ДЕСЯТИЛЕТИЕ РЕФОРМ В КЫРГЫЗСТАНЕ: ДО РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ ЕЩЕ ДАЛЕКО

Алымбек БИЯЛИНОВ


Алымбек Биялинов, кандидат экономических наук, специалист по макроэкономике и политологии, в 1996—1998 годах обучался на курсах по финансовому программированию и макроэкономике МВФ (Вашингтон, Бангкок), работал в экономических и финансовых органах республики (Бишкек, Кыргызстан)


В этом году республика, как и другие страны СНГ, отпраздновала десятую годовщину своей независимости. Можно по-разному относиться к этой дате, но не подлежит сомнению ее непреходящее историческое значение для кыргызского народа. Переход от внутриутробного развития в составе Советского Союза к самостоятельности начался с мощных экономических потрясений. Наряду с объективными причинами (отсутствие стратегических ресурсов и эффективных транспортных коммуникаций, связывающих страну с внешним миром) существенное влияние на социально-экономическое развитие страны оказали и субъективные факторы: слабое государственное управление и неспособность большей части населения республики адаптироваться к рыночным условиям.

Стрежнем начальной стадии экономических реформ, "стартовавших" в январе 1992 года, являлась крайняя форма монетаризма, выразившаяся в "шоковой терапии". В результате в стране произошел значительный спад производства, приведший к массовой безработице. Только благодаря достаточно высокому уровню жизни, достигнутому при советской власти, население смогло пережить тяготы первых лет рыночных преобразований. В ином случае такое обвальное падение экономики могло бы привести к социальным катаклизмам с тяжелейшими последствиями, как это произошло в ряде развивающихся стран.

Действительно, при "шоковой терапии" уже в 1994 году вдвое снизился объем ВВП Кыргызстана по сравнению с 1990 годом. Остановились сотни заводов и фабрик, начался процесс деиндустриализации. Удельный вес промышленности в структуре ВВП к 1995—1996 годам снизился до 11—12%, замерли стройки, начатые еще в советские годы. Объем промышленного производства к 1995 году сократился в три раза и составил 32,5% от уровня 1990 года, а сельскохозяйственного — снизился на 37%. Таким образом, к середине десятилетия под ударами шоковых потрясений экономика значительно сузила свою производственную базу и вступила в фазу стагнации, с трудом обеспечивая незначительный рост в отдельных отраслях.

К концу десятилетия реальный ВВП республики едва достиг уровня 70%, промышленность — 50% относительно 1990 года, и только сельское хозяйство восстановило былые объемы. В результате резкого сокращения внутренних сбережений не пришла к прежним показателям инвестиционная активность. Доля строительства в ВВП сократилась более чем в два раза и уже длительное время остается на уровне 3%. Да и этот уровень поддерживается в основном за счет иностранных кредитов, доля которых в инвестициях составляет почти 60—70%.

К сожалению, не принесли желаемого результата и меры по макроэкономической стабилизации, на что в основном и была направлена "шоковая терапия". Национальная валюта сом (со дня ее введения в 1993 г.) обесценилась в пять раз, несмотря на то что на ее поддержку валютному рынку выделили сотни миллионов долларов. Инфляцию, после ее резкого взлета в 1992—1993 годах — до 1 300%, удалось обуздать, снизив до 9—10% в год. Однако низкая инфляция — отражение продолжающейся стагнации экономики и полного отсутствия деловой активности, что сопровождается критическим сжатием совокупного спроса.

Следует отметить, что перманентный кризис экономики продолжается, несмотря на значительную поддержку МВФ, Всемирного банка, ЕБРР, Азиатского банка развития и других международных финансовых организаций, а также таких стран-доноров, как США, Германия, Япония и т.д.

Сегодня Кыргызстан — рекордсмен среди стран СНГ по иностранным кредитам на душу населения. У нас этот показатель составляет (по данным 1999 г.) 54 долл., в то время как в Узбекистане — 6,2, Казахстане — 8,0 и в Таджикистане — 18,5 долл. Массированные вливания в демократические преобразования и рыночную экономику на "островке демократии" в Центральной Азии (так порой называют нашу республику) достигли уже почти двух миллиардов долларов. Тем не менее качество жизни населения резко снизилось. По данным Всемирного банка, уровень бедности в республике достиг 50% и по этому показателю она находится рядом с такими странами, как Буркина-Фасо (45%) Мавритания (50%), Никарагуа (50%), Уганда (44%). По производству ВВП на душу населения — 300 долларов (данные за 1999 г.) Кыргызстан находится на одном уровне с Таджикистаном (290 долл.), который пережил тяготы многолетней гражданской войны! А средняя зарплата в 27 долл. говорит сама за себя — спрос, можно сказать, не оказывает никакого влияния на предложение и на развитие экономики.

Причина сложившегося положения заключается отчасти в мощных внешних шоках: кризис 1998 года в России, рост мировых цен на нефтепродукты и т.д. Однако в значительной мере их последствия усугублялись недостаточными ответными экономическими мерами, всеобщей коррупцией, слабостью государственного управления и отстраненностью властей от выработки собственной экономической политики. Правительство и сегодня прилежно следует рекомендациям МВФ, Всемирного банка и других международных финансовых организаций. Однако они не могли охватить все аспекты экономической политики страны, ограничиваясь в основном макроэкономическими показателями, недооценили сложность переходных процессов и длительность этапов структурных и институциональных реформ.

Самая главная ошибка международных финансовых организаций и стран-доноров (во главе с США) — излишнее доверие к демократической риторике руководителей страны, неадекватная оценка готовности и способности властей проводить действительные реформы на демократической основе. Авторитаризм власти не позволил в полной мере либерализовать экономику. И сложилась парадоксальная ситуация: как будто по темпам реформ республика впереди других стран СНГ, однако действительно либеральной экономики не создано.

Когда мы решили избавиться от тоталитарного государства, то сразу встал вопрос о судьбе социалистической экономики, которую необходимо было демонтировать, придать экономической базе демократический характер, то есть сделать ее либеральной. В общих чертах это означает отказ государства от определения затрат и от контроля результатов производства. При таком курсе затраты и результаты производства отдаются на откуп частным лицам, не зависящим от государства. И уже не государство, а конкуренция частных предпринимателей определяет характер экономической системы. Таким образом, контроль в системе "затраты — результаты" переходит от государства к рынку, в чем, собственно, и заключается суть либерализации экономики. Ее механизмы достаточно известны и применялись почти во всех странах с переходной экономикой — это приватизация и переход на свободное ценообразование. Конечно, глубина либерализации прямо связана с особенностями конкретной страны, в частности зависит от того, располагает ли государство какими-либо эффективными природными ресурсами, которые делают его присутствие на рынке весомыми. Ведь природные ресурсы — общенациональное достояние и государство от имени общества осуществляет права собственника на них. Чем больше ресурсов, тем экономически более мощное государство, а значит, и сильнее его влияние и контроль над системой "затраты — результаты", или, говоря другими словами, степень либерализации экономики будет слабее. Здесь можно привести примеры России и Туркменистана, где государство играет очень важную роль в экономике.

Напротив, там, где нет значительных природных ресурсов, просто необходимо максимально либерализовать экономику, серьезно ограничив в ней роль государства, и предоставить полную свободу частной инициативе. Кыргызстан, несомненно, относится к этой группе стран, поэтому темпы экономических реформ здесь были самыми высокими в СНГ.

Поскольку лишить государство права контроля над затратами можно, только отделив его от собственности на средства производства, то необходимо было немедленно приступить к приватизации государственной собственности. В республике массовая приватизация началась во второй половине 1991 года, и уже к середине 1994-го ее уровень достиг 63%, а торговля и сфера услуг к тому времени стали полностью частными. В январе 1992-го (вслед за Россией) мы отпустили в свободное плавание цены, то есть либерализовали ценообразование почти на всю номенклатуру продукции. Это была правильная политика, так как либеральная экономика — единственный рецепт для выживания Кыргызстана в нынешних условиях.

К сожалению, мы не смогли строго выдержать курс на полную либерализацию. Особенно больно ударил по экономике кризис 1998 года, который подверг сомнению нашу преданность ценностям либеральных преобразований в этой сфере. Начавшийся еще до 1998 года процесс монополизации, главного врага либеральной экономики, после кризиса еще больше усилился, охватив и банковскую систему. Хотя главная цель либерализации как раз и заключается в преодолении монополии государства и создании широкого поля для конкурентной борьбы.

В основном в связи с откатом от либеральных идей серьезно ухудшились отношения с ОБСЕ, США и Европейским союзом — нашими главными донорами в рамках Международного валютного фонда и Всемирного банка — и с другими странами, оказавшими республике значительную помощь на двусторонней основе. Ведь деньги они давали, прежде всего, под либерализацию экономики, а также под демократизацию общественной жизни, где в последнее время все явственнее проявляются признаки полицейщины и подавления инакомыслия.

Становится все более очевидным, что основная причина нынешнего кризиса кроется не в недостатках самой либеральной экономики, а в неспособности добиться последовательного внедрения ее ценностей в наше сознание. Ведь в человеческом измерении либеральная экономика — сфера деятельности для всех и каждого, она предоставляет равные права и возможности всем гражданам как субъектам рынка.

А в Кыргызстане сформировался номенклатурный капитализм — незаконное дитя либеральной экономики, которую мы пытались создать взамен социализма. Если в России номенклатурный (или олигархический) капитализм возник на базе мощных природных ресурсов (нефти, газа, угля, руды, леса и т.д.), то в Кыргызстане он взошел на дрожжах очень льготных, можно сказать, дармовых долларов, предоставленных международными финансовыми организациями и странами-донорами. Монополизм — это родовой признак номенклатурного капитализма, который не терпит конкуренции, то есть равных прав и возможностей для всех субъектов рынка.

Отсутствие здоровой конкуренции, когда номенклатурный бизнес получает в государстве привилегированное положение, приводит к тому, что у остальной части предпринимателей пропадает здоровое желание развиваться, и это становиться причиной стагнации всей экономики. Номенклатурный бизнес не подстраивается под требования рынка и его законов, как положено, а пытается приспособить рынок под себя, что невозможно по определению. Раз это невозможно — значит, виновато правительство, его надо менять. Номенклатурный капитализм потому и сопровождается правительственной чехардой, что вызывает паралич власти, сковывает инициативу государственных чиновников.

В результате экономика Кыргызстана находится в очень сложном положении. Страна накопила почти двухмиллиардный долг, который надо выплачивать уже сегодня. Резко уменьшились внешние источники финансирования, международные финансовые организации уже неохотно дают нам деньги. Самое печальное, что все это произошло на фоне стагнации производства, когда экономика еще не вступила в фазу устойчивого экономического роста. Номенклатурный капитализм, как наркоман, привыкший к долларовым инъекциям, вряд ли способен вытащить страну из кризиса.

Только инициатива и деловитость каждого гражданина республики в состоянии изменить сложившуюся ситуацию. В своем развитии Кыргызстан может рассчитывать лишь на человеческий ресурс, но, чтобы он мог проявить свои силы и способности, ему необходимо предоставить полный простор. Для чего следует как можно скорее демонтировать номенклатурный капитализм, то есть мы должны пройти по второму кругу либерализации экономики

Как уже отмечалось выше, одним из главных факторов, тормозящих развитие рыночной экономики в Кыргызстане, да, пожалуй, и во всех странах СНГ, была неприспособленность основной части населения к жизни в новых условиях. Это причина растерянности и политической апатии большинства граждан республики, что послужило благоприятной почвой для проявления инстинктов авторитаризма среди правящей верхушки. Поскольку рыночная экономика может нормально функционировать только при активности и деловитости всех членов общества, где дух предприимчивости должен пронизывать все его ниши, необходимо четко представлять причины отсутствия такового в трансформируемой сфере.

На наш взгляд, первопричина психологического несоответствия, скажем так, человеческого материала требованиям рыночных преобразований — слишком резкое нарушение баланса между общественным, коллективным, с одной стороны, и индивидуальным, личностным — с другой. Трансформация страны в качественно иное состояние может привести к весьма серьезным последствиям даже для судеб общества в целом и государства в частности, не говоря уже о судьбе отдельного человека. Поэтому, анализируя трудности переходного периода в Кыргызстане, следует глубже разобраться в этом феномене — переходном периоде как таковом.

Иллюстраций на эту тему немало, особенно в новейшей истории, где наиболее поучительными являются примеры крушения Российской империи и Советского Союза.

В первом случае разрушение русской общины — станового хребта российского самодержавия — столыпинскими реформами, насильственное насаждение буржуазного индивидуализма (вспомним "столыпинские галстуки") привело к непоправимым для общества последствиям. Российский крестьянин, который составлял громадное большинство населения страны, с молоком матери впитавший коллективистское мировоззрение, привыкший веками жить и работать коллективно — в общине его родной деревни, — вдруг оказался один на один с жизненными невзгодами. Одинокий мужик без поддержки общины быстро скатился в нищету, и начался массовый исход крестьянства в города. Эта индивидуализированная масса растерявшихся и озлобленных людей стала социальной базой того страшного бунта, который случился в 1917 году. И "генеральная репетиция" 1905 года, к которой пытались примазаться большевики, была не чем иным, как бунтом согнанного в города российского крестьянства против уничтожения общины. И не случайно, что Столыпин погиб от руки представителя крестьянской партии — эсера. По логике вещей индивидуализация российской жизни должна была сопровождаться быстрым развитием других форм коллективизма, которые смогли бы заменить общину. К сожалению, этого не произошло в ослабленной Первой мировой войной России, где не было сильных политических партий, а созданную тогда Государственную думу лишь неисправимые оптимисты могли отнести к нормально действующему парламенту. Профсоюзы европейского уровня тоже не функционировали. Короче, налицо был перекос в сторону индивидуализма. Таким образом, одиночество, а вовсе не классовая борьба привело империю к печальному концу.

Российский крестьянин восстал против капитализма, насаждавшего оголтелый индивидуализм, и потребовал восстановить формы коллективизма. В историческом плане это означало обеспечить баланс меду коллективизмом и индивидуализмом. Большевикам повезло в том, что исповедуемая ими коллективистская идеология пришлась как нельзя более кстати и взять власть в рухнувшей Российской империи не составляло большого труда. Вспомните триумфальное шествие советской власти по городам, сплошь забитым вчерашними крестьянами. Советы — это же были элементарные крестьянские сходы в городах. А уж возрождение общины в российской деревне в виде колхозов стало, пожалуй, единственно верным шагом большевиков. Ради этого возрождения крестьянство выдержало все издевательства сталинского режима.

В остальном коммунисты переборщили с насаждением коллективизма и уничтожением индивидуализма в первом в мире государстве рабочих и крестьян. Во-первых, в соответствии с постулатом И. Сталина: "есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы", носителей индивидуализма в массовом порядке перевели в мир иной. Жертвами репрессий стали десятки миллионов людей. Во-вторых, возведенный в абсолют коллективизм был реализован и в системе партийно-государственной власти: за нас все решали ЦК КПСС и его Политбюро, Президиум Верховного Совета СССР. У нас было не правительство, а Совет министров.

Другими словами, коммунисты, воспользовавшись нарушением баланса в царской России, сами наступили на те же грабли. Развал советского государства был предрешен. Как в воду глядел В.И. Ленин, когда предупреждал своих коллег, что никто никогда не победит коммунистов, если они сами себя не подведут к поражению. Он же показал им путь к восстановлению роли индивидуализма в развитии социалистического общества — через новую экономическую политику, знаменитую НЭП. Увы, последователи вождя ничего не поняли и вскоре после его кончины ликвидировали и сам НЭП, и его носителей — нэпманов. Дух обитателя мавзолея может быть удовлетворен хотя бы тем, что китайцы оказались более прилежными учениками и заветы вождя осуществили в современной КНР.

После августа 1991 года исторический маятник резко качнулся в обратную сторону, и с высоты абсолютного коллективизма мы в одночасье, без руля и без ветрил, окунулись в море индивидуализма. Такова логика исторического развития. Платой за бездарность руководства бывшей великой державы стало одиночество людей на одной шестой части планеты. Не обошло это несчастье и нашу республику — нынешний суверенный Кыргызстан.

Рыночные преобразования, приватизация, отказ государства от вмешательства в экономические отношения привели к ликвидации привычных форм коллективизма в производственной сфере. Как уже говорилось раньше, "выброшенные за ворота" умирающих предприятий работники оказались никому не нужными и в одиночку пытаются решить жизненные проблемы. Самое главное, в историческом измерении эти процессы произошли просто с космической скоростью и человек, только вчера имевший разветвленную сеть общественных связей, оказался в социальном вакууме, не только без поддержки государства, но и без чувства локтя трудового коллектива, который давал гражданину страны все: пищу, одежду и даже жилище. Здесь нет речи о таких сообществах, как профсоюзы, комсомол и другие. Они канули в Лету, или существуют как пародия на эти организации (например, профсоюзы), пытающиеся, сохраняя старую суть, пристроиться к новой жизни. Но это уже не нужно людям. Возврата к обанкротившейся политике не будет. Попытки нынешних коммунистов апеллировать к ценностям прошлого, к коллективизму казарменного типа беспочвенны, ибо настоящее — это логический ответ общества на вопиющие нарушения ими необходимого равновесия между личным и общественным. Вот почему, несмотря на ужасающие условия жизни большинства населения республики, народ не идет на поводу у коммунистов и не желает реставрации прежнего режима: каждый человек дорожит личной свободой, полученной в результате самораспада советского государства.

Вместе с тем это не означает, что мы можем почивать на лаврах, не замечая перекоса уже в другую сторону. Тем более учитывая опережающее развитие реформ, в том числе и передачу земли в частную собственность. Опыт других стран, да и упоминавшиеся выше столыпинские реформы в России, свидетельствуют, что этот процесс обязательно сопровождается массовым обезземеливанием крестьян. Следует ожидать дальнейшего исхода жителей села в Бишкек и другие города республики. Этот процесс уже достиг угрожающих масштабов. Разрыв традиционных связей, не только общественных, но и семейных, когда житель села один оказывается в большом городе, а другие члены семьи разбрелись по странам СНГ, ни к чему хорошему не приводит. Скорее всего, это заканчивается, в лучшем случае, объединением в сообщества по признаку землячества, в худшем — в носящие преступный характер группировки.

Одинокий озлобленный человек становится социальной базой движений, исповедующих коллективистскую идеологию, и в последующем — опорой тоталитарных режимов. В России это произошло в 1917 году. Удастся ли вторая попытка построения капитализма в России, зависит, прежде всего, от того, каким образом будут сформированы коллективистские элементы человеческого общежития, адекватные рыночным отношениям.

Поскольку опыт социалистического тоталитаризма закончился плачевно, то в случае неудачи либеральных реформ мы можем стать свидетелями доминирования фашистской идеологии в российской действительности. А при определенных обстоятельствах и установлении соответствующего строя, от такого развития событий не застрахован и Кыргызстан.

А подобный вариант вполне возможен, учитывая опыт развития Германии после Первой мировой войны: разобщенные поражением немцы стали жертвой нацистской идеологии, а слабость коллективистских органов Веймарской республики, то есть ее политических партий и парламента позволила Гитлеру легально, при восторженной поддержке большинства граждан, взять власть в стране и установить фашистский режим.

Здесь мы найдем ответ на вопрос, почему США в те же 30-е годы (период Великой депрессии) избежали подобной участи. Потому что там были чрезвычайно развиты демократические традиции, которые по сути и означают власть народа через парламент и сильные общенациональные политические партии. Не будь этого, со стопроцентной уверенностью можно сказать, что и американский народ оболванил бы какой-нибудь фашиствующий мракобес. И его, а не Ф. Рузвельта с удовольствием избрала бы страна своим президентом.

В историческом плане мы поступили правильно, когда тоже ввели должность президента республики и предоставили ему широкие полномочия. Это вполне соответствует нашему выбору. Раз уж мы избрали буржуазный индивидуализм в качестве образа жизни (хотя это понятие, вероятно, и ненавистно многим нашим согражданам), то обязаны были довести его до логического конца. Но одновременно необходимо культивировать партии общенационального масштаба, которые бы на выборах боролись за власть в республике. Эти партии — их может быть максимум две-три, но не больше, вместо существующих ныне двадцати с лишним "семейных" — должны вбирать в себя электорат всей республики, а не только отдельных регионов.

В перспективе при выборах депутатов Жогорку Кенеша, необходимо полностью перейти на голосование по партийным спискам — за все 105 мест в парламенте должны бороться партии, не исключая, разумеется, и независимых кандидатов. Формирование правительства следует поручать президенту — лидеру победившей на выборах партии. Принадлежность к той или иной партии, участие в выборах вместе с единомышленниками (а тем более победа на них) усиливает в человеке чувство общности с единомышленниками, помогает ему преодолеть синдром одиночества — естественного состояния в условиях капитализма. Победа партии на выборах вызывает у голосовавших за нее положительные эмоции: это мы победили, это наше правительство, это нас поддержало большинство избирателей и т.д. Многопартийная система — не дань демократической моде, а жизненная необходимость, призванная уравновесить индивидуализм капиталистической системы, или по-современному — рыночной экономики, формами коллективной жизни.

С развитием и ростом экономики необходимо создавать настоящие профсоюзы, которые обязаны дополнить перечень общественных организаций, позволяющих отдельному человеку удовлетворять, кроме всего прочего, свои потребности в коллективистских устремлениях. Нужно развивать и другие общественные структуры, потребность в которых, как говорится, назрела еще вчера.

Слишком большая роскошь — не иметь в это сложное время нормальный парламент и политические партии, объединяющие большинство населения республики на основе той или иной партийной платформы. Один президент, который в настоящее время является единственным эффективно действующим субъектом государственной власти, даже при всех предоставленных ему полномочиях, не сможет решить огромный спектр проблем, навалившихся на страну в переходный период.

Кстати, это уже поняли и наши кредиторы, которые поменяли стратегию своей помощи Кыргызстану. Теперь они предпочитают поддерживать частный сектор, так как должной отдачи от правительства за все десять лет сотрудничества с ним они не получили. На этой стратегической инициативе зиждется новая программа — "Комплексные основы развития" (КОР), предложенная Всемирным банком Кыргызстану в качестве пилотного проекта. Главная идея этого документа — более активное участие гражданского общества в развитии экономики.

Основные целевые ориентиры КОР на ближайшее время — обеспечить ежегодные темпы роста ВВП на уровне 5% процентов, а к 2010 году уровень бедности снизить в два раза. Сейчас уже ясно, что только усилиями правительства, которое само нуждается в кардинальном реформировании, достичь этих целей не удастся. Только активное участие гражданского общества и полное использование потенциала каждого человека смогут вытащить республику из глубокого кризиса. Это должны понять все кыргызстанцы, а прежде всего — политическая элита, которая должна отказаться от соблазна править не только гражданами, но и рынком. Только в таком случае в стране появится нормальная рыночная экономика.


SCImago Journal & Country Rank
Купить Майнкрафт можно у нас. Моментальная доставка
steamplay.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL