ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СТРАН ЮЖНОГО КАВКАЗА

Арутюн ХАЧАТРЯН


Арутюн Хачатрян, заместитель директора Информационного Центра “Ноян Тапан”, главный редактор еженедельника "The Noyan Tapan Highlights" (Армения)


Гарантированная обеспеченность потребителей необходимым количеством качественной энергии — важнейший компонент национальной безопасности любого государства. Для стран бывшего СССР проблема энергоснабжения стала одной из ключевых сразу же после обретения ими независимости. И потому ностальгия по советским временам, когда с теплом и электричеством проблем не было, — один из ключевых аргументов для тех, кто тоскует по относительно сытому прошлому. Они, естественно, не приемлют (подчас это для них слишком сложно) доводы специалистов, что именно отсутствие проблем и стало одним из основных факторов разрушения СССР. Держава была богата энергоресурсами и в значительной мере жила благодаря их экспорту. Падение мировых цен на нефть втрое в середине 80-х сразу катастрофически уменьшило ее доходы в твердой валюте, сократило возможности приобретать товары на внешнем рынке. Так что, помимо прочего, энергетическая безопасность — важный политический фактор для всех этих стран, включая самую богатую энергоресурсами Россию, — как с точки зрения обеспечения их национального суверенитета, так и просто в споре между сторонниками рыночных реформ и ратующими за возврат к советским порядкам.

Изобилие энергоресурсов в сочетании с общей низкой культурой производства и отсутствием стимулов к повышению его эффективности привели к тому, что в советское время не заботились об экономии энергии. Более того, не было, а подчас и поныне нет понимания, что энергетическая безопасность не ограничивается лишь наличием энергоресурсов (в данном случае неважно — собственных или ввозимых). Она складывается также из целого ряда других компонентов, в том числе из соответствующей технологии энергопотребления и адекватного управления энергетическими процессами.

Уникальная иллюстрация вышесказанного — проблемы энергетической безопасности в странах Южного Кавказа: Армении, Азербайджане и Грузии. Эти проблемы встали перед всеми государствами бывшего СССР, но в Закавказье они усложнены причудливым переплетением политических и геополитических факторов.

О доступности ресурсов

Армения и Грузия практически лишены природных запасов топлива. Азербайджан — экспортер нефти, а в ближайшие годы, видимо, начнет экспортировать и значительные объемы газа. Естественно, говоря об энергетической безопасности, руководители первых двух стран в первую очередь обращают внимание на гарантированный импорт топлива для электростанций. Но обеспечение потребителя соответствующим топливом — проблема и для Азербайджана.

Армения

В Армении электричество поступает потребителям круглосуточно, а газ есть примерно у 30% домохозяйств. К ним относятся те, кто имел его и в советское время, — прежняя сеть постепенно восстанавливается. Централизованным отоплением обеспечено порядка 10% потенциальных потребителей. Страна экспортирует электроэнергию. Кроме того, значительные мощности, ее вырабатывающие, бездействуют. Из оборудования (причем оно находится в работоспособном состоянии) производительностью 2 500 мегаватт, задействовано всего 1100. Еще 300 мегаватт добавится после завершения строительства пятого блока Разданской ГРЭС. Его начали возводить еще в советское время, а достраивали в 1994—1996 годах, за счет кредита Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Но средств, выделенных на эти цели, не хватило, и строительство пришлось заморозить. И сегодня у Армении есть ряд проблем, связанных с энергетической безопасностью страны, которые необходимо решать в первую очередь.

Первая — обеспечение возможно длительной работы Мецаморской атомной электростанции (АЭС). В настоящее время она вырабатывает 36% всей производимой в стране электроэнергии, но ее роль в энергетической безопасности государства чрезвычайно велика: обеспечить топливом ее гораздо проще, чем тепловые станции. Министерство энергетики приводит мнение западных экспертов: при работающей АЭС энергетическая безопасность страны оценивается в 65%, без нее — в 15%. Поэтому республика потратила огромные средства и усилия для повышения надежности этой станции, благодаря чему смогла официально отказаться от высказанного еще в 1996 году намерения — в 2004 году закрыть ее. Правительство заявляет, что с повестки дня не снят и вопрос о строительстве новой АЭС.

Вторая проблема — поиск альтернативного источника газоснабжения. В настоящее время газ поступает в Армению только по трубопроводу, проходящему через Кавказский хребет и Грузию. Даже если исключить такие чрезвычайные события, как подрыв этой магистрали (а в 1992—1994 гг. таким способом ее выводили из строя 28 раз), то можно перечислить еще великое множество факторов, которые ставят под угрозу работу этой трассы. Среди них: проблемы взаимоотношений с нынешним продавцом газа — компанией ИТЕРА, а также нестабильность на северном Кавказе и в самой Грузии. Поэтому одним из своих приоритетов в этой сфере Ереван считает строительство газопровода Иран — Армения. Этот проект поддерживает Европейская комиссия, рассматривающая его как начальный этап строительства магистрали, по которой иранский газ пойдет в Европу.

Грузия

В республике круглосуточного электроснабжения нет даже в Тбилиси. Страна является нетто-импортером не только топлива, но и электроэнергии — из Армении и России. Из 5 000 мегаватт генерирующих мощностей в рабочем состоянии находится лишь 15—30%1, причем многие из них не работают по ряду других причин: повреждение сетей, нехватка средств и т.д. Дополнительную трудность создают чисто политические проблемы, в том числе и нерешенный грузино-абхазский конфликт, в зоне которого находятся две крупных ГЭС. Снабжение газом и теплом также далеко от потребностей.

И у Грузии в числе приоритетов — строительство второго газопровода. Только в данном случае речь идет о магистрали с берегов Каспийского моря — от азербайджанского месторождения Шах-Дениз (Туркменистан, кажется, окончательно отказался от планов строительства транскаспийского газопровода). Вероятность того, что экспортный газопровод пройдет из Азербайджана в Турцию через Грузию (а не по кратчайшему пути — через Армению), велика из-за наличия проблемы Нагорного Карабаха. Последние результаты газоразведки в мелководной части Шах-Дениз позволяют предположить, что начало промышленной добычи, следовательно, и экспорта газа с этого месторождения начнется не раньше, чем через четыре года. И вполне возможно, что альтернативным для Грузии окажется тот же газопровод Иран — Армения (который, согласно заявлениям заинтересованных сторон, начнут строить уже 2001году), нежели трасса в направлении восток — запад. Но, так или иначе, альтернативный источник газа может быть только первым небольшим шагом в повышении энергетической безопасности Грузии, ибо наиболее острая проблема страны — отсутствие достаточных мощностей ТЭЦ (они повреждены в большей степени, чем гидростанции) и организационные проблемы, о которых будет сказано ниже.

Азербайджан

Нельзя сказать, что в республике налажено надежное энергоснабжение, а зимой 2000 года даже в Баку пришлось ввести веерные отключения. При этом производство электроэнергии в Азербайджане (в пересчете на душу населения) в 1,3 раза больше, чем в Армении2. Особо стоит проблема Нахичеванской республики, для которой импортируется более 40 мегаватт из Ирана и Турции. Да и теплом Азербайджан обеспечен ненамного лучше, чем Армения: на одного жителя приходится 0,3 Гкал в год, в Армении — 0,23.

Очевидно, что для страны, добывающей до 13 млн. тонн нефти в год, не может стоять вопрос об импорте топлива. Даже то, что две прошедшие зимы Азербайджан был вынужден импортировать некоторое количество газа, судя по всему, непродолжительный эпизод, ибо в обозримом будущем республика сможет добывать значительно больше газа, чем ей нужно для собственных потребностей, и станет его крупным экспортером. Но и в этом случае останется насущной проблема дефицита энерговырабатывающих мощностей и модернизации действующих. Пожалуй, именно пример Азербайджана со всей очевидностью показывает, что энергетическая безопасность в постсоветских странах — скорее проблема их внутренней, а не внешней политики.

Вопросы эффективного управления

Внутренние проблемы, влияющие на энергетическую безопасность стран региона, как это ни покажется странным, нередко решить труднее, нежели внешние. Они сводятся к повышению эффективности хозяйствования, а по большому счету — к рыночным преобразованиям.

С этой точки зрения Армения — наиболее "продвинутая" страна региона. Доступ к топливным ресурсам у нее не лучше, чем у Грузии, но она сумела наладить бесперебойное энергоснабжение. В ноябре 1995 года возобновила работу Армянская атомная электростанция, что считается беспрецедентным случаем для мировой практики4. Тем более это трудно было сделать стране, которая находится в экономической блокаде и фактически в состоянии войны. Но и с повторным пуском АЭС круглосуточное энергоснабжение удалось возобновить только через шесть-восемь месяцев, после ряда маневров чисто организационного плана, в том числе были установлены цены, при которых незаконным поставщикам невыгодно работать на так называемых "левых линиях". Более того, новые цены обеспечили рентабельность (правда, небольшую) работы энергосетей. Навели порядок в учете потребления (например, электросчетчики вынесли из квартир); упорядочили отношения между предприятиями, производящими, транспортирующими и распределяющими электроэнергию. В итоге в Армении, имеющей далеко не лучшие в СНГ показатели уровня жизни, достигнуты наилучшие результаты по оплате электричества — свыше 70%. Путь к дальнейшему улучшению этого показателя — приватизация энергораспределительных предприятий, ибо правительство справедливо считает, что одной из серьезных помех к достижению этой цели является коррупция в энергосистеме. Недавно ЕБРР подтвердил свое ранее высказанное намерение приобрести около 20% акций каждой из двух укрупненных энергораспределительных сетей Армении, что сделает эти сети более привлекательными для потенциальных стратегических инвесторов, которым предлагается 51% акций. Основное условие приватизации — стратегические инвесторы обязаны сделать крупные взносы для обновления оборудования этих предприятий.

Сама приватизация, ранее неоднократно отлагавшаяся из-за политических проблем (сводящихся, по сути, к сопротивлению тех, для кого энергосистема в нынешнем виде является "кормушкой"), намечена на март 2001 года. В более отдаленной перспективе ожидается, что будет приватизировано большинство энергопроизводящих предприятий (видимо, за исключением АЭС). В ведении государства останутся также и высоковольтные линии передач. В итоге Министерство энергетики практически полностью освободится от необходимости управлять имуществом и займется только выработкой политики в этой сфере.

Важный шаг в этом направлении уже сделан: в 1998 году все газовое хозяйство страны перешло в управление совместной российско-армянской компании "Армросгазпром" (по 45% акций у правительства Армении и у РАО "Газпром", еще 10% принадлежат другому российскому оператору — ИТЕРЕ). Хотя эту сделку критиковали, как недостаточно учитывающую интересы нашей республики, но она тем не менее послужила и далее послужит укреплению энергетической безопасности страны, хотя бы тем, что даже Россия обратила внимание на эту сферу экономики Армении.

Грузия являет собой пример иного рода, точнее — не проведенные своевременно реформы в управлении становятся тормозом развития отрасли, а в конечном счете — всей экономики страны. Энергетический кризис в Грузии начался позже, чем в Армении, ведь она, в отличие от Армении, никогда не была отрезана от коммуникаций, поставляющих топливо (у нее всегда был доступ к газопроводу из России и к железной дороге из Азербайджана). Кроме того, Грузия гораздо богаче собственными энергоресурсами, главным образом — водными: если в Армении после 1995 года (повторного пуска АЭС) гидроэлектростанции вырабатывают 15—20% электроэнергии, то в Грузии — 79% (данные на 1998 г). При этом Грузия производит на 9% меньше электроэнергии (на одного человека), чем Армения, — по данным на 1999 год5. Тбилиси не сумел своевременно принять меры, аналогичные тем, которые удались правительству Гранта Багратяна. И в результате положение во всей энергетике Грузии продолжало ухудшаться нарастающими темпами: отрасль была лишена средств к существованию, не говоря уже о возможностях для обновления. Это привело к еще большему износу и без того устаревшего оборудования. В этой связи интересно отметить, что, несмотря на острую нехватку электричества в стране, до 1998 года Грузия являлась нетто-экспортером электроэнергии6: очевидно, пытаясь таким путем заработать на ее поставках, раз уж не получалось собирать плату с внутренних потребителей. Но к ухудшающемуся материальному состоянию самой отрасли прибавлялась и растущая неплатежеспособность потребителей (поддерживаемая невообразимой коррупцией и откровенной слабостью органов государственного управления). Дело дошло до парадокса: в начале 1999 года электрораспределительная сеть Тбилиси, а позже и один из блоков Тбилисской ТЭЦ продали американской энергетической компании "AES Silk Road", но и она почти за два года не смогла улучшить ситуацию. Груз старых болезней слишком тяжел.

В Азербайджане положение подобно тому, что мы видим в России: отсутствие эффективного управления и адекватной ценовой политики то и дело приводит к проблемам в энергоснабжении — и от "грузинского сценария" спасают разве что собственные запасы топлива. Перебои с энергоснабжением вне столицы специалисты объясняют, в первую очередь, неадекватными ценами на электричество и опять же долгами ее потребителей. По сути, Государственная нефтяная компания Азербайджана (ГНКАР) — основной экспортер сырой нефти — субсидирует за счет своей прибыли потребителей электроэнергии, но в итоге без средств (следовательно, без желания и возможности улучшить свою работу) остаются предприятия электроэнергетики7. При такой ситуации даже дальнейшее наращивание энерговырабатывающих мощностей8 не принесет желаемого результата. Характерно, что в Азербайджане просто нет единого центра по выработке энергетической политики (скажем — Министерства энергетики). Каждое из трех государственных предприятий-монополистов курирует свою отрасль: ГНКАР — нефтяную, "Азеригаз" — газовую, и "Азерэнержи" — электроэнергетику. То, что в ином случае могло быть признано за благо, (отсутствие лишнего бюрократического звена), здесь явно свидетельствует о другом.

Простаивающий ресурс региональной кооперации

Из приведенных выше данных следует, что кооперация в энергетической отрасли — большой резерв повышения энергетической безопасности стран региона. Их ресурсы в значительной степени дополняют друг друга.

В первую очередь это относится к Армении и Азербайджану. Многие работоспособные армянские электростанции простаивают. В то же время у Азербайджана есть излишки топлива (нефтепродуктов, в недалеком будущем, видимо, и газа), но потребности в электроэнергии не удовлетворяются, и отнюдь не только в Нахичеванской автономной республике. Наладив поставку топлива в Армению, можно дополнительно получить такое количество электроэнергии, которое с лихвой покроет имеющийся в регионе дефицит и способно стать мощным толчком к восстановлению экономики, увеличению платежеспособного спроса, притоку капиталов. Конечно, чтобы этот импульс сработал с наибольшей продуктивностью, все страны должны повысить эффективность энергетического хозяйства (особенно это касается Грузии). Но, на наш взгляд, в первую очередь следует обратить внимание на одну принципиальную особенность в политике Азербайджана.

Даже если сделать скидку на то, что по политическим мотивам Баку воздерживается от экономических контактов с Ереваном, то очевидно, что у Азербайджана имеется неоправданный крен к торговле со странами, географически далекими от региона. В первую очередь это видно по нефтяной индустрии, где основной акцент делается на увеличение добычи и экспорта именно сырой нефти, а развитие нефтепереработки остается на втором плане (см. рисунок). Конечно, в такой ориентации немалую роль сыграли внешние причины, как политические (заинтересованность западных стран именно в сырой нефти из региона), так и экономические — подавляющая часть инвестиций, поступивших в Азербайджан за последние годы, направлены на увеличение нефтедобычи. Но даже если удастся воплотить в жизнь проект нефтепровода Баку — Джейхан (а новая администрация США, кажется, менее склонна, чем правительство Клинтона, поддерживать этот проект), то далеко не очевидно, что он всегда будет приносить прибыль. К настоящему времени доказанные запасы нефти каспийского региона составляют порядка 2% мировых, причем далеко не самую дешевую их часть, и нет никакой уверенности, что именно эту нефть будут ждать на мировых рынках.

Ситуация с газом несколько более благоприятна (6% мировых запасов), но и здесь много неясностей с трубопроводами, к тому же, как уже отмечалось выше, начало добычи газа в азербайджанском секторе Каспия задерживается. Так что этот аргумент (а он не единственный) должен, как представляется, послужить причиной того, чтобы Азербайджан обратил на региональный рынок большее внимание. Дополнительная выгода от такой переориентации: в этом случае экспортировалась бы не сырая нефть, а продукты ее переработки — от мазута до бензина, что увеличило бы загруженность промышленности страны. По данным на 1998 год (причем нет признаков, что позже картина существенно изменилась) республика экспортировала в государства СНГ нефтепродуктов на 145 млн. долларов, и примерно вдвое больше — в другие страны. В то же время Грузия и Армения ввозили нефтепродукты на сумму в 422 млн. долларов (Армения, с которой азербайджанским предприятиям запрещено торговать, — на 203 млн.)9. Очевидно, что для азербайджанской продукции здесь скрыт огромный рынок — страна практически сможет удвоить экспорт только за его счет. Более того, поставляя свою продукцию, вероятно более дешевую, чем та, которая поступает сейчас, Азербайджан, скорее всего, сможет этот рынок расширить.

Еще одно потенциальное направление кооперации — формирование регионального рынка электроэнергии. Некоторые элементы такого рынка уже имеются, и даже создано предприятие "Понтойл", призванное его координировать (акционеры: ЕЭС России — 40%, "Армэнерго", "Азерэнержи" и грузинская компания "Сакэнерго" — по 20%). При эффективной работе этот орган мог бы обеспечивать стабильность энергоснабжения в регионе и даже продавать электроэнергию за его пределы. Однако работе "Понтойла" препятствуют не только политические причины, но и сугубо экономические: нередко страны-участницы вынуждены решать элементарные проблемы энергохозяйств, при которых им не до решения более серьезных задач.

Так или иначе, энергетические проблемы региона вполне укладываются в понимание того, что Южный Кавказ (Закавказье) может и должен выступать как единое экономическое образование — от этого выиграют все три государства региона. И дело не ограничится кратковременной выгодой. Ведь дешевая и доступная энергия может стать локомотивом, который будет двигать всю экономику, сумеет привлечь инвестиции и вытащит страны из трясины экономического упадка. Создание единого энергетического рынка и в конечном счете — некоего южно-кавказского экономического образования — возможно, единственный способ опровергнуть пессимистические прогнозы о будущем региона10.

Я придерживаюсь той точки зрения, что приступать к созданию такого образования следует, не дожидаясь решения раздирающих регион политических проблем. Более того, работа в этом направлении будет способствовать их решению. Но главное здесь — политическая воля руководителей закавказских стран. К сожалению, нет уверенности, что здравый смысл преобладает и к тому же хватит решимости завершить рыночные реформы, а значит, и повысить эффективность государственных органов управления.


1 См.: GEORGIA. Recent Economic Developments and Selected Issues. IMF Staff Country Report, May 2000.

2 См.: Статистический ежегодник южно-кавказских стран. Армения, Азербайджан, Грузия. 2000. С. 220, а также: Economic Trends. Azerbaijan. June-December 1999.

3 См.: Статистический ежегодник южно-кавказских стран… С. 149. В этом издании данные приведены по положению на 1998 г., иногда — на 1999 г. Для уточнения данных по 1999 г. использовались сведения Государственной статистической комиссии Армении, а также издания, готовящиеся под эгидой TACIS: Georgian Economic Trends, 1999, No. 3, и Economic Trends. Azerbaijan, June-December 1999.

4 Напомним, станция была остановлена советским правительством в феврале 1989 г. из-за опасений, вызванных разрушительным землетрясением 7 декабря 1988 г.

5 Во всех подобных расчетах за основу было принято официальное число жителей,

т.е., без учета той значительной и трудно поддающейся оценке трудовой и

социальной эмиграции, которая имеет место во всех трех южно-кавказских странах.

6 См.: Georgian Economic Trends, 1999, No. 3. P. 75.

7 См.: AZERBAIJAN REPUBLIC. Recent Economic Developments and Selected Issues. IMF Staff Country Report, May 2000.

8 Недавно была введена в строй Еникендская ГЭС, еще один долгострой советского

периода, завершенный с помощью кредита ЕБРР. Начато строительство новой парогазовой установки на Бакинской ГРЭС.

9 См.: Статистический ежегодник южно-кавказских стран… С. 353.

10 См., в частности: 12/2000 National Intelligence Council Report — Global Trends 2015: A

Dialogue About the Future [www.cia.gov/cia/publications/globaltrends2015].


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL