ГРАЖДАНСКИЕ ДВИЖЕНИЯ И ПАРТИИ В УЗБЕКИСТАНЕ: ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ И ПРОБЛЕМЫ

Баходир ФАХРИТДИНОВ


Баходир Фахритдинов, кандидат философских наук, эксперт Центра "С-Монитор" (Ташкент, Узбекистан)


Одно из важнейших условий развития любого общества, претендующего на демократичность, — наличие и функционирование института многопартийности и политических партий, которые служат своего рода посредниками между народом и государством. Политическая партия выражает интересы определенных групп и слоев общества, объединяет наиболее активных представителей и руководит ими в достижении своих политических целей. Среди этих целей: создание политической программы, свободная борьба за голоса избирателей для завоевания демократическими средствами политической власти и реализации своих программных положений. Именно такое понимание партий и их места в политической системе — основа современной политической науки. Руководство Узбекистана, выбравшее путь демократического развития, осознало необходимость создания многопартийной системы. Анализ показывает, насколько сложно и противоречиво проходит этот процесс в нашей стране в нынешний переходный период и какие особенности ему присущи.

История становления многопартийной системы в Узбекистане начинается со второй половины 1988 года, когда в республике начали зарождаться группы и течения политической направленности. Затем под различными лозунгами они стали оформляться в движения, объединения и партии.

Движение "Бирлик" (1988 г.), "Демократическое движение Узбекистана" (1989 г.), "Туркестан" (1989), "Свободное объединение молодежи Узбекистана" (1989 г.), общественно-культурное объединение "Самарканд" (1989 г.), общественно-политическое движение "Эрк" (1990 г.), женское движение "Тумарис" (1990 г.), "Движение за демократические реформы в Узбекистане" (1991 г.) — вот далеко не полный перечень общественно-политических объединений, возникших на волне гласности и в тот переходный период перестройки в СССР, когда социальные отношения в республике развивались при кризисе экономики, экологии, социально-демографической ситуации.

Основатели движения "Бирлик" ("Единство") — узбекские писатели и ученые — требовали придать узбекскому языку статус государственного, выступали за решение экологических проблем и ликвидацию хлопковой монокультурности сельского хозяйства.

Первый учредительный съезд организации состоялся 8 ноября 1988 года. Зарождение народного движения закономерно в тот период, когда борьба за сохранение национальной самобытности и возрождение наций стало доминантой исторического процесса.

Со дня принятия программы, избрания правления (включавшего в себя более 90 человек), Совета (мозгового центра организации, состоящего из 19 человек) "Бирлик" стремительно растет в количественном отношении. Национальное движение стало обретать конкретные черты: в 1989 году оно проводит ряд многотысячных митингов с требованием придать узбекскому языку статус государственного; в начале 1990-го развернуло кампанию против произвола, чинимого над узбекскими юношами в Советской армии и т.д. Динамичное восстановление и развитие национального достоинства, самосознания и национальной психологии придали движению мощный импульс и силу.

Программные положения и лозунги движения импонировали если не большинству, то многим жителям республики, в силу того что призывали к созданию правового государства. Для реализации такой гуманной цели движение считало необходимым внедрить в социальную жизнь "Всеобщую декларацию прав человека" и другие международные договоры, акты о гражданских и политических правах.

Выдвигая в условиях ломки базисных ориентиров и ценностных установок в сознании и поведении людей задачу создать демократическое общество, основанное на принципах защиты прав человека, "Бирлик" в своем продвижении к власти медленно, но верно шел по "прибалтийскому пути". Однако лидеры организации, сознавая, что Коммунистическая партия Узбекистана представляет собой значительную силу, до определенного времени не ставили вопрос о захвате политической власти. Они лишь констатировали наличие "вакуума", возникшего между партийным аппаратом и народом. В тот период движение видело себя "наполнителем образовавшейся пустоты", стало мощной общественной силой, объединившей десятки тысяч людей (по оценкам его лидеров, к середине 1990 года в движение входило около 300 тыс. человек). Во многом под влиянием требований "Бирлик", излагаемых в том числе и на многотысячных митингах, узбекский язык был провозглашен государственным. Движение выступило инициатором прекращения службы узбекских юношей в Советской армии за пределами республики. Его усиливающееся влияние в обществе и стремление к достижению политической власти вызвали активное противодействие руководства Узбекистана.

Следует отметить, что в 1990—1991 годах советское общество характеризовалось столкновением позиций различных социальных и политических организаций. Вопрос о том, по какому пути пойдет страна, волновал всех гражданин СССР. "Не бывает так, чтобы во время великих потрясений удалось остаться вне политики, вне жизни. Сейчас именно такой момент: голос каждого, воля каждого лежат на весах, где качается наше общее будущее"1. Замечательные слова, адекватно отражающие состояние массового сознания "от Москвы до самых до окраин".

К тому времени регион еще не оправился от социальных катаклизмов, потрясших Ферганскую долину, Ош и Узген. Вслед за ними возникла угроза эскалации межнациональных конфликтов, накопления и взрыва стихии иррациональных страстей, вызванных актами насилия в Букинском районе, взрывоопасной обстановкой в Аккургане, Пскенте и в других населенных пунктах Ташкентской области.

Ошибки в сфере социального управления, запоздалые действия социальных институтов и политических структур, острый дефицит справедливости и демократии, чувство униженности и бесправия вызвали социальные потрясения, повлекшие за собой многочисленные человеческие жертвы. Следует отметить, что в то время "национальная тема" не нашла адекватного объяснения. Наряду с концептуальными положениями, показывавшими, что недовольство народа, бунты, по оценкам экспертов, могут использоваться командной системой из Центра в качестве инструмента национального подстрекательства, дискредитации позитивных тенденций социально-политического развития общества, появились и нелестные эпитеты в адрес конкретных народов. Так, стали писать о "национальном фанатизме", "кровожадности" узбеков. Например, известный политолог и социолог Леонид Ионин отмечал: "Погромы в Фергане — образец "зрелости и демократизации" национального самосознания в республиках Средней Азии"2. За этими строками не просто сарказм и неуместная ирония, а ничем не оправданная попытка создать в общественном мнении образ агрессивных народов.

Обращала на себя внимание позиция ученых и журналистов, которые часто предоставляли общесоюзной прессе "упорядоченную" негативную информацию о криминальных фактах в межэтнических конфликтах как проявление этнотипического, то есть якобы характерного для данной национальной общности. В результате такого превращения "единичного во всеобщее" малым народам стали инкриминировать нетерпимость, агрессивность, национализм, шовинизм и т.д., тогда как беда была обусловлена параличом власти, политической демагогией местных руководителей, процветанием махрового бюрократизма и т.п.

Ситуация осложнялась и тем, что узбекистанцы пожинали плоды такой политики, когда в экономику республики вкладывали огромные централизованные капиталовложения без учета региональных особенностей и национальных интересов. Наша земля оскудела, было подорвано физическое и нравственное здоровье нации. Всюду бреши: в экономике, социальной сфере. Например, исследования Центра "Социолог" (г. Ташкент), проведенные в Ташкентской области в начале 1990 года, показали, что у 60% респондентов (опрошено 1 000 чел.) среднемесячный доход на одного члена семьи не превышал 75 рублей, а на грани бедности находился более чем каждый третий.

В народе увеличивалось недоверие к официальным политическим структурам. В поисках справедливости многие обращались в "Бирлик". Движение чутко и своевременно уловило дух народа и своей главной задачей на тот период поставило пробуждение сознания узбеков и других народов Узбекистана от массового безразличия и страха перед тоталитарной системой.

"Бирлик" согласно программе представляло собой общественно-политическое движение единомышленников, объединяющее на добровольных началах всех граждан независимо от социальной и национальной принадлежности, тех, кому небезразлично будущее Узбекистана, его природа, духовные и материальные ценности.

К слову, у истоков движения стояли певец Дадахон Хасанов, поэт и публицист Мухаммад Солих, кибернетик, доктор наук Абдурахим Пулатов, писатель Захир Алъам, поэт Едгор Обид. Среди его активистов и генераторов идей были кинодраматург Абдулазиз Махмудов, математик Шухрат Исматуллаев, журналист Анвар Усманов, поэтесса Гульчехра Нуруллаева, патентовед Кахрамон Гуломов, литературный критик Ахмад Агзам. Несколько позже к движению примкнули и до определенного момента играли в нем некоторую роль народный поэт Узбекистана Эркин Вахидов, биолог-академик Бекжан Ташмухамедов, известный писатель Адыл Якубов, поэт Усман Азим.

Таким образом, ведущих деятелей движения "Бирлик" представляли узбеки, которые были убеждены в том, что массовое, подлинно демократическое движение может развиваться исключительно на национальной основе, через пробуждение коренного народа, мобилизацию национального самосознания. Важно отметить, что значительную силу движению придавала поддержка студентов, выходцев из сельских районов. На них "Бирлик" рассчитывал при налаживании крепких связей с дехканскими слоями населения. Лозунги о национальном возрождении находили отклик во всех слоях общества, особенно у молодежи. В национальном вопросе движение выступало против великодержавного шовинизма, за установление и развитие связей с зарубежными соотечественниками.

Ретроспективный взгляд показывает, что общество в тот период напоминало котел (позволим себе такое сравнение), в котором кипит нечто, и огонь все сильнее разгорается. Все это было чревато катастрофическими социальными последствиями, так как в деятельности штаба движения отсутствовали парламентско-демократические методы работы. Это требует обстоятельного и отдельного разговора: как правило, зарождающиеся гражданские движения, новые политические силы, персонифицированные в лице их лидеров, не имели ни малейшего представления, ни знаний о природе общества и человека. В действительности, абсурд, укоренившийся как следствие победы "демократических" сил в Грузии, Азербайджане, Таджикистане, показал, что лидеры названных сил вызвали к жизни такие стороны сознания, как бунтарство, веру в абсолютную праведность самого человека. Это привело к неисчислимым страданиям, создало угрозу основам существования общества и жизни людей.

На самом деле к "Бирлик" в определенном смысле можно отнести замечание методологического характера, которое сделал Рустем Джангужин в отношении политической элиты так называемых народных фронтов. "Активы этих движений состояли преимущественно из людей, которые не имели опыта общественной и аппаратно-управленческой работы. Они часто использовали в качестве лозунгов броские и политизированные поэтические метафоры, имеющие к действительности весьма опосредованное отношение. С точки зрения профессиональной политологии, социологии и экономики все эти лозунги и призывы ничего не значили"3.

"Оставляют желать лучшего, — продолжает Р. Джангужин, — также их методы ведения диалога с властями. Такой диалог осуществлялся во время многочисленных и шумных митингов, на которых произносились яростные и зажигательные речи, клеймящие тех или иных персон из состава правящей номенклатуры"4.

Усиливавшаяся конфронтация между руководством движения и властями республики привела к тому, что часть лояльно настроенных членов "Бирлик" во главе с Мухаммадом Солихом, объявила о своем выходе из организации. Они основали Демократическую партию "Эрк", учредительный съезд которой состоялся 27 апреля 1990 года. По-видимому, нельзя считать, что партия возникла в результате разногласий между лидерами "Бирлик". Ее создание было обусловлено стремлением самого национального движения создать структуру, обеспечивающую в конечном счете успешную борьбу за политическую власть в стране, причем уже не под лозунгом национального возрождения, а под флагом завоевания политической независимости Узбекистана. Об этом свидетельствует и подготовка в лоне партии первой Декларации независимости, то есть "Эрк" единственная в своей программе провозгласила борьбу за политическую независимость Узбекистана, подчеркивала, что она — парламентская партия, действующая политическими методами. Главная цель — создание независимого демократического правового государства, для достижения ее "Эрк", опираясь на волю народа, будет стремиться к укреплению своих позиций в парламенте и правительстве. Но, как показало дальнейшее развитие политических процессов в стране, ее попытка сотрудничать с властью, скажем так, не была успешной.

Заслуживала внимания и такая особенность программы партии, как необходимость самоуправления исполнительных органов в городах, районах, поселках, селах. "Эрк" отвергала государственное регулирование экономики, выступала за "шоковую терапию", частную собственность на средства производства, в том числе на землю, то есть за основы рыночной экономики, за светское демократическое государство, но вместе с тем отводила религии большую роль в возрождении нравственности, морально-этических принципов мусульманских народов Узбекистана.

3 сентября 1991 года "Эрк" была зарегистрирована в Министерстве юстиции республики. Предыстория этого факта говорит о многом. В дни августовского путча партия хотела провести свой III съезд. Однако руководство республики приостановило его созыв. Через несколько дней после подавления путча власти Узбекистана ускорили проведение съезда (он состоялся 25 августа 1991 г.). А спустя неделю "Эрк" зарегистрировали. 11 ноября того же года обрело официальный статус движение "Бирлик". Однако после провозглашения государственной независимости Узбекистана (31 августа 1991 г.) в системе власти произошли существенные изменения, которые отнюдь не были в пользу движения "Бирлик" и партии "Эрк".

Минуло два месяца, и верхние эшелоны власти республики, направляемые И. Каримовым, провели чрезвычайный съезд Коммунистической партии, на котором объявили о ее самороспуске и о создании Народно-демократической партии Узбекистана (НДПУ). На этом съезде был принят программный документ, в котором НДПУ объявила, что она выступает: "за безусловное обеспечение права суверенного народа Республики Узбекистан на самостоятельное определение путей своего государственного, правового, экономического, культурного и политического развития. За полноценное применение государственного языка", "за достижение такого политического и государственного устройства общества, которое гарантирует человеку свободный выбор форм его политического, экономического и социального бытия", не допускает "...идеологическое вмешательство в экономическую и хозяйственную деятельность".

В сфере экономической политики НДПУ ратовала за внедрение рыночных отношений без "шоковой терапии", "за передачу земли в аренду или бессрочное владение с правом наследования", выдвинула лозунг: "процветающая семья — процветающее государство".

Оглядываясь на пройденное, следует признать, что партии удалось консолидировать на своей платформе большую часть народа, а также бывшую партийно-хозяйственную элиту. Что немаловажно, была сохранена организационная структура и материально-техническая база коммунистов: их ячейки сохранились практически на всех предприятиях и в учреждениях. Уже в период формирования НДПУ в ее рядах насчитывалось 350 тысяч человек. Действия Коммунистической партии Узбекистана (в плане истории создания Народно-демократической партии) достойны тщательного изучения как образец искусства реализации стратегии и тактики завоевания и укрепления власти в экстремальных условиях.

НДПУ перехватила и переработала весь идеологический багаж национального движения "Бирлик", некоторые принципы и цели "Эрк".

В той ситуации в Узбекистане не могло быть политической организации, которая сумела бы конкурировать с НДПУ в дисциплинированности ее членов, обладании управленческими навыками, наличии интеллектуального потенциала. Она проводила гибкую политику и имела остро развитое чувство конъюнктуры. Поистине новаторским в освоении социальных реалий в новых политических условиях следует признать внедрение НДПУ в махалля, представляющую собой традиционный социальный институт общинного типа самоуправления и саморегуляции развития социальных процессов жизнедеятельности людей5.

В живом организме общества многие явления живут столетия и тысячелетия. Таким феноменом в истории Узбекистана выступает махалля. Она — своего рода микрокосм нашего общества, институт общинного типа самоуправления. По мнению автора этих строк, махалля дает возможность описать генотип общества, из которого вышел современный Узбекистан как этнокультурная и социальная система. Представляется, что изучение природы махалля, ее функционально-целевого назначения с помощью определенных научных подходов позволит проникнуть внутрь этого феномена, в котором "работают" конкретные коды, матрицы культуры, мышления, поведения, стиля, образа и уклада жизни. То есть речь идет о социальном институте, содержащем писаные и неписаные правила открытых и скрытых измерений жизни человека Востока. Известно, например, что махалля существовала в глубокой древности на Среднем Востоке и представляла собой квартальное деление городов6.

Безусловно, политики, в нашем случае представители вчерашней номенклатуры, не задавались вопросом: насколько детерминировано поведение человека Востока генетическими и исторически предшествующими условиями или оно скорее диктуется актуальной ситуацией. Но можно утверждать: в НДПУ четко уяснили, что махалля сегодня является моделью, которая учитывает реальную ситуацию в обществе, так как она (махалля) использует групповые нормы в качестве внутренних регуляторов поведения человека. Власти эффективно использовали это в ситуации, когда чаша весов стабилизации — дестабилизации начала колебаться.

Также следует признать, что партия сумела уловить тот момент, когда уровень политизации сознания людей достиг критической отметки. И здесь НДПУ правыми и неправыми средствами заблокировала его дальнейшее развитие, чреватое хаосом, ибо политическая культура широких масс (вернее, ее отсутствие) внушала обоснованные опасения за сохранение мира и стабильности. Здесь необходимо отметить, что единственно возможным методом сохранения стабильности в Узбекистане явился авторитаризм. Безальтернативность выбора его как формы жесткого стиля управления диктовалась прежде всего общественно-политической активностью людей, реализуемой в рамках массовых движений, которые не имели четких программам и апеллировали к эмоциям (преимущественно на национальной или религиозной почве). Такая ситуация создавала условия для внезапных переходов от мирной общественной конфронтации к вспышкам насилия. Здесь к месту вспомнить элементарную истину: в любом обществе поддержание определенного порядка, организации и управления немыслимо без власти и легитимного принуждения, подчинения7.

Именно жесткий государственный контроль всех основных сфер жизнедеятельности граждан, не допускавший разжигания страстей и излишней политизации массового сознания, не позволил проявиться на уровне всего общества элементам катастрофного потенциала.

Существенная черта авторитарной государственной власти в Узбекистане в 1991—1993 годы такова: она (власть) не во всем отождествляется с азиатским деспотизмом, основанным на крайнем клерикализме и эгоцентризме провинциальной элиты, хотя поползновения к этому начнутся позже. Поэтому было бы недопустимо рефлексировать по поводу природы власти в Узбекистане. Легче всего объявить режим диктаторским, указать, что в действиях власти проявляется возвращение к тоталитарным формам, инструментам и механизмам управления, когда, по удачному выражению К.С. Гаджиева, государство представляет собой чуть ли не систему теократического правления, где верховный жрец — идеолог и верховный правитель8.

Повторим, что в первые годы независимости необходимо было вывести страну из тяжелого и всестороннего кризиса, что возможно только при достижении и сохранении политической стабильности, постепенном избавлении от кланово-земляческих структур, прежде успешно враставших в партийно-властные механизмы, и при нейтрализации исламизированного массового сознания.

Если исходить из перечисленных сторон бытия и жизнедеятельности государства, то в данный исторический момент именно оно стремилось выразить национальный интерес. И в этом отношении совершенно справедливо пишет академик Российской академии естественных наук Эльгиз Поздняков: "Мы не всегда в состоянии понять и познать подлинные причины крупных социальных движений и перемен. Они могут быть экономическими или политическими, религиозными или национально-этническими, в их основе может лежать, как считал Лев Гумилев, "взрыв пассионарности". Какими бы, однако, они ни были, они всегда взрываются в реальности в форме каких-то идей, объединяющих, сплачивающих и побуждающих к действию большие массы людей.

Напомним, что государство есть тоже воплощение двух начал: идеи и силы. Оно жизнеспособно только в таком сочетании. Пока государство живет, свойственная ему идея пронизывает всю его среду, все стороны бытия и жизнедеятельности. В свою очередь, идея, не поддержанная силой государства, превращается в благое пожелание. Ясно, что и государственный (национальный) интерес также всегда выступает в форме господствующей центральной идеи, отражающей интересы и потребность данного государства в данный момент его развития и подкрепленной имеющейся в его распоряжении силой"9.

Развивая эту мысль, в другой своей работе ученый отмечает: "Каждое государственное устройство есть продукт и манифестация собственного духа данного народа и ступени развития его сознания"10.

Наш небольшой "перебор", вернее отступление разговора о партии к вопросу о государстве, вызван и тем, что многие ключевые позиции в институтах власти и органах управления (министерствах, ведомствах и т.д.) занимают члены НДПУ. Возвращаясь к этой партии, отметим, что в ней обнаруживаются и серьезные недостатки. В поступках, действиях, словом, в стиле работы ее аппаратчиков ощущается дух стереотипов мышления, в том числе политических. Имеется в виду наличие в сознании эталонов, с помощью которых сверяют, сравнивают, классифицируют все. Стереотипы существуют, так как сохраняют энергию и не требуют усилий для формирования представлений (они уже есть, передаются). Стереотип — это та призма, психологический образ, который регулирует восприятие, эмоции, поведение, отсекая то, что не входит в эталон сознания, своего рода защитник групповых ценностей. По-видимому, не ошибемся в утверждении, что негативные стереотипы политического мышления функционеров из НДПУ послужили катализатором в нагнетании страстей вокруг гражданских и других движений.

Дело не в том, что конкретные люди ошибались и мешали развитию позитивных процессов, а в системе связей, сложившихся в обществе, которые аппаратчики несут с собой, выполняя свои функции. В отношении такого типа функционеров-уполномоченных вполне применимо определение Пьера Бурдье: "Аппаратчик, всем обязанный аппарату, — это аппарат, ставший человеком..."11

Без сомнения, интеллектуальные навыки, сознательные интересы и бессознательные привязанности не позволяют партийным функционерам отказаться от психологии номенклатуры, привычек, стереотипов политического мышления и т.д., унаследованных от прежней социальной системы, мешающих им активно адаптироваться к новым политическим условиям и творчески подходить к решению проблем.

В этой связи следует отметить: вероятно, только в первые десятилетия наступившего века в республике сформируется подлинно национальное правительство, то есть вырастет новое поколение управленцев, политиков, не обремененных ложными стереотипами мышления, устаревшими взглядами на мир, стилем работы номенклатуры. Сегодня же они еще молоды, у них нет достаточной технологичности мышления, необходимой для управленческой и политической работы.

Рождение и доступ к власти нового поколения политиков и управленцев, как нам представляется, могут быть связаны только с развитием политических процессов в русле фактической либерализации всей политической системы, с продвижением общества к реальной институционализации демократии, а значит, и с укреплением демократических механизмов. Это создает предпосылки для соблюдения в основных сферах жизнедеятельности человека его прав и свобод.

К сожалению, аморфность социальной структуры нашего общества, слабость среднего класса оставляют до сих пор открытым вопрос о становлении демократии и демократов.

НДПУ не смогла работать с оппозицией, которая, благодаря стараниям идеологов НДПУ и ее опоре на силовые структуры, стала восприниматься общественностью на одно лицо. Именно с помощью силовых методов в отношении оппозиции нанесен невосполнимый удар по имиджу режима власти и, конечно, в первую очередь по авторитету президента республики на международной арене.

Оказалось, что деполитизация населения имеет и негативную сторону, так как привела к апатии, инертности сознания. Для НДПУ характерны также дефицит новых идей, отсутствие четкой идеологической концепции, религиозный популизм и популизм вообще, у нее нет обратной связи с различными слоями общества, она жестко ограничивает гласность. Эти недостатки лимитируют не только творческие начала социальных групп, но и каждого отдельного человека: не позволяют людям свободно обмениваться информацией и тем самым иметь возможность свободно выражать свои взгляды, развивать мышление, искать истину. Без сомнения, это гасит инициативу.

А в первое после провозглашения независимости время в обществе наблюдался социальный "самострой", энергия пробужденных надежд двигала развитие новых политических сил. На основе осознания различными социальными группами и слоями общества своих интересов создавались соответствующие им движения, объединения, партии.

Так, историк, профессор Файзулла Исхаков, бывший управленец Ибрагим Буриев, академик Бекжан Ташмухамедов, военный журналист Владимир Золотухин были в числе основных организаторов Движения демократических реформ, Партии социального прогресса, Объединенной социал-демократической партии. Однако эти структуры не смогли зарегистрироваться в Министерстве юстиции республики, хотя в свое время они подготовили и провели свои пленумы и съезды, собрали необходимые подписи. Например, в списке Партии социального прогресса было более 22 тыс. человек, а в Объединенной социал-демократической партии — свыше 37 тыс.

К концу 1991 года заявила о себе Партия свободных дехкан (Узбекистон озод дехканлар партияси), созданная академиком И. Мухамеджановым и народным депутатом республики С. Умаровым. Первая встреча инициативной группы состоялась 23 ноября. В числе своих программных установок партия назвала светский путь развития государства, но при этом ратовала за возрождение религии; требовала принять закон "О религиозных верованиях", где, в частности, должна была содержаться статья "О раздельном обучении мальчиков и девочек в школах" и материальная поддержка со стороны государства возводимым мечетям. В экономической части "...свободные дехкане" были за многоукладную рыночную экономику и передачу земли в частную собственность, ликвидацию колхозов и совхозов.

В декабре 1991 года состоялся учредительный съезд партии. Однако реакция властей на попытки создать это политическое формирование с конкретным социальным адресатом, была негативной и жесткой. Ее регистрацию заблокировали, а деятельность фактически приостановили. Трудно однозначно оценить действия властей, ибо с возникновением и конституированием этой партии она бы незамедлительно поставила вопрос о проведении аграрной реформы радикальными методами. В тот период в общественно-политических структурах появились и тенденции поляризации, противостояния политических сил, а также возникла угроза раскола в мусульманской общине.

НДПУ (ее ячейки на всех предприятиях и в учреждениях, в махалля) начала борьбу с политическими конкурентами, а именно с ведущими организациями оппозиции: "Бирлик" и "Эрк". По оценкам экспертов, сам факт независимости Узбекистана привел к радикальной "встряске" всего развивающегося политического процесса, к переоценке отдельных субъектов политической системы. Одни начали трансформировать свою сущность. Другие остались прежними, утратив влияние и свои позиции на политической арене. Третьи, еще даже не осознав себя в достаточной мере самостоятельной политической силой, уже вызывали чрезвычайную обеспокоенность властей.

Хаос, в который погрузился соседний Таджикистан, дал основание правительству Узбекистана скорректировать внутреннюю политику страны. Ее курс несколько позже был выражен в формулировке: "вправить мозги сотне смутьянов ради спокойствия миллионов..."

Дальнейшие события выявили, что такая цена политической стабильности и наведения элементарного общественного порядка ни к чему хорошему не приводит. И правы были эксперты Алишер Ильхамов, Игорь Погребов, в свое время предупреждавшие, что стабильности не достичь, не обеспечив развитие общества, всех его институтов. Стабильность, превращающаяся в самоцель, больше походит на спячку, которую рано или поздно прервет грохот внешнего мира12.

Чтобы беспристрастно оценить факты, отражающие содержание тех политических событий, целесообразно послушать одного из главных участников. По версии председателя партии "Эрк" М. Солиха, расстановка политических сил в стране представлялась следующим образом.

"После попытки августовского путча 1991 года у узбекских демократов появилась надежда на то, что, получив независимость, Узбекистан станет истинно демократическим государством. Однако после президентских выборов власти республики усилили давление на оппозицию, в частности на партию "Эрк" ("Свобода"), которая выдвинула своего кандидата на президентский пост. Именно в ходе президентской компании "Эрк" неожиданно для властей продемонстрировала свою реальную политическую силу. И лишь несовершенство механизма выборов, пропаганда по радио и телевидению только одного кандидата, а также всевозможные фальсификации в процессе голосования не позволили этой партии победить.

Политический и социальный потенциал партии "Эрк" был вовремя замечен властями и "оценен" по достоинству. Начались репрессии против членов "Эрк", идеологическое наступление, очерняющее партию как источник дестабилизации общества, усилилось также экономическое давление и, кроме того, цензура буквально подавила газету партии.

В настоящее время расстановка политических сил в республике весьма неоднозначна. Назвать оппозиционные партии — "Эрк" и Народное движение "Бирлик" ("Единство") — левыми силами мы затрудняемся, так как левые для нас всегда ассоциировались с коммунистами. По этой же причине мы не можем назвать Народно-демократическую партию Узбекистана (НДПУ) правящей партией и параллельную ей партию "Ватан Тараккиёти" ("Прогресс Отечества") правыми силами. Эти партии для нас являются государственными организациями.

Есть и третья сила, которая не сформировалась еще как политическая партия. Это религиозная группа, потенциал которой еще, к сожалению, никем не изучен.

Центра между этими политическими силами нет. Возможно, он будет создан среди оппозиции, как объединяющий все маленькие группировки, в том числе и религиозные.

Интеллигенция, которая поддерживала "Эрк" в начале деятельности партии, поддерживает ее и сегодня. Конечно, информационная изоляция сторонников этой партии, узурпация печати, телевидения, радио может создать такое впечатление, что социальной базы у партии нет. Однако такая база есть, и она день за днем расширяется. Этому способствует не столько любовь к данной партии, сколько разочарование по отношению к властям, не выполняющим свои обещания.

В начальный период партия "Эрк" придерживалась парламентских методов политической борьбы. Однако сложившаяся ситуация показывает, что оппозиционная партия в наше время не сможет выжить, если она будет полностью пренебрегать методами общественного давления на власть имущих — митингами, демонстрациями, пикетами и т.п.

Партия "Эрк" долгое время активно поддерживала стабильность в республике, но вознаграждена за это не была. Напротив, достигнутая в обществе стабильность оценивалась как исключительная заслуга правительства и, мало того, эта стабильность начала служить не реформам, на что надеялась оппозиция, а лишь укреплению старых порядков и диктата властей, подавлению экономических и политических свобод граждан.

В области экономики программа партии в первую очередь предусматривает четкое установление приоритетов: срочное проведение аграрной реформы, включающей право частной собственности на землю, подлинную экономическую свободу, приостановление либерализации цен и проведение ее только параллельно с приватизацией государственной собственности"13.

Точка зрения М. Солиха на расстановку политических сил в определенной мере отражала тревожное состояние политической ситуации в стране. Невостребованная политическая активность партий, движений и их сторонников ведет к появлению политического экстремизма. Более того, представляется, что непризнание политического статуса оппозиционных партий и движений может вылиться в острые неуправляемые формы. Фактором, способствующим этому, является наша бедность. Здравый смысл и поиски механизмов конструктивного разрешения политических конфликтов неизбежно приведут к реализации, казалось бы, крамольной, с точки зрения властей, идеи "круглого стола" или к созданию Меджлиса. Это позволит избежать развития процессов по конфронтационной модели и снимет конфликт между властью и оппозицией.

Результаты социологических исследований, проведенных за последнее время, обнаруживают тенденцию к дестабилизации общественно-политической обстановки и развитию политических процессов по конфронтационной модели. В частности, оценки политической ситуации руководителями НДПУ, партии "Эрк", "Бирлик", Движения демократических реформ выявили, что властные структуры республики неадекватно реагировали на стремление оппозиционных сил к сотрудничеству и компромиссам.

В действиях руководства страны видно было стремление к усилению исполнительных структур власти. Оппозиция усматривает в этом проявление тоталитаризма или воспроизводство административно-командных методов работы и произвола бюрократии. С одной стороны, очевидно, что реформы не будут развиваться без усиления авторитета исполнительной власти, которая должна проводить в жизнь соответствующие законы. С другой — следует признать, что для опасений оппозиции есть основания. Ведь ключевые вопросы развития общества — демократизация, построение правового государства, соблюдение прав человека — остаются на уровне прежних идеологических клише, лозунгов и декларативных заявлений политиков о своей приверженности демократии.

Оглядываясь назад, полагаем, что сегодня нет нужды в пространных рассуждениях о том прав был или заблуждался М. Солих. Однако отметим, что в этот период народ Узбекистана раньше, чем представители "молчаливого" большинства других республик бывшего Союза стал вести себя "повседневнее", избавляясь от простейших страстей, влечений, фобий14.

Бурные годы перестройки и динамизм развития событий в регионе начала 1990-х годов, естественно, привели к усталости людей, все более сказывалась тоска по порядку.

Опрос общественного мнения, проведенный в 1992 году Республиканским центром социологических исследований (РЦСИ), в частности, показал следующее. На вопрос о том, какими мерами можно достичь нормальных условий жизни, 90,8% из 1 200 респондентов, попавших в их число по общенациональной республиканской случайной (равновероятностной) выборке, указали на необходимость укрепить общественный порядок и дисциплину. Несомненно, стремление абсолютного большинства граждан Узбекистана к порядку, как к проявлению системного качества людей, следовало направить в русло демократической самоорганизации и самоупорядочения социальной системы путем формирования гражданского общества. В этой связи вспоминается высказывание выдающегося мыслителя ХХ столетия Людвига Франка: "Не анархический порыв к свободе утверждает политические права личности, а тот дух свободы, который оформлен нравственным чувством достоинства личности и уважением к порядку и чужим правам"15.

Позволим себе "заземлить" эту глубокую мысль на нашу общественно-политическую обстановку. Здесь правомерно возникают риторические, но отнюдь не праздные вопросы. Разве не были попытки создания и реальное функционирование этих партий стихийным проявлением стремления людей реализовать на деле так называемый "инстинкт власти"? Разве не были эти партии проявлением гражданского самосознания, законным желанием людей направить свою жизнь в русло демократической самоорганизации и материализовать пробудившиеся надежды на лучшую жизнь, закрепить обретенную свободу?

Но когда периодические издания Узбекистана публикуют "глубокомысленные" материалы о нынешних политических партиях и общественных движениях в контексте рассуждений, что якобы большинство населения не верит им и тем самым весьма сомневается в созидательной силе народовластия16, то очевидна не только демагогичность такого рода утверждений, но и обнажается их ложь. Ведь известно, что многопартийная система, сложившаяся в Узбекистане, искусственна. Возникшие в 1992-м, в 1995-м и в 1998 году (вслед за НДПУ) партии "Ватан Тараккиёти", "Адолат" ("Справедливость"), "Фидокорлар" ("Самоотверженные") не определяют общественно-политические потребности и не выражают интересы вполне конкретных социальных групп населения.

По признанию ряда узбекистанских исследователей, программные положения и установки политических партий схожи между собой, расплывчаты и аморфны, что затрудняет гражданам идентификацию своих взглядов с программой той или иной партии. Отмечается неудовлетворительная деятельность партий и в практике реформ17. Тем более не стоит ожидать, что такие партии могут стать базой развития политического плюрализма, выражения различных взглядов на текущую политику, экономическое и социальное развитие страны.

Каждая партия в отдельности не отражает политические интересы конкретных слоев населения. Поэтому вполне резонно, например, озадачиться вслед за политологом Игорем Кореневым, вопрошающим: "...отвечает ли система политических партий требованиям политических интересов различных слоев населения?"; "Влияет ли эта система на политическую стабильность?"; Соответствует ли она особенностям национального политического менталитета?"18.

В этом отношении провозглашенный главой государства курс на либерализацию политической и экономической жизни диктует необходимость того, чтобы важнейшим компонентом политической реальности в Узбекистане стал светский, конструктивный институт оппозиции.


1 Андреев С. Один год из жизни страны. Результаты и перспектива. М., 1990. С. 477.
2 Ионин Л. Апология Горбачеву // Новое время, 1990, № 27. С. 6.
3 Джангужин Р. Несколько замечаний к ситуации в государствах Центральноазиатского региона // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 2 (8). С. 181.
4 Там же.
5 По данным на 2000 год, в Узбекистане насчитывается около 10 тысяч махалля, в которых проживает абсолютное большинство граждан страны. На ее территории индивид погружен в социальную среду, стимулирующую принятие им ценностей, норм и образцов поведения общины.
6 См.: Научное и культурное наследие — третьему тысячелетию. Тезисы докладов Международного симпозиума, посвященного 2500-летию Бухары и Хивы. Ташкент, 1997. С. 26.
7 См.: Поздняков Э.А. Философия политики. Т. 1. М., 1994. С. 77.
8 См.: Гаджиев К.С. Политическая наука. М.: Международные отношения, 1995. С. 216.
9 Поздняков Э.А. Указ соч. С. 212.
10 Поздняков Э.А. Философия государства и политики. Т. 1. М., 1995. С. 135.
11 Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 287.
12 См.: Ильхамов А., Погребов И. Стабильность и развитие как императивы внутренней политики // Перспектива, Ташкент, июнь 1992. С. 7.
13 Изложенное — это краткий текст интервью М. Солиха социологу Б. Мусаеву, опубликованного 12 января 1993 года в московском издании "Ежедневная гласность". Приложение "ЕГ".
14 О повседневности как условии социальной стабильности пишет Ю. Левада (об этом см.: Общественное мнение в год кризисного перелома: смены парадигмы // Информационный бюллетень. Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. М., май — июнь 1994, № 3. C. 7).
15 Франк Л.С. Духовные основы общества. М., 1992. С. 102.
16 Об этом см.: Жумаев Р.З. Политическая система Республики Узбекистан: становление и развитие. Ташкент, 1996. С. 96.
17 Об этом см.: Эргашев Б. Формирование многопартийной системы в Узбекистане: Проблемы и перспективы // Центральная Азия и Кавказ, 2000, № 6 (12). С. 61.
18 Коренев И. Перспективы развития многопартийности в Узбекистане // Народное слово, 2 февраля 2001.

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL