообщества. Какими же представляются центральноазиатские реалии из Беларуси? Что у нас общего?

Центральная Азия: на пути к мировому рынку

Трансформации последнего десятилетия в странах Центральной Азии проходили не менее динамично. Наиболее масштабными оказались изменения в сельском хозяйстве — они связаны с монокультурной хлопковой специализацией. История хлопка — это, прежде всего, история становления хлопковой независимости Советского Союза. Хлопок — стратегическое сырье, необходимое военно-промышленному комплексу. Здесь уже играла свою роль геополитика — в годы "холодной войны" нужна была своя хлопковая база, несмотря на то что выращивать эту культуру в СССР стоило дороже, чем в среднем в мире, а производить ее можно было на ограниченной территории — в Азербайджане и Центральноазиатских республиках.

Под посевы хлопка отводили практически все пригодные для земледелия площади, а используемая технология вынуждала широко применять ручной труд. Практически на выращивании и переработке хлопка были заняты почти все сельские жители Центральноазиатских республик. Это программировало сохранение сельских общин, сдерживало урбанизацию, создавало реальные предпосылки интенсивного демографического роста, оставляло деревню патриархальной4.

В конце 70-х и в 80-е годы был достигнут и поддерживался наибольший уровень производства. Так, валовой сбор хлопка-сырца в 1976—1980 годах в среднем за год составил 8 547 (2 612)5 тыс. т, в 1981—1985 годах — 8 314 (2 453) тыс. т, в 1986 году — 8 233 (2 647) тыс. т6. С распадом СССР потребность в хлопке резко снизилась. Сокращение военных расходов и общий кризис в экономике, конкуренция на мировом рынке, а также в швейной отрасли стран СНГ, наплыв дешевых товаров из Турции и Китая привели к тому, что годовая потребность главного потребителя хлопка, России, колеблется на уровне 350 тыс. т. Да и не все это количество поступает из Центральной Азии. Беларусь — одна из немногих стран, где снижение потребления хлопка не было столь резким — удалось удержать на соответствующем уровне швейную отрасль. В 1996 году импорт хлопка в республику составил 13,3 тыс. т, в 1997-м — 10,9 тыс. т, 1998-м — 19,2 тыс. т, 1999-м — 18,3 тыс. т7.

Эти цифры показательны в том плане, что государствам Центральной Азии нужно было срочно провести структурную перестройку сельского хозяйства. Тем более, что регион остался без скрытых и явных дотаций союзного центра за монокультурную специализацию. Кроме того, по ряду причин затруднен выход на мировой рынок: он насыщен более качественным и более дешевым хлопком (в первую очередь США, Индии и Китая), слабо развита транспортная инфраструктура Центральноазиатских государств.

Трансформация в сельском хозяйстве особенно видна на примере Узбекистана — страны с самым высоким в регионе валовым уровнем производства хлопка. Отводимые под его посевы площади в республике сокращены примерно с 2 до 1,5 млн. га, в той же пропорции уменьшился и валовой сбор — до 4 млн. т. Высвобожденные площади "ушли" под посевы иных культур — в основном зерна. К середине 90-х годов Узбекистан и Туркменистан смогли достичь независимости по зерну. Страны Центральной Азии в непростых для себя условиях не только изменили структуру сельского хозяйства, но и смогли сохранить ирригационные системы, что способствует социальной стабильности в деревне (а значит, и в обществе в целом). Более того, удалось серьезно изменить экспортные потоки хлопка — с падением рынка в России, за который, безусловно, надо держаться, возрастает доля США, Турции и стран ЕС.

Но как бы там ни было, хлопок по-прежнему — основа сельскохозяйственного производства, главный источник поступлений иностранной валюты и платежей в бюджет. Общий уровень его экспорта — 1,5—2 млн. т в год. И одна из главных задач — закрепление на мировых рынках. В этой связи странам региона необходимо выработать единую хлопковую политику.

Не менее важно решить проблему, связанную с комплексом ГРЭС в верховьях рек. Его разрушение приведет к затоплению огромных территорий, в первую очередь в Ферганской долине, что чревато огромными человеческими жертвами, разрушением ирригационных систем, инфраструктуры, то есть может привести к социально-экономическому коллапсу. Контроль над комплексом ГРЭС необходим всем странам региона, но особенно — Узбекистану. К тому же этот контроль даст возможность прогнозировать развитие событий в Афганистане и Таджикистане, что в идеале позволит программировать некую согласованную политику Центральноазиатских государств.

Наконец, важнейшие вопросы — эксплуатация месторождений полезных ископаемых и привлечение иностранных инвестиций. Политика большинства государств региона была едина в одном — в стремлении привлечь максимально возможные иностранные инвестиции, хотя и отличалась по подходам: от распродажи месторождений и производственных мощностей до инвестиций в новое производство. В первом случае показателен опыт Казахстана, где в 90-е годы многие производства и значительную часть месторождений распродали, причем зачастую сомнительным иностранным компаниям и по бросовой цене. Такая политика привела страну к зависимости от ценовой конъюнктуры на мировых рынках сырья (как горнорудного, так и топливной группы), что особенно остро проявилось во время мирового кризиса 1997—1998 годов, особенно кризиса 1998 года в России. Несколько иным путем пошли Узбекистан и Туркменистан, где контроль над месторождениями оставлен главным образом у государства, а значительная часть иностранных инвестиций направляется на развитие новых производств и в строительство. Можно сказать, что политика по привлечению инвестиций, в целом, оказалась успешной: в страны региона (кроме Таджикистана) пришли самые большие на душу населения в СНГ иностранные капиталовложения. В Узбекистане, например, реализуется около 200 инвестиционных проектов с участием иностранного капитала на общую сумму около 10 млрд. долл.8.

Можно сказать, что регион нуждается в некоем аналоге советских программ индустриализации, призванных смикшировать демографические процессы, модернизировать и развивать производственные мощности, создать инфраструктуру и накопить ресурсы для социально-экономической стабилизации. Другими словами, несмотря на несомненные успехи, требуются иностранные инвестиции в первую очередь в производство, строительство, сельское хозяйство, в освоение месторождений сырья. Необходимо осваивать новые зарубежные рынки хлопка и энергоносителей. Желательно определить взаимоувязанную политику — что-то наподобие общего рынка. С этих позиций взаимные интересы Беларуси и стран Центральной Азии видятся более отчетливо.

Возможности партнерства

Стремление государств Центральной Азии выйти на внешние рынки и привлечь инвестиции для перестройки экономической базы наряду с потребностью Беларуси в сырьевых ресурсах и желанием увеличить экспорт своих товаров — серьезная основа для развития взаимовыгодного сотрудничества.

С 1997-го по 1999 год товарооборот Беларуси с Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном9 вырос со 133 883 тыс. долл. до 207 488 тыс. долл. Но все же он был неоправданно мал и составлял соответственно 1,69% и 1,88% от общего товарооборота Беларуси со странами СНГ10. В первую очередь речь может идти как о поставках товаров из Беларуси, так и о создании в странах региона сервисных и производственных мощностей по следующим направлениям: сельскохозяйственная техника общего и специального назначения, а также продукция других отраслей машиностроения, в том числе тяжелого машиностроения, радиоэлектроника, органический синтез и бытовая химия. Закрепление сборочных и сервисных мощностей крупных белорусских промышленных предприятий в регионе интересно и целесообразно для обеих сторон: привлекает емкость рынка стран Центральной Азии, а также близко расположенных рынков России и Китая, где белорусская продукция признана и востребована.

Одно из наиболее перспективных направлений — создание корпорации на базе белорусской швейной промышленности и хлопкопроизводящих возможностей одного или нескольких Центральноазиатских государств. А такая кооперация может охватить весь товарно-технологический цикл — от выращивания хлопка, производства тканей и выпуска готовой одежды до сбыта готовой продукции на мировом рынке, и даже до организации глобальной торговли на всех стадиях товарного производства и утверждения собственных стандартов.

Можно также вести речь о создании корпорации (или нескольких корпораций), специализирующихся на транзите сырья из Центральной Азии на Запад (в страны ЕС). Это, с одной стороны, позволит Беларуси обеспечить максимально возможный транзит через свою территорию, а с другой — соответствует интересам Центральноазиатских стран выйти на внешние рынки и аккумулировать валютные средства.

Такая схема предполагает активные совместные действия в России — как в рамках СНГ, так и Евразийского экономического сообщества и прочих межгосударственных структур. Основные параметры этой работы можно прогнозировать с достаточной точностью. В первую очередь это обеспечение льготных режимов в торговле с Россией, что объясняется сохраняющейся важностью российского рынка и для Беларуси, и для стран Центральной Азии. Второе важное направление — создание благоприятных условий для транзита грузопотоков из стран Центральной Азии в Европу через Россию и Беларусь. Безусловно, в той или иной степени российское направление не исключает соперничества с российскими и зарубежными конкурентами за сегменты рынка, интересующие белорусских и центральноазиатских производителей.

В 90-е годы страны Центральной Азии стали развивать торговые связи с Ираном и Китаем, но транзит через Россию и Беларусь на Запад наработан давно, стабилен, и его можно наращивать более быстрыми темпами, чем по другим направлениям. Не менее важно для стран региона создание собственных программ индустриализации с опорой на белорусскую промышленную базу. Производственные мощности республики позволяют ей эффективно участвовать в любых масштабных проектах, наиболее приемлемых и по формам расчетов, и по качеству, и по объему. Наконец, партнерство по стратегическим направлениям открывает большие возможности для маневров на российском и мировых ранках (в первую очередь развитых стран), особенно в борьбе против различных торговых ограничений, а также расширяет перспективы привлечения иностранных инвестиций и сотрудничества с транснациональными корпорациями. А Беларусь здесь интересуют возможности создания устойчивой базы, гарантирующей обеспечение белорусской промышленности хлопком, энергоносителями и некоторыми видами горнорудного сырья. Немалые выгоды принесла бы и загрузка производственных мощностей (а в некоторых случаях — и отдельных отраслей) при расширении присутствия на российском и достаточно перспективном центральноазиатском рынках. Кроме того, устойчивые позиции в Центральной Азии открывают большие возможности для работы на рынках соседних государств, особенно Китая и стран Южной Азии. Для Беларуси, как и для республик Центральноазиатского региона, важен не только поиск стратегических партнеров в развитых странах, но и перспектива преодолеть ограничения во внешней торговле.

Непосредственные выгоды от развития сотрудничества Беларуси с государствами Центральной Азии очевидны и для Европейского союза. Стабильный транзит сырья (особенно энергоресурсов) из стран СНГ — один из главных факторов развития европейской интеграции. Глубокая заинтересованность Беларуси и стран региона в стабильности собственных и российского рынков, а следовательно, и надежного транзита — важный аргумент для Европы.

Партнеры ЕС в СНГ — Беларусь и государства Центральной Азии, а не только Россия — это то условие, без которого на Востоке трудно реализовать стратегические планы создания единой Европы. И, что особенно важно, такое партнерство позволит с большей эффективностью бороться против нелегальных товарных потоков и нелегальной миграции в страны ЕС.


1 См.: Шевцов Ю.В. Страна базирования. Геополитические тенденции, в сфере действия которых находится Беларусь. Минск, 1994—1996.

2 См.: Шевцов Ю.В. Россия: путь на Север. Триединый Север вместо Запада и Востока. Гл. 4—6. Минск, 1997.

3 По данным Научно-исследовательского экономического института Министерства экономики Республики Беларусь. Минск, 2000.

4 См.: Шевцов Ю.В. Россия: путь на Север. Триединый Север вместо Запада и Востока. Гл. 4—6.

5 В скобках — валовой сбор хлопка-сырца в пересчете на волокно.

6 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет: юбилейный статистический ежегодник. Госкомстат СССР. М.: Финансы и статистика, 1987.

7 См.: Внешняя торговля Республики Беларусь за 1999 г.: статистический сборник. Минск: Министерство статистики и анализа Республики Беларусь, 2000.

8 По данным Научно-исследовательского экономического института Министерства экономики Республики Беларусь.

9 Показатели товарооборота с Афганистаном статистически не значимы.

10 Внешняя торговля Республики Беларусь за 1997 г.: статистический сборник. Минск: Министерство статистики и анализа Республики Беларусь, 1998.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL