ГРУЗИНО-АБХАЗСКИЙ КОНФЛИКТ: РОЛЬ ВНЕШНЕГО ФАКТОРА

Александр КРЫЛОВ


Александр Крылов, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела сравнительно-теоретических исследований Института востоковедения Академии наук России (Российская Федерация)


В течение всего постсоветского периода независимая Грузия строит свою государственность на основе жесткого унитаризма. Подобную модель — всемерное подавление этнических меньшинств с целью формирования моноэтничного государства — широко использовали в постколониальном становлении страны Азии и Африки, ее следствием стали продолжающиеся десятилетиями острые межэтнические конфликты и массовые сепаратистские движения1. Хотя в современном мире политика государственного унитаризма продолжает существовать, она является явным анахронизмом.

Такую же унитарную модель последовательно реализует соседняя с Грузией Турция, где составной частью этой модели был геноцид армян, ассирийцев и курдов. Совершенно очевидно, что успех такой политики можно обеспечить, только располагая эффективным механизмом государственного управления и мощным военно-репрессивным аппаратом.

Тупики грузинского унитаризма

В отличие от Турции, в постсоветской Грузии не было ни того ни другого, и политика унитаризма закономерно привела к глубокому экономическому кризису, прогрессирующей деградации общества и дезинтеграции страны. Из-под контроля тбилисских властей вышли все автономии советского периода (Абхазия, Аджария и Южная Осетия), а также пограничная с Арменией Джавахетия, где компактно проживает 130 тысяч армян. Многие горные районы также фактически неподконтрольны Тбилиси (горная Сванетия, населенное чеченцами-кистинцами Панкисское ущелье и др.).

Пагубность курса на построение моноэтничного грузинского государства в стране, где меньшинства обладают развитым самосознанием, а их общая численность составляет более 30 процентов всего населения, стала совершенно очевидной. В середине 90-х годов минувшего века грузинское руководство заявило о своем стремлении начать государственное строительство на основе принципов федерализма. Однако подобные заявления не подкрепляются практическими шагами. В принятой в 1995 году конституции республики слово "федерация" даже не упоминается, а непременным условием рассмотрения всех связанных с федерацией вопросов стало объявленное "восстановление территориальной целостности Грузии" (ст. 2, п. 3)2.

Большинство законодателей страны (и общество в целом) заявляет о своем отрицательном отношении к любым мерам, которые могут "подорвать унитаризм грузинского государства"3. Состоящее исключительно из представителей этнических грузин политическое руководство4 также не считает возможным отказаться от унитаризма и начать национальное строительство на принципах федерализма.

Безусловно, с точки зрения государственной безопасности Грузии абхазская проблема — ключевая, так как форма ее решения станет определяющей и при урегулировании других этнических конфликтов. Как заявил один из руководителей Южной Осетии, "грузино-осетинское урегулирование вряд ли состоится раньше, чем грузино-абхазское, так как Южная Осетия не может позволить себе иметь статус ниже, чем Абхазия"5. Вполне очевидно, что аналогичную позицию займет Аджария, а также компактно проживающие национальные меньшинства.

В обстановке прогрессирующей дезинтеграции государства с требованиями об автономии могут выступить мегрелы и сваны6, а затем и такие субэтнические группы грузин, как гурийцы, кахетинцы, тушины, хевсуры и т.д. Таким образом, многовековая раздробленность страны на десятки мелких сегментов (XIII—XVIII вв.), преодоленная лишь после включения территории современной Грузии в состав Российской империи в конце XVIII — начале XIX веков, вновь может стать реальностью, означающей не только крах грузинского государства, но и национальную катастрофу его народа.

Поэтому закономерно, что руководство республики лишь на словах заявляет о своей готовности предоставить Абхазии автономию, в действительности же все свои дипломатические и пропагандистские усилия оно сосредоточило на создании благоприятных условий для новой военной кампании против нее. Оно категорически настаивает на решении проблемы беженцев путем массового и единовременного возвращения грузинского населения в Абхазию, сознавая, что это неминуемо приведет к возобновлению военных действий. Подобная мера в принципе не может стать средством мирного урегулирования конфликта, но вполне вероятно, что она создаст благоприятные условия для новой военной кампании по покорению Абхазии (а затем и других непокорных Тбилиси народов).

Грузия — Абхазия: раскол углубляется

После поражения грузинской армии и бегства из Абхазии местных грузин политические позиции абхазского руководства стали незыблемыми: подавляющее большинство всего полиэтничного населения страны последовательно поддерживает его курс на независимость от Грузии и ярко выраженную пророссийскую ориентацию. Внутриполитическая стабильность в Абхазии позволила ее руководству, даже в крайне неблагоприятных условиях юридической непризнанности республики как самостоятельного государства и изоляции от внешнего мира, довольно успешно решать некоторые важные для населения экономические проблемы.

Ее экономические успехи особенно наглядны при сравнении с Грузией. Послевоенное восстановление социально-экономической инфраструктуры Абхазии велось без иностранной помощи и исключительно за счет внутренних резервов. Наибольший прогресс достигнут в сфере энергетики: в настоящее время на ее территории нет ограничений на потребление электроэнергии, а тарифы на нее для населения остаются самыми низкими на всей территории бывшего СССР (4 коп за 1 квт/час). Впрочем, подобное положение имеет и свою негативную сторону: значительная часть местных жителей стала рассматривать электроэнергию не как товар, который необходимо оплачивать, а как естественное явление природы (подобное солнечному свету) и отказывается платить даже по самым минимальным расценкам. К тому же власти страны фактически освободили от коммунальных платежей всех людей преклонного возраста (пенсия по старости в Абхазии в настоящее время составляет всего 30 руб. в месяц, то есть около 1 долл.). Так что большинство населения вообще не оплачивает потребляемую электроэнергию даже по самым минимальным тарифам и тем самым ставит энергетиков в весьма сложное положение.

В Грузии же сложилась совершенно иная ситуация: последние восемь лет продолжается острый энергетический кризис. Цены на электроэнергию постоянно растут, в Тбилиси электричество подают населению по строго лимитированному графику: два часа утром и четыре — вечером, а во многих сельских районах ее нет месяцами. Оппозиция обвиняет тбилисские власти в сговоре с руководителями отрасли, в результате которого страна осталась без электроэнергии и газа, призывает начать специальное расследование, связанное с хищением почти 600 млн. долл., выделенные за последние шесть лет различными странами и международными финансовыми организациями на восстановление грузинской энергосистемы.

После распада СССР руководство Абхазии рассматривало воссоединение с Россией как одну из своих наиболее приоритетных задач. В обращении Верховного совета Абхазии к Верховному совету РФ (23 марта 1993 г.) содержалась просьба "вернуть Республику Абхазия в состав, либо под покровительство России в соответствующей международно-правовой форме, обеспечивающей мир и безопасность в регионе, сохранение народа Абхазии и необходимого для его существования общего экономического и культурного пространства с Российской Федерацией"7. В обращении общенародного схода, принятом 16 апреля 1995 года, вновь повторялась просьба к властям РФ о воссоединении Абхазии и России8.

Ввиду того что со стороны России положительной реакции на эти просьбы не последовало, а также под влиянием откровенно прогрузинской позиции российской дипломатии, абхазское руководство было вынуждено принять меры, направленные на юридическое закрепление государственной независимости. 3 октября 1999 года в стране был проведен референдум, в ходе которого подавляющее большинство его участников высказалось за построение независимого, демократического, правового государства.

Сознавая, что в сложившейся ситуации невозможно добиться юридического признания независимости со стороны мирового сообщества, руководство Абхазии было вынуждено согласиться с возможностью сосуществования с Грузией в рамках общего государства в границах бывшей Грузинской ССР. При этом абхазское руководство отвергло автономию и согласилось строить свои отношения с Грузией лишь на равносубъектной основе в рамках единого союзного государства, сфера деятельности которого будет ограничиваться внешней политикой, обороной, финансами, пограничной и таможенной службами.

Первоначально грузинское руководство согласилось с таким подходом: в Заявлении о мерах по политическому урегулированию от 4 апреля 1994 года абхазская и грузинская стороны выступали в качестве равных субъектов, взявших на себя обязательства на этой основе воссоздать прерванные государственно-правовые отношения. Этот документ подписали обе стороны конфликта, а также представители ООН, ОБСЕ и Российской Федерации, принимавшие участие в переговорах в качестве посредников. Однако позднее грузинское руководство изменило свою позицию и отказалось строить отношения с Абхазией на равноправной основе9.

Грузинское руководство рассматривает отделение Абхазии не как результат собственной ошибочной политики, а как аннексию и оккупацию исконной территории Грузии в результате "интриг Москвы" и "агрессии международного терроризма против суверенного государства". Для официального Тбилиси единственный вариант урегулирования конфликта — предоставление Абхазии автономного статуса внутри грузинского государства (при этом ни будущее государственное устройство Грузии, ни форма возможной автономии Абхазии даже не обсуждаются).

Особенности российской дипломатии

Официальная позиция РФ по отношению к этому конфликту — признание незыблемости территориальной целостности Грузии в границах бывшей Грузинской ССР, внутри которой Абхазии должны быть предоставлены широкие политические права. На основе этой позиции базировалось российское посредничество, в результате которого конфликтующие стороны подписали Меморандум о понимании (декабрь 1993 г.), Соглашение о беженцах и Заявление о мерах по политическому урегулированию (апрель 1994 г.). По просьбе обеих сторон конфликта вдоль границы между Грузией и Абхазией создали зону безопасности, куда в июле 1994 года были введены российские миротворческие силы.

Вскоре после этого российская дипломатия фактически перестала принимать во внимание интересы абхазской стороны и выступила откровенным лоббистом грузинских интересов. Не последнюю роль здесь сыграло то "кадровое наследие", которое досталось российскому МИД от Э.А. Шеварднадзе, возглавлявшего это министерство во времена правления М.С. Горбачева. Зачастую многие дипломаты "шеварднадзевского призыва", оставшиеся работать в российском МИД, действовали в интересах Тбилиси и своего бывшего шефа даже в тех случаях, когда это совершенно противоречило государственным интересам России. В первую очередь это проявилось в отношении к абхазской проблеме.

Глава российского МИД А. Козырев "своей рукой начертал план экономического удушения Абхазии, проявив при этом хорошее понимание особенностей местной мандариново-курортной экономики"10. В соответствии с этим планом в декабре 1994 года правительство приняло решение об "особом" режиме экономических и политических отношений с Абхазией, что по сути привело к ее блокаде и изоляции не только от России, но и от всего мира. Цель российской и грузинской дипломатии, объединивших свои усилия, — вынудить абхазское руководство к принятию продиктованных ему условий мира, которые бы перечеркнули результаты войны и означали полную капитуляцию перед Тбилиси.

Продолжавшаяся несколько лет экономическая и политическая блокада не только не способствовала решению конфликта, но, наоборот, лишь усилила чувство враждебности к грузинскому государству со стороны всего полиэтничного населения современной Абхазии. В то же время блокада не вызвала рост антироссийских настроений: и власти, и население рассматривали ее как результат дипломатических интриг Тбилиси, сумевшего с помощью грузинского лобби в Москве и своих западных союзников оказать мощное давление на Кремль.

Блокада совершенно противоречила российским государственным и экономическим интересам, ее в самой жесткой форме критиковали Государственная Дума и Совет Федерации. Результатом блокады могла стать дестабилизация ситуации и подрыв позиций Москвы в масштабах всего западнокавказского региона, значительную часть населения которого составляют родственные абхазам народы. Этого не произошло во многом благодаря прогрессировавшему в России при ельцинской администрации кризису и распаду механизма государственной власти. Москва оказалась просто не в состоянии добиться исполнения на местах принятых решений.

Ввиду коррумпированности российских пограничных и таможенных служб уменьшился товарообмен: взятки вошли в составную часть цены всех товаров, перевозимых через абхазско-российскую границу. Поэтому экономическая блокада оказалась не такой эффективной, как того желали грузинские и российские дипломаты. Многие субъекты РФ (Башкирия, Татарстан, Краснодарский край, республики Северного Кавказа) вопреки воле Кремля продолжали политические и экономические отношения с Абхазией. Собственную позицию заняли и российские военные, стремившиеся не допустить роста антироссийских настроений в Абхазии и наладившие взаимодействие с местным руководством и населением.

"Отрезвление" Кремля

С приходом к руководству страны В.В. Путина российская власть начинает все более настойчиво отстаивать государственные интересы России и окончательно перестает рассматривать Грузию в качестве своего стратегического союзника на Кавказе. Меняется и отношение Москвы к грузино-абхазскому противостоянию и к другим, аналогичным конфликтам.

По решению В.В. Путина (тогда еще премьер-министра) в сентябре 1999 года был отменен "особый" режим на границе с Абхазией. В ноябре 2000 года в Москву (впервые за много лет) был приглашен президент Абхазии В.Г. Ардзинба, с участием которого прошли абхазско-российские консультации по политическим и экономическим вопросам. В частности, было вновь подчеркнуто, что, в отличие от официального Тбилиси, абхазское руководство рассматривает российское военное присутствие в Закавказье в качестве важнейшего стабилизирующего фактора и выступает против вывода с территории Абхазии гудаутской военной базы11.

Превращение приграничных районов Грузии в тыловую базу чеченских сепаратистов и поддержка, оказываемая им официальным Тбилиси, вызвали острейший кризис в российско-грузинских отношениях. В декабре 1999 года правительство РФ (впервые в рамках СНГ) ввело визовый режим для граждан Грузии, однако его действие не было распространено на Абхазию и Южную Осетию. Это позволяет сделать вывод, что российские власти начали выстраивать систему обеспечения собственных геополитических интересов в Закавказье на принципиально новой основе. Наряду с Арменией и Ираном активными участниками этой системы теперь становятся государства, не имеющие статуса юридически признанных независимых государств (Абхазия, Аджария, Карабах, Южная Осетия). Таким образом, все существующие де-факто государства Закавказья превращаются в важные звенья стабильности и составные политического равновесия в этом стратегически важном для России регионе.

Роль НАТО

Среди западных аналитиков распространено схематичное и крайне упрощенное представление о грузино-абхазском конфликте, согласно которому "абхазские сепаратисты, маленькая этническая группа, насчитывающая 90 тысяч человек, начала войну против Грузии и фактически откололась от нее". Все беды современной Грузии объясняются зловредной деятельностью России, которая "все еще страдает "фантомными болями" и не в силах забыть, что когда-то она контролировала эти земли"12.

Страны Запада выступают за сохранение территориальной целостности Грузии и занимают по отношению к конфликту откровенно прогрузинскую позицию. Во время грузино-абхазской войны западная дипломатия не осудила официальный Тбилиси за "избыточное применение силы" и не высказала никакой озабоченности по поводу убийств и массовых нарушений грузинскими военными основополагающих прав и свобод человека.

Запад одобрил введение блокадных санкций против Абхазии в качестве "наиболее эффективного средства достижения политического мира"13, фактически отказался принимать во внимание ее потребности в сфере безопасности и всю свою критику сосредоточил на деятельности абхазского руководства. Такая несбалансированная позиция лишь повысила уровень недоверия между конфликтующими сторонами, вызвала негативное отношение местного населения и абхазского руководства к любым инициативам западной дипломатии.

Концепция "гуманитарной агрессии" (т.е. допустимости военного вмешательства НАТО во внутренние дела государств), принятая в конце 1990-х годов, породила в Грузии надежду на то, что в условиях обострявшегося военно-политического противоборства между Западом и Россией в Абхазии возможно организовать военную акцию НАТО, подобную той, которая проведена в Югославии.

Грузия выразила свою заинтересованность в замене российского миротворческого контингента войсками других государств. Хотя эту инициативу поддержали в Турции и на Украине, Запад отказался направить в Абхазию свои войска, так как не мог позволить, "чтобы контингенты их вооруженных сил несли здесь потери, подобные тем, которые в последние годы понесли российские контингенты, участвовавшие в миротворческих операциях"14.

Стремясь добиться военного вмешательства Запада в конфликт, Грузия высказалась за свое скорейшее вступление в НАТО. Однако в ситуации постоянного экономического кризиса, политической нестабильности и раздробленности государства это оказалось невозможным: условием принятия новых членов в состав блока является стабилизация экономики, решение конфликтных вопросов на своей территории, приближение к стандартам НАТО и урегулирование отношений с соседями.

Роль Турции

Интенсивно развивая политические и военные связи с Тбилиси, Анкара действует не столько во имя "атлантической солидарности", сколько исходя из собственных геополитических интересов. По отношению к бывшим советским республикам Средней Азии и Закавказья Турция проводит активную, но вместе с тем весьма осторожную политику. В отличие от других стран региона, политическая элита Грузии (и большинство грузинского населения) пока не рассматривает политику Турции как нечто самостоятельное и не проявляет никаких опасений перед лицом усиливающегося турецкого влияния на Кавказе. Однако вряд ли стоит преувеличивать степень влияния США и НАТО на внешнюю и внутреннюю политику Анкары: как показывает исторический опыт, это влияние весьма ограниченно.

Отношение Турции к грузино-абхазскому конфликту продиктовано политическими факторами, в первую очередь доктриной паносманизма (или неоосманизма), то есть стремлением восстановить гегемонию над нетюркоязычными народами, в прошлом находившимися под властью Османской империи, а также экономическими интересами и наличием многочисленной диаспоры потомков кавказских махаджиров (их значительная часть — абхазо-адыгского происхождения), политическая активность которой после распада СССР резко возросла.

Сознавая ценность Грузии в осуществлении своих геополитических целей на Кавказе, Турция активно развивает политическое и военное сотрудничество с официальным Тбилиси. В экономической области она стала важнейшим партнером Грузии и успешно внедрилась на ее рынки наиболее массовых товаров. Хотя Анкара постоянно заявляет о своем безусловном признании территориальной целостности Грузии, но, в отличие от своих партнеров по НАТО, никогда не выступала с осуждением "агрессивного абхазского сепаратизма" и последовательно занимала подчеркнуто осторожную позицию по отношению к абхазской проблеме.

После начала грузино-абхазской войны премьер-министр Турции С. Демирель охарактеризовал действия тбилисского руководства как "ошибочные". Однако на протяжении всей войны Турция регулярно оказывала Грузии гуманитарную помощь. Абхазия же получала значительную по своим размерам финансовую помощь и поддержку не от официальной Анкары, а от кавказской диаспоры в Турции, представители которой воевали как добровольцы на стороне абхазов (что, естественно, не было секретом для властей страны).

После разгрома грузинских войск Турция начала активно развивать экономические связи с Абхазией. Российская блокада непризнанной республики, затруднившая перемещения по суше, позволила Турции наладить торгово-транспортный морской коридор между турецкими и абхазскими портами и монополизировать вывоз из Абхазии ценной древесины, лома черных и цветных металлов, занять господствующее положение на местном рынке товаров массового спроса.

В конце 1990-х годов, после вывода из Абхазии российских пограничников и сторожевых катеров (чего долго и упорно добивался официальный Тбилиси), турецкие фирмы заключили специальные соглашения с правительством Абхазии и монополизировали промысловый лов рыбы в ее прибрежных водах. Кстати, примененные турками варварские способы лова привели к быстрому истреблению рыбных запасов (да и всей флоры и фауны) в этой части Черного моря, что вызвало весьма негативную реакцию местного населения.

Турция стремится укрепить свое культурное влияние в Абхазии в первую очередь через сферу образования. В Сухуми открыт Турецкий культурный центр, значительное количество абхазских студентов обучается в Турции, в поселке Цандрыпш действует турецкий колледж-интернат, в котором на основе турецких образовательных программ учатся дети из семей современной абхазской элиты (они, в перспективе, могут превратиться в действенное средство распространения турецкого влияния на абхазское общество).

Интенсивно развивая экономическое и культурное сотрудничество с непризнанной Абхазией в собственных геополитических и экономических интересах, Анкара проявила полное безразличие к недовольству этим со стороны своего тбилисского союзника и партнеров по НАТО.

Роль Э.А. Шеварднадзе

Нынешний президент Грузии относится к тому типу политиков советской школы, которые в полной мере овладели искусством достижения и удержания власти любыми методами. При этом интересы государства и граждан страны имеют для них второстепенное, а зачастую и исчезающее, малое значение. Эти политики могут быть популярны за рубежом, но на родине их рейтинг с годами падает. Совершенно очевидно, что в настоящее время неуклонно нарастает "усталость" грузинского населения от своего президента (столь знакомая россиянам по последним годам правления Б.Н. Ельцина).

Развитие грузино-абхазского конфликта во многом было обусловлено особенностями политического мышления Э.А. Шеварднадзе. Несмотря на наличие острых межэтнических противоречий, начало грузино-абхазской войны продиктовано не развитием обстановки в Абхазии. Там было намного спокойнее, чем в соседней Мегрелии, где действовали многочисленные вооруженные отряды звиадистов, часто подвергались нападению поезда и т.п.

Война стала следствием той ситуации, которая сложилась в Тбилиси после свержения З.К. Гамсахурдиа (январь 1992 г.). Определяющей была личная заинтересованность всего свергшего З.К. Гамсахурдиа Военного совета (позднее — Госсовета Грузии) в начале военной кампании в Абхазии. Для Э.А. Шеварднадзе война в Абхазии была совершенно необходимой: без нее он просто не смог бы укрепить личную власть и справиться со своими политическими соперниками. Именно эта война позволила ему подавить недовольство в Мегрелии15, усилить свои позиции в Тбилиси, отстранить, а затем и арестовать тех, кто, опираясь на реальную военную силу, сверг первого президента постсоветской Грузии и пригласил его на роль правителя без реальной власти (Дж. Иоселиани, Т. Китовани и другие). Таким образом, грузино-абхазская война стала той ценой, которой население Грузии оплатило возврат Э.А. Шеварднадзе к власти в стране.

Сейчас его остро критикует не только оппозиция, но и члены созданной им правящей партии Союз граждан Грузии. Как заявил в своем недавнем интервью газете "Вашингтон пост" один из видных деятелей этой партии, председатель парламентской комиссии по экономическим вопросам В. Мерабишвили, "в Грузии, если вы не родственник президента, вести успешный бизнес невозможно. В настоящее время он (Шеварднадзе) и слышать не хочет о реформах. Когда он заявляет, что борется с коррупцией и является сторонником реформ, то говорит об этом лишь для сохранения поддержки со стороны Запада. Сейчас я могу сказать, что у президента в настоящее время совершенно отсутствует политическая воля к тому, чтобы изменить что-либо в лучшую сторону"16.

Все чаще критические замечания по поводу воцарившихся в Грузии порядков высказывают и западные эксперты. Так, отец польского "экономического чуда" Л. Бальцерович, ныне главный экономический консультант президента, парламента и правительства Грузии, в мае 2001 года констатировал "возрастание масштабов контрабанды и коррупции по сравнению с уровнем, зафиксированным в дни его предыдущего пребывания"17.

Несмотря на ширящуюся критику, благодаря политическому капиталу, накопленному нынешним президентом Грузии за рубежом в бытность министром иностранных дел СССР, его авторитет в странах Запада остается незыблемым. Запад относится к этому политическому деятелю не с рациональных, а с эмоциональных позиций, готов прощать ему небывалую коррупцию и любые другие прегрешения. Оказывая грузинскому президенту и его ближайшему окружению тотальную политическую и финансовую поддержку, Запад, однако, не проявляет никакого желания помочь в решении острых социально-экономических проблем обнищавшего населения страны.

Вопрос о том, кто придет на смену Э.А. Шеварднадзе, приобретает для республики все большую актуальность. Учитывая, что в современной Грузии пока не видно политика, который обладал бы в обществе безусловным авторитетом и сумел сплотить грузинскую нацию, а также в связи с тем, что в постсоветской Грузии не было прецедента мирной передачи власти, окончание периода правления Э.А. Шеварднадзе может стать для грузинского общества судьбоносным. Если к власти придут конструктивные силы, которые сумеют в интересах собственного народа выработать взвешенную, сбалансированную внутреннюю и внешнюю политику, то появится возможность оздоровить общество, улучшить обстановку и нормализовать отношения с Россией. В ином случае деградация и дальнейший распад государства может продолжиться, а страна стать таким же призраком прошлого, как СССР или титовская Югославия.

Заключение

Нормализовать внутриполитическую ситуацию в Грузии невозможно без коренного реформирования системы власти на демократических началах, без реального (а не пропагандистского, как ныне) отказа от политики унитаризма и строительства государства на федеральной основе. Без этого не может сформироваться плодотворной основы для урегулирования межэтнических конфликтов. Поэтому в настоящее время грузино-абхазский конфликт не может быть урегулирован дипломатическим путем: интересы противоборствующих сторон полностью противоречат друг другу.

Сегодня Абхазия — один из наиболее спокойных районов в масштабах всего Кавказа, она создала эффективную систему государственного управления и боеспособные вооруженные силы. В условиях фактического распада постсоветской Грузии, когда Тбилиси превратился лишь в один из центров власти на территории бывшей ГССР, Абхазия — важная составляющая геополитической ситуации всего Кавказа. Любое военное вмешательство в грузино-абхазский конфликт неминуемо вызовет дестабилизацию не только Абхазии, но и всего западнокавказского региона.

Противоречия, сформировавшиеся в регионе между Россией и Западом, таят в себе большую потенциальную опасность. В условиях общей нестабильности Кавказа обострить ситуацию в регионе способны самые разные силы, причем с минимальными затратами. А при дальнейшем накале геополитического противостояния на Южном Кавказе Грузия не сможет выполнять столь важную для Запада роль транзитной страны в транспортировке энергетических ресурсов.

Поэтому Россия и Запад заинтересованы не в геополитическом соперничестве, а в тесной координации своих действий по нормализации политической обстановки и созданию благоприятных условий для успешного социально-экономического развития региона. Такое сотрудничество могло бы развиваться на основе взаимного признания и увязывания стратегических целей России и интересов энергетической безопасности Запада. Общая политика, сочетающая военное присутствие Москвы и финансового потенциала Запада, способна стать действенным средством стабилизации всего Кавказского региона и создать плодотворную основу для мирного решения локальных конфликтов, подобных грузино-абхазскому противостоянию.


1 Об этом подробнее см.: Крылов А.Б. Сепаратизм в странах Востока. М., 1992.

2 Текст Конституции Грузии 1995 г. см. в Интернете по адресу: www.parliament.ge.

3 Грузино-абхазский конфликт: прошлое, настоящее, перспективы урегулирования. М.: Институт диаспоры и интеграции (Институт стран СНГ), 1998. С. 15.

4 См.: Практика федерализма. Поиски альтернатив для Грузии и Абхазии. М.: Весь мир, 1999. С. 48.

5 Ханбабян А. Грузия-Абхазия: Тбилиси начинает и … Обсуждение конституционного статуса самопровозглашенной республики чревато серьезными последствиями // Независимая газета, 19 сентября 2000.

6 Проживающие в Западной Грузии мегрелы и сваны имеют собственную самобытную культуру и уклад жизни, отличающиеся как от грузинского населения Восточной Грузии, так и от соседних абхазов, они говорят на собственных, непохожих языках, отличающихся и от современного грузинского языка. Различия между мегрелами, сванами и грузинами настолько велики, что правильнее было бы называть их тремя разными народами.

7 Цит. по: Грузино-абхазский конфликт: прошлое, настоящее, перспективы урегулирования. С. 27.

8 См.: Обращение схода многонационального народа Абхазии, посвященного 185-летию добровольного вхождения Абхазии в состав России. Сухум, 16 апреля 1995.

9 См.: Абхазия-Грузия. Препятствия на пути к миру. Сухум, 2000. С. 4.

10 Грузино-абхазский конфликт: прошлое, настоящее, перспективы урегулирования. С. 25.

11 О характере российско-абхазских переговоров см.: Апсныпресс (Сухум), Вып. 225, 22 ноября 2000.

12 Коэн А. США, страны Центральной Азии и Кавказа: проблемы и перспективы взаимоотношений // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 2 (8). С. 33—34.

13 Грузино-абхазский конфликт: прошлое, настоящее, перспективы урегулирования. С. 25.

14 Практика федерализма. Поиски альтернатив для Грузии и Абхазии. С. 58.

15 Звиад Гамсахурдиа был по происхождению мегрелом, в Мегрелии были наиболее сильны позиции его сторонников — "звиадистов".

16 Независимая газета, 4 мая 2001.

17 Там же.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL