КЛАНОВАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА СОВРЕМЕННУЮ ПОЛИТИЧЕСКУЮ СИТУАЦИЮ
(на примере Северо-Западного и Центрального Кавказа)

Ирина БАБИЧ


Ирина Бабич, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела Кавказа Института этнологии и антропологии Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


Серьезные социально-экономические и политические метаморфозы 1990-х годов, вызванные крахом коммунистической идеологии и развалом СССР, обусловили глубокие изменения на всем постсоветском пространстве, в том числе и в жизни народов Северо-Западного и Центрального Кавказа. Они начали поиск иных идентичностей, нового фундамента, новой идеологии своих обществ, в результате чего повысился их интерес к традиционной культуре и истории. Местные национальные идеологи открыто поддерживают и развивают некоторые традиционные компоненты жизни народов, иногда пытаются возродить даже те ее пласты, которые за годы советской власти были в значительной степени утрачены.

Одно из важных направлений в формировании новой идеологии северокавказских обществ — использование традиций почитания предков и составления генеалогий. Первые серьезные публикации на эти темы появились еще в 1970-е годы. Но лишь в 1990-е к этому процессу подключились многие ученые-историки (Х.М. Думанов, А.И. Мусукаев и др.). Так, А.И. Мусукаев в статье "Исторические корни и значимость генеалогической памяти" отмечает, что "благодаря традиции возведения себя к общему предку на долгие века утвердились реальное значение родственных связей и преемственность поколений, проявляющиеся в коллективизме, взаимопомощи, родственной солидарности, влиянии на экономическую жизнь общин, а также быт... Этические нормы взаимоотношений в человеческом обществе издревле требовали сохранения родства, выполнения обязанностей по отношению к членам семьи, родителям и вообще близким по крови, оказывали воспитательное воздействие на подрастающее поколение, формировали и развивали общечеловеческие нравственные принципы"1.

В 1998 году по его инициативе в Кабардино-Балкарии создано Кабардино-Балкарское историко-родословное общество и принят его устав2. Это общество начало активно издать книги по истории, а также проводить соответствующие мероприятия, в частности в 2000 году организовало в Нальчике международный генеалогический коллоквиум. Многие ученые взялись за изучение истории своих фамилий3. Ряд из них и члены Кабардино-Балкарского историко-родословного общества стали уделять большое внимание формированию у детей и подростков интереса к истории своих предков и составлению генеалогий. Так, среди школьников старших классов в 2002 году был проведен первый республиканский конкурс "Моя родословная"4.

Все вышесказанное вызывает необходимость проанализировать место и роль клановых структур Северного Кавказа в современной общественно-политической жизни.

* * *

Клановая или родственная структура северокавказских обществ — одна из характерных черт их традиционной этнической культуры. Именно чувство родственной солидарности общественно-политические и национальные движения используют для воздействия на массы в процессе формирования новой идеологии и в своей практической деятельности.

Важно подчеркнуть, что современная клановая структура, с одной стороны, безусловно, имеет в своей основе исторические корни традиционной родовой общины, а с другой — это отчасти новое явление, содержащее в себе элементы нового этнического самосознания и новой этнической идентичности.

За два последних столетия северокавказские народы прошли несколько мощных периодов модернизации: 1860—1880-е годы — российско-имперские преобразования, 1920—1930-е — "советизация" традиционного уклада, 1950—1980-е — время "двойных стандартов", когда последствия хрущевской оттепели постепенно ослабили контроль над многими сферами жизни этих народов, что способствовало возрождению ряда их традиционных институтов.

Таким образом, социально-экономические изменения XIX и ХХ веков, во-первых, привели к распаду большой семьи, прежде объединявшей вокруг себя значительное число родственников, и к развитию малых семей, которые обзавелись собственными хозяйствами и выделились в отдельные экономические единицы. Во-вторых, на протяжении двух столетий проводилось перемещение северокавказских народов: массовое их выселение в ходе русско-кавказской войны и после ее окончания в Османскую империю, предпринятое в 1920-е годы советской администрацией переселение горцев на равнину, сталинская депортация некоторых народов в Среднюю Азию в 1940-е годы. Все эти перипетии в значительной степени изменили традиционное расселение в сельских населенных пунктах, которое в прошлом основывалось на принципе создания кварталов родственников. Жизнь разбросала членов родственных объединений по разным селениям, что не могло не ослабить частоту общения. В-третьих, к началу XXI века традиционная культура коренных народов во многом ослабла, исчезло большинство традиций, которыми гордились горцы. Однако ослабление общего традиционного фундамента жизни лишь отчасти повлияло на родственные структуры и родственную солидарность. Как нам представляется, в палитре кавказских чувств родственные отношения оказались наиболее живучими.

В настоящее время сохраняются следующие группы кровных родственников: малые семьи, включающие родителей и детей; большие семьи (по определению кавказоведов — фамилии первого порядка), объединяющие родителей, женатых и неженатых братьев и сестер, проживающих чаще всего раздельно; и, наконец, фамилии второго порядка, включающие более широкий круг родственников по линии отца.

Поскольку родственный принцип расселения уже давно нарушился, члены кровнородственных групп, принадлежащих к одной фамилии, живут в разных селениях, а подчас и в разных северокавказских республиках. Поэтому взаимосвязи в кровнородственных структурах укрепляются главным образом во время крупных семейных событий, таких как свадьба или похороны, на которые съезжаются взрослые члены фамилий первого и второго порядка. Это традиционная сфера жизни северокавказских народов. Так было и в XIX, и в ХХ веках.

В общественном мнении фамилии и их члены обладают разным социальным статусом: есть более уважаемые, пользующиеся огромным авторитетом при решении самых разных общественных проблем и сельских ситуаций. Во многих обществах этих народов в прежние века существовала сословная иерархия, включавшая в себя высшие общественные группы и простых общинников. До сих пор народная память сохраняет информацию о наиболее уважаемых князьях и узденях. Принадлежность к таким фамилиям негласно учитывается и в современной повседневной жизни. Так, и сегодня нежелателен брак между женихом из бывшего привилегированного сословия и простолюдинкой. Внутри фамилий по-прежнему придерживаются правила экзогамии (запрет на брак между членами одного родственного объединения).

Современные семьи во многом утратили присущие в прошлом родственным объединениям различные культы, символы и другие проявления их близости. Тем не менее в рамках всех кровнородственных объединений продолжают частично сохраняться свойственные всему северокавказскому обществу традиции семейного и общественного быта. Например, старшим по возрасту мужчинам и женщинам в малой и в большой семье, а также в родственных объединениях более широкого круга по-прежнему предоставлен особый статус. Большое значение имеет и традиция родственной взаимопомощи. До сих пор родственники оказывают помощь друг другу в самых разных ситуациях, при решении любых проблем каждый человек может рассчитывать на родственную солидарность. Исключение делается только для лиц, имеющих плохую репутацию, запятнавших себя плохим поведением.

Члены некоторых фамилий хорошо помнят своих предков, сохраняют легенды об их героической жизни и родственные символы, например тамги. Такие объединения приобретают в обществе высокий социальный статус. Поэтому в 1990-е годы и начался бум интереса горцев к истории своих семей. Наиболее обеспеченные фамилии либо собственными силами, либо с помощью историков, архивистов, этнографов и других специалистов занялись поисками архивных материалов, свидетельствующих о заслугах своих предков и об их значении в кавказской истории. Свидетельство тому — упомянутые выше книги генеалогий многих фамилий5.

* * *

Обратимся к месту и роли кровнородственных структур в системе общинного управления и сельской администрации, в функционировании судебной системы, в выборе способов урегулирования личных и групповых конфликтов, наконец, в развитии общественно-политической жизни республик Северо-Западного и Центрального Кавказа.

Система общинного управления и сельская администрация. В ходе государственно-административных преобразований 1990-х годов значительно возросли функции общинного самоуправления и увеличена власть сельской администрации. В некоторых республиках, например в Адыгее, был принят закон о Хасэ (собрании), традиционном общинном совете из 10—15 авторитетных сельчан. Наряду с местной администрацией Хасэ получил значительные полномочия в решении большинства сельских проблем, то есть можно говорить о попытке возрождения давно утраченных общинных правил управления северокавказскими обществами. В период выбора членов Хасэ большую роль играют родственные структуры. Наиболее уважаемые фамилии выдвигают в него своих авторитетных сельчан среднего и старшего возраста. Причем, если к концу ХIХ — началу ХХ века роль родственного и возрастного факторов при формировании иерархии общественных статусов заметно ослабла и на смену им пришли личностные характеристики6, то к концу ХХ — началу ХХI века происходит нечто обратное. Эта метаморфоза, безусловно, объясняется годами советской власти и ее идеологии, низводивших роль выдающихся личных качеств на уровень массовой серости. В результате возраст и принадлежность к сильной фамилии вновь становятся доминирующими в социально-общественной иерархии.

Правовое поле и урегулирование конфликтов. Несмотря на годы бытования советского закона, судебная система сохраняла свои особенности, умело вплетая в советское правовое поле специфику кавказских способов урегулирования конфликтов, в том числе и криминальных7.

Родственные связи по-прежнему способны эффективно влиять на эскалацию и ослабление агрессивности в обществе. Так, если в селении кого-то ранили или даже убили, то именно фамилии первого порядка начинают процедуру традиционного примирения родственников потерпевшего и виновного. Молодежь, иногда стремящаяся отомстить виновному и его родственникам, сдерживается авторитетом старших, которые, как правило, становятся посредниками в переговорах по урегулированию конфликтов. Родственная солидарность по-прежнему помогает выплачивать материальную компенсацию за причиненный материальный или физический ущерб близким погибшего или раненого. Как и прежде, старшие родственники играют большую роль в отстаивании интересов потерпевших родственников и в российском суде, и при урегулировании мелких ссор. Внутри кровнородственных групп двух уровней (малой семьи и фамилии первого порядка) серьезные конфликты случаются редко, такие связи подчас не позволяют предъявлять даже справедливые претензии.

Общественно-политическая жизнь и кровнородственные объединения. Современная политическая ситуация на Северо-Западном и Центральном Кавказе характеризуется двумя ключевыми тенденциями: поиском новых идентичностей, на основе которых выстраиваются попытки начать движение за формирование новых государств, и стремлением к формированию новых взаимоотношений республик с федеральным Центром.

В этих условиях родственные связи, во-первых, влияют на характер борьбы за власть на республиканском уровне. Сегодня приход к власти членов определенной фамилии означает усиление влияние ее мужчин на общественно-политическую жизнь. Близость к фамилиям, представители которых занимают высокое социальное положение во властных республиканских структурах, имеет значение в обществе в целом.

Во-вторых, при урегулировании взаимоотношений между различными народами местные властные структуры осознанно используют механизмы пропаганды и работают с населением через родственные объединения: собирают старейшин и глав крупных и влиятельных родов, с которыми и ведут переговоры. Затем те беседуют с остальными членами своих фамилий. Так было, например в КБР, где в 1992 году остро стоял вопрос о сохранении единства республики: кабардинцы и балкарцы стремились создать собственные государства — Кабарду и Балкарию. Как отмечает кавказовед Л.Т. Соловьева, тогда старейшины и главы фамилий Зольского района КБР выступили за единство республики, обратившись ко всем ее народам, старейшинам и главам родов, родственным и дружеским семьям, при этом себя они именовали "полномочными представителями родов, семей и фамилий, проживающих в этом районе"8.

В-третьих, представители ряда фамильных объединений принимают активное участие в общественной жизни республик. Так, во время предвыборных кампаний в Адыгее (1997 и 2001 гг.) и КБР (1996 и 2000 гг.) они оказывали влияние на членов своих родственных объединений для поддержки того или иного кандидата в президенты. Именно через представителей фамилий шла пропаганда основных идей общественных движений, например адыгейской и кабардинской Адыгэ Хасэ, Национального совета балкарского народа и т.д.

* * *

Формы искусственного родства. В свое время такое родство было традиционным. Историкам и этнографам хорошо известны, например, институты аталычества, усыновления и молочного родства, с помощью которых слабые, невлиятельные члены обществ повышали свой социальный статус, приобретая в лице новых родственников влиятельных покровителей. Эти институты общественного быта давно исчезли, но

возникла новая их форма — объединения однофамильцев. Хотя и в советские годы изредка проводились их съезды, но это явление не имело значительного резонанса в обществе и не играло существенной роли в общественно-политической жизни республик. А сегодня появляются новые ритуалы и символы этой формы искусственного родства, формируется и новая идеология, в основу которой положен, например, поиск общих предков однофамильцев. Процесс такого объединения охватил практически все народы Северного Кавказа. Особенно ярко он прослеживается в адыгском, осетинском и карачаево-балкарском обществах.

Съезды однофамильцев, которые иногда называют фамильными сходами, путая их с собраниями кровных родственников, проводят на уровне республик, на межреспубликанском уровне (например, съезды однофамильцев-адыгов из Кабардино-Балкарии, Адыгеи, Карачаево-Черкесии и причерноморской Шапсугии), а также собрания, на которые приезжают и однофамильцы из стран Ближнего Востока, главным образом из Турции, Сирии и Иордании, где проживает значительное число представителей народов Северо-Западного и Центрального Кавказа.

Например, в 1996 году в Кабардино-Балкарии образовано объединение однофамильцев Кушховых, в которое вошло более 800 семей (4 000 чел.) из Кабардино-Балкарии, 700 чел. из Турции, столько же из Сирии, Иордании и США. Первые шаги инициаторов этого объединения — поиск общих далеких предков. Так, один из Кушховых писал: "Если раньше представители рода, проживающие в разных районах, относились друг к другу в основном как однофамильцы, то теперь, благодаря кропотливой работе по изучению генеалогического древа трехсотлетней давности, на основе исследования исторических и архивных материалов установлено, что все ветви, носящие эту фамилию, имеют единый корень и родственную связь"9.

Другое направление деятельности объединения Кушховых — разработка и внедрение родового кодека чести, призванного способствовать возрождению лучших адыгских традиций и обычаев. Эти однофамильцы стали издавать свою газету "Голос Кушховых", к 2002 году вышло уже более 10 ее номеров.

В 2001 году в Нальчике состоялся очередной съезд родственников и однофамильцев Кушховых, на котором присутствовали делегаты из Кабардино-Балкарии, Адыгеи и Турции. Съезд принял ряд постановлений, в которых определены неформальные органы власти этой группы родственников и однофамильцев как общественной организации. Для оказания финансовой поддержки членам этого объединения на съезде был создан Фонд однофамильцев Кушховых.

Такие объединения часто стремятся получить официальный статус. Многие из них зарегистрировались в республиканских министерствах юстиции, например, "Родовое объединение Шыбзыхъуэ". В 2000 году в Кабардино-Балкарии проводили свой съезд однофамильцы Шебзуховы. Их организация имеет свой герб, флаг и благотворительный фонд. Очевидно, что политические интересы участников съездов однофамильцев превалируют над этническими чувствами и желанием возродить этническую культуру.

Опираясь на подобные объединения, крупные фамилии КБР ведут между собой невидимую борьбу за место в общественно-политической иерархии общества. В этой деятельности сходятся интересы кровных родственников и однофамильцев. Так, авторы книги о родословной Кушховых, которая прослеживается до 1630 года, отмечают, что в рамках Кабардино-Балкарии они по численности занимают третье место, уступая лишь Шогеновым и Кардановым. Далее в этой книге перечисляются Кушховы, занимающие важные посты в религиозной сфере, во властных структурах, в науке, в промышленности и сельском хозяйстве, в просвещении, здравоохранения, даже в спорте10.

Подобные мероприятия, на которые часто приглашают причерноморских шапсугов, проводят и в Адыгее. Шапсуги, проживающие на Черноморском побережье, в Лазаревском и Туапсинском районах Краснодарского края, не имеют своего территориального образования. В начале 1990-х годов окончились неудачей их попытки восстановить Шапсугский район, существовавший до войны. Правильным и политически грамотным решением руководителей шапсугской Адыгэ Хасэ Причерноморья была ориентация на Адыгею, где в 2001 году прошел второй съезд рода Шхалаховых (Схаляхо). На него съехались однофамильцы из Адыгеи и Лазаревского района г. Сочи. Участие причерноморских шапсугов в съездах однофамильцев в Адыгее, безусловно, имеет важное общественно-политическое значение. Иногда такие съезды проводят и в причерноморской Шапсугии. Например, в 2001 году в устье р. Аше состоялась встреча членов фамилии Хагуровых. Они проживают в Причерноморье, Адыгее и в Краснодарском крае. На съезд также пригласили однофамильцев из Иордании, Турции, Сирии, США.

Подобные встречи проводятся и в карачаево-балкарском обществе. Так, еще в конце 1980-х годов был организован съезд Ульбашевых — одной из самых влиятельных и многочисленных фамилий среди балкарцев. Для карачаевцев и балкарцев подобные мероприятия приобрели особую политическую окраску, поскольку в 1990-е годы перед балкарцами остро стоял вопрос о поиске союзника в политическом противостоянии с кабардинцами. Единственно реальным союзником для них могли статьи этнически близкие карачаевцы.

Еще раз отметим, что на подобные съезды активно приглашают представителей из-за рубежа. Эти контакты могут иметь значительные политические и экономические результаты. Адыго-абхазская и тюркская диаспоры в странах Ближнего Востока во много раз превышают численность их народов, проживающих на Северо-Западном и Центральном Кавказе. Страны Ближнего Востока, в первую очередь Турция, на протяжении пяти веков имевшая в этом регионе геополитические интересы, вновь обратила внимание на контакты с Кавказом и стремится укрепить здесь свои связи, в том числе экономические, политические и этнические. С другой стороны, Саудовская Аравия заинтересована в распространении на Северном Кавказе радикальных течений ислама. А северокавказские республики крайне заинтересованы в развитии экономических связей со странами Ближнего Востока, в первую очередь с Турцией. Во время подобных съездов местные бизнесмены проводят переговоры со своими зарубежными коллегами.

Важно подчеркнуть, что съезды однофамильцев часто проводят вместе со съездами кровных родственников. Но последние могут проходить и отдельно. Как показывают наши полевые этнографические исследования, в Адыгее и Причерноморье чаще проводят съезды кровных родственников, а в КБР — однофамильцев. По нашему мнению, это объясняется тем, что в Кабардино-Балкарии такие объединения более политизированы.

* * *

Клановая структура и исламское возрождение. Клановая структура северокавказского общества стала одним из ключевых аспектов разногласий между сторонниками различных исламских течений, возникших в регионе в начале и особенно во второй половине 1990-х годов. Изменение общественно-политической ситуации в России позволило мусульманству стать одной из основных религий Федерации. На Северо-Западном и Центральном Кавказе оно развивается по разным направлениям — и как традиционный ислам, и как канонический (догматический), и в виде его радикальных течений, проникающих из Саудовской Аравии.

Приверженцы традиционного ислама (традиционалисты) чаще всего люди среднего и пожилого возраста, отстаивающие идею возрождения мусульманства в той форме, в какой эта религия формировалась веками — со времени проникновения на Северный Кавказ. Пройдя период взаимной адаптации ее норм, обрядов и кавказских традиций, она приобрела несвойственные ей черты, которые стали восприниматься как исламские.

Сторонники нетрадиционного ислама (новые или молодые мусульмане) — люди не старше 35 лет, стремящиеся расширить сферу канонического, очищенного от этих наслоений ислама. Часто из-за отсутствия знаний о каноническом исламе в регионе распространяется информация о более радикальных его формах, которые по тотальному невежеству молодые мусульмане рассматривают как нормы догматического ислама.

Во второй половине 1990-х годов идеологи и учителя молодых мусульман провели своего рода "ревизию" кавказских традиций. Институт почитания старших и клановую структуру они стали рассматривать как негативные явления, от которых следует избавляться в процессе исламской модернизации северокавказского общества. Как нам представляется, столь непримиримая позиция связана с несколькими причинами.

Основная аудитория сторонников молодых мусульман — дети, подростки и молодежь, а один из главных методов распространения новых форм ислама — организация различных образовательных курсов для этой возрастной группы в государственных школах, в учебных заведениях при мечетях, в кружках и т.д. В ходе этой деятельности молодые мусульмане столкнулись с тем, что дети и молодежь достаточно легко увлекаются новыми формами ислама, тогда как среднее и особенно старшее поколение, независимо от их отношения к вере — атеисты они или традиционалисты, — резко настроены против этих нововведений.

В результате между детьми, подростками, молодежью, с одной стороны, их родителями, бабушками и дедушками — с другой, стали возникать серьезные конфликты. Первые в лице молодых мусульман начинают приобретать новых наставников, которые имеют для них значительно больший авторитет, чем старшие в их фамилиях. Институт почитания старших родственников рушится. Дети, подростки, не умея сдерживать себя, начинают открыто критиковать образ жизни своих старших родственников, в том числе их внешний вид, употребляемую в доме пищу, нормы поведения и моральные ценности.

Социальная аудитория новых форм ислама — новое поколение, чьи родители и деды, как правило, атеисты. Но бывает и иначе. Так, в балкарском селении Кашкатау живет старик, которого сельчане называют эфенди. Много лет он исполнял исламский похоронный обряд над умершими односельчанами, участвовал в поминках. В конце 1990-х годов его внук, получивший образование в Исламском институте (в Нальчике), стал муллой сельской соборной мечети и начал вразумлять деда относительно проведения похорон и поминок.

Со времени проникновения в этот регион ислама многие его нормы и правила поведения трансформировались в соответствии с кавказскими традициями. Это происходило и в XVIII—ХIХ веках, и в советские годы. Так, в послевоенное время на Северном Кавказе возникла традиция проводить поминки на 52-й день со времени похорон умершего. На них съезжаются все близкие и дальние родственники, устраиваются грандиозные застолья с употреблением алкоголя. В дальнейшем эта традиция стала восприниматься как исламская. Молодые мусульмане активно выступают против таких явлений. Внук из Кашкатау просит своего деда не участвовать в этих мероприятиях, но дед отказывается его слушать. В результате подобных конфликтов клановая структура, в основе которой многие века лежал институт почитания старших родственников, расшатывается. У молодежи появляются новые авторитеты.

По этой причине северокавказская исламская молодежь оказывается в общественной изоляции. Многие подростки практически перестают общаться со своими родственниками. Как правило, старшие в фамилиях, имеющие авторитет в своих селениях, выступают против распространения новых форм ислама, создают молодым мусульманам негативную репутацию в общественной жизни села. Молодые, понимая, что институт почитания старших мужчин мешает им насаждать новые формы ислама, пытаются отстаивать и распространять мнение о том, что многие традиции, в том числе клановая структура и почитание старших, давно перестали функционировать в обществе. Как показывает приведенный выше материал, это не совсем так.

* * *

По мнению автора этих строк, проводимые съезды однофамильцев становятся мощным оружием в формирующейся новой идеологии на Северном Кавказе. Во многом это обеспечивается вниманием, которое оказывают таким мероприятиям местные средства массовой информации: широко освещают их в передачах республиканского телевидения, в газетах. Более того, ко времени проведения съезда однофамильцев появляются специальные выпуски газет, в которых подробно излагается повестка съезда, его основные задачи и результаты.

Развитие клановой структуры и укрепление родственных связей имеют для региона как позитивное, так негативное значение. Позитивность родственной солидарности в том, что усиление акцента на родственные объединения способствует развитию системы традиционного воспитания и возрождению этнической культуры. Отрицательные черты явления связаны с тем, что преобладание родственного критерия над другими, в том числе и над личностным, при развитии современных экономических, политических процессов неизбежно приводит к некоторой деградации общества. В этом смысле (при всей сложности отношения к новым формам ислама на Северном Кавказе) стремление молодых мусульман ограничить роль старших родственников в общественной жизни — фактор, безусловно, положительный.


1 Материалы Второго международного генеалогического коллоквиума, 2000, № 1, С. 20—22.
2 См.: Эльбрус, 1999, № 1.
3 См.: Айшаев О.О. К истории фамилии Айшаевых // Эльбрус, 2000, № 1; Биттирова Т.Ш. Биттировы: документы и устные источники // Там же; Кушхов М.С. Родовое объединение Кушховых // Там же; Пшуков М.Х. Род Пшуковых // Там же.
4 См.: Генеалогия Северного Кавказа. Материалы Первого республиканского конкурса ЦНТТУ МОН КБР "Моя родословная". Нальчик, 2002.
5 См.: Кишмахов М.Х.-Б. Род из священной долины убыхов. Историко-культурный очерк о роде Кимшаховых-Кимшария. Черкесск, 1999; Ешугаов Ш.Т. От прадеда до правнуков. Краткий очерк истории рода Ешугаовых из аула Мамхег. Нальчик. 2002; Дзагалов А.С. Исламово: забытые предки. Из истории прошлого малокабардинского селения. Нальчик, 2001; Кушхов М.С., Кушхов А.Т., Кушхов М.Д. Род Кушховых. Социально-исторический портрет. Нальчик, 2001.
6 Об этом подробнее см.: Бабич И.Л. Народные традиции в общественном быту кабардинцев. М., 1995.
7 Об этом подробнее см.: Бабич И.Л. Правовая культура адыгов. М., 1999.
8 Соловьева Л.Т. Родственные объединения адыгов: традиции и современность // Расы и народы, 2001, № 26. C. 228.
9 Кушхов М.С. Указ. соч. С. 143.
10 См.: Кушхов М.С., Кушхов А.Т., Кушхов М.Д. Указ. соч. С. 11.

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL