КАЗАХСТАН: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ВЫБОРА ПРИОРИТЕТНОГО МАРШРУТА ЭКСПОРТА НЕФТИ

Андрей ЧЕБОТАРЕВ


Андрей Чеботарев, политолог, соискатель Института развития Казахстана


С XIX столетия нефть играет важную роль в мировой геополитике. Она предмет столкновения различных интересов на международной арене. Во многом борьба за передел мира между крупными индустриально развитыми державами и превращение ими слаборазвитых стран Азии, Африки и Латинской Америки в свои колонии или полуколонии обуславливались стремлением к поиску и эксплуатации месторождений "черного золота". Как только в каком-то регионе находят богатые запасы нефти, туда же сразу смещается и центр борьбы за нее.

Казахстан в центре мировой борьбы за каспийскую нефть

После распада СССР в центре внимания мирового сообщества, прежде всего транснациональных корпораций, являющихся хозяевами мирового рынка "черного золота", стало Каспийское море и прилегающие к нему новые независимые государства. За относительно короткий срок проблема Каспия довольно быстро переросла региональные масштабы и перешла на глобальный уровень. Это, безусловно, связано с колоссальными запасами углеводородного сырья, сконцентрированными в разных зонах моря. По некоторым оценкам, потенциальные залежи нефти Каспия составляют 200 млрд. баррелей, или 31,8 млрд. тонн1.

На сегодняшний день в большой политической игре вокруг моря и его углеводородов участвуют не только прилегающие государства, но и крупные субъекты мировой геополитики: США, Китай, Турция, страны Западной Европы, Ближнего и Среднего Востока, Азиатско-Тихоокеанского региона. Все это переводит вопросы поиска, освоения, эксплуатации потенциальных месторождений нефти региона, а также ее экспорта на мировые рынки из чисто экономической плоскости в политико-стратегическую.

Следует отметить, что основная борьба за каспийскую нефть сегодня ведется вокруг Казахстана и его сектора Каспийского моря. Это связано с тем, что доступ ТНК к нефтяным залежам секторов России и Ирана заметно ограничен. Россия не желает усиления влияния на своей территории и в зоне всего Прикаспийского региона зарубежных государств. Поэтому она делает ставку главным образом на отечественные либо совместные, но с преобладанием российского капитала нефтегазовые компании типа "Роснефть", "Газпром", "ЛУКойл" и др. Иран только начинает выходить из экономической блокады, которую ему с 1979 года создали США и их союзники. Туркменистан имеет незначительные запасы нефти, а также проводит внешнеполитический курс на изоляцию от мировых и региональных процессов. Наконец, традиционный "кладезь черного золота" Российской империи, затем Советского Союза — Азербайджан, похоже, исчерпал свои запасы. Освоение зарубежными компаниями некоторых месторождений в азербайджанском секторе Каспия не дало ожидаемых результатов.

Казахстан же в последнее время в плане освоения, добычи и экспорта нефти заметно продвинулся вперед. По некоторым оценкам, республика занимает 12-е место в мире по наличию больших разведанных запасов углеводородного сырья, причем с учетом не только залежей нефти на морском шельфе. За последние 10 лет ее добыча в казахстанском секторе Каспия увеличилась на 36%. Только в 2000 году здесь получили 35,27 млн. т нефти. Большое значение в этом плане приобрело открытие в июле 2000 года месторождения Восточный Кашаган, запасы которого составляют 7 млрд. т. Перспективным также обещает стать Западный Кашаган, где сегодня активно ведут разведочные работы. В ближайшие годы Казахстан надеется получать с Кашаганского месторождения более 100 млн. тонн нефти в год, и это более чем в три раза превысит общий ежегодный объем ее добычи в республике2.

Естественно, что такое положение делает Казахстан привлекательным для зарубежных нефтяных магнатов. В настоящее время на нефтедобычу приходится 60% инвестиций в экономику страны. Правительство ожидает, что в ближайшие 10 лет в нефтегазовый сектор будет вложено 60—70 млрд. долл. По словам министра экономики Жаксыбека Кулекеева, это означает, что ежегодный объем инвестиций в эту сферу составит около 6—7 млрд. долл.3

Существенно увеличился и экспорт нефти. За 10 месяцев 2000 года в физическом выражении он вырос на 21,8%, а в стоимостном — на 30%. При этом 86% прироста произошло за счет роста цены, а 14% — за счет физического объема. Во многом, правда, этому способствует не только повышение уровня добычи, но и благоприятная ситуация на мировом рынке. Так, в сентябре 2000 года средняя цена на нефть составила 203,4 долл. за тонну, а еще в декабре 1999-го — 152,1 долл., то есть повысилась на 62,6%. А средняя экспортная цена за тот же период увеличилась со 129 до 145,8 долл.4 Это привело к тому, что валовая выручка за экспорт казахстанской нефти в 1999—2000 годах выросла с 1,2 до 3 млрд. долл.

Таким образом, в связи с увеличением объема добычи и экспорта нефти, а также немалыми перспективами в этой области, вопрос выбора приоритетного маршрута для транспортировки своей нефти за рубеж становится для Казахстана все более и более актуальным. В то же время основной упор здесь делается на решение не только технических, но и политико-экономических проблем. Ведь выбор направления магистральных нефтепроводов определит дальнейшее развитие геополитической ситуации в Прикаспийском регионе, а также характер взаимодействия Казахстана с другими заинтересованными странами. Все это заставляет руководство республики с особой тщательностью подходить к возможным маршрутам доставки нефти.

Реальность и перспективы

Надо сказать, что дефицита в нефтепроводных путях для Казахстана нет. На сегодняшний день имеется ряд основных вариантов транспортировки нефти: Казахстан — Россия, включающий в себя нефтепроводы Узень — Атырау — Самара, Жанажол — Кенкияк — Орск, Тенгиз — Новороссийск; Казахстан — Азербайджан — Турция (Баку — Супса, проект Баку — Джейхан); проект Западный Казахстан — Западный Китай; Западный Казахстан — Иран — Персидский залив (Актау — Нека, проект Казахстан — Туркменистан — Иран); проект Казахстан — Туркменистан — Афганистан — Пакистан с выходом на Аравийское море.

У каждого из этих действующих маршрутов и в новых проектах есть свои плюсы и минусы. Обратим внимание на некоторые из них.

Тенгиз — Новороссийск

Этот маршрут еще называют КТК (Каспийский трубопроводный консорциум). В силу политических и экономических причин главным лоббистом проекта является Россия.

Предполагалась, что первая очередь этого нефтепровода (его стоимость — 2,1 млрд. долл., пропускная способность — 28 млн. т нефти в год) будет запущена в июне 2001 года. Вторая очередь (стоимость 4 млрд. долл., пропускная способность — 67 млн. т) должна вступить в строй в 2010—2014 годах. По некоторым оценкам, тариф за прокачку одной тонны сырой нефти составит 25 долл. За 40 лет, на которые рассчитана работа КТК, проект принесет только в виде налогов и дивидендов в бюджет России 23,3 млрд., а Казахстана — 8,2 млрд. долл. Кроме того, эти страны будут получать прибыль от экспорта сырой нефти.

Вместе с тем реализация проекта может создать в будущем немалые проблемы его участникам. Во-первых, поскольку КТК ориентирован главным образом на прокачку нефти Тенгиза, то определенные проблемы могут возникнуть в связи с загрузкой, а значит, и сроками его окупаемости. Уже сейчас некоторые эксперты сомневаются в рентабельности этого проекта, утверждая, что на Тенгизе нет необходимых объемов нефти5.

Во-вторых, даже если вышеуказанные пессимистические прогнозы не оправдаются, определенные трудности могут возникнуть из-за различных форс-мажорных обстоятельств. Например, технико-технологические возможности принимающего порта Новороссийск, по некоторым оценкам, явно недостаточны для размещения больших объемов нефти. Даже техническая модернизация порта не сможет кардинально изменить положение в лучшую сторону. Кроме того, возможны и другие проблемы: установление Турцией или той же Россией ограничений, дискриминационных по своему характеру квот и тарифов на транспортировку казахстанской нефти через свою территорию; значительное расхождение между спросом и предложением: консорциум будет предлагать больше нефти, чем потребуется мировым импортерам на данном направлении.

Тем не менее, несмотря на угрозу возникновения гипотетических проблем, на сегодняшний день этот проект для Казахстана наиболее предпочтителен на российском направлении, и, скорее всего, лишь в кратко- и среднесрочной перспективе, но не в долгосрочной.

Баку — Джейхан

В настоящее время этот нефтепровод еще находится на стадии разработки. В состав инициирующих его строительство инвесторов вошли Государственная нефтяная компания Азербайджана (ГНКАР), британские "Бритиш петролеум" и "Рамко", американская "Юнокал", норвежская "Статойл", турецкая "ТПАО", японская "Иточу" и саудовско-американская "Дельта-Хесс". Активным участником проекта является и Грузия, по территории которой будет проходить данный маршрут.

Согласно технико-экономическому обоснованию, протяженность магистрали равна 1 730 км, а пропускная способность — 55—60 млн. т в год, включая возможные 20 млн. т нефти казахстанского шельфа. Себестоимость строительства составит 2,4—4 млрд. долл., ввод в действие предусмотрен в 2004 году. Однако уже сейчас основные его инициаторы: США, Турция, Грузия и Азербайджан проявляют большую активность, чтобы ускорить работы.

Следует отметить, что Турция, имеющая большие потребности в нефти и нефтепродуктах, предложила Казахстану транспортировать ее через свою территорию. По расчетам специалистов Турецкой национальной нефтяной компании, себестоимость транспортировки казахстанской нефти по такому маршруту примерно в два раза дешевле, чем по другим направлениям. При благоприятном раскладе это может сэкономить Казахстану до 120 млн. долл. в год.

Другой не менее значимый мотив в пользу этого варианта — главной заинтересованной стороной здесь являются США. В данном контексте участие Казахстана в проекте Баку — Джейхан могло бы принести республике значительные политико-экономические дивиденды от американской и турецкой сторон, заинтересованных в экономико-энергетической, а также политической изоляции России.

В то же время некоторые компании отказались инвестировать строительство нефтепровода Баку — Джейхан: затраты большие, но нет гарантий на дивиденды после его пуска в эксплуатацию. Их опасения во многом связаны с отсутствием на азербайджанском шельфе Каспия огромных запасов нефти, которую можно будет направлять по этому маршруту. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что он проходит по политически нестабильному региону. Ситуация в Закавказье чревата угрозами возникновения конфликтов в Грузии и Азербайджане на волне возможного противостояния власти и оппозиции. Потенциальными "горячими точками" продолжают оставаться Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия, а в Чечне и сегодня идет война. В Турции же имеется риск возобновления вооруженной борьбы между властями и курдскими повстанцами.

Казахстан — Туркменистан — Иран

Этот маршрут также называют Иранским нефтепроводом. Его главная особенность — многовариантность, предполагающая разные направления транспортировки казахстанской нефти.

В частности, сегодня действует путь по Каспию: из казахстанского порта Актау в иранский порт Энзели с последующей доставкой на нефтеперерабатывающие заводы Тегерана, Тебриза, Арака и Исфахана. Иран же отгружает эквивалентное количество нефти потребителям со своих терминалов в Персидском заливе. Между двумя странами подписан соответствующий контракт, предусматривающий довести подобное замещение от 2 до 6 млн. т в год. На его основе в декабре 1996 года в Иран был отправлен первый танкер с казахстанской нефтью. А в мае 1997 года с терминалов иранского порта Харк в Персидском заливе на танкер "Астро Бета" были залиты первые 67,5 тыс. т нефти, отгруженной Ираном для Казахстана.

Другой вариант маршрута — строительство нефтепровода в Иран через территорию Туркменистана. Участвующая в проекте французская компания "Тоталь-Фина-Эльф" рассматривает возможность экспорта нефти из Казахстана до Тегерана и порта Харк.

Для реализации проекта предполагается построить нефтепровод длиной 1 710 км, стоимостью 1,950 млн. долл., с пропускной способностью до 25 млн. т в год. Этот путь включает прокачку казахстанской и туркменской нефти до Тегерана через экспортный нефтепровод с последующей транспортировкой на иранские нефтеперерабатывающие заводы уже через местную трубопроводную сеть. Взамен Казахстан и Туркменистан получают право забирать сырую иранскую нефть, добываемую в Персидском заливе.

Иранский маршрут в целом довольно выгодный для Казахстана: он наиболее короткий, а значит, экономичный; проходит через политически стабильный регион, то есть достаточно безопасный; его поддерживает Туркменистан — один из ключевых участников маршрута; способствует укреплению и развитию дружеских и взаимовыгодных отношений Казахстана с Ираном, который выразил готовность инвестировать развитие инфраструктуры новой транспортной системы. Очевидно, что в данном случае Тегеран руководствуется не столько экономическими, вследствие своей нефтяной самодостаточности, сколько политическими соображениями. Ему так или иначе необходимо преодолеть проводимую под эгидой США политику международной изоляции путем расширения контактов с такими же, как и он сам, развивающимися странами, к которым относится и Казахстан, а также усилить свое влияние в Прикаспии и Центральной Азии.

Кроме того, этот маршрут поддерживают иностранные инвесторы, в частности французская компания "Тоталь-Фина-Эльф", а также потенциальные потребители каспийской нефти, которая поступает на мировые рынки через Иран и Персидский залив. Сюда, к примеру, относится Индия, испытывающая острую потребность в нефти и нефтепродуктах.

Нельзя не отметить, что иранское направление не встречает серьезного противодействия России. Москва, хотя и заинтересована в активном участии Астаны в проекте КТК, в то же время сама не отказывается от дополнительных вариантов доставки своей нефти. На этом направлении, в частности, пытается активно работать российская компания "Транснефть".

Однако этот вариант сталкивается с рядом немалых трудностей. Главная из них — непримиримая позиция США. Рассматривая Иран как государство, связанное с международным терроризмом, Вашингтон еще в 1979 году установил для американских компаний эмбарго на экономическое сотрудничество с Ираном. США также весьма ревностно относятся к любым взаимодействиям с Ираном тех стран, где они имеют большие интересы. В связи с этим американские компании фактически отказались участвовать в строительстве нефтепровода, что может привести к усилению давления США на руководство Казахстана и вынудить его отказаться от сотрудничества с Ираном. Не исключено также и воздействие Вашингтона на Туркменистан и французских инвесторов проекта.

Кроме того, транспортировка казахстанской нефти в Иран по морю может нарушить хрупкую экологическую систему Каспия и способствовать нарастанию масштабной экологической катастрофы в регионе. Наконец, еще один немаловажный момент — конкуренция в нефтебизнесе. Тот же Иран добывает достаточное количество нефти в Персидском заливе и продает ее другим странам по ценам ниже, чем Казахстан. Это обстоятельство делает казахстанскую нефть менее привлекательной для потенциальных потребителей.

Западный Казахстан — Западный Китай

Это направление запланировано как продолжение проекта нефтепровода Западный Казахстан — Кумколь. Его основная цель — обеспечить выход казахстанской нефти на рынки Китая и Азиатско-Тихоокеанского региона. Протяженность нефтепровода — около 3 тыс. км, гарантированная пропускная способность — 20 млн. т в год, ориентировочная стоимость составляет 2,7 млрд. долл. Строительство предполагается вести в два этапа. Первый: Кенкияк — Кумколь, протяженностью 785 км, объем перекачки нефти — 15 млн. т в год. Второй: Атасу — Алашанькоу, длиной 1 100 км, объем поставок — 20 млн. т ежегодно.

Казахстану этот маршрут принесет следующие преимущества и выгоды: он

откроет новое направление на емкий и быстро развивающийся нефтерынок Китая с выходом на рынки других стран АТР; привязан к срокам разработки новых месторождений, обеспечен достаточными запасами нефти и гарантирован ее минимальными объемами. Кроме того, он соединит западные нефтедобывающие области с крупнейшими нефтеперерабатывающими заводами других регионов республики, в частности, Павлодара и Шымкента, и тем самым поможет решить проблему распределения нефти внутри страны; он не пройдет по территории других государств.

Отметим, что значительную часть расходов на его строительство взяло на себя китайское правительство: из-за относительного дефицита нефти и нефтепродуктов КНР проявляет повышенный интерес к казахстанским запасам. В 1997 году Китайская национальная нефтяная компания приобрела контрольный пакет акций (55—60%) двух крупных нефтяных предприятий Казахстана — "Актюбемунайгаз" и "Узеньмунайгаз". И тому, что КННК выиграла этот тендер, во многом помогла предварительная договоренность о строительстве китайской стороной нефтепровода Западный Казахстан — Китай. А это, безусловно, способствует расширению и развитию конструктивных отношений Казахстана и Китая в целом.

Проект вызвал интерес и у других государств. В частности, свою готовность принять в нем участие выразила японская корпорация "Мицубиси". Определенное внимание к нему проявляют также Россия и Южная Корея.

Однако этот вариант имеет и немало минусов. Во-первых, из-за большой протяженности — около 3 тыс. км от Западного Казахстана до границы с КНР, а затем еще около 3,5 тыс. км до восточного побережья Китая — перекачка нефти займет много времени и потребует больших затрат. Во-вторых, экспорт ориентирован практически на одного покупателя. В-третьих, усиливается политико-экономическая экспансия Китая в Казахстан. К тому же сотрудничество Астаны с Пекином в нефтяном бизнесе может оттолкнуть потенциальных инвесторов из США и других стран. В-четвертых, китайская ветка нефтепровода проходит через Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР, где усиливаются национально-освободительные и сепаратистские настроения проживающих там уйгуров и представителей других некоренных этносов. И хотя власти Китая жестко контролируют ситуацию в СУАР, все же дестабилизация возможна.

Примечательно, что китайская сторона сама на неопределенное время фактически приостановила строительство. Такая позиция вызвала некоторые противоречия между правительствами обоих государств. Казахстан также засомневался в необходимости продолжать работы по проекту. Что касается Китая, то, скорее всего, проект оказался для него весьма дорогостоящим. К тому же вряд ли казахстанская нефть будет очень востребована в восточной части Китая, прилегающей к морям Тихого океана, куда ее значительно выгоднее возить танкерами из Индонезии и Персидского залива.

Вероятно также, что у Казахстана в вопросах экспорта нефти в Китай, а оттуда и дальше, появился серьезный конкурент в лице России. В декабре 1999 года КННК и российский концерн "ЮКОС" подписали соглашение о ежегодных поставках в Китай до 1 млн. т нефти и о строительстве нефтепровода Томская область — Китай, оцениваемого в 2 млрд. долл.6 По всем параметрам российский проект выглядит для Китая более привлекательным: он в два раза дешевле казахстанского, короче (протяженность маршрута — 2,4 тыс. км против 3 тыс.), да и ландшафт более удобный. Кроме того, у России по сравнению с Казахстаном выше потенциал для загрузки трубы и более высокое качество нефти.

Нельзя не учитывать и политический аспект проблемы. В частности, Китай еще с давних времен активно пытается проникнуть на территорию Казахстана. Апогеем этой политики стала вынужденная передача Китайской Народной Республике в 1998 году около 500 кв. км так называемых "спорных участков" казахстанской приграничной территории. Не исключено, что Пекин своей пассивностью в строительстве нефтепровода оказывает своеобразное давление на Астану, вынуждая ее пойти на определенные уступки, вплоть до признания отношений с КНР приоритетными в своей внешней политике.

В целом же ситуация складывается неоднозначно. С одной стороны, нельзя сказать, что Китай остро нуждается в нефти и нефтепродуктах. Так, по оценкам вице-президента КННК Тун Сяогуана, компания имеет на своем балансе 329 нефтяных и 82 газовых месторождения. Среди них особенно выделяется Дацинское нефтяное месторождение, которое дает до 56 млн. т в год. Месторождения, но не столь мощные, также имеются в СУАР и Ганьсу. Только в конце 1995 года компания добыла 142 млн. т. Мощности по переработке составляют около 20 млн. т в год. Кроме того, КННК располагает также трубопроводами общей протяженностью 17 587 км, 9 272 из которых приходится на нефтепроводы.

С другой стороны, нефтяные запасы Китая не обеспечивают его возросшие потребности. Это связано с тем что, по некоторым оценкам, для сохранения высоких темпов роста экономики (на уровне 10%) стране требуется не менее 451 млн. баррелей (61,4 млн. тонн) нефти в год, что приводит к ежегодному росту ее потребления на 14,2%7. Поэтому, видимо, в перспективе КНР все же возобновит строительство трассы Западный Казахстан — Западный Китай. К этому его также подтолкнет необходимость усилить свое влияние на Казахстан и особенно стремление Пекина не допустить, чтобы Астана предпочла другие маршруты экспорта своей нефти.

Борьба за транспортировку казахстанской нефти продолжается

Как видно, действующих и перспективных маршрутов для транспортировки казахстанской нефти на мировые рынки сегодня немало. Но далеко не просто выбрать наиболее оптимальный из них. И дело даже не столько в экономической и технической стороне, сколько в политических нюансах. Безусловно, будучи одним из крупных государств каспийского бассейна, Казахстан испытывает на себе массированное воздействие различных внешних сил, стремящихся направить углеводородное сырье из его сектора Каспия по выгодным для них направлениям.

Одна из самых важных для республики проблем геополитического плана заключается в том, что до сих пор не определен правовой статус Каспийского моря. Это обстоятельство сохраняет некоторую напряженность в отношениях между прикаспийскими государствами и отрицательно сказывается на добыче и транспортировке углеводородов. А если учитывать, что в узел этих противоречий вовлечены интересы и других стран, то в перспективе (если этот вопрос не будет решен) регион может превратиться в "горячую точку" континента.

Другая проблема — это сохранение Казахстаном многовекторности своего внешнеполитического курса, позволяющего лавировать между различными, а порой и противостоящими друг другу интересами стран — его внешнеполитических партнеров. Похоже, что в последнее время республика несколько поступается этим принципом. В таких условиях больше всего приходится рассчитывать на связи (в плане транспортировки нефти) с Россией. Это главным образом будет связано с усилившимся в последнее время сближением Астаны и Москвы не только по ряду вопросов их межгосударственного сотрудничества и совместной политики в Центральной Азии и по всему СНГ, но и в дальнем зарубежье. Но самое главное, что на фоне эскалации политической напряженности в Центральной Азии Россия представляется для Казахстана наиболее реальным гарантом обеспечения его национальной безопасности.

Немаловажно также, что во время официального визита президента России Владимира Путина в Казахстан (октябрь 2000 г.) Астана и Москва подписали соглашения о сотрудничестве на Каспийском море, в нефтегазовом секторе, энергетике и транспортной сфере. Наиболее важным моментом здесь стало увеличение Россией квоты на транспортировку казахстанской нефти через свою территорию до 14 млн. тонн. А находившийся в Астане с рабочим визитом в середине февраля этого года вице-премьер правительства России Виктор Христенко заверил правительство Казахстана, что для казахстанской нефти, транспортируемой через Россию, не будет количественных ограничений8. При таком раскладе Казахстан вряд ли захочет испортить свои налаженные отношения с Россией, что определит его выбор маршрута транспортировки своей нефти в пользу северного соседа.

В то же время немалое воздействие на Казахстан оказывают и США, являющиеся главным инициатором проекта Баку — Джейхан. Нужно сказать, что политика здесь превалирует над экономикой. Примечательно, что во время предвыборной кампании Джордж Буш заявил об экономической нецелесообразности строительства данного нефтепровода. Однако после его избрания президентом страны отношение США вновь изменилось. 21 февраля этого года на своей пресс-конференции в Алматы посол США в Казахстане Ричард Джонс высказался за реализацию проекта. Безусловно, Белый дом очень заинтересован в том, чтобы казахстанская нефть шла в обход его политических соперников — России и Ирана, а также стремится усилить свое влияние в Прикаспии. Естественно, что главную ставку Вашингтон делает на Турцию — своего союзника по НАТО, а также на Грузию и Азербайджан, не питающих симпатий к России. И если Турцию больше интересует нефть и ее продукты, в которых она сильно нуждается, то обе закавказские республики, особенно Грузия, видят в реализации проекта Баку — Джейхан возможность для сближения с Западом и противодействия влиянию России.

И обе эти страны в последнее время активно "обрабатывают" казахстанское руководство на поддержку данного проекта. Здесь они руководствуются в основном тем, что сам Казахстан во время саммита ОБСЕ, состоявшегося в ноябре 1999 года в Стамбуле, подписал соглашение о строительстве нефтепровода Баку — Джейхан. А 20 февраля этого года глава республики в своем послании президенту Грузии заявил, что Казахстан заинтересован в реализации проекта и использовании любых транзитных возможностей Тбилиси для экспорта своей нефти. Очевидно, что такая позиция предопределила прошедшие 1 марта 2001 года в Астане переговоры представителей стран-инициаторов проекта с премьер-министром республики Касымжомартом Токаевым. Примечательно, что США на этих переговорах представляла бывший посол в Казахстане, ныне специальный советник президента и госсекретаря США по Каспийскому региону Элизабет Джонс. По итогам переговоров Казахстан подписал меморандум о взаимопонимании относительно проекта транспортировки нефти по системе Актау — Баку — Тбилиси — Джейхан, но тем не менее не дал четкого и однозначного ответа. А подписанный документ ни к чему конкретному его не обязывает9.

Однако и такая политика Казахстана встретила неприятие Москвы и Тегерана. Во время официального визита президента Ирана Мохаммада Хатами в Москву и его переговоров с главой России Владимиром Путиным, состоявшихся 12 марта этого года, были подписаны Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Россией и Ираном и Совместное заявление о правовом статусе Каспийского моря. Согласно второму из этих документов, оба государства выражают неприятие прокладки по дну моря любых транскаспийских нефтегазопроводов, которые "являются опасными в экологическом отношении в условиях чрезвычайно активной геодинамики"10. Одновременно с этим президенты обеих стран заявили, что не признают никаких границ на Каспии до определения его правового статуса.

Эта позиция довольно сильно взволновала казахстанское руководство, расценившее российско-иранское заявление как шаг к денонсации подписанного в 1998 году Казахстаном и Россией соглашения о разделе северного шельфа Каспия. Правда, находящийся 13—14 марта с рабочим визитом в Астане специальный представитель президента Российской Федерации по вопросам Каспия Виктор Калюжный поспешил успокоить руководство республики. Он, в частности, заявил, что соглашение между Россией и Ираном относится только ко дну моря и не затрагивает его поверхности, которая пока остается в пользовании всех прибрежных государств. Кроме того, Калюжный сказал, что Москва не вправе выступать против альтернативных проектов экспорта казахстанской нефти. Но в то же время он дал понять, что Россия заинтересована в том, чтобы как можно больше нефти походило через ее территорию11.

Очевидно, что совместное заявление России и Ирана, особенно в части неприятия границ на Каспии, стало серьезным средством воздействия российского руководства на Казахстан. В случае его категорического, а не половинчатого истолкования российско-казахстанское соглашение по Каспию 1998 года может потерять юридическую силу. А при таком исходе принадлежность тех или иных участков северного шельфа Каспийского моря, где к тому же сосредоточены месторождения нефти, включая Кашаган, может быть оспорена Россией. Нельзя не отметить и то, что в настоящее время идет делимитация государственной границы между Казахстаном и Россией, начатая в 1999 году. Один из проблемных моментов этого процесса заключается в том, что обе страны пока не могут выяснить, кому из них должны принадлежать острова Укатный, Маложемчужный и Жесткий, расположенные в спорных водах Каспия.

Помимо этого, Россия буквально форсировала запуск нефтепровода КТК. 26 марта этого года в Атырау состоялась церемония закачки первой нефти в этот нефтепровод. Ожидается, что в конце июня из Новороссийска оправится первый танкер с казахстанской нефтью. Регулярная же эксплуатация КТК должна начаться в декабре 2001 года. Судя по всему, Казахстану в этих условиях просто некуда деться. Тем более при ожидании от России удовлетворения некоторых своих политических и экономических интересов. Сказалось также и отсутствие других равноценных КТК нефтепроводов, многие из которых существуют пока только в виде проектов.

Однако, как и следовало ожидать, участие Астаны в запуске КТК встретило негативную реакцию теперь уже со стороны инициаторов проекта Баку — Джейхан. В частности, правительство Турции заявило, что транзит казахстанской нефти угрожает "мировой торговле и безопасности". Поэтому оно намерено в ближайшее время ограничить движение через проливы Босфор и Дарданеллы танкеров с нефтью, которые, по мнению министра по морским делам Турции Рамазана Мирзаоглу, "перекроют движение в наших водах" и создадут опасные ситуации для судоходства в проливах12. Если турецкие власти реализуют свое намерение, то казахстанская нефть, прокачанная по маршруту Тенгиз — Новороссийск, может и не попасть на мировой рынок. В связи с этим не исключено, что прежде всего Россия, превосходящая Казахстан по своему политическому, экономическому и военному потенциалу, как наиболее заинтересованная сторона окажет давление на Турцию.

В целом, надо сказать, что Казахстан считает наличие нескольких маршрутов для экспорта нефти важным условием реализации своих экономических интересов и укрепления отношений с другими государствами. К тому же, в силу своего сохраняющегося многовекторного внешнеполитического курса, Астана еще далека от того, чтобы стать абсолютным политическим союзником России. В перспективе Казахстан может активно включится в проект Баку — Джейхан и даже поторговаться здесь с другими его участниками, поскольку судьба этого маршрута во многом зависит от запасов нефти на казахстанском шельфе Каспия. С другой стороны, стремление США установить контроль над углеводородными ресурсами региона может привести к возрастанию их давления на Казахстан с применением новых средств и методов.

Астана, видимо, не собирается отказываться и от экономически более выгодного для нее проекта нефтепровода через Иран. В этом ее пытается убедить и Тегеран, заинтересованный в преодолении политико-экономической изоляции. В начале декабря 2000 года в Казахстане побывала иранская делегация во главе с заместителем министра иностранных дел Садыком Харрази. В ходе его переговоров с главой казахстанского МИДа Ерланом Идрисовым стороны в принципе пришли к согласию по вопросам транспортировки нефти. В то же время окончательное решение Казахстана и условия его участия в данном проекте пока еще не оговорены.

Как уже отмечалось выше, главным зарубежным лоббистом строительства иранского нефтепровода является французская компания "Тоталь-Фина-Эльф", участвующая в ОКИОК. Скорее всего, она выражает настроения политических и деловых кругов стран Европейского союза, которые также не прочь усилить свое присутствие на Каспии. К тому же они не имеют такого политического неприятия Ирана, как США. Так что для Казахстана выбор этого маршрута будет содействовать расширению его отношений с Ираном и некоторыми европейскими компаниями. Немаловажно, что проект не встречает серьезного противодействия со стороны России, которая, возможно, и сама примет в нем участие. В частности, с Ираном пытается активно сотрудничать компания "Транснефть". А вот с США, если Казахстан предпочтет иранское направление, отношения могут осложниться.

Таким образом, Казахстан находится на стадии выбора наиболее приемлемого для него нефтепровода, при этом действуя по принципу многовекторности, не говоря ни да, ни нет. Хотя, скорее всего, под влиянием неизбежных изменений политической ситуации в самом Казахстане, Прикаспийском регионе и мире в целом проблема этого выбора может обернуться самым непредсказуемым образом.


1 См.: Сыроежкин К. Как будем делить Каспий? // Континент, 18—31 октября 2000, № 20. С. 20.

2 См.: Абраменко Т. Время нефти // Континент, 12—25 июля 2000, № 14. С. 14.

3 См.: Разумов Я. Министр экономики преисполнен большого оптимизма относительно экономических перспектив страны в ближайшее время // Панорама, 9 февраля 2001, № 5. С. 4.

4 См.: Есентугелов А. Динамику развития экономики сегодня очень важно закрепить // Континент, 27 декабря 2000 — 16 января 2001, № 25. С. 24.

5 См.: Колчин С. Каспийская нефть опаздывает к мировому буму // Время МН, 9 ноября 2000. С. 5.

6 См.: Сыроежкин К. Великий прожект // Континент, 17—23 мая 2000, № 10. С. 31.

7 См.: Темирболат Б. Казахстанско-китайский проект в контексте нефтяных интересов Китая // Материал размещен на веб-сайте Центральноазиатского агентства политических исследований [www.caapr.kz; см. Архив/Аналитика/Апрель2000 года/Казахстан].

8 См.: Дрозд Н. Россия обещает Казахстану беспрецедентно привлекательные условия транспортировки нефти // Панорама, 16 февраля 2001, № 6. С. 5.

9 См.: Вязова Н., Мусаев Д. США и Казахстан друг друга поняли // Деловое обозрение "Республика", 8 марта 2001, № 9. С. 7.

10 Волхонский Б. Виктор Калюжный ответит за президентов по поводу последних российско-иранских договоренностей // Коммерсантъ, 14 марта 2001. С. 4.

11 См.: Бойко В. Срединная линия не дает никому покоя // Деловое обозрение "Республика", 15 марта 2001, № 10. С. 3.

12 См.: Байгожина Н. Нефтяной запор // Экспресс, 2 апреля 2001. С. 2.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL