ПРОБЛЕМЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ И РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ВОДНО-ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Есенкул УСУБАЛИЕВ
Эсен УСУБАЛИЕВ


Есенкул Усубалиев, профессор Кыргызского национального государственного университета (Кыргызстан)

Эсен Усубалиев, аспирант МГИМО (У) Министерства иностранных дел РФ (Кыргызстан)


Государственная независимость, обретенная странами Центральной Азии, вызвала эйфорию суверенитета и демократии. Подогретая чувством национального самосознания, она, к сожалению, способствовали разрыву экономических и межгосударственных отношений, что привело к глубокому экономическому кризису. Факторами риска для региона все еще остаются зыбкий процесс мирного урегулирования в Таджикистане, опасность возникновения пограничных конфликтов, рост религиозного экстремизма и терроризма, потребление и контрабанда наркотиков; неравномерное распределение водных ресурсов; кризисное положение в области экологии; потоки беженцев; отсутствие самодостаточности в экономике. Эти факторы в совокупности представляют прямую и реальную угрозу стабильности и безопасности практически всех стран региона, хотя степень и уровень таких угроз для них дифференцированы.

В силу ряда объективных причин не представляется возможным включить в данное исследование весь комплекс существующих проблем в сфере региональной безопасности Центральной Азии. Однако вполне правомерно заострить внимание на двух важных, причем взаимосвязанных направлениях: пограничное урегулирование и распределение водно-энергетических ресурсов.

Вопросы пограничного урегулирования

В процессе становления государства и обеспечения его безопасности проблема границ имеет огромное значение. Особо остро она проявилась после распада Советского Союза на множество независимых стран, когда они стали обретать черты реальной государственности, которой прежде не имели. Этот масштабный процесс, охвативший все постсоветское пространство, привел к тому, что десятки тысяч километров административных границ некогда громадной державы были декларированы как государственные. А появление бывших союзных республик на мировой политической арене в качестве самостоятельных субъектов не только резко активизировало существовавшие в советское время проблемы, но и вызвало множество новых территориально-этнических притязаний и конфликтов. В условиях формирования нового мирового порядка и становления новых центров сил в мировой политике неурегулированные территориальные споры ведут к неизбежному росту дестабилизирующих факторов в сфере обеспечения безопасности как отдельно взятого государства, так и какого-либо конкретного региона в целом.

Национально-государственное строительство, начатое после установления советской власти, но не довершенное до конца, — главная причина невиданного обострения территориально-этнических притязаний и конфликтов на территории бывшего СССР. Несмотря на то что план союзного руководства по национально-территориальному разделению работал в значительной степени на подавление национально-религиозного сопротивления в Центральной Азии, разделение оставалось формальным. Вместе с тем, как показывают события, эпицентр многих недавних проблем связан с Ферганской долиной, своеобразным "сердцем" региона.

В Центральной Азии установились причудливые очертания границ, которые в некоторых ее странах затрудняют доступ из одной части своей же территории в другую. Так, чтобы доставить грузы из столицы Таджикистана в его областной центр Худжанд (бывший Ленинабад), необходимо проехать через Узбекистан. Еще пример. Устойчивые коммуникации между южными областями Кыргызстана (Ошской и Джалал-Абадской) в настоящее время возможны только через узбекскую территорию. Таким образом, нынешнее состояние государственных границ таит в себе почву для возможных разногласий, которые могут проявиться как территориальные и этнокультурные притязания. В свою очередь этническая чересполосица и споры о территориальных границах — один из основных факторов, мешающих заложить надежный фундамент в строительство общего пространства безопасности в регионе.

Ферганской долина — своеобразная ахиллесова пята региональной стабильности. По сути нерешенность пограничного урегулирования ставит не только вопросы о делимитации и демаркации, определения и введения режима границ, это еще и крупная этническая проблема — национальный характер границ или, точнее, национальное содержание их территорий. Ведь сложность заключается еще и в том, что по разные стороны границ Кыргызстана с Таджикистаном, Узбекистана с Кыргызстаном и наоборот — в виде анклавных вкраплений в каждом из государств проживают крупные диаспоры других народов. "Удельный вес" узбекских диаспор в этнонациональной структуре Таджикистана составляет 24,4%, Кыргызстана — 13,8%. А в численности населения Узбекистана 4,8% — таджики и 0,9% — кыргызы. При этом абсолютное большинство (73,5%) кыргызов Узбекистана проживают в трех областях Ферганской долины: Андижанской, Ферганской и Наманганской1. Если в общем количестве населения Узбекистана (24 млн. чел.) число кыргызов довольно мало, то по отношению к численности жителей Кыргызстана (5,4 млн. чел.) 13,8% узбеков (300—350 тыс. чел.) — крупная диаспора. При этом необходимо учитывать, что большинство узбеков проживает в Баткенской, Ошской и Джалал-Абадской областях (Ферганская долина) Кыргызстана. Наличие такого большого числа узбекского населения отрицательно отражается на делимитации границ, так как порождает мелкие стычки и конфликты между кыргызами и узбеками на бытовом уровне и служит своего рода аргументом в пользу Узбекистана на межправительственных переговорах.

Проблемы анклавов других государств на территории Кыргызстана напрямую связаны с пограничными вопросами. В настоящее время в Кыргызстане находятся анклавы Ворух (территория Таджикистана), Сох и Шахимардан, принадлежащие Узбекистану. Почему же именно сейчас, спустя 10 лет после распада СССР, возникла острая необходимость в демаркации границ в Ферганской долине?

Начнем с того, что с выходом Узбекистана в 1999 году из Бишкекского соглашения о безвизовом режиме для стран СНГ Ташкент не только ввел визовый режим, но в одностороннем порядке занялся обустройством государственных рубежей и установкой пограничных постов. Это обуславливалось в первую очередь тем, что тогда в стране резко активизировалась оппозиция, а Исламское движение Узбекистана (ИДУ) даже провело в Ташкенте ряд террористических актов против режима И. Каримова. Свои ответные действия руководство этой республики объяснило необходимостью пресечь попытки проникновения террористов из соседних государств.

В связи с вводом визового режима сложилась парадоксальная ситуация: чтобы проехать из одной области в другую, гражданам Кыргызстана приходилось получать визу. Еще более остро встала эта проблема у этнических узбеков и таджиков, живших по одну сторону границы, а работавших, имевших родственников и близких — по другую ее сторону. Действия узбекского правительства были отмечены всплеском мелких столкновений и конфликтов на пограничных постах между Таджикистаном, Кыргызстаном и Узбекистаном2.

Наличие в Ферганской области Узбекистана оппозиционно настроенных сил, ухудшение экономического положения населения, репрессии президента страны по отношению к мусульманам, подозреваемым в антигосударственной деятельности и принадлежности к религиозным экстремистам, привело к вооруженному сопротивлению со стороны ИДУ, которое и предприняло попытку вторгнуться на территорию республики через Кыргызстан (события лета — осени 1999 г.). Узбекистан ответил на эти действия усилением пограничного контроля, установкой вооруженных блокпостов и минированием спорных с Таджикистаном и Кыргызстаном участков границ. Одновременно с этими событиями была создана двусторонняя комиссия по пограничному урегулированию между Кыргызстаном и Узбекистаном.

Границы Кыргызстана со странами Центральной Азии определены Алма-Атинской декларацией 1991 года, в которой говорится: "прежние административные границы внутри бывшего СССР являются незыблемыми и не подлежат изменению"3. Это подтверждено Казахстаном, Кыргызстаном и Узбекистаном, которые в 1994 году создали Центральноазиатский союз (ЦАС)4.

Однако, как уже неоднократно отмечалось, на нынешних границах между Кыргызстаном и его соседями есть большое количество спорных территорий. Специалисты считают, что только в приграничных Узбекистану Джалал-Абадской и Ошской областях Кыргызстана образовалось около 75 таких участков. Спорные участки имеются также между Кыргызстаном и Таджикистаном. Только в Баткенской области их насчитывается около 70. Существуют спорные территории и на границе с Казахстаном. Но конфликты не настолько обострены, как с другими соседями по региону.

В вопросах пограничного урегулирования есть и позитивный пример. Так, из четырех соседних с Кыргызстаном государств урегулированы все спорные приграничные вопросы с Китаем. В 1996 году подписаны соглашения "О кыргызско-китайской государственной границе", в 1999 году — дополнительное соглашение по двум "окнам". В 1997 году главы Китая, Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана в рамках "Шанхайской пятерки" подписали два важных документа — "Об укреплении мер доверия в районе государственной границы" и соглашение "О сокращении вооруженных сил в районе границы", которые юридически закрепили территориальную целостность и неприкосновенность рубежей Кыргызстана со стороны КНР.

Проблема урегулирования границ и взаимоотношений с соседями, особенно в Ферганской долине, стала сегодня одной из ведущих. Она серьезно дестабилизирует отношения не только между отдельными государствами, но и в регионе в целом.

Все существующие противоречия образуют своеобразный треугольник: Таджикистан — Кыргызстан — Узбекистан. В настоящее время наиболее сильным государством в экономическом, политическом, военном отношении является Узбекистан. Его выгодное географическое положение (в середине Центральной Азии), сырьевая и энергетическая база, а также большие людские ресурсы позволяют проводить политический курс, без оглядки на соседей по региону. Иногда этот "самостоятельный" курс приобретает характер открытого давления на оппонентов. Яркий тому пример — на очередном заседании двусторонней комиссии по пограничным вопросам (февраль 2001 г.) Узбекистан пытался увязать поставки природного газа в Кыргызстан с территориальными уступками (разумеется, в свою пользу) в районе анклава Сох (Баткенская область Кыргызстана). Суть этих требований в том, что узбекская сторона предлагала передать ей часть территории Кыргызстана, что позволит обеспечить широкий проход от анклава Сох до своей республики, заодно включив в предполагаемый коридор прилегающие месторождения нефти и газа, общей площадью в 11 тысяч гектаров5. "Одной из особенностей этих переговоров явился тот факт, что как раз перед началом заседания комиссии, 25 января, была прекращена подача газа на север Кыргызстана"6. Иными словами, чтобы решить пограничные проблемы, узбекская сторона оказывает "газовое" давление на соседа и в последние два года, в самый пик зимних холодов, приостанавливает поставки голубого топлива. Испробовав этот "аргумент" и потерпев неудачу, Ташкент нашел более сильный и свежий довод — кыргызские анклавы на узбекской территории. В решении этой проблемы Узбекистану выгодно иметь у себя кыргызские анклавы, поскольку такой аргумент значительно весомее, нежели "газовое" давление. "Новый подход" в решении пограничных вопросов, где на первый план выходят "анклавные торги", может привести к серьезным проблемам и длительному противостоянию между Ташкентом и Бишкеком.

Так, село Барак, которое в советское время не имело анклавных черт, за последние два года усилиями пограничных служб Узбекистана де-факто приобрело статус анклава. По мнению кыргызских экспертов из комиссии по пограничному урегулированию, Узбекистан еще после развала СССР предвидел сложность решения пограничных проблем с соседями и сделал все возможное для поисков контраргументов по анклавам Сох и Шахимардан. Результатом этого "творения" стал кыргызский анклав в Андижанской области Узбекистана. Пока Кыргызстан воевал с боевиками ИДУ, которые пытались прорваться в Узбекистан, официальный Ташкент поставил Бишкек перед фактом. Однако если в анклаве Сох проживает 42 тысячи узбекских граждан, то в с. Барак — 121 кыргызская семья. Да и территория этого села в десятки раз меньше, чем анклав Сох. Если вооруженные силы Узбекистана установили противопехотные минные поля вокруг анклава Сох, на 150—200 метров "прихватив" территорию Кыргызстана, то земли вокруг с. Барак не минировали. Известно, что в Сохе находятся значительные силы регулярной армии Узбекистана и военное имущество, что отрицательно сказывается на морально-психологическом климате региона. А в с. Барак нет никаких вооруженных формирований Кыргызстана. Исходя из этого, Бишкек считает, что в решении проблем узбекского анклава Сох (и предоставления ему коридора) это село не может быть рычагом давления на Кыргызстан7.

К настоящему времени проведена делимитация первого участка совместной границы — около 250 км — как со стороны Бишкека, так и Ташкента. Но не решены вопросы более 70 спорных участков территорий, а также проблема анклавов, которая в последнее время вышла на передний план.

Судя по всему, процесс пограничного разделения Кыргызстана и Узбекистана будет сложным и длительным. При успешном ведении "анклавных торгов", возможно, Ташкент вынудит Бишкек на некоторые территориальные уступки, что, учитывая нынешнее усиление роли Узбекистана в Центральной Азии, вовсе не удивительно. В таком случае "анклавные торги" могут стать существенным дестабилизирующим фактором в Ферганской долине и создать опасный прецедент для других стран региона. Кроме того, пересмотр и передел существующих границ чреват и серьезными последствиями для обеспечения безопасности стран Центральной Азии, особенно в условиях ожидаемых выступлений групп Исламского движения Узбекистана, прогнозируемых на период весенних оттепелей в горных районах Ферганской долины.

Как уже упоминалось выше, Таджикистан и Кыргызстан ведут спор о ряде приграничных участков. В основном, они локализируются в южной части Ферганской долины, на стыке границ Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. В межправительственном диалоге между Душанбе и Ташкентом о пограничном урегулировании Узбекистан явно оказывает масштабное давление, то есть захватывает спорные участки. Что же касается переговоров между Бишкеком и Душанбе, то еще до 1989 года межправительственная комиссия практически завершила делимитацию общей части границ. Однако в связи с начавшейся в Таджикистане гражданской войной, эта комиссия прекратила свою деятельность, что, впрочем, и объясняет возникновение споров по отдельным приграничным участкам. В соответствии с законом о государственной границе Кыргызстана, принятым республикой в 1999 году, необходимо возобновить работу комиссии, чему способствует и договорная база, созданная двумя республиками в 1996 году. Но по ряду причин комиссия так и не возобновила свою деятельность, хотя правительства Кыргызстана и Таджикистана понимают ее значимость.

Подводя итог сказанному, необходимо отметить, что пограничное урегулирование в Ферганской долине следует решать на основе взаимоприемлемых вариантов и компромиссов, без какого-либо давления (экономического, политического и военного). Безусловно, никакие национальные и этнические границы в принципе не могут быть хороши. Но единственный разумный выход: как можно быстрее отказаться от безнадежных попыток вложить этническое содержание в концепцию государственных рубежей и исходить из реальных границ, установленных при национально-государственном размежевании 1924 года, какими бы плохими они ни были.

Проблемы водно-энергетических ресурсов

После распада СССР многие природные ресурсы оказались по разную сторону границ, и необходимо заново определять правила их использования. Если нефть и газ стали конкретно чьими-то и продаются по мировым ценам, то вода — один из ценнейших ресурсов в Центральной Азии — продолжает оставаться бесплатной. Однако суть заключается не только в этом: проблемы водно-энергетических ресурсов, водопользования и водораспределения имеют многоплановый характер.

Во-первых, нерешенность вопросов об оплате за накопление, хранение и пропуск воды в весенне-летний период с водохранилищ Кыргызстана и Таджикистана — основных обладателей водных ресурсов Центральной Азии — представляет прямую угрозу экономической безопасности упомянутых стран. А нехватка средств (именно по этой причине) на техническое поддержание безопасного состояния плотин и водохранилищ может привести к экологической катастрофе: есть риск затопления чуть ли не половины равнинной части Ферганской долины. Во-вторых, рост количества населения в долине, увеличение размеров обрабатываемой земли под хлопковые и табачные плантации, а также дефицит орошаемых площадей усугубляются территориальными спорами между Кыргызстаном, Узбекистаном и Таджикистаном. События последних десятилетий свидетельствуют, что в связи с нехваткой поливной воды возникают не только хозяйственные проблемы — сложившаяся ситуация может вызвать межнациональную напряженность и трансформироваться в конфликт. И, в-третьих, поскольку с каждым годом вопросы использования водных ресурсов приобретают все более политический, нежели экономический, характер, каждая страна будет стремиться любым способом закрепить за собой возможность контролировать распределение воды.

Гидроэнергоузлы Кыргызстана и Таджикистана, регулирующие режим ее подачи, в настоящее время работают больше на соседей — Казахстан и Узбекистан. "Если они будут работать в энергетическом, а не ирригационном режиме, то есть основная сработка водохранилищ будет происходить не летом, а зимой, Кыргызстан и Таджикистан получат существенный прирост производства электроэнергии"8. Летняя сработка водохранилищ невыгодна ни Кыргызстану, ни Таджикистану. Но это весьма удобно для Узбекистана и Казахстана, которые продолжают получать около 80% воды с территории своих соседей практически бесплатно. Экономики Кыргызстана и Таджикистана теряют из-за этого большие средства, производя электроэнергию и сбрасывая воду в ущерб себе.

Об эффективном использовании водных ресурсов Нарын-Сырдарьинского каскада водохранилищ шла речь на встрече представителей водно-энергетических комплексов Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана, которая состоялась 1—4 июля 1997 года в Иссык-Кульском районе9. И несмотря на то что все участники этой встречи подтвердили право Кыргызстана и Таджикистана на компенсацию значительных финансовых средств, которые эти страны вкладывают на содержание и эксплуатацию построенных на их территории крупных межгосударственных гидроузлов, ни Бишкек, ни Душанбе до сих пор не получили даже мизерной компенсации. Такое несправедливое отношение со стороны более сильных соседей порождает напряженность между странами и не способствует установлению стабильности в регионе.

В связке с территориальными проблемами вопросы водопользования и распределения воды особо остро отражаются на состоянии межнациональных отношений и вызывают многочисленные конфликты. Их особенность — межэтнический характер, что в первую очередь связано со столкновением различных культурно-хозяйственных типов, носителями которых являются представители разных этносов. Наглядное свидетельство тому — "конфликт вокруг раздела воды и земли в Шаартузском, Кабодиенском, Пянджском районах юга Таджикистана между полукочевыми арабами и узбеками, с одной стороны, и земледельцами, каратегинскими таджиками, — с другой"10. Этот конфликт открыл наиболее кровавую страницу гражданской войны в Таджикистане 1992—1993 годов. Однако аналогичные конфликты, которые разворачиваются в приграничных зонах, особенно в Ферганской долине, обладают большим разрушительным потенциалом.

Этнические противостояния в Ферганской долине связаны с водой или недостатком поливных земель. Так, поводом для серьезнейших политических разногласий между двумя соседними республиками стал конфликт 1998 года между таджиками Исфаринского района Худжандской области Таджикистана и кыргызами Баткенского района Ошской области Кыргызстана. Он пошел на убыль лишь после того, как на уровне местного самоуправления были созданы совместные дружины по контролю над распределением воды.

Конфликтный потенциал будет возрастать по мере расширения площадей ирригации хлопка и увеличения количества населения в этой долине. По ряду материалов статистических исследований, за 1996—1998 годы численность узбеков возросла на 104,9%, таджиков — на 103,8%, кыргызов — на 103,3%, казахов — на 102,4%11. "Население Узбекистана и Таджикистана фактически удваивается каждые 30 лет, тогда как население Кыргызстана — через 43 года, а Казахстана — через 81 год. А тот факт, что узбеки и таджики являются основными представителями оседло-земледельческой культуры и, следовательно, будет возрастать орошаемая площадь земель, указывает на возникновение неминуемых споров и конфликтов вокруг вододеления в Ферганской долине"12. Пока же государства Центральной Азии не нашли решения этих проблем. Главное препятствие на пути справедливого решения проблем водопользования — нежелание руководителей ряда стран региона признать и определить статус водотоков. При этом необходимо учесть экономические интересы государств, основных владельцев водных ресурсов, и справедливо решить вопросы о спорных участках границ.

Совершенно очевидно, что проблема рационального использования водно-энергетических ресурсов имеет стратегическое значение для Кыргызстана и Таджикистана, где формируются основные водные источники региона. Они обеспечивают этим жизненно важным ресурсом испытывающие нехватку воды государства Центральной Азии. Проблема довольно сложная и острая. Кыргызстан и Таджикистан только вырабатывают свои позиции межгосударственного характера в отношении этого природного богатства, которое может приносить им экономические дивиденды (в виде услуг за снабжение водой стран-соседей) за расходы на накопление и хранение, а также на содержание гидросооружений межгосударственного значения. А нынешняя ситуация негативно отражается на социально-экономическом и экологическом состоянии стран, владеющих водой, на международных отношениях между сопредельными государствами. Ведь все республики региона не имеют опыта в разрешении и урегулировании спорных вопросов, включая взаимовыгодное распределение водных ресурсов на экономической основе.

За последние 15 лет в странах Центральной Азии с недостаточным водным потенциалом наблюдается тенденция сокращения естественных поверхностных вод. При этом необходимо учитывать, что, по экспертным оценкам, "остаточные нефтегазовые запасы Узбекистана рассчитаны на 30 лет, Казахстана — на 70 лет, и эти страны в перспективе будут нуждаться не только в воде, но и в углеводородах, в то время как Кыргызстан и Таджикистан обладают вечными запасами пресной высококачественной воды (высокогорные ледники)"13.

Для цивилизованного решения проблем распределения водных ресурсов необходима соответствующая правовая база. В настоящее время нет сведений о законодательном обеспечении этой сферы в Таджикистане в контексте продажи воды (в качестве услуг) соседним государствам. Зато несколько иное положение по вопросу водопользования отмечается в Кыргызстане. Так, 6 октября 1997 года президент страны подписал указ "Об основах внешней политики Кыргызской Республики в области использования водных ресурсов рек, формирующихся в Кыргызстане и вытекающих на территории сопредельных государств", в котором, в частности, говорится: "Кыргызская республика исходит из того, что каждое государство имеет право в пределах своей территории использовать водные ресурсы с целью получения максимальных выгод. Вопросы подачи воды, регулирования стока рек и платности водопользования или распределения выгоды от использования водных ресурсов являются предметом межгосударственных переговоров". Кроме того, в июле 2001 года, принят закон "О межгосударственном использовании водных объектов, водных ресурсов и водохозяйственных сооружений Кыргызской Республики". Согласно этому документу и в соответствии с международной практикой, республика будет взимать компенсационные выплаты за услуги соседним странам, то есть за накопление, хранение и продажу воды, а также за техническое содержание гидрообъектов межгосударственного значения, работающих на наших соседей.

Эти документы неоднозначно восприняли в официальных кругах Казахстана и Узбекистана. В откликах, отличающихся довольно резкой формой, откровенно игнорируется суверенность Кыргызстана. Страны-соседи рассматривают позицию Кыргызстана как "опасную тенденцию" и проявление "национального эгоизма", стремятся решать проблему, ущемляя интересы Бишкека и не заботясь о том, чтобы найти взаимоприемлемые варианты, учитывающие прерогативы Кыргызстана в этом вопросе. До настоящего времени Бишкек был вынужден идти на определенные уступки Ташкенту и Астане, безвозмездно поставляя свои гидроресурсы в предусмотренные сроки и в необходимых количествах. В то же время Казахстан и Узбекистан постоянно нарушают взятые на себя обязательства по поставкам энергоносителей. Так, в осенне-зимний период 1999—2001 годов это привело к кризисной ситуации в энергоснабжении Кыргызстана и нанесло ему большой материальный ущерб (который еще окончательно не определен). Сложившееся положение устраивает Казахстан и Узбекистан, которые путем создания различных структур, например Межгосударственной координационной водной комиссии (МКВК), пытаются взять под контроль подачу воды в свои страны. А вопросы об оплате за ее хранение и подачу, за использование гидросооружений Кыргызстана вызывают, как уже говорилось, негативную реакцию.

Казахстан и Узбекистан пытаются вовлечь Кыргызстан в многосторонний формат решения проблемы. Для этого они и создают надгосударственные институты, то есть стремятся любым способом закрепить за собой возможность бесплатно участвовать в распределении кыргызстанских водных ресурсов. Они считают, что действуют прежде всего на основе соглашения между Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном о сотрудничестве в сфере совместного управления использованием и охраной всех водных ресурсов региона, подписанном 18 февраля 1992 года в Алма-Ате. В этом документе зафиксировано следующее положение: "Признавая общность и единство водных ресурсов региона, стороны обладают одинаковыми правами на пользование и ответственность за обеспечение их рационального использования и охрану"14. Скажем прямо, это положение — козырная карта в руках соседних государств, дающая им неограниченное право для контроля над водными ресурсами Кыргызстана. Но здесь есть по меньшей мере два но. Во-первых, соглашение подписал министр водного хозяйства Кыргызстана, а он не имел полномочий подписывать подобного рода документы. Во-вторых, оно не ратифицировано парламентом, то есть не имеет законной силы. Однако это не останавливает ни Казахстан, ни Узбекистан, и вышеупомянутая Межгосударственная координационная водная комиссия (штаб-квартира которой находится в Ташкенте), не признанная ни Кыргызстаном, ни Таджикистаном, продолжает свою работу. По замыслу ее создателей, она будет не только устанавливать лимиты на пользование водными ресурсами, но и, как ни странно, уже определила уровень снабжения водой населения Кыргызстана, кстати крайне низкий по сравнению с ее потреблением жителями соседних государств. По данным МКВК, ежесуточный уровень питьевого и коммунального водоснабжения в Центральноазиатском регионе в 2010 году, в расчете на одного человека, составит: в Казахстане 540 литров, в Кыргызстане — 137, в Таджикистане — 621, в Туркменистане — 592, в Узбекистане — 525 литров15.

Такое "решение" Кыргызстан рассматривает как нарушение норм цивилизованных международных отношений, как неуважение Конституции нашей страны. Исполнительные органы МКВК не одобрены ни президентом, ни правительством, ни парламентом Кыргызской Республики, а такая, действующая над государствами, водохозяйственная структура противоречит международной практике.

В 2001 году состоялась четвертая сессия Проектной рабочей группы по энергетике и водным ресурсам. В ее работе приняли участие делегации Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, представители Европейской экономической комиссии (ЕЭК), Межгоссовета Центральноазиатского экономического сообщества (ЦАЭС), Международного фонда по спасению Арала (МФСА), Программы развития ООН (ПРООН), Американского агентства международного развития (ЮСАИД) и др. Туркменская и узбекская делегации на встречу не прибыли. Первая сослалась на занятость, вторая — на отсутствие финансирования.

Урегулирование водных отношений с сопредельными странами представляется очень важным с точки зрения политической, экономической и экологической безопасности Кыргызстана. Решение этого вопроса необходимо тесно увязать с комплексом проблем, касающихся стабильности как внутри государства, так и в его отношениях с другими странами. А это предусматривает не только сохранение необходимого водного баланса трансграничных рек и водоемов, выработку общей позиции по их совместному использованию и охране, но и предотвращение загрязнения и истощения водных ресурсов. Кроме того, необходимо принять меры для поддержания и повышения безопасности гидросооружений на территории Кыргызской Республики, которые за много лет работы ни разу не реконструировали. А в условиях высокой сейсмичности или возможных диверсий подобная ситуация может оказаться катастрофической не только для Кыргызстана, но и для его соседей.


1 См.: Мусаев Б. Узбекистан: региональная безопасность и социально опасные тенденции развития общества // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 3 (9). С. 110.

2 См.: Вечерний Бишкек, 21 мая 1999.

3 Цит. по: Керимбекова А.К., Молдобаев К.К. Введение в политологию безопасности. Бишкек, 2000. С. 62.

4 С 1998 г. в ЦАС входит Таджикистан. — Прим. авт.

5 См.: Слово Кыргызстана, 22 февраля 2001.

6 Там же.

7 См.: Слово Кыргызстана, 22 февраля 2001.

8 Суюнбаев М., Мамытова А. Природные ресурсы как фактор развития Центральной Евразии // Центральная Азия и Кавказ, 1998, № 1. С. 31.

9 См.: Усубалиев Т.У. К вопросу о водных ресурсах Кыргызстана // Центральная Азия, 1998, № 1 (13). С. 88.

10 Олимов М., Камолиддинов А. Региональное сотрудничество по использованию водных и энергетических ресурсов Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ, 1999, № 2 (3). С. 12.

11 См.: Джанузаков А. Новые независимые государства Центральной Азии в мировом сообществе. М., 2000. С. 95.

12 Джанузаков А. Указ. соч.

13 Мухаббатов Х. Водные ресурсы Таджикистана: формирование и использование // Центральная Азия, 1998, № 1 (13). С. 93.

14 Усубалиев Т.У. Вода — дороже злата. С. 189.

15 См.: Усубалиев Т.У. Вода — дороже злата. С. 71.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL