РЕЛИГИЯ В ПОСТСОВЕТСКОМ ДАГЕСТАНЕ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Гарун КУРБАНОВ


Гарун Курбанов, доктор философских наук, профессор кафедры культурологии Дагестанского государственного университета (Махачкала, Российская Федерация)


Религиозные процессы, протекающие на постсоветском пространстве, показали, как далек от истины был великий Гегель, утверждавший в своих лекциях по истории философии, что "ислам уже давно сошел с всемирной исторической арены и вновь возвратился к восточному покою". Конечно же, это не упрек гениальному философу. Речь о том, насколько сложно и противоречиво происходящее в религиозной жизни общества, насколько трудно оно для прогнозирования и управления. Дело, вероятно, в том, что ислам как способ осознания действительности общественного развития ориентирован, с одной стороны, на преодоление фундаментальных антиподов человеческого существования, а с другой — на утверждение принятой в обществе системы ценностей, поддержание и санкционирование определенных норм поведения. Именно эта функциональная противоречивость ставит ислам, как и любую другую религию, в ряд наиболее сложных для исследования социальных явлений. Однако это не освобождает нас от научного анализа ислама как социокультурного явления, а, наоборот, делает его необходимым. Подобный анализ особенно актуален в Дагестане и не только потому, что для его народов эпоха исламизации навсегда запечатлелась в исторической памяти как начало цивилизационного бытия, но и в связи с тем, что сегодня вопросы религии тесно связаны с политической жизнью, культурой, образованием и бытом многих жителей республики. Об этом наглядно свидетельствует статистика.

С начала 1990-х годов религия стала играть заметную роль в жизни дагестанского общества. В сотни раз увеличилось количество религиозных храмов. По некоторым данным, в республике насчитывается более 1,5 тыс. мечетей, 422 религиозных учебных заведения, в том числе 45 институтов и их филиалов с общим количеством обучающихся около 14 тыс. человек. Только в столице республики г. Махачкале сегодня действует 57 мечетей, 16 суфийских братств, 800 зияратов (святых мест). Для сравнения: в 20-е годы минувшего столетия в Дагестане было 1 700 мечетей, 740 примечетских школ и 400 медресе, а к 1985 году — 27 мечетей. Выходят религиозные газеты: "Ассалам", "Нурул ислам", "Исламский вестник" и др. В политической жизни республики участвуют различные религиозные движения, союзы, фонды, объединения. Сформировалась достаточно большая группа профессионального духовенства, активно проповедующая религиозные ценности и отстаивающая свои корпоративные интересы. Только в 1998 году 14 тыс. дагестанцев совершили паломничество в Мекку, а всего за последние годы — более 100 тыс. человек. Зарубежные исламские центры участвуют во многих мусульманских проектах, осуществляемых в республике. Так, исламская организация "Рабитатул Алам", штаб-квартира которой находится в Саудовской Аравии, выделила 15 тыс. долл. на строительство мечети в Махачкале. Более тысячи наших юношей обучаются в различных мусульманских странах. Исследователи говорят о религиозном возрождении в Дагестане. Оно проявляется и в том, что появилась возможность свободно исповедовать любую религию. Восстанавливаются конфессиональные и культурные связи с зарубежными единоверцами, воссоздается система мусульманского образования, возрождаются так называемые классические, или канонические, формы религиозной жизни. В ее орбиту вовлекаются тысячи граждан республики.

Религия сегодня — важный компонент и в сфере межнациональных отношений. Используя исторические традиции и обрядность, она влияет на формирование этнокультурных особенностей дагестанцев, стала своего рода необходимостью, которая подчеркивает самобытность проживающих здесь народов.

Оценивая религиозную ситуацию в республике, можно добавить, что происходит сложное полномасштабное возрождение религии. Это выражается, прежде всего, в небывалом усилении ислама, его социальных позиций и политической активности, подтверждается и деятельностью в республике исламских партий: Исламской демократической партии, Союза мусульман России, Общественного движения "Нур". О росте влияния исламской идеологии говорит и то, что депутатский мандат в Государственную Думу получил лидер Союза мусульман России. На исламском факторе открыто играют религиозные и национальные движения, многие достаточно влиятельные в Дагестане люди, его эффективно используют и оппозиция, и руководство республики. Религиозно-государственные отношения наполнились новым содержанием.

Глав духовных управлений приглашают к участию в общественных мероприятиях государственного значения и для освящения важных событий. Подобная политика позволяет не только рассчитывать на поддержку значительной части населения республики, но и рассматривать традиционный ислам как национально-культурное достояние народов Дагестана. Укрепляется положение мусульманства и в системе образования. Так, в общеобразовательных школах организованы факультативные занятия, религия возвращается в воинские части и в места пребывания заключенных. Во многих государственных учебных заведениях, организациях и учреждениях открыты молельные комнаты, именами известных в истории ислама деятелей называют проспекты и улицы городов. Растет финансовая поддержка религии государством. Так, в 1995 году на строительство мечети в Махачкале из госбюджета было выделено 350 млн рублей, в 1997 году — 450 млн руб. Всего, по словам муфтия Ахмед-хаджи Абдуллаева, только на строительство мечети духовное управление получило из бюджета 1 млрд рублей. В 1998 году на ремонт здания Духовного управления мусульман Дагестана (ДУМД) из республиканской казны выделено 250 тыс. руб., а на строительство исламского центра — 3 млн рублей. По сути, инициируется процесс бывших "союзнических" отношений между государством и религией. Примером здесь может служить принятый в республике закон "О защите личной и общественной нравственности", в частности предусматривающий создание общественных экспертных комиссий, включающих представителей религиозных организаций. Они будут заниматься упорядочением воспитания детей и подростков, деятельности в сфере искусства, проведения зрелищных мероприятий и т.д. Показательно и то, что республиканские СМИ, в частности телерадиокомпания "Дагестан", стали участвовать в формировании исламского фактора. Духовенство получает доступ к средствам массовой информации для широкой пропаганды своего учения.

В радио- и телепередачах переосмысливается роль религии в обществе и в культуре наших народов, подчеркивается ее патриотический характер. Религиозные публикации подаются как средство от бездуховности, поразившей многих людей. Исламская тематика уже вышла за рамки отдельных рубрик и воплотилась в различные самостоятельные проекты и программы.

В общем, ислам становится фактором легитимации почти всех социальных форм и действий. Такую возможность религия получает вследствие того, что в республике еще не утрачено значение негосударственных средств поддержки конформного поведения и стабильности через нравы, обычаи, традиции и ритуалы. Дагестан пока еще остается традиционным обществом, где мораль предписывает совершать одни поступки и воздерживаться от других, уважать определенные свободы, служит проявлением приверженности к конкретным ценностям. Эти ценности включаются и в политическое поведение в качестве установок в отношении к национально-государственным структурам. Потребность в легитимной политической власти способствует (наряду с разработкой системы вероучения) формированию религиозных деятелей, которые входят в круг политической элиты, тем самым поднимая функции религии на новый уровень. Практически ислам становится мажоритарной, "государственно-национальной" религией.

Все это вызывает необходимость поиска ответов на вопросы: каковы социальные, политические и духовно-нравственные ориентации верующих и духовенства, каков характер связи религиозных объединений с внешним миром, со светскими властными, социальными и культурными структурами, каков характер складывающихся в республике отношений между верующими и неверующими, между представителями различных религиозных направлений? Их решению способствует разрабатываемый нами долгосрочный социологический проект "Религиозная ситуация в Республики Дагестан. Тенденции и перспективы". В его рамках мы провели выборочный опрос, в котором участвовало около 2 000 респондентов, представителей различных этнических, социальных, возрастных групп жителей республики.

Религиозность

Социальные и политические события, проходившие в республике в последние годы, серьезно отразились на отношении дагестанцев к вере в Бога. Социологическое исследование свидетельствует о росте религиозности населения после незначительного падения, наблюдавшегося в 1999—2000 годах. Опрос, проведенный в 2001 году, выявил 67,3% верующих. В ряду множества причин, обусловивших падение этого показателя в конце 1999 года, немаловажную роль, возможно, сыграло и осознание того, что религия, как и столетия назад, все еще может оказаться прибежищем для тех, кто с оружием в руках хочет утвердить свой порядок. Это было заметно из ответов на вопрос: "Изменилось ли ваше отношение к религии в связи с терроризмом и военными действиями религиозных экстремистов в Дагестане?" Около 25,7% опрошенных в конце 1999 года признали, что их отношение к религии ухудшилось.

Сегодня же наблюдается довольно устойчивая ориентированность на религиозные ценности и религиозность массового сознания. С мировоззренческих позиций верующим противопоставляют себя около 13% респондентов, убежденных в своей нерелигиозности, 10,1% — считают себя колеблющимися, 10,2% — затруднились определить свое отношение к вере. В обобщенном виде социальные портреты верующих и неверующих не имеют существенных различий. Обе группы поровну представлены мужчинами и женщинами. Интересно, что среди различных возрастных групп верующих достаточно большой процент составляют граждане от 20 до 40 лет.

Обращает на себя внимание и позиция студенческой молодежи — 63,5% респондентов из ее среды убеждены в своей религиозности. Опрос, проведенный в 1987 году, показал, что доля студентов, объявлявших себя верующими, колебалась от 27,5% до 33,3%. Исследование мировоззрения сегодняшней молодежи показывает, что оно складывается под воздействием различных тенденций, в первую очередь повысились роль и влияние религии. Результаты опроса констатируют, что преодолеваются прежние стереотипы ("религия удел стариков") и возрастные различия не оказывают значительного влияния на религиозность и мировоззрение людей.

Кроме того, уменьшается зависимость уровня религиозности от образования. Религия достаточно упрочила свои позиции и среди наиболее образованной части населения республики. Из опрошенных, в свое время закончивших высшие учебные заведения, верующие составляют 41,4%, средние — 48,8%. Заметно увеличилось число тех, кто не видит принципиальной несовместимости религиозных и научных знаний. Это подтверждает недавно выдвинутый президиумом Российской академии наук тезис о том, что российская наука и образование оказались в осаде беспрепятственного распространения мистических верований: астрологии, шаманства, оккультизма, пророчества и околонаучных мифов. Опрос показывает, что мифологическое сознание неодолимо расширяется и все больше сближается с образовательным процессом. Об этом свидетельствует отношение к вопросу "Надо ли вводить преподавание религии в общеобразовательных школах?" 40,2% респондентов посчитали, что надо, 40,1% ответили "нет" и 17,3% затруднились ответить.

Выявлены различные показатели религиозности в этнических группах. Высоки они среди аварцев (82%), даргинцев, кумыков и лакцев (61%), лезгинов, табасаранцев и русских (47—50%). Это вызывает ряд вопросов, и в первую очередь — почему общественное сознание большинства дагестанцев ориентировано на религиозные ценности и нормы. Ответ, вероятнее всего, надо искать как во внутренних, так и во внешних причинах. Внутренние связаны с тем, что в течение достаточно длительного времени религия играла важную роль в формировании национальных общностей. Дагестанские этносы, их традиции и культура прошли своеобразную религизацию. Элементы этнической психологии многих дагестанских народов, определяющие их опыт, а также ценностные ориентации, складывались под влиянием той или иной религии.

Если рассматривать эту проблему шире, то можно обнаружить ряд разнопорядковых факторов: глубокие общественно-политические преобразования, отсутствие стабильности в обществе, углубляющееся материальное неравенство, взяточничество, отток сельского населения в города, увеличение количества безработных, инфляция, отсутствие правовой защиты и т.д.

В сегодняшнем обращении к религии одни исследователи видят форму социального протеста, другие считают ее не просто надстройкой, идеологией, а некой самостоятельной категорией со своими методами исправления ситуации, третьи полагают, что религиозное возрождение непосредственно направлено на восстановление важного этнокультурного слоя народов Дагестана. По нашему мнению, подобный всплеск в первую очередь обусловлен глубоким социально-экономическим кризисом, охватившим республику в последние годы. Об этом свидетельствуют и упоминавшиеся выше безработица, официально зарегистрированный уровень которой еще в январе 1996 года составил 7,2%, — в 2 раза больше, чем в среднем по Российской Федерации, и бурная урбанизация, и вопиющее имущественное расслоение. По некоторым данным, 200 семей контролируют огромные материальные средства. Можно говорить и о других факторах: чеченской и арабской пропаганде, паломничестве. В немалой степени этому процессу способствовали и принятие федерального и республиканского законов "О свободе совести...", и утрата идеологических установок, сложившихся в годы советской власти.

Проведенная нами исследовательская работа показывает, что население живет с некоторым ощущением тревоги. На вопрос: "Как вы оцениваете Ваше сегодняшнее психоэмоциональное состояние?" только 12,7% респондентов сочли его бодрым и положительным. Остальные определили свое состояние как отчаянное, подавленное и угнетенное. Безусловно, налицо рост отчуждения человека от общества и, как следствие, сдвиг в ценностной ориентации.

Что же касается внешних причин, то они, скорее всего, обусловлены международными геополитическими интересами в регионе.

Следует отметить, что религиозность дагестанцев неоднородна. С одной стороны, ей свойственны проявления собственно религиозного сознания, с другой — секуляризованная религиозность, которая играет роль этнокультурного идентификатора. Преобладает тип религиозности или верующих, не связанный с регулярной культовой практикой. Если верующими себя считают 64,1% опрошенных, то все религиозные обряды соблюдают только 29,1%, некоторые — 39% респондентов.

Можно сделать вывод, что для многих вера "не вписывается" в рамки традиционного вероисповедания и религиозной системы, а носит достаточно аморфный и ситуативный характер, что подтверждает и самооценка верующих, которые полагают, что истинно верующих на самом деле в среднем 20—25% от общего числа считающих себя таковыми. Это говорит о том, что религиозное сознание дагестанцев не носит строго конфессионального характера. Речь скорее идет об определенном конформизме. Свидетельство тому — появление в последние годы в республике различного рода нетрадиционных верований, учений и культов "семьи", протестантской церкви, "ашрама" и т.д., расцвет которых невозможно объяснить, если рассматривать их изолированно от повседневной реальности, от духовного нигилизма, прикрытого лицемерием и ханжеством. Феномен неконфессиональной религиозности можно объяснить и разочарованием верующих в традиционной религии и в ее духовенстве.

Можно говорить и о том, что для большинства опрошенных религия представляет скорее морализирующий фактор. Достаточно наглядно это иллюстрирует ответ на вопрос о призвании религии (см. табл. 1).

Таблица 1

В чем, по Вашему мнению, основное призвание религии? (в %)

Способствует нравственному совершенствованию человека

Улучшает отношения между людьми

Готовит человека к загробной жизни

42,1

40,4

17,4

С другой стороны, опрос выявляет рационализацию веры, признание ее значимости в решении земных проблем. Около 27% респондентов считают, что религия должна определять семейно-бытовые отношения. Речь идет о признании религиозных регуляторов в повседневной жизни дагестанцев. В силу этого становится возможным запрет в некоторых населенных пунктах республики праздничного (в том числе и свадебного) веселья, концертов, теле- и радиовещания. Значительная часть общества видит в религии "безоблачную" идеологическую опору для адаптации к новым экономическим, социально-психологическим и политическим реальностям.

Религия и политика

Один из основополагающих вопросов, определяющих место и роль религиозных организаций в обществе, — соотношение религии и политики в деятельности этого общества. Немало людей, мыслящих категориями религии, с помощью ее теорий стремятся найти средства разрешения нынешних проблем. Об этом свидетельствуют ответы на вопрос: "Должны ли религиозные организации участвовать в политической жизни республики?" Почти 41% опрошенных ответили, что должны. Небезынтересны в этом плане и ответы на вопрос: "В каком государстве Вы хотели бы жить, в светском или религиозном?" Лишь 50% респондентов заявили, что хотели бы жить в светском государстве, а 26% — в теократическом, 24,1% — затруднились ответить. При этнодифференциации ответов на этот вопрос обнаружилось, что 45,6% опрошенных аварцев, 16% даргинцев, от 10 до 14% кумыков, лакцев и лезгин хотели бы жить в теократическом государстве. Наибольшая настороженность в отношении теократии зафиксирована у русских — 1,9% и татов — 1%, что в немалой степени объясняется однобокостью официальной политики в сфере религии. Возможно, поэтому на вопрос по поводу оценки республиканского закона "О свободе совести, вероисповедании и религиозных организациях?" 24,6% респондентов ответили, что он не работает. Пример тому — открытое недовольство "иноверцами", "атеистами", которое проявляется в публичных высказываниях руководителей различных исламских и государственных организаций.

В целом же анализ позволяет говорить об усилении клерикальных тенденций в обществе, о втягивании религиозных деятелей в политический процесс и, самое главное, об укреплении надежды некоторых народов на то, что религия и церковь способны сыграть значительную роль в преодолении кризиса, поразившего общество. В условиях Дагестана это весьма тревожный симптом, свидетельствующий о готовности большинства его жителей опереться на исламские политические идеи и мусульманские модели государственного устройства. Эти тенденции прослеживаются и в ответах на вопрос: "Должны ли религиозные организации действовать согласно республиканским законам?" Положительно ответили лишь 68,4% респондентов, а 17% — считают, что религия не должна действовать согласно российским и республиканским законам, 14,7% — затруднились ответить.

Выявлена и размытость в общественном сознании трактовки конституционных принципов, понятия светского государства. На вопрос: "Поддерживаете ли Вы принцип отделения религии от государства?" лишь 36,3% ответили "да", а 46,5% полагают, что религия и религиозные организации не должны быть отделены от государства. Более того, около 17% респондентов допускают возможность насильственного навязывания религиозной веры. Такие ответы наводят на серьезные размышления. И связано это с тем, что подобные настроения используют для оправдания, с одной стороны, стремления религиозных организаций к "симфонии" с государством, а с другой — некоторые государственные деятели или идеологизированные группировки пытаются стать в этой "симфонии" "первой скрипкой" и вовлечь религию в политические проекты. Эти установки воплощаются в закулисном сближении представителей государственной и религиозной бюрократии на основе сведения своей деятельности к имитации, то есть к созданию видимости служения народу.

В целом же речь идет о том, что проявляются настроения, прямо способствующие политизации религии, что нередко находит выход в поддержке харизматических лидеров, использующих религиозную риторику. Достаточно вспомнить объявленное ваххабитами в Кадарской зоне шариатское правление со своими вооруженными формированиями, эмиром и судами. Исламскими лозунгами прикрывалось и создание так называемого "Конгресса народов Чечни и Дагестана", и захват в мае 1998 года здания правительства в Махачкале, и вторжение чеченских бандформирований в 1999 году в Дагестан. Успешно разыгрывают исламскую карту и некоторые политические партии. Выявлены попытки свести конституционное право граждан на свободу совести исключительно к свободе вероисповедания и свободе религий.

Часть дагестанского общества усматривает в религиозной свободе никем и ничем не контролируемую деятельность. По большому счету речь идет об отсутствии публичности и открытости в деятельности тарикатских (суфийских) братств, с их тайными знаниями и узким кругом посвященных.

По мнению автора этих строк, отношение к религии как к фактору влияния на реальную жизнь связано с отсутствием демократических, реально действующих политических сил, движений, партий, которые бы могли видеть и решать политико-экономические проблемы переходного периода.

Межконфессиональные отношения

По данным Министерства юстиции республики, к 11 мая 2001 года государственную регистрацию прошли 495 исламских, 16 христианских и 4 иудейские религиозные организации. Большинство населения, придерживающееся исламских ценностей или тяготеющее к ним, исследователи делят на три группы: "традиционалистов", "тарикатистов" и "фундаменталистов".

В достаточно однообразной религиозно-конфессиональной структуре современного Дагестана, пожалуй, можно выделить три специфических круга отношений. Первый, наиболее массовый, образуют последователи ислама, православия и иудаизма. Второй составляют приверженцы различных направлений ислама: суннитов, шиитов, последователей тариката и ваххабитов. Наконец, в третий (самый обширный) входят, с одной стороны, представители так называемых традиционных для Дагестана конфессий, с другой — новых, в основном протестантских религиозных движений. Правда, при всей специфичности религиозно-конфессиональных отношений в каждой из этих групп основной вектор выстраивается между исламом и каким-либо иным вероисповеданием. Это определяется тем, что мусульманство — самая массовая религиозная система в нашей республике.

На уровне институциональных структур сами эти отношения развиты по-прежнему слабо и проявляются эпизодически. В основном они сводятся к обмену мнениями по представляющим общий интерес вопросам законодательства. Причем подобные встречи нередко инициируют республиканские власти. В каждом обозначенном нами круге отношения складываются по-своему. Если в первом они достаточно корректны, то в двух других напряжены и взрывоопасны. В большей степени это обусловлено прозелитизмом. Неоднородная конфессиональная структура побуждает религиозные организации к острому соперничеству, к борьбе за паству. Симптомы этого отчетливо прослеживаются в средствах массовой информации. Об этом говорит и публичное, нарочито демонстративное религиозное и конфессиональное предпочтение со стороны некоторых государственных служащих и СМИ. Примером тому служат публикации в газетах "Ассалам", "Нурул ислам", "Дербентские новости". Речь идет об открытом противодействии мусульманских и православных организаций протестантским общинам.

Неоднозначное понимание принципа равенства религий подтверждают результаты наших опросов. На вопрос "Согласны ли Вы с мнением, что все религии имеют равное право проповедовать свои взгляды на территории Республики Дагестан?" только 53% респондентов ответили положительно, 27,7% — не согласились с принципом равенства религий, 18,3% — затруднились ответить. Этнодифференциация этого вопроса показывает, что около 30% лакцев и лезгин, 27% аварцев, 20% даргинцев и 16% кумыков не признают равного права всех религий проповедовать свои взгляды на территории Дагестана.

Налицо деление религий на "первенствующие", "терпимые" и "гонимые". На этой почве возрождаются трения, казалось бы навсегда ушедшие в прошлое. Отсюда и обращения представителей традиционных конфессий к руководству республики, к правоохранительным органам с настойчивой просьбой ограничить, даже запретить миссионерство протестантов.

В силу этноконфессиональных особенностей Дагестана проблемы межконфессиональных отношений непосредственно касаются межнациональных отношений. Тесная связь религии и этноса, принадлежность конфликтующих сторон к различным этническим группам часто приводит к тому, что конфликт приобретает и межэтнический характер. Религию в этих случаях используют как этномобилизирующий фактор. Эти ее особенности осознают многие дагестанцы. Только 33,1% респондентов считают, что она положительно влияет на межнациональные отношения, 28,6% —разделяют мнение, что религия и ее институты не способны содействовать улучшению межнациональных отношений, даже во многом усугубляют их, а 20,4% — полагают, что она не влияет на межнациональные отношения в республике.

Выводы

1. Проведенное исследование позволяет утверждать, что социальные и политические перемены, происшедшие в республике в 1990-е годы, существенно изменили религиозную ситуацию в Дагестане.

2. Заметно увеличились роль и значение религиозной составляющей общественного сознания населения, в обществе возросло понимание закономерности существования религии и ее институтов. Религия, главным образом ислам, воспринимается не только как религиозная система, но и как естественная для народов республики культурная среда, национальный образ жизни. В этом смысле религиозность несет в себе значительный потенциал отторжения либеральных западных ценностей, в том числе прозападных экономических реформ.

3. Очевидно, что влияние религии на различные сферы общественной жизни в ближайшие годы увеличится, хотя относительный уровень религиозности будет поддерживаться формальными верующими, демонстрирующими свою принадлежность к определенной конфессии из соображений конформизма или престижа.

4. Сохраняются тенденции к политизации деятельности духовенства, клерикализации общества при стремлении некоторых государственных органов и деятелей использовать религиозную риторику и настроения верующих масс в своих политических целях.

5. Свою однозначность утратили такие прежде ярко выраженные взаимосвязи, как религиозность и возраст, религиозность и образование. Анализ выявил тенденции к некоторому омоложению состава религиозных общин, к формированию нового типа верующих. Вместе с тем под влиянием религиозного обучения и активной пропаганды вероучений можно ожидать наполнения массового сознания религиозной информацией, а в будущем и формирование религиозного центра, способного ставить и решать единые стратегические задачи.

6. Можно предположить, что в сфере межконфессиональных отношений будет сохраняться негативный фактор, связанный с миссионерством в республике протестантских объединений и экстремистских течений ислама.

Предложения

1. По нашему мнению, стратегия должна исходить из необходимости деполитизировать религию. Не следует принимать религию в качестве официальной идеологии, а в практической и законотворческой политике не исходить из ее предписаний. В соответствии с Конституцией республики исламские и другие религиозные организации не могут выполнять функции органов государственной власти и органов местного самоуправления, участвовать в деятельности политических партий и в выборах в органы государственной власти. Эти ограничения — важное условие бесконфликтного функционирования религии и обеспечения равноправия всех граждан Дагестана.

2. Основная задача состоит в том, чтобы, как минимум, нейтрализовать стремление религиозных партий и движений к восстановлению бывших "союзнических" отношений с государством, когда религиозные организации служили прикрытием для деятельности различных спецслужб, а взамен получали различные привилегии. Необходимо отойти от ситуации, когда в благодарность за лояльность к власти, религиозным организациям поручают выполнять те или иные государственные функции. Конечно, очень удобно, чтобы эти структуры подменяли некоторые бездействующие государственные органы, но в перспективе это только усугубит внутри- и межконфессиональные конфликты, увеличит притязания религиозных организаций на власть.

3. Весьма существенным является отход от иллюзий об изоляции государства от религиозной сферы. Оно должно вернуться к практике контроля над соблюдением религиозными организациями республиканского закона "О свободе совести, свободе вероисповедания и религиозных организациях" и над религиозной ситуацией в целом. При этом следует учесть, что реальное регулирование может быть только при соблюдении принципа равноудаленности и взаимном уважительном отношении каждой из сторон: государственных органов и религиозных организаций.

4. Недопустимо и то, чтобы организация общественно значимых мероприятий, работа телевещания и обучение в общеобразовательной школе проводились с разрешения или одобрения религиозной организации. Разрешительная система — прерогатива государства и его органов. Необходимо в полной мере восстановить конституционные принципы светского государства.

5. Достаточно очевидна и необходимость постоянного наблюдения за социальными, политическими ориентирами духовенства, за характером связей религиозных организаций между собой и с внешним миром, то есть с общественными, государственными и международными структурами.


SCImago Journal & Country Rank
со шкафами. Шкафы-купе в комнату, прихожую
aquaton-group.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL