РАЗВИТИЕ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В СНГ В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНЫХ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕРЕНИЙ

Сергей ПИРОЖКОВ


Сергей Пирожков, академик Академии наук Украины, доктор экономических наук, профессор, директор Национального института международной безопасности при Совете национальной безопасности и обороны Украины


Глобализация и интеграция: новые возможности и новые угрозы

По мнению многих ведущих аналитиков и экспертов, глобализация мировой экономики обрела сегодня необратимый характер. Однако мы до сих пор не имеем окончательных ответов на целый ряд вопросов, касающихся основных принципов и механизмов, определяющих ее качественную сторону и аксиологию. Единственное, что ни у кого не вызывает сомнений: глобализация открывает перед человечеством не только беспрецедентные исторические возможности, но и таит в своем развитии новые угрозы.

Среди этих возможностей — расширение взаимозависимости и интеграции в политической и экономической сферах, а также углубление взаимодействия транснациональных финансово-промышленных групп и структур как качественно иной основы для масштабного мирового сотрудничества. Глобализация имеет очевидные положительные стороны: углубляются экономические контакты между государствами, создаются условия для беспрепятственного доступа стран к передовым достижениям человечества в экономике, науке и технике, она благоприятствует беспрецедентному перетоку капиталов, что может способствовать выравниванию уровней развития различных регионов.

Однако есть и другое мнение. Противники глобализации считают, что она — жесткий и неравновесный процесс перераспределения богатств и консервации различных уровней обеспечения "прав человека", усиливает разрыв между бедными и богатыми странами. Кроме того, она создает и новые опасности и угрозы: отсутствие стабильности, бесконтрольность и активизацию международной организованной преступности, которая сегодня уже просочилась за рамки национальных государств.

Говоря о глобализации, необходимо в первую очередь отметить тенденцию к усилению взаимозависимости экономик различных стран вследствие роста трансграничных перемещений товаров, услуг и капитала при интенсификации обмена информацией и технологиями. По сути, в современном мировом экономическом пространстве отраслевая структура и география размещения производительных сил определяются на основе глобальной конъюнктуры, а экономические подъемы и спады все отчетливее обретают мировые масштабы и динамику. Новые информационные технологии, согласованная либерализация рынков товаров, услуг и финансов не только сделали экономические процессы более интенсивными, но и в значительной степени уменьшили степень свободы экономической деятельности для менее развитых государств.

В новой системе международных отношений определяющим становится формирование и развитие мощных региональных коалиций, обладающих общностью хозяйственных и культурно-цивилизационных интересов.

В этой связи необходимо отметить, что с усилением европейской интеграции все более обнаруживает себя тенденция возвращения к единой, но уже обновленной "европейской" цивилизации. Европейская интеграция — одна из важнейших составных глобализации современного мира и, одновременно, — продолжение модернизации западной цивилизации как целостного процесса.

Одним из главных факторов этого процесса является усиление потенциала "Большой Европы" до такой степени, когда она сможет, подобно США, самостоятельно влиять на общемировые процессы. Прежде всего — на политику, экономику и социокультурное развитие государств, расположенных за границами "объединенной Европы".

Все большее число европейских экспертов считают, что понятие "Большой Европы", выходящей за пределы расширенного Европейского союза, может обрести реальную перспективу только с созданием новой сверхструктуры, которая объединила бы Европейский союз, Российскую Федерацию, Украину, другие государства-члены СНГ в так называемую Европейскую конфедерацию. На мой взгляд, таким образом вполне может быть разрешена не только проблема "определения границ" объединенной Европы, но и появляется новый ракурс видения перспектив развития СНГ.

Рассматривая этот процесс в качестве реально возникшей и набирающей поступательное развитие тенденции, нельзя недооценивать некоторые позиции и выводы, прозвучавшие в недавнем докладе заместителя министра иностранных дел России Василия Средина "СНГ и мировое хозяйство: перспективы и трудности взаимодействия". Он отметил, что для России и стран СНГ глобализация создает немалые трудности и риски. Прежде всего, из-за низкого экономического потенциала, а также недостаточной подготовленности национальных экономических, административных и правовых систем стран бывшего СССР. Поэтому, по мнению докладчика, для этих стран интеграция в мировое хозяйство ведет не к ускорению роста, а к закреплению периферийной модели экономики и потере ресурсов развития1.

Другие специалисты отмечают, что глобализация все более становится орудием конкурентной борьбы США и других ведущих мировых стран. При этом Японию называют первой жертвой глобальной интеграции (из числа развитых государств)2. Изучение причин финансового кризиса 1998 года побудило экспертов большинства стран СНГ искать пути нейтрализации негативных аспектов глобализации.

Если общие негативные последствия финансовой глобализации более или менее очевидны, то отрицательное влияние вытекающих из нее последствий технологической глобализации, к сожалению, выпадает из поля зрения многих экспертов. Речь идет о губительных последствиях того, что в 1992 году страны СНГ в массовом порядке приняли ухудшенную модель VAT (НДС). А это вынуждает их экспортировать преимущественно сырьевые и полуфабрикатные товары, что стало одной из причин наиболее негативных последствий глобализации для экономики постсоветских государств — вывоза и сокрытия капитала за рубежом. По оценке экспертов, на счетах иностранных банков (преимущественно в оффшорных зонах) осело более 100 млрд. долл., вывезенных из стран Содружества.

Что же думает о роли глобальной интеграции лидер этого процесса — США? Восьмого декабря 2000 года Белый дом обнародовал доклад "Внешняя политика для "глобального века", основанная на принципах внешней политики Клинтона". Вот небольшая цитата: "Как первый Президент США, осознавший взаимосвязанность мировой экономики и ее влияние на наше процветание, Клинтон возглавил усилия США по величайшему в истории расширению мировой торговли — с 4 до 6,6 трлн. долларов в год, открыл новые рынки для американского экспорта за рубежом и создал новые рабочие места для американцев на основании почти 300 новых соглашений о свободной и добросовестной торговле, внеся вклад в самую длительную экономическую экспансию в нашей истории"3. Не правда ли есть о чем задуматься?

Не случайно плюсы и минусы глобализации, поиск путей управления этим процессом интенсивно обсуждаются на международных форумах. Поэтому общей задачей новых независимых государств является защита неокрепших пока еще национальных экономик от перепадов мировой экономической и финансовой конъюнктуры и создание при этом оптимальных условий для максимального доступа к плодам мировой глобализации. Прежде всего, интеграция в глобальные телекоммуникационные системы.

Роль Интернета в интеграционных процессах ХХІ столетия

Сегодня сформировалась качественно новая реальность современного мира, определившая его новую архитектуру и философию развития, — информационное общество, отличающееся, в первую очередь, более высокой, нежели за всю предшествующую историю, производственной эффективностью. Во многом это произошло благодаря бурному развитию информационных технологий. Информационные технологии нового поколения, называемые также метатехнологиями (МТ), не только формируют новый, более эффективный тип работника, но и эффективно устраняют возможность конкуренции с разработчиками этих технологий.

Дальнейшее развитие современных технологий связи открывает возможность отслеживать электронные сообщения на территории всего мира. По мнению специалистов, уже возможна частичная (выборочная), а в обозримом будущем и полная компьютерная обработка всего объема этих сообщений, а также их тотальный перехват в сети Интернет. К метатехнологиям можно отнести и заимствование технологий корпоративного управления. Их применение в условиях, существенно отличающихся от условий страны, в которой они возникали и разрабатывались, в значительной мере понижает конкурентоспособность заимствующих обществ.

Многие специалисты, анализирующие проблемы глобализации, считают, что наиболее опасными МТ являются технологии формирования массового сознания, поскольку его постоянная адаптация к формам воздействия вызывает объективную необходимость столь же регулярно обновлять эти формы. Если из страны-лидера не будет адекватного притока обновленных технологий, массовое сознание начнет выходить из-под контроля (тем самым поддерживается устойчивая зависимость элит от иностранных интеллектуально-технологических инъекций). Цифровые и иные инновации в информационных и коммуникационных технологиях породили "революцию", меняющую на нашей планете стиль и методику работы, учебы, общения и досуга. Эта революция помогает обеспечивать экономический рост и социальное развитие как в отдельных регионах, так и во всем мире.

Во многих странах мира используются средства электронной коммерции, для того чтобы повышать производительность труда, выходить на мировые рынки, сокращать сроки освоения новой продукции и налаживать более тесные и оперативные отношения со своими клиентами. По оценке ряда экспертов к 2003 году мировой объем электронной торговли может превысить 1,8 трлн. долл.

Сегодня Интернет помогает решать сложнейшие социальные проблемы: способствует обучению, охране здоровья, созданию более эффективных, быстро реагирующих, доступных и открытых органов управления.

К сожалению, государства-члены СНГ не в полной мере участвуют в этих процессах: возможности Укрнета, Рунета и других СНГовских "нет-"составных всемирной сети сегодня пока еще ограничены.

Специалисты государств СНГ могут и должны работать вместе над тем, чтобы реализовать потенциал "цифровой революции" в интересах каждой из этих стран. Эти страны способны совместно обеспечить "электронные возможности" в региональном и даже мировом масштабе — улучшить доступ к информационным и коммуникационным технологиям, создать сети, позволяющие каждому сколь угодно малому предприятию выходить на рынок и напрямую продавать товары по всему миру. Сегодня все более очевидна перспектива реализации мощности и возможностей глобальной сети Интернет в формировании и дальнейшем функционировании региональных систем развития.

В США сейчас очень популярно понятие "цифровая" дипломатия. Можно предложить и другое определение роли новых информационных технологий для перехода на более высокий уровень регионального сотрудничества — "цифровая" интеграция.

Полагаю, что возможности "цифровой" интеграции для СНГ могут стать надежной базой для дальнейшего развития интеграционного процесса, дополнительным импульсом для подъема пробуксовывающей сегодня экономической интеграции в рамках Содружества.

Региональное измерение интеграционных процессов в СНГ

Говоря о перспективах региональной интеграции в рамках СНГ на рубеже тысячелетий, чрезвычайно важно определиться с понятием экономической интеграции. Многие политические эксперты помнят, как после кишиневского саммита президент Российской Федерации направил главам государств Содружества письмо с шестью вопросами: "Какими вы видите перспективы интеграции в рамках СНГ?.. и т.д.".

Многие министерства и ведомства Украины участвовали в подготовке ответов на эти вопросы. Однако когда проект ответа тогдашнему председателю Совета глав государств СНГ проходил через внешнеполитическое ведомство нашей страны, то (из соображений приоритетности в Украине европейского вектора интеграции) термин "интеграция" по всему тексту был заменен термином "сотрудничество". Получилось буквально так: "На Ваш вопрос: "Что такое экономическая интеграция?" ответ был таким: "Под экономическим сотрудничеством мы понимаем…"

К сожалению, во многих случаях этот разговор на разных языках продолжается и по сей день, а некоторые должностные лица стран СНГ и чиновники органов Содружества достаточно часто отождествляют понятия "экономическое сотрудничество" и "экономическая интеграция".

По моему убеждению, эти два понятия содержат существенные различия. Каждое государство СНГ постоянно увеличивает свою (достаточно разветвленную за 9 лет независимости) систему экономического сотрудничества со многими странами мира. Однако само по себе это еще не означает интеграции.

Экономическая интеграция — качественно более высокая ступень сотрудничества, когда достигается органическая согласованность в осуществлении воспроизводственного процесса отдельных стран. При этом в условиях сохранения их суверенитета и существования между ними рыночных отношений особую роль приобретает согласованное развитие сферы межгосударственной кооперации и обмена.

Таким образом, количественной характеристикой интеграции может служить доля взаимного товарообмена между странами в их общем внешнеторговом обороте. Говорить о реальной интеграции можно тогда, когда в структуре этого оборота преобладает взаимный обмен. Своеобразие интеграционного процесса государств Содружества, на мой взгляд, не отвечает указанным количественным параметрам.

Некоторые российские экономисты настаивают на качественных показателях, полагая, что унаследованная от СССР производственно-технологическая, культурная и духовная общность является важнейшим интегрирующим фактором государств Содружества. В этом смысле интеграционный процесс в рамках СНГ по сути имеет характер реинтеграции4.

С подобным определением трудно согласиться. Прежде всего потому, что структура хозяйственных связей союзных республик СССР строилась по принципу неэквивалентных отношений. В современных же условиях, при ориентации стран на национальный суверенитет и рыночные критерии хозяйственной деятельности, система экономических отношений между ними должна базироваться, по определению и преимущественно, на эквивалентной основе.

Процессы приватизации в странах Содружества качественно изменили облик национальных экономик. Сегодня векторы основных и определяющих развитие мирового сообщества экономических процессов, в том числе и направление развития полномасштабных связей между странами СНГ, по преимуществу определяются поведением хозяйствующих субъектов, несмотря на политику государственных структур, зачастую несогласованную и противоречивую.

Разумеется, создание некоторыми национальными ведомствами (Таможенным комитетом России т.д.) в течение ряда лет препятствий на пути интеграционных отношений обусловлено тем, что новые независимые государства пока еще только создают систему эффективного государственного управления.

Вместе с тем ситуация вокруг формирования новых экономических и политических элит в странах Содружества, характеризующаяся значительным усилением борьбы за контроль над стратегическими субъектами хозяйствования (как в собственных странах, так и в государствах ближнего зарубежья), уже сегодня начинает определять ближайшие перспективы региональной интеграции.

Следует обратить внимание на новые тенденции, проявившиеся за последние годы в связи с реструктуризацией национальных экономик на большей части постсоветского пространства: сегодня уже нельзя утверждать, что интересы хозяйствующих субъектов совпадают с национальными экономическими интересами. Это несовпадение интересов проявляется как в области интеграционных отношений, так и в инвестиционной сфере, где, несмотря на объективную необходимость поддерживать достаточно высокий уровень активности, реальная незаинтересованность хозяйствующих субъектов в инвестициях привела к их резкому падению во всех государствах Содружества. И, как следствие, — к снижению общей конкурентоспособности национальных экономик.

Из этого следует важный вывод: региональная экономическая интеграция не может быть сведена только к формированию механизмов, устраняющих препятствия для эффективного взаимодействия хозяйствующих субъектов. Интеграционная политика должна быть направлена, прежде всего, на гармонизацию интересов хозяйствующих субъектов с национальными экономическими интересами. Более того, она предполагает создание и включение таких механизмов, которые согласовывали бы интересы хозяйствующих субъектов с интересами общенациональными.

Только после этого можно выходить на согласование долговременных экономических интересов государств СНГ и создание соответствующей координирующей интеграционной структуры. Отсюда следует, что выполнение этих сложнейших и принципиально новых макроэкономических задач называть реинтеграцией было бы не только некорректно, но и методологически неверно.

Надо признать, что последовательные шаги в направлении согласования интересов хозяйствующих субъектов с интересами общенациональными сегодня осуществляет только Российская Федерация. Это наглядно проявило себя в позиции ведущих российских политиков, получившей освещение на знаковом совещании Совета Безопасности РФ (15 декабря 1999 г.) "Об основных задачах политики Российской Федерации в отношениях с государствами СНГ на современном этапе".

Основным направлением российской политики в сфере регионального экономического взаимодействия становится усиление роли государства в обеспечении и отстаивании во внешней политике интересов российских экономических субъектов: "Каркасом отношений России со странами СНГ должно быть и будет то, что мы унаследовали от СССР, в частности естественные монополии в области энергетики, транспорта и связи. Нельзя делать вид, что всего этого нет. В отношениях со странами СНГ у России есть только один главный приоритет — национальные интересы собственной страны" (В. Путин).

О том, что экономическая интеграция в рамках СНГ в среднесрочной перспективе будет проводиться в интересах крупнейших российских корпораций, свидетельствует и выступление на заседании Совета Безопасности РФ министра иностранных дел И. Иванова: "Необходимо перебороть некоторую оторванность российской внешней политики от главного носителя экономических интересов страны — российских субъектов хозяйствования".

Определенные успехи российского руководства в этой области находят подтверждение в деятельности созданной в сентябре 2000 года Межведомственной комиссии Совета Безопасности РФ по проблемам Содружества Независимых Государств. В состав этой комиссии входят члены правления российских акционерных обществ "Газпром", "ЕЭС России", компании "Транснефть".

Если учесть, что энергетические долги бывших советских республик России растут в геометрической прогрессии и составляют сегодня не менее 10 млрд. долл., то можно говорить о "долговом привкусе" перспектив политики интеграции в рамках СНГ в начале нового столетия. Речь идет о приоритетном участии российских корпораций в приватизации стратегических объектов хозяйствования некоторых стран Содружества за энергетические долги этих стран.

Кроме долговой интеграции, все более значимым методом реализации политических целей России на постсоветском пространстве становится также интеграция силовых структур СНГ под предлогом борьбы с международным терроризмом, экстремизмом и организованной преступностью.

Иногда представители отдельных государств СНГ даже не знают, что через систему договоров о сотрудничестве между органами Содружества они опосредованно участвуют в деятельности его конкретных силовых и военно-политических структур. Все это как-то не вяжется с выводом уже цитированного нами выше доклада заместителя министра иностранных дел РФ Василия Средина: "облик Содружества в XXI в. будет в решающей степени зависеть от того, удастся ли наладить такое взаимодействие государств-участников, которое адекватно сочетало бы общие и индивидуальные интересы".

В целом модель СНГ в начале нового столетия представляется довольно безрадостной и входит в явную дисгармонию с основными целями принятой в этом году высшими органами Содружества Программой действий по развитию СНГ на период до 2005 года. В преамбуле этого документа говорится, что сотрудничество государств-участников СНГ предусматривается осуществлять на взаимовыгодной основе и в формате заинтересованных государств.

От регионального к трансрегиональному сотрудничеству в формате интеграционных группировок "СНГ — ЕврАзЭС — ГУУАМ"

Учреждение Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) в октябре 2000 года четко обозначило новую форму региональной интеграции в СНГ. Основные усилия направляются на создание новой архитектуры безопасности на всем постсоветском пространстве, которую должны обеспечить ЕврАзЭС, ДКБ, а также другие политические и силовые структуры СНГ, имеющие возможность дополнять друг друга. Но вместе с тем углубление этого процесса повышает потенциальные риски усиления региональной нестабильности и перенесение напряженности в отношениях отдельных государств-участников СНГ на отношения группировок государств, формирующихся сегодня на постсоветском пространстве.

Преимущества институциональных основ ЕврАзЭС (как перспективного механизма реализации внешнеполитических задач России на постсоветском пространстве) по сравнению с существующими структурами в рамках СНГ для большинства экспертов достаточно очевидны. Вместе с тем понятно, что СНГ в традиционном виде, как структура с идентичными горизонтальными связями, существовать уже не сможет.

Можно с достаточной долей определенности утверждать, что с образованием ЕврАзЭС интеграционная нагрузка на СНГ и Союзное государство Беларусь — Россия будет неуклонно уменьшаться. Причем этот процесс обозначится уже в ближайшее время.

Содержательная сторона межгосударственных переговоров между странами СНГ затрагивает весьма ограниченный спектр вопросов. Доминирующая сегодня тема переговоров — расширение сотрудничества государств Таможенного союза в сфере валютно-финансовых, промышленных и торгово-экономических операций. Отметим при этом, что по своему интегрально-политическому контексту ЕврАзЭС, бесспорно, отличается от Таможенного союза. И, прежде всего, тем, что наряду с экономическими задачами ЕврАзЭС может рассматривать и политические, и оборонные. Впрочем, в реальной практике последняя группа вопросов начинает выступать в качестве приоритетов во вновь складывающемся формате межгосударственных отношений.

В соответствии с логикой и методологией современных научных подходов меняющиеся принципы и условия межгосударственных отношений обнаруживают новые элементы, в частности характер "нового регионализма", присущий международным отношениям конца ХХ — начала ХХІ столетия. Отличие "нового" регионализма от "старого", по определению шведского профессора Бьорна Хетне, состоит в большей многомерности, которая включает в свое содержание широкий спектр торгово-финансовых, социально-политических, военных, экологических и прочих измерений.

Россия имеет мощный экономический потенциал, а потому может развиваться самостоятельно, без оглядки на своих партнеров по СНГ. В Казахстане есть мощные сырьевые ресурсы, но, для того чтобы реализовать свое сырье на международных рынках, ему нужен выход на западные страны. Беларуси, экономика которой ориентирована на рынки постсоветского пространства, нужен выход на Восток. Кроме того, в геополитическом измерении эта страна является чрезвычайно важным партнером для России, которая не может утратить транзитные возможности ее территории. Кыргызстан в экономическом отношении, пока еще представляется не вполне развитой страной, но она уже вступила в ВТО. Таджикистан находится в состоянии перманентного военного конфликта, вследствие которого экономика этой страны разрушена.

Приведенные обстоятельства говорят о том, что членство упомянутых стран в ЕврАзЭС, где экономика расширяет свои границы до отношений сотрудничества в политической и военной сферах, выглядит более прагматичной, чем в Таможенном союзе. В соответствии с уставными документами, в новом объединении сохраняются бывшие структуры Таможенного союза: Госсовет, Интеграционный комитет, Межпарламентская ассамблея. Принцип голосования в сообществе будет строиться на основе доли в финансировании ЕврАзЭС и его экономического потенциала. По словам заместителя главы администрации президента России С. Приходько, подписание Договора об учреждении ЕврАзЭС необходимо рассматривать "как первый шаг в создании более понятной, эффективной системы взаимодействия пяти стран в экономической сфере на принципах, аналогичных тем, которые действовали в бывшем Европейском Экономическом Сообществе".

На самом деле механизм процентного голосования в органах Европейского союза определен по другому принципу — пропорционально к численности населения стран-участниц. Поэтому новый принцип голосования можно считать процедурным рычагом политического влияния РФ в ЕврАзЭС. Москва юридически получает вполне легитимную возможность навязывать партнерам по союзу свои правила, так как имеет в новой организации самое большое количество голосов.

Для определения перспектив региональной интеграции в рамках СНГ важно осознать, что время "постсоветского романтизма" в двусторонних и многосторонних межгосударственных отношениях, которые связывались с иллюзией равноправия и равных политических и экономических возможностей, завершилось.

Понятно, что такого рода "принцип справедливости" (в частности, относительно зависимости политического "веса" страны в региональном сотрудничестве от ее экономических возможностей) скажется на развитии двусторонних и многосторонних отношений в рамках СНГ в начале нового столетия.

В соответствии с договором о создании Евразийского экономического сообщества, местом пребывания Интеграционного комитета ЕврАзЭС являются Алматы и Москва, резиденцией Межпарламентской ассамблеи ЕврАзЭС стал Санкт-Петербург, а Суда сообщества — Минск. Таким образом, налицо стремление в перспективе расширить политическую сферу деятельности ЕврАзЭС до формата СНГ.

Перспективы интеграции в рамках СНГ в некоторой степени определяют и итоговые документы Бишкекской встречи глав государств Договора о коллективной безопасности, в которых определен регламент, функции и задачи создаваемых в интересах стран-участниц ДКБ коалиционных вооруженных сил. Это свидетельствует о начале нового витка военной интеграции группы стран СНГ, объединенных этим Договором.

Наличие в рамках СНГ ряда группировок государств, которые активно формируются и имеют различную политическую направленность, безусловно, ставит вопрос об уровне и характере их будущих отношений. Чрезвычайно важно, чтобы политическим фундаментом формирования отношений ЕврАзЭС и стран ГУУАМ не стало желание какой-либо из сторон доминировать в системе международных транспортных коридоров и трансрегиональном сотрудничестве.

ГУУАМ как международная организация: проект или реальность?

Объединение ГУУАМ, созданное вначале тремя странами три года назад как консультативная группа, приобретает черты новой геополитической реальности, которая уже начинает влиять на развитие международных отношений на постсоветском пространстве. По мнению некоторых аналитиков, это международное объединение еще в большей мере будет определять перспективы и характер построения Евроазиатской системы стабильности, транспортных и иных коммуникаций.

Несмотря на некоторый скептицизм по отношению к нынешнему положению и обозримому будущему этой группы, уже нельзя отрицать, что широкий круг общих проблем в экономике и в сфере межгосударственного общения обуславливает взаимное притяжение стран региона.

На сегодня существуют противоречивые мнения о статусе и перспективах развития ГУУАМ, его структуре: от "клуба по интересам" до вполне самостоятельной и влиятельной международной организации со своим уставом и координационными органами. Следует подчеркнуть, что 23 февраля 2001 года в интервью украинскому телеканалу "ICTV" бывший тогда президентом Молдовы Петр Лучински высказался против превращения ГУУАМ в новую политическую организацию с соответствующими структурами. В частности, он отметил, что "ГУУАМ создавался исключительно как консультативный орган. На начальном этапе руководители этих стран проводили консультации по экономическим вопросам, а также относительно коллективного Договора по ограничению стратегических вооружений. Сейчас нет необходимости закреплять этот механизм в качестве самостоятельной организации", — подчеркнул он.

В Узбекистане преобладает мнение, что ГУУАМ должен заниматься исключительно экономическими вопросами. Однако эксперты и представители стран Южного Кавказа выступают за более широкое поле деятельности этой организации, включая в содержательную часть сотрудничества политическую сферу, а также сотрудничество в области коллективной безопасности.

На мой взгляд, консолидация усилий стран ГУУАМ позволяет более полно реализовать их собственные национальные интересы, а также способствовать дальнейшему развитию равноправных отношений с государствами СНГ и другими международными объединениями. Во время саммита тысячелетия, прошедшего в сентябре 2000 года в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, Украина инициировала процесс трансформации ГУУАМ в региональную международную организацию с четко определенными целями и функциями, что способствовало бы созданию соответствующих отношений с СНГ, НАТО, ОБСЕ, ЕС и другими международным структурами. При этом Украина исходила из возможностей вхождения стран ГУУАМ в современное цивилизационное пространство и международное разделение труда, создания условий для их более эффективного включения в глобальные процессы модернизации общественно-экономических отношений, а также для более ускоренного подключения к современным демократическим преобразованиям.

Имелось в виду, что главное предназначение ГУУАМ — укрепление субрегиональной и региональной стабильности государств-членов, а не военно-союзнические обязательства или принцип коллективной безопасности и обороны. Именно такое предназначение более всего отвечает интересам стран-участниц и дает возможность в определенной степени нейтрализовать противодействие некоторых стран региона относительно создания и утверждения ГУУАМ как международной организации.

Политику развития ГУУАМ, на мой взгляд, целесообразно осуществлять с учетом особенностей восприятия этого объединения Россией. В частности, ряд влиятельных российских политиков не видит угроз российским национальным интересам в связи с формированием ГУУАМ как региональной структуры экономического сотрудничества. Однако они категорически возражают против трансформации этого сотрудничества в военно-политическое объединение.

Хотя, по моему мнению, Российская Федерация могла бы рассматривать ГУУАМ и в этом контексте, если учитывать, что: ГУУАМ может способствовать укреплению безопасности в районе южных границ Российской Федерации; страны ГУУАМ имеют общие с Россией интересы в борьбе с терроризмом, с контрабандой наркотиков и оружия; сотрудничество с ГУУАМ дает России возможность рассматривать эту организацию как некую "буферную зону", способную защитить ее от проникновения в регион враждебных России сил международного терроризма. И, наконец, ГУУАМ создает условия для предсказуемой неконфронтационной политики отдельных членов этого объединения по отношению к России.

Поэтому можно полагать, что укрепление отношений между государствами ГУУАМ позволит более эффективно решать некоторые актуальные задачи.

Во-первых, обеспечивать дальнейшее развитие топливно-энергетического и транспортного комплексов, а также ряда производств государств-участников ГУУАМ. Это непосредственно связано с воплощением в жизнь проектов транспортировки азербайджанской (а в перспективе и казахстанской) нефти по маршруту Баку — Супса — Одесса — Броды — Адамова Застава — Гданьск, которому большинство стран региона отдает предпочтение как экономически наиболее целесообразному. По оценкам азербайджанских экспертов, доставка одной тонны нефти по этому маршруту обойдется на 5 долл. дешевле, нежели по трассе Баку — Новороссийск и далее на европейские потребительские рынки энергосырья.

При транспортировке нефти из порта Поти (Супса) с Украиной конкурируют Румыния и Болгария. Однако системы доставки нефти через эти страны также еще не завершены. Поэтому многое будет зависеть от способности Украины оперативно достроить нефтетерминал в порту Южный и нефтепровод Одесса — Броды.

В указанном контексте чрезвычайно важна активизация совместных усилий исполнительной и законодательной власти, а также и других заинтересованных организаций Украины и соответствующих структур Польши, направленных на поиск приемлемых решений по финансированию заключительных этапов строительства этих объектов транспортировки нефти по территории Украины и Восточной Европы.

Доставка на европейские рынки значительных объемов нефти и газа создает новые возможности для обеспечения энергетической безопасности широкого круга стран, включая и страны-транзиторы, среди которых достойное место должна занять и Украина.

Во-вторых, Украина имеет возможности улучшить свое политическое и экономическое положение, способствовать интеграции стран ГУУАМ в мировое сообщество, повысить собственное региональное влияние, расширить перспективные рынки сбыта за счет создания многоуровневой системы сотрудничества с государствами Черноморско-Каспийского региона.

Так, совместными усилиями стран ГУУАМ уже решаются проблемы освоения международных транспортных путей, соединяющих Европу, Кавказ и Азию (проект ТРАСЕКА), в том числе при использовании возможностей Украины в качестве транзитного государства.

В целом, речь идет о формировании региональной зоны экономического сотрудничества как органичной составляющей системы международного разделения труда и создания современного варианта Великого шелкового пути. Кроме стран Южного Кавказа, в этом проекте большую заинтересованность проявляют Китай, а также государства Центральной Азии.

Для практической реализации этого глобального проекта реальной является идея о зоне свободной торговли стран ГУУАМ как составной части зоны свободной торговли, которая обсуждалась на саммите стран СНГ в июне 2000 года.

Со своей стороны, Украина уже создает определенные экономические условия для привлечения потоков транзитных грузов из Азии в Европу, в частности при транспортировке казахстанской нефти, ведет строительство автомагистралей на соответствующих участках международных транспортных коридоров, расширяет возможности доставки грузов через морские порты. Как известно, уже не первый год работает паромная переправа Одесса — Поти — Батуми.

Для развития сотрудничества по проекту ТРАСЕКА необходимы согласованные и синхронизированные действия заинтересованных сторон в вопросах технического переоборудования транспорта, модернизации технологических процессов, в том числе и на границе, взаимной ответственности за сохранение и своевременную доставку грузов, по согласованной таможенной и тарифной политике.

Значительные резервы углубления экономического сотрудничества и развития интеграционных процессов таятся в отдельных секторах промышленного производства, формировании транспортных коммуникаций, реализации научно-технического потенциала, более широком освоении рекреационных ресурсов, активизации международного туризма.

Для масштабного решения этих проблем необходима поддержка со стороны правительства Украины и органов местного самоуправления. Реализация этой стратегии приобретает большое международное значение. Она послужит для нашего государства фактором укрепления доверия в регионе и будет способствовать ускорению присоединения стран ГУУАМ к европейским интеграционным процессам.

В-третьих, развитие ситуации в регионе закономерно обуславливает необходимость разработки и создания более эффективной системы региональной стабильности. Необходимо признать, что сегодня наблюдаются негативные тенденции и процессы, которые тормозят его экономическое развитие и создают ряд угроз международной и региональной стабильности. Почти каждая из стран региона сталкивается с конфликтными ситуациями (Абхазия, Карабах, Приднестровье, Чечня), из которых вытекают во многом схожие последствия: усиление потоков вынужденных мигрантов, нелегальная торговля оружием, рост криминогенных факторов, международный терроризм.

Нельзя не принимать во внимание и то важное обстоятельство, что регион находится в окружении старых и новых ядерных государств или таких, которые стремятся получить ядерное оружие и средства его доставки. В целом, здесь можно говорить про угрожающую ситуацию "вакуума безопасности", для преодоления которой необходимы совместные усилия стран региона при поддержке всех заинтересованных государств и структур международной безопасности.

Как подчеркивали эксперты из Азербайджана, Армении, Грузии на международной конференции по проблемам ГУУАМ (Ялта, июль 2000 г.), путь к стабильности на Кавказе зависит от окончательного урегулирования карабахского конфликта. И тут, по их мнению, роль Украины должна быть более весомой и значимой.

Создание системы региональной стабильности по российскому проекту ("Кавказская четверка") или по армянской схеме ("Пакт стабильности на Кавказе") рассматривается как малореальное, если, разумеется, учитывать противоречивые позиции внешних центров силы, в частности России и США.

Ситуация усложнена, на мой взгляд, еще и тем, что в случае реализации плана Москвы, Запад не поступится своими интересами во имя усиления российского влияния в регионе. В свою очередь, Москва не согласится на вывод своих войск из Армении. Их присутствие предусмотрено проектом Пакта стабильности, подписанным ею совместно с Арменией.

Как представляется, укрепление сотрудничества в сфере миротворчества стран ГУУАМ в контексте формирования региональной системы безопасности связано, прежде всего, с разработкой программы "Партнерство ради мира" в формате сотрудничества с НАТО и ЕС.

Поэтому, по моему убеждению, ГУУАМ потенциально может выполнять стабилизирующую роль в регионе, при условии его превращения в международную организацию и органичного ее включения в общеевропейскую систему безопасности и сотрудничества.

Исходя из этого, сложившуюся на сегодняшний день ситуацию можно рассматривать как альтернативную. Вопрос в том, по какому пути пойдут страны ГУУАМ. Либо они будут стремиться к более углубленному сотрудничеству, либо предпочтут остаться аморфным образованием, не оказывающим серьезного влияния на стабилизацию ситуации в регионе и не обеспечивающим реального сотрудничества в экономической сфере. Это во многом определит историческую, экономическую и политическую судьбу региона.

Учитывая высокие риски, которые могут возникнуть в ситуации подобного соперничества, целесообразно определить научно-методологические подходы к согласованию позиций в рамках региональных интеграционных процессов СНГ, государств-участников ЕврАзЭС и стран ГУУАМ. Для этого важно проанализировать различные формы соотношения процессов глобализации и регионализации.

Новый мировой порядок пока не определил оптимального баланса между глобализацией и региональными проблемами. Различные научные школы по-разному трактуют феномен современного регионализма. Реалисты считают международную систему "анархической", поскольку определяющую роль в ней играют эгоистичные интересы крупных государств. Институционалисты полагают, что подобную "анархию" можно исправить с помощью эффективных институтов — каркаса различного рода региональных блоков и альянсов.

Приверженцы когнитивного подхода усматривают в регионализме вид социальной рефлексии, который базируется на преобладающих в данный момент (и способных изменяться по мере взаимного приспособления) представлениях об идентичности и территориальной общности. Довольно распространенная в Западной Европе концепция "возникающего регионализма" или "регионостроительства" представляет собой как раз непрямую реакцию на когнитивный подход.

Своеобразным компромиссом между регионализацией и глобализацией можно считать попытки воплотить в жизнь модель транснациональных регионов. Трансрегиональное сотрудничество может быть результатом общих усилий государств, межгосударственных корпоративных коалиций, транснационального регионостроительства и тому подобное.

Именно к такой модели сотрудничества целесообразно отнести создание системы коллективных отношений для защиты общих экономических интересов в рамках регионального формирования ГУУАМ.

Институализацию ГУУАМ можно рассматривать как реакцию на создание в 1995 году Таможенного союза (напомню, что странам, несогласным с генеральной линией, отводилась роль своеобразного интеграционного болота) и как следствие попытки сбалансировать влияние доминирующего в регионе государства — версия "баланса сил". Вместе с тем представляется, что и формирование ЕврАзЭС — следствие необходимости укрепить геополитические позиции ряда государств на постсоветском пространстве.

В этих условиях важным фактором региональной стабильности становится именно такая структура межгосударственного сотрудничества, как СНГ в общем формате. Именно механизмы Содружества независимых государств в значительной степени отвечают функциональному характеру платформы корпоративной стабильности и безопасности на постсоветском пространстве для ХХІ века.

Поэтому в повестке дня "регионостроительства" в рамках СНГ появляются новые задачи, а именно: формирование в рамках Содружества независимых государств механизмов региональной стабильности, направленных на создание благоприятных условий сотрудничества не только между отдельными государствами СНГ, но и региональными формированиями, в частности, такими, как ЕврАзЭС, ГУУАМ, Азиатское экономическое сообщество и другие.

Необходимо отметить, что современная позиция Украины в отношении развития многостороннего сотрудничества в рамках СНГ в некоторой степени отвергает как раз те процедуры, благодаря которым и создаются возможности и комбинации транснациональных альянсов — ГУУАМ и ЕврАзЭС — для эффективного использования корпоративного потенциала союзов в общем формате Содружества.

Представляется, что Украине следовало бы пересмотреть устаревшие представления и стереотипы о приоритетности двусторонних отношений и прямого диалога, а не межгосударственных конференций в решении общих проблем на постсоветском пространстве. Кроме того, Киеву целесообразно несколько иначе оценить вопрос о придании СНГ статуса субъекта международного права, а также об организации необходимых экономических надгосударственных структур и полноценном участии в их работе.

Заключая, можно предположить, что важнейшая роль СНГ в краткосрочной перспективе начала нового столетия может проявляться в создании благоприятных условий сотрудничества для региональных группировок, таких как ЕврАзЭС и ГУУАМ. А это в итоге будет способствовать формированию механизмов региональной стабильности.

Только после достижения этих целей можно говорить о дальнейших перспективах региональной и далее — трансрегиональной интеграции, активного участия России, Беларуси в формировании Европейской конфедерации, эффективно вписывающейся в процессы глобальной интеграции третьего тысячелетия.


1 См.: Тенденции развития национальной экономики России в среднесрочной и долгосрочной перспективе / Под ред. А. Белоусова. М., 1999. С. 12.

2 См.: Практика глобализации: игры и правила новой эпохи / Под ред. М. Делягина. М., 2000. С. 340.

3 A Foreign Policy for the Global Age (Based on Principles of Clinton Foreign Policy); WASHINGTON FILE; Date: 20001208.

4 См.: Ивантер В., Клоцвог Ф. Подходы к научному обоснованию интеграционных процессов. М.: Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН, 1998. С. 17.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL