БЛИЖНИЙ ВОСТОК И КАСПИЙ В ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ США

Адил КОЖИХОВ


Адил Кожихов, ведущий научный сотрудник отдела внешнеполитических исследований Казахстанского института стратегических исследований при Президенте республики Казахстан (Алматы, Казахстан)


Анализ происходящих в мире политических процессов позволяет говорить о возможном нарушении глобального энергетического равновесия. Крупнейшие государства находятся на пороге смены или по крайней мере коррекции своей политики в этой важной сфере, и очевидным становится возвращение центра геополитических и геоэкономических процессов из Афганистана на Ближний Восток и постсоветское пространство.

Во внешнеполитической стратегии США на первый план вновь выходит проблема контроля над основными стратегическими ресурсами углеводородов. Представители Белого дома официально провозгласили курс на создание новых возможностей для доступа к энергоресурсам, добываемым в разных районах мира. С этой целью они стимулируют дальнейшую интеграцию североамериканского энергетического рынка, рост инвестиций, разработку новых источников углеводородов в России и в Центральной Азии.

Нефтяной фактор традиционно занимает одно из приоритетных мест во внешней политике Соединенных Штатов. Только за последние 10 лет в США потребление нефти возросло на 14%, а добыча увеличилась лишь на 2%, то есть повышение спроса удовлетворяется в основном за счет увеличения импорта. За эти годы он поднялся на 30%, что свидетельствует о росте зависимости Соединенных Штатов от внешних поставок нефти.

Цели и приоритеты внешней энергетической политики США вытекают из Национальной энергетической стратегии, принятой в 1991 году, обновленной в 1998-м и несколько дополненной в 2001-м. Это в первую очередь повышение энергетической безопасности Соединенных Штатов, наряду с укреплением и развитием системы глобальной энергетической безопасности1. Речь главным образом идет о предотвращении перебоев в поставках энергоресурсов и резких колебаний мировых цен на углеводороды, о сохранении их запасов, в основном нефти, на территории самих Соединенных Штатов. Для этого США стремятся диверсифицировать источники импорта и обеспечить его надежность. Президент страны Дж. Буш, выдвигая свой план по энергетике, 17 октября 2001 года заявил: "Наша страна нуждается в большей независимости в том, что касается энергетики. Это проблема национальной безопасности"2.

Соответствующий анализ позволяет говорить, что самая большая неудача американской внешней политики последних десятилетий — неспособность уменьшить зависимость страны от внешних источников энергоресурсов. Вашингтон сегодня более уязвим от потрясений нефтяного рынка, чем во время войны в Персидском заливе в 1990 году, когда цены подскочили до 40 долл. за баррель. Тогда избыточная мощность в мировом масштабе достигла 5 млн баррелей в день. Сейчас она примерно на 50% меньше, так как резко ограничены инвестиции в энергетику Ливии и Ирана, недостаточны ассигнования и в других нефтедобывающих странах3.

В сложившихся условиях повышение цен на нефть может спровоцировать серьезный кризис в экономике Соединенных Штатов, которые ведут антитеррористическую операцию в Афганистане, и, следовательно, негативно отразиться на мировой экономике (США производят до 25% мирового ВВП). По некоторым оценкам, экономика Соединенных Штатов может динамично развиваться, если цена за баррель нефти не будет превышать 18 долл.4

К тому же прогнозируемое многими специалистами повышение общемирового потребления природного газа и постепенное смещение акцентов на его использование к США относится в меньшей мере, поскольку импортировать голубое топливо на американский континент из других частей света по технологическим причинам просто невозможно. В связи с этим на среднесрочную перспективу нефть для Америки остается основным энергетическим ресурсом. Поэтому районы нефтепромыслов и маршруты транспортировки нефти и нефтепродуктов — зоны жизненно важных интересов США.

В глобальной энергетической стратегии Соединенных Штатов особое место занимают два направления: Ближний Восток и прикаспийские государства.

Силовой метод в стратегии США на Ближнем Востоке

В мире нет ни одного другого региона, на который Вашингтон столь долго и неизменно проецировал бы свое прямое военно-политическое влияние, как страны Персидского залива. И это несмотря на превалирование неразрешимых, тупиковых проблем и сверхзатратность этого курса5. Любое изменение политико-экономической обстановки в регионе автоматически повышает вероятность перебоев поставок нефти на американский и мировой рынки, что ставит под угрозу безопасность самих Соединенных Штатов. Нефтедобывающие государства Ближнего Востока, способные влиять на нефтепотоки из Персидского залива, как минимум на ближайшие десятилетия остаются главным внешнеполитическим приоритетом США.

Таблица 1

Мировая добыча нефти в 1996—2020 годах. Доли ближневосточных стран ОПЕК и остального мира (в млн баррелей в день (мбд) и в %)

 

1996

2010

2020

 

мбд

%

мбд

%

мбд

%

Ближневосточные страны ОПЕК

18,5

26

43,8

47

49

55

Остальной мир

52

74

48,9

53

40,8

45

Всего

70,5

 

92,7

 

89,9

 

Источник: Международное энергетическое агентство // World Economic Outlook, 1998. С. 101.

Однако последствия террористических актов 11 сентября показали, что на обозримую перспективу опасность дестабилизации на Ближнем Востоке будет намного серьезнее, чем прогнозировалось раньше. Нынешний режим в Ираке таит в себе целый клубок угроз Соединенным Штатам, в том числе и в нефтяной сфере. Это подталкивает администрацию Дж. Буша к использованию любых, в том числе и военных средств для поддержания "стабильности" в зоне Персидского залива.

Краеугольным камнем нынешнего этапа американской энергетической стратегии на Ближнем Востоке становится Ирак. В 1980-е годы в этой стране обнаружены новые залежи нефти, которые позволили ей выйти на второе место в мире (после Саудовской Аравии) по запасам углеводородов. Это гигантский ресурс, имеющий решающее значение для перспектив мирового нефтяного рынка. Кроме того, себестоимость иракской нефти очень низка. Большинство месторождений находится вблизи берега либо на шельфе, их разработка и создание соответствующей инфраструктуры: длинных трубопроводов, насосных станций и т.д. — не связана с большими (по сравнению с другими регионами) затратами. Нефть Ирака в основном высокого качества и легко извлекается. С учетом инвестиций в их обустройство себестоимость добычи для некоторых перспективных месторождений не превышает 60—90 центов за баррель6. Это очень дешево, что ставит Багдад в весьма выгодное положение на мировом нефтяном рынке с его жесткой конкуренцией.

По некоторым оценкам, уже через 2—3 года после отмены эмбарго Ирак сможет добывать около 120 млн т нефти в год, а в дальнейшем — до 300 млн т. Имеющаяся производственная инфраструктура не сможет переработать такое количество нефти (нынешние мощности позволяют экспортировать в западном направлении до 80 млн т в год). Однако, учитывая экономическую привлекательность проектов в Ираке, необходимые инвестиции, скорее всего, появятся. Кроме того, Ирак, несмотря на введенные против него ограничения, сохраняет влияние на решения, принимаемые в рамках ОПЕК. Склонность этой организации к излишней, по мнению американцев, самостоятельности вынуждает Вашингтон искать дополнительные ресурсы влияния на нефтедобытчиков.

Ситуация усугубляется проникновением на иракские месторождения европейских, в том числе и российских, компаний. Так, французская "ТотальФинаЭльф", итальянская "ЭНИ", британская "РоялДатчШелл" и ряд других фирм уже предпринимали попытки сотрудничать с Багдадом в рамках программы "Нефть в обмен на продовольствие". А президент российской компании "ЛУКойл" Вагит Алекперов подчеркнул, что осуществление проектов в этой стране позволит возглавляемой им фирме увеличить объем добычи на 30 млн т в год, причем вся эта нефть пойдет по мировым ценам на быстро развивающиеся рынки Азии7. Речь идет о контракте на разработку одного из богатейших в мире месторождений — Западная Курна (около 100 км к северо-западу от Басры), запасы которого оценивают в 20 млрд баррелей. В декабре 1997 года группа российских фирм ("ЛУКойл", "Зарубежнефть", "Машиноимпорт") подписала договор об аренде этого месторождения на долевых с Ираком паях на 23,5 года. Доля российской стороны в этом контракте, оцениваемая в 3,7 млрд долл., составляет 70%8.

При таком положении дел иракская нефть закрыта для США. В этой связи приоритетная задача Вашингтона — доступ к месторождениям углеводородов в этой стране любым способом, в том числе силовым. А этому способствуют следующие факторы. Во-первых, качество и цена ближневосточной нефти пока еще вне конкуренции на мировом рынке и вряд ли кто захочет потерять столь привлекательный источник сырья. Во-вторых, нынешние антиамериканские настроения в большинстве арабских государств оказывают серьезное влияние на политику их официальных властей. Серьезные уступки Вашингтону могут резко обострить внутриполитическую ситуацию практически во всех странах Ближнего Востока. В этой ситуации позиции США в регионе весьма непрочны, что заставляет вашингтонскую администрацию искать способы закрепить в нем свое присутствие.

В сложившихся условиях одним из вариантов действий Белого дома рассматривается силовой способ решения проблемы, то есть свергнуть режим Саддама Хусейна и создать лояльное американским интересам правительство. И Вашингтон хочет реализовать этот вариант, получив на то одобрение других стран, а еще лучше — Совета Безопасности ООН. В-третьих, в случае успеха этой операции США решают сразу несколько стратегических задач: получают свободный доступ к иракским ресурсам, мощный дополнительный инструмент давления на ОПЕК через одного из наиболее активных его членов.

Необходимость свергнуть режим Саддама Хусейна американский президент впервые озвучил в январе 2002 года, после того как Ирак был объявлен одним из государств так называемой "оси зла", которые якобы поддерживают международный терроризм. Отношение мирового сообщества к этим намерениям Соединенных Штатов нельзя назвать однозначным. Несколько месяцев, до середины августа отчетливо проявлялась тенденция к снижению поддержки военной операции против режима Саддама Хусейна. По сути, в тот период у Вашингтона остался лишь один надежный союзник — Великобритания. Однако затем администрация Белого дома резко активизировала кампанию по обоснованию необходимости силового решения проблемы, использовав метод, апробированный перед операцией "Буря в пустыне" в 1991 году. Тогда во все крупные мировые государства направились американские делегации для урегулирования имевшихся противоречий. При этом активно применялась тактика уступок и предоставления преференций.

Схожая ситуация складывается и сегодня. Большинство союзников США по антитеррористической коалиции склоняются к тому, что Совет Безопасности ООН должен одобрить операцию против Ирака. Важность его нефти в принципе сделала борьбу с режимом Саддама Хусейна одним из крупнейших козырей американской администрации в переговорах: с помощью этой карты она может заручиться поддержкой своих союзников. Все пять постоянных членов СБ ООН имеют международные нефтяные компании, для которых смена руководства в Багдаде приобретает весьма большое значение. После окончания войны 1991 года в Персидском заливе многие из них либо заключили, либо пытаются заключить соглашения об участии в разработке иракских нефтяных месторождений, восстановлении необходимой инфраструктуры или в разведке новых залежей. Большинство этих соглашений "заморожены" до отмены санкций ООН против Багдада. Однако представители иракской оппозиции уже дали понять, что не будут считать себя связанными никакими соглашениями. Хотя силовая операция представит транснациональным нефтяным корпорациям большие возможности, в ней все же есть серьезный риск для глобальных нефтяных рынков. Доступ к иракской нефти и доходы будут зависеть от характера и намерений нового правительства. Все это определяет позиции самых влиятельных государств мира в отношении планируемой операции.

Как мы уже отмечали, Великобритания — наиболее последовательный союзник Соединенных Штатов. Один из факторов, определяющих настойчивость Лондона, — стремление застолбить свою нишу в иракском нефтяном секторе. Крупнейшая британская нефтяная компания "РоялДатчШелл" в последние годы пытается получить доступ к этим запасам. Учитывая неизбежность военной операции и как следствие захват Соединенными Штатами нефтяной промышленности страны, в Лондоне, по-видимому, желают получить для себя определенные преимущества.

Франция, осознав неизбежность войны в Ираке, также стремится "застолбить" свои интересы в иракской нефтедобыче. Здесь свою роль играет крупнейшая компания "ТотальФинаЭльф", которая уже пыталась наладить сотрудничество с Багдадом. В частности, она договорилась о праве на разработку весьма перспективного месторождения Маджнун, неподалеку от границы с Ираном, где может быть до 30 млрд баррелей нефти. Но в июле 2001 года Ирак объявил, что не будет отдавать приоритет французским фирмам, потому что официальный Париж соблюдает санкции ООН9. То есть Франция сегодня не особо заинтересована в сохранении режима Саддама Хусейна.

Из пяти постоянных членов Совета Безопасности наиболее активно возражает против военных действий Китай, но вместе с тем он призывает Ирак возобновить сотрудничество с инспекторами ООН. Традиционная пассивность Пекина в вопросах мировой политики позволяет предположить, что КНР будет избегать активных действий и во время голосования в Совете Безопасности воздержится от своего права вето, невзирая на то, что у Поднебесной есть свои интересы в нефтяном секторе Ирака. Так, в июне 1997 года Пекин договорился с Багдадом, что после отмены санкций ООН будет участвовать в разработке месторождения Ахдаб. Цена контракта — 1,2 млрд долл.10

Что касается России, то ее ожидания относительно Ирака несколько завышены. Политический и экономический потенциал Москвы не позволяет ей воспрепятствовать американским целям на Ближнем Востоке, и высшим приоритетом Кремля становится реализация экономических интересов, в том числе возврат Багдадом долга в сумме 8 млрд долл., а также подписанные российскими нефтяными компаниями многомиллиардные контракты на разработку месторождений.

Таким образом, национальные интересы практически всех стран-членов Совета Безопасности ООН определяет их отношение к планируемой военной операции против режима Саддама Хусейна.

* * *

Один из наиболее важных факторов, негативно влияющих на позиции США в регионе, — охлаждение американско-саудовских отношений. Саудовская Аравия — крупнейший в мире нефтедобытчик. Ее доказанные запасы— 261,5 млрд баррелей (почти четверть мировых). Ежедневная добыча превышает 8 млн баррелей, а перерабатывающие мощности — 1,6 млн баррелей в день. Причем большая часть нефти, поставляемой в США из Персидского залива, поступает именно из Саудовской Аравии.

До самого конца ХХ века американско-саудовский союз неоднократно испытывался на прочность, в частности во время нефтяных кризисов 1970—1980-х и 1991 года, и был выгоден обеим сторонам. Именно при содействии Эр-Рияда Вашингтону во многом удалось смягчить последствия, угрожавшие США в те годы. Кроме того, Саудовская Аравия — самый влиятельный член ОПЕК. Между Вашингтоном и этой авторитетнейшей международной организацией неоднократно возникали серьезные разногласия, главным образом по ценам на нефть на мировом рынке. В таких ситуациях Эр-Рияд не раз выступал в роли своеобразного посредника между сторонами, что в принципе было выгодно и Вашингтону, и нефтедобывающим странам.

Однако казавшийся незыблемым союз Соединенных Штатов с Саудовской Аравией стремительно теряет свою прочность, причем это двусторонний процесс. США недовольны пассивностью своих партнеров относительно иракской угрозы. Свою роль играют подозрения в причастности некоторых кругов Саудовской Аравии к террористическим актам 11 сентября. Апофеозом антисаудовских настроений в США стал судебный иск на триллион долларов, предъявленный Вашингтоном гражданам этой страны.

В ответ начался массовый вывод из американской экономики финансовых активов саудовского происхождения. В самой стране растет недовольство Соединенными Штатами, что не могут не учитывать местные власти. Этим и объясняется отказ руководства Саудовской Аравии сотрудничать с США в операции против Ирака, значительно осложнивший ее реализацию. Более того, Эр-Рияд проявляет намерения использовать в этих целях свое влияние в ОПЕК.

Американские стратеги всегда подчеркивали, что любое враждебное государство, контролирующее Аравийский полуостров, способно к действиям, в результате которых резко повысятся мировые цены на нефть11, что содержит прямую угрозу безопасности США. В связи с этим складывающиеся ныне отношения Соединенных Штатов с Саудовской Аравией могут серьезно осложнить энергетические задачи Вашингтона.

В последнее время Эр-Рияд вынужден решать проблемы, вызванные последствиями экономического кризиса, связанного с падением цен на углеводороды, и впервые после национализации нефтяной промышленности (1975 г.) допустил иностранные компании к своим природным ресурсам. Так, 4 июня 2001 года заключены рамочные соглашения с консорциумом, в который вошли восемь зарубежных фирм, инвестирующих капиталы в газовый сектор страны. В этом проекте участвуют "Эксон Мобил", "Филипс", "Коноко", "Марафон", "Оксидентл"12.

Учитывая традиционную незаинтересованность американских компаний в газе, можно предположить, что их вхождение в газовый сектор Саудовской Аравии вызвано стремлением уже в ближайшее время подключиться и к нефтедобыче. А это, наряду с большими финансовыми потребностями саудовских властей, означает рост влияния США не только на руководство страны, но и на укрепление американских позиций в регионе в целом.

Все это происходит на фоне постепенного изменения расстановки сил в Саудовской Аравии. Ее консервативное крыло, возглавляемое королем Фахдом, сдает свои позиции более прогрессивным политикам, которых объединяет наследный принц Абдалла (сегодня он фактический руководитель страны). Однако в целом позиции королевской семьи весьма нестабильны, что во многом определяет их тактику по основным международным вопросам.

В любом случае нынешние тенденции развития политических процессов на Ближнем Востоке способствуют некоторому ослаблению позиции Саудовской Аравии как центра влияния в регионе.

* * *

В контексте текущих событий особое значение приобретает Иран, на долю которого приходится 9—10 % (14—17 млрд т, 90 млрд баррелей) мировых запасов нефти. Происходящие в стране изменения способствуют активизации иностранных инвесторов. Иранская Конституция запрещает их участие в разработке национальных нефтегазовых ресурсов на концессионной основе. Однако принятый в 1987 году "Закон о нефти" приоткрыл двери для зарубежного капитала, облегчив создание совместных предприятий "местными и иностранными физическими и юридическими лицами", в результате чего инвестиции в нефтегазовый сектор значительно увеличились. Их объем с 1995 года по настоящее время составляет около 6 млрд долл.13

Планируемая военная акция в Ираке непосредственно затрагивает безопасность и другие интересы Ирана. На случай возможной военной операции США против Багдада Тегеран сосредоточил свои вооруженные силы вдоль границы с Ираком, и его армейские части вернулись на позиции, которые они занимали во время иракско-иранской войны 1980—1988 годов. К ним присоединились подразделения "стражей революции" и другие войска, развернутые на всем протяжении совместной границы14.

Нельзя исключать, что эта мера предусматривает не только обеспечение безопасности рубежей страны. Вполне возможно, что иранские войска войдут в иракский Курдистан и восточные районы Ирака, чтобы предотвратить выход американско-британских вооруженных сил к иракско-иранской границе. Кстати, наиболее крупные запасы нефти и газа, да и основные нефтегазовые терминалы Тегерана, расположены в приграничном с Ираком регионе Шатт-Эль-Араб.

Руководители курдских организаций Ирака опасаются, что иранская армия ждет, когда США начнут операцию против Саддама Хусейна, чтобы затем "вмешаться в дела курдского региона и остальной части страны"15. Иран выступает против формирования прозападного правительства в Багдаде и участия Турции в антииракской акции, ибо, как полагают иранские аналитики, Анкара наверняка потребует для себя главный нефтегазовый регион Ирака — иракский Курдистан и нефтегазовые артерии оттуда к портам Сирии, Ливана, Израиля (кстати, большинство этих претензий Турция предъявляет с 1920-х годов)16.

Кроме того, Иран предложил срочно созвать совещание государств — основных экспортеров нефти, чтобы выработать совместное соглашение, ужесточающее ее вывоз из-за возможной агрессии против Ирака и блокады Персидского залива. Саудовская Аравия и другие страны региона поддержали эту идею. Иранские аналитики прогнозируют резкий обвал мировых цен на нефть (с 30 долл. за баррель до 22—23 долл.) после разгрома Ирака, что повергнет в длительный, практически бессрочный кризис экономику большинства стран, добывающих нефть, но пойдет на пользу крупнейшим ее потребителям. Аналогично оценивает ситуацию Организация арабских стран-экспортеров нефти17.

Возможный раздел Ирака резко усилит роль Ирана в мировой нефтеторговле. Не исключено, что Тегеран может получить минимум 70% квоты Багдада в ОПЕК, а это почти 30 млн т в год18.

Таким образом, военная операция в Ираке может способствовать усилению позиций и влияния Ирана как региональной державы, а Вашингтон будет вынужден корректировать свою политику в отношении Тегерана.

* * *

Итак, анализ текущей ситуации вокруг Персидского залива позволяет говорить о том, что его стратегическая важность определяет насущную для Соединенных Штатов необходимость предпринимать конкретные и неотложные меры по укреплению своих позиций в этом стратегически важном регионе. Его нефтяные запасы становятся неподконтрольными со стороны США, сложившиеся в настоящий момент условия наиболее благоприятны для силового решения проблемы: если операция пройдет успешно, то Вашингтон решит ее практически полностью и получит прямой доступ к почти безграничному источнику энергоресурсов.

"Новая фаза" на Каспии

Критическая для США ситуация на Ближнем Востоке способствует тому, что Белый дом вынужден заботиться о диверсификации импорта энергоресурсов и укреплении связей с нефтедобывающими странами за пределами Персидского залива, в первую очередь в регионе Каспия. Это вызвано противостоянием Соединенных Штатов и ОПЕК (главную роль в котором, как мы уже отмечали, играют Саудовская Аравия и другие арабские государства), а также нестабильностью на Ближнем Востоке.

Новые запасы нефти, найденные в Южной Америке, Западной Африке и в других регионах мира, не привлекают столь же пристального внимания Вашингтона, так как с геополитической точки зрения с этими регионами мира все ясно. Проблема же с прикаспийскими странами до конца не разрешена, так как геополитическая обстановка здесь остается довольно напряженной19.

Стратегическое значение любого нефтегазового региона зависит от запасов и местоположения его энергоресурсов. С этих позиций "весомость" Каспия не столько в количестве его углеводородов, сколько в их географии: между основными сегодняшними и перспективными рынками сбыта нефти и нефтепродуктов — Европа и Азия, а также между основными сегодняшними их поставщиками — Ближний и Средний Восток, Северная Африка, Россия — на рынки Восточного полушария20.

По мнению американских экспертов, регион Каспия — потенциальный источник крупнейших в мире энергоресурсов.

Таблица 2

Доказанные и предполагаемые резервы углеводородов на Каспии

 

Нефть
(млрд баррелей)

Природный газ
(трлн куб. м)

 

Доказанные

Предполагаемые

Доказанные

Предполагаемые

Азербайджан

8

15

1

2

Казахстан

15

65

2

3

Туркменистан

1

3

2

4

Узбекистан

1

2

1

2

Всего

25

85

6

11

Иран

90

110

23

33

Северное море

17

27

4

5

Источник: Kalicki Jan // Foreign Affairs, Sept./Oct. 2001. P. 123.

Добыча энергоресурсов в регионе может иметь важные последствия с точки зрения увеличения мировых запасов и диверсификации их поставок. США всячески подчеркивают, что, когда на энергетический рынок выходят новые игроки, это способствует повышению конкуренции, прозрачности и повышает чуткость к рыночной конъюнктуре, а все это, в свою очередь, предпосылка его надежности и эффективного развития.

Политика Соединенных Штатов в регионе Каспия основана на трех ключевых принципах: повышение надежности для США в обеспечении энергоресурсами; решение своих геостратегических задач; развитие коммерческих возможностей.

В процессе реализации этих принципов проявляются три основных этапа.

Первый (конец 1980-х — первая половина 1990-х гг.). США начали присматриваться к региону еще до развала СССР. Тогда Центральное разведывательное управление предсказывало, что нефти, скрытой только в северной части моря, хватит для спасения всего советского энергетического сектора.

Естественно, что такие объемы стратегически важного сырья не могли не привлечь внимание Вашингтона. Уже в то время Соединенные Штаты стали проявлять желание вплотную заняться Каспием. И во властных структурах СССР появились влиятельные силы, лоббирующие американскую компанию "Шеврон", которая рискнула пойти на переговоры по месторождению Тенгиз еще в последние советские годы, в период происходивших в стране изменений. Переговоры с "Шевроном" об освоении Тенгиза начались с союзным Центром, место которого постепенно занял Казахстан.

Однако Соединенные Штаты не были готовы к столь быстрому развитию событий: развалу СССР и созданию новых независимых стран. Вашингтон несколько скептически относился к способности государств региона избавиться от российской гегемонии. Это определило тактику США в тот период. Они предпочитали взаимодействовать главным образом с Москвой, причем доверили Турции отстаивать их интересы и "делегировали" Анкаре некоторые свои полномочия в этой сфере. То есть на том этапе Вашингтон несколько упустил инициативу в геополитических процессах в регионе Каспийского моря.

К середине 1990-х годов стали проявляться очертания нового подхода Соединенных Штатов к прикаспийским государствам. К тому же в то время выяснилось, что здесь действительно сосредоточены значительные запасы углеводородов. Тогда же Вашингтон стал рассматривать Москву в качестве своего основного конкурента на Каспии. Это было связано с тем, что почти все нефтепроводы из каспийских государств проходят через Россию. Сегодня лишь один из них, маломощный нефтепровод Баку — Тбилиси — Батуми, проходит, минуя ее территорию. Соответственно именно Россия, будучи собственником большинства "выходов" региона на внешний рынок, получала от этого экономические и политические преимущества, что вызвало у Соединенных Штатов активное стремление создать альтернативные транспортные артерии для выхода каспийской нефти на мировые рынки. Была разработана и озвучена концепция "многочисленных экспортных трубопроводов". Она стала одним из основных направлений политики Вашингтона в регионе. То есть речь шла о создании нефтетранспортного коридора Восток — Запад и возникла идея (а затем и проект) строительства трубопровода Баку — Джейхан21.

В 1997 году администрация США объявила Каспий зоной своих интересов и сформулировала ряд связанных с ним задач: обеспечить надежность глобальных поставок энергоресурсов в соответствии со стратегическими и экономическими интересами Соединенных Штатов, а также с интересами их региональных партнеров; содействовать экономическому развитию и укреплению политической самостоятельности и усилению демократизации стран региона; поддерживать попытки американских компаний ускорить разработку местных энергоресурсов; развивать надежные альтернативы экспорта добываемых в регионе углеводородов, что, в частности, предполагает прокладку транзитных трубопроводов и в обход Ирана.

Руководствуясь этими задачами, Соединенные Штаты начали активно налаживать свои взаимоотношения с постсоветскими прикаспийскими государствами. В то же время появились первые признаки новой задачи Соединенных Штатов — упредить появление регионального гегемона в зоне Персидского залива, что в конечном счете привело к дальнейшему пересмотру основных положений американской политики на Каспии.

* * *

Анализ текущих тенденций позволяет сделать вывод о начале третьего этапа процессов в регионе Каспия, обусловленного повышением значения его сырьевых ресурсов. Каспий стали рассматривать в числе основных нефтедобывающих районов планеты, как некоторую альтернативу Персидскому заливу.

Одно из наиболее важных последствий этой тенденции — появление в американской энергетической стратегии новой связки "Россия — Казахстан", из чего напрямую следует активизация американского фактора в отношениях между Астаной и Москвой в нефтяной сфере. То есть Вашингтон делает упор на сотрудничество в нефтяной сфере прежде всего с этими государствами — потенциально наиболее крупными по своим запасам. После 11 сентября Соединенные Штаты начинают оценивать Россию не как своего конкурента на Каспии, а как важного партнера. При этом США заинтересованы в том, чтобы Россия и Казахстан проводили здесь общую политику, которая бы соотносилась с американскими интересами. Иными словами, теперь наиболее серьезные вопросы в этой отрасли будут решать при активном участии Вашингтона. В отдельности, то есть сами по себе Москва и Астана менее привлекательны в экономическом и инвестиционном плане. Это можно назвать кардинальным изменением американской стратегии в регионе.

На первый взгляд прикаспийские государства СНГ оправдывают возложенные на них надежды. Как отмечается в прогнозе Администрации энергетической информации (EIA), к 2020 году в странах бывшего СССР создадут одну из наиболее развитых и мощных энергетических систем мира, а ежегодная их добыча нефти будет расти примерно на 0,9—1,2%22.

Например, Россия взяла курс на рост экспорта своей нефти на мировой рынок. Ее приоритеты в этой сфере основаны на положениях Энергетической стратегии, в которых отмечается, что, несмотря на то что основным рынком сбыта нефтегазовых ресурсов является Европа, Москва намерена существенно увеличить их поставки и на других направлениях. Выступая 29 января 2002 года в Государственной Думе, министр энергетики России Игорь Юсуфов отметил: "Следует увеличить добычу нефти, перейти от снижения производства к его росту, чтобы конкурировать на международном рынке с арабскими производителями"23.

По данным московского инвестиционного банка "Объединенная финансовая группа", Россия сегодня экспортирует около 4 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в день, что составляет около 10% всего объема мировой торговли нефтью24. Весьма показательное событие произошло в феврале 2002 года: по добыче нефти Россия обогнала Саудовскую Аравию— 7,28 против 7,19 млн баррелей в день, что можно рассматривать как демонстрацию Москвой своих возможностей. В среднем по сумме экспорта нефти и нефтепродуктов Россия сейчас занимает второе место в мире (после Саудовской Аравии) и превосходит Иран — вторую по экспортному потенциалу страну ОПЕК.

Все это определяет большую заинтересованность постсоветских нефтедобытчиков в более тесных экономических контактах с Соединенными Штатами, основная цель которых в этой сфере — обеспечить американским компаниям доступ к нефтегазовым месторождениям на приемлемых условиях и при соответствующей защите инвестиций. А главное следствие этого интереса — активизация Вашингтона в Каспийском регионе, где нынешние объемы добычи углеводородов пока не могут составить конкуренцию традиционным нефтедобывающим районам планеты. Но основные потребители нефти оценивают возможности Каспия прежде всего в среднесрочной перспективе.

Однако есть ряд факторов, негативно влияющих на энергетическое сотрудничество США и постсоветских государств. Например, доля российской нефти в американском импорте в 2001 году не превышала 1%25. Одна из основных причин, ограничивающих расширение экспорта в Соединенные Штаты, связана с большими транспортными расходами. Реальные возможности могут появиться лишь при развитии соответствующей инфраструктуры, в которую необходимо включить морские терминалы, позволяющие использовать крупнотоннажные танкеры водоизмещением 300 тыс. и более тонн. Американское направление экспорта для той же России будет выгодным только при цене не ниже 25 долл. за баррель, что, в принципе, экономически нецелесообразно самим Соединенным Штатам. Второй фактор: себестоимость добычи нефти в СНГ намного выше, чем в Саудовской Аравии, Кувейте и Ираке. Третий — чем больше нефти попадает на мировые рынки, тем вероятнее снижение цен на нее. Заменить постсоветские государства в качестве крупномасштабного поставщика нефти в США может любой из нефтяных лидеров. Для этого нужно лишь политическое решение Вашингтона, то есть энергетическая ситуация в США не будет зависеть исключительно от стран СНГ.

Суть четвертого фактора в том, что, согласно прогнозу Администрации энергетической информации, ежегодное потребление энергии в странах бывшего СССР будет расти примерно на 1,4% при росте ее производства на 0,9—1,2%26. То есть активно развивающийся внутренний энергетический рынок постсоветского пространства будет "съедать" значительную часть добываемых ресурсов.

И, наконец, пятый фактор. Наблюдаемое в последнее время усиление Ирана как региональной державы может активизировать его действия, связанные с разделом Каспийского моря. Тегеран заметно усилил давление на своих соседей, вновь подтвердив свою приверженность к его делению на пять равных частей — по числу прикаспийских государств. Официальный Тегеран уже заявил, что проблему правового режима Каспийского моря прибрежные государства должны решать только путем консенсуса и что Иран не допустит ущемления своих национальных интересов. Это может заблокировать наметившийся в последнее время межгосударственный компромисс по данному вопросу. К тому же не следует забывать, что Иран — единственное прикаспийское государство, которое входит в число наиболее активных членов ОПЕК и оказывает заметное влияние на позицию этой авторитетной международной организации.

Все эти факторы заставляют подозревать Соединенные Штаты в несколько показном внимании к "северному ареалу" нефтедобывающих государств, включающему и постсоветское пространство. Просматриваются попытки столкнуть лбами Россию и прикаспийские государства с ОПЕК, что неизбежно приведет к ослаблению и тех и других и, как следствие, к снижению мировых цен на нефть. А это и есть главная задача энергетической политики США.

* * *

Казахстан непосредственно вовлечен во все происходящие на Каспии процессы, и повышение внимания к региону со стороны Соединенных Штатов в принципе создает благоприятные условия для дальнейшего развития нефтедобывающей отрасли республики. Внутреннее потребление энергоресурсов в Казахстане относительно невелико — появляется возможность увеличить их экспорт, что укладывается в энергетическую стратегию нашей страны по диверсификации путей поставок сырья на мировой рынок. В среднесрочной перспективе у Казахстана появляется возможность занять более заметную нишу на рынке энергоресурсов, активнее привлекать иностранные (в первую очередь американские) инвестиции в свой нефтяной сектор. Опасения, что увеличение потока казахстанской нефти может оказать влияние на снижение цен, не обоснованы, так как в любом случае объемы ее добычи не сопоставимы со странами Ближнего Востока и России. Вполне вероятно, что именно поэтому Казахстан не подвергся серьезному давлению ОПЕК, когда эта организация в очередной раз (весной — летом 2002 г.) пыталась повлиять на независимых нефтедобытчиков.

Намечающаяся активизация американо-российского сотрудничества в энергетической сфере позволяет предполагать, что Москва несколько смягчит свое отношение к нефтепроводу Баку — Джейхан. Учитывая его нерентабельность без перекачки казахстанской нефти, представляется возможным подключение нашей республики к этой магистрали. Иными словами, у Казахстана появляются новые благоприятные условия для развития нефтедобычи и расширения своей ниши на мировом рынке энергоресурсов.

При этом, исходя из среднесрочной перспективы, следует учитывать, что США заинтересованы не столько в реальном повышении экспорта нефти прикаспийских государств (в первую очередь, России и Казахстана) на свой рынок, сколько в ликвидации монополии ОПЕК на ценообразование и в установлении контроля со стороны Вашингтона над мировым нефтяным рынком.


1 См.: Максимов С. Энергетический диалог: Россия и США // Мировая энергетическая политика, 2002, № 4.
2 Зверев А. Для США сейчас очень важно уменьшить свою зависимость от ближневосточной нефти. 27 ноября 2001 [www.aina.kz.].
3 См.: Миронов Н. Новые тенденции обеспечения нефтяной безопасности в США // Мировая энергетическая политика, 2002, № 4.
4 См.: Зверев А. Указ. соч.
5 См.: Абишев А. Каспий: нефть и политика. Алматы, 2002. С. 41.
6 См.: Бялый Ю. Кому не нужна иракская нефть // Россiя, 13 октября 2000.
7 См.: Грибанов И. Саддамазохизм: с кем работать в Ираке после возможного ухода диктатора? // RusEnergy, 22 июля 2002.
8 См.: Зеленин Д. Санкции ООН Ирак не пугают // Мировая энергетическая политика, 2002, № 2.
9 См.: Morgan Dan, Ottaway David B. In Iraqi War Scenario, Oil Is Key Issue // Washington Post, 15 September 2002.
10 См.: Бардахчиев Ю. "Плюс антрекотизация всей страны…" // Завтра, 8 января 1998.
11 См.: Денчев К. Нефтегазовый фактор в международных отношениях // Полития, 1999, № 3. С. 136.
12 См.: Зеленин Д. Останется ли Персидский залив основным нефтегазовым ресурсом планеты? // Мировая энергетическая политика, 2002, № 5.
13 См.: Федотов А. От исламской революции — к нефтегазовой эволюции // Нефть России, 2000, № 7.
14 ИТАР-ТАСС, 23 августа 2002.
15 Там же.
16 См.: Чичкин А. Цена иранской карты // GazetaSNG.ru, 12 сентября 2002.
17 См.: Там же.
18 См.: Там же.
19 См.: Сыроежкин К. Нефть и геополитика // Континент, 1999, № 4. С. 23.
20 См.: Денчев К. Указ. соч. С. 135.
21 См.: Абишев А.Указ. соч. С. 340—341.
22 См.: Washington ProFile, 4 июля 2002.
23 Le Nouvel Economiste, 5 April 2002.
24 См.: Каспийское информационное агентство, 7 февраля 2002.
25 См.: Максимов С. Указ. соч.
26 См.: Washington ProFile, 4 июля 2002.

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL