ПРИВАТИЗАЦИЯ В УЗБЕКИСТАНЕ: СРАВНЕНИЕ С ПЕРЕХОДНЫМИ ЭКОНОМИКАМИ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Джахангир КАХАРОВ


Джахангир Кахаров, преподаватель экономического факультета Национального университета Узбекистана, консультант Азиатского банка развития (Ташкент, Узбекистан)


Введение

Падение Берлинской стены и развал СССР стали своего рода сигналом к стремительной приватизации в государствах Центральной и Восточной Европы, а также в республиках бывшего Советского Союза. Теперь правительства этих стран пытаются передать предприятия, которыми владеет и управляет государство, в руки частных владельцев и/или менеджеров, что позволит создать более эффективный сектор экономики, рынки капитала и другие институты, характерные для свободной рыночной капиталистической системы.

Такой переход от централизованного, планового социалистического хозяйства к свободному рынку исторически беспрецедентен: политические структуры меняются одновременно с экономическими институтами. Если учесть это, а также социальные потрясения в данных странах, неудивительно, что приватизация в них проходит непоследовательно, трудно, а порой даже хаотично, так как в процессе разгосударствления собственности они используют различные подходы, методы, схемы и т.д. Причем, неодинаковы и результаты приватизации. Например, если некоторые государства Центральной и Восточной Европы рассматриваются как лидеры этого процесса, то Узбекистан отстает от своих бывших союзников по социалистическому лагерю — Чехии, Словакии, Венгрии, Польши, Эстонии и некоторых других1.

Правительство Узбекистана считает, что оно приняло на вооружение уникальную, постепенную, ведомую государством стратегию развития, в которой стабильность и равенство — основные и принципиальные цели, а подход к разгосударствлению крупных предприятий — главным образом выборочный и наиболее выгодный ему. Эксперты Р. Помфрет и К. Андерсон характеризуют экономическую политику республики как "непоследовательный градуализм", который во многих случаях скорее отвечает на воздействия внешней среды, чем является частью последовательной стратегии2. Однако, несмотря на репутацию "медленного реформатора", Узбекистан, находящийся на переходном этапе, за годы своего существования в качестве суверенного государства добился значительных результатов в развитии рыночной экономики, и, в частности, в сфере приватизации.

Начальные условия и их влияние на процесс

Различия в темпах и результатах приватизации в странах Центральной и Восточной Европы во многом обусловлены их экономическим и политическим развитием при социализме3. В Венгрии и Польше разочарование административно-командной системой привело в 1980-е годы к тому, что менеджеры и работники предприятий получили свидетельства, подтверждающие их право на получение собственности. После падения коммунизма желание граждан превратить эти свидетельства в официально оформленные документы, фиксирующие их вхождение в права на определенную собственность, значительно повлияло на структуру и процесс приватизации. В Венгрии в начале 1990-х годов, когда к власти пришло первое посткоммунистическое правительство, большинство документов, подтверждающих права на получение "социализированных активов", уже передали предприятиям и руководству компаний. Этот процесс назван "спонтанной" приватизацией. В Польше приватизация не только мелких, но и крупных предприятий отмечена особым отношением к гражданам благодаря привилегиям, завоеванным движением "Солидарность" в борьбе против коммунистических властей в 1980-е годы. Именно в то время "Солидарность" добилась успеха в передаче контроля над "социализированными предприятиями" от властей к гражданам/работникам. И наоборот, намного большая централизация экономики, имевшая место перед развалом коммунизма в Чехословакии и Румынии, привела к тому, что власти взяли полный контроль над разгосударствлением собственности. Это серьезно ограничило роль граждан в приватизации в данных странах. Тем не менее, несмотря на похожий централизованный подход в Чехословакии и Румынии, успех, измеряемый темпом, доходами и постприватизационным экономическим развитием этих стран, явно различен.

Приватизация и постприватизационное экономическое развитие в республиках СНГ, включая и Узбекистан, проходят в условиях, менее благоприятных, нежели в государствах Центральной Европы. Это можно объяснить следующими причинами:

  • В СНГ гораздо слабее память о капиталистическом прошлом, потому что она отдаленнее во времени.

  • Более глубокая милитаризация экономики в СССР. Это увеличивает количество мер, которые необходимо принять до начала приватизации, включая реструктуризацию предприятий военно-промышленного комплекса, что само по себе является тяжелейшей задачей.

  • Крушение рынка Совета Экономической Взаимопомощи, сопровождаемое распадом Советского Союза и разрывом огромного количества горизонтальных и вертикальных связей предприятий.

  • Спад мировой экономики в 1989—1991 годах совпал с политическими революциями в бывшем СССР. Как, например, отмечает Майкл Кайзер, в 1993 году Европейская экономическая комиссия ООН (ЕЭК ООН) обнаружила, что западные правительства предприняли ряд мер, препятствующих ввозу товаров из государств Центральной Европы (12 случаев) и из СССР (8 случаев)4. Эти действия были предприняты в связи с экономическим спадом.

  • Географическая отдаленность от привлекательных западных рынков.

  • Зависимость Советского Союза от экспорта нефти, газа, металлов и других природных ресурсов привела к созданию несбалансированных экономик в новых независимых государствах.

Эти негативные факторы способствовали экономическому упадку, который в республиках СНГ был гораздо глубже, нежели в странах Центральной и Восточной Европы. Согласно данным Европейского банка реконструкции и развития, падение производства во всех государствах Центральной и Восточной Европы составило 29%, а в странах СНГ — 44%5. Впрочем, ВВП Узбекистана в 1997 году был равен 87% от уровня 1989 года, то есть он снизился меньше, чем в других республиках бывшего Советского Союза. Это объясняется главным образом особенностями узбекской экономики, основанной на эксплуатации природных ресурсов, и республика сумела сохранить производство сырьевых материалов и минералов на прежнем уровне. Напомним, что эта сфера не столь сложна, как производство товаров, и не страдает от разрушения экономических связей в той степени, в какой страдает производство более сложных продуктов.

Стартовая позиция независимого Узбекистана отличалась от аналогичных условий большинства других республик бывшего СССР. Например, в последние советские годы он занимал в Советском Союзе третье место по количеству населения и 14-е (из 15) — по доходам на одного человека6. Республика служила для советской экономики поставщиком сырья (хлопок) и минералов (золото и уран). В большинстве стран Центральной Азии современных институтов рыночной экономики не было, а государства Центральной Европы и Балтии имели опыт общения с рыночной системой до их вхождения в социалистическую систему правления. Даже Россия и Украина были кратко "представлены" капитализму — до 1917 года. К тому же до достижения независимости ни одна из стран Центральной Азии не имела значительного влияния на свою экономику. Например, согласно данным правительства Казахстана, до 1991 года 90% промышленности республики контролировала Москва через союзные министерства. Поэтому при достижении независимости в стране не было национальных институтов, накопивших опыт управления промышленной политикой, развития экономики или координации деятельности государственных предприятий7. До начала реформ Узбекистан, как и другие страны Центральной Азии, был вынужден создавать правительственные структуры, способные управлять экономикой страны8. А это уже были новые проблемы, с которыми в государствах с переходной экономикой сторонники реформ в ходе приватизации сталкивались впервые.

Другой ключевой фактор — сама структура экономики, которую республика унаследовала от Советского Союза. Объем ее промышленного производства остается очень низким как в абсолютном выражении, так и в исчислении на душу населения9. Полагаясь на хлопок, золото и минералы, в ходе реформ правительство уделяет приватизации не самое большое внимание. Так как доля промышленного сектора, с которым разгосударствление предприятий часто ассоциируется, не такая значительная, как в странах Центральной Европы (см. табл. 1), этот сектор, по всей видимости, не столь интересен политическим деятелям, как отрасли, занимающиеся производством хлопка и золота.

Таблица 1

Структура ВВП (в проц.)

Страна

Индикатор

Сектор

1990

1991

Узбекистан

Доля ВВП

Сельское хозяйство

33,1

37

Промышленность

22,4

22,4

Строительство

10,5

10,5

   

Услуги

34,0

26,5

Казахстан

Доля ВВП

Сельское хозяйство

34,5

28,1

   

Промышленность

 

20,8

   

Строительство

 

12,0

   

Услуги

 

32,7

Киргизия

Доля ВВП

Сельское хозяйство

33,7

37,0

   

Промышленность

27,0

28,5

   

Строительство

7,9

6,6

   

Услуги

31,4

27,9

Чехия

Доля ВВП

Сельское хозяйство

7,2

5,6

   

Промышленность

50,0

54,9

   

Строительство

8,6

6,3

   

Услуги

34,5

33,1

Словакия

Доля ВВП

Сельское хозяйство

7,4

5,7

   

Промышленность

49,9

52,7

   

Строительство

9,2

7,4

   

Услуги

33,5

34,5

Венгрия

Доля ВВП

Сельское хозяйство

12,5

8,0

   

Промышленность

26,7

26,9

   

Строительство

6,0

5,1

   

Услуги

54,8

60,0

Польша

Доля ВВП

Сельское хозяйство

8,5

9,3

   

Промышленность

43,6

39,2

   

Строительство

9,5

10,9

   

Услуги

38,4

40,6

Россия

Доля ВВП

Сельское хозяйство

19,9

 
   

Промышленность

42,2

 
   

Строительство

12,7

 
   

Услуги

25,2

 

Источники: Central Asia: Challenges of Independence; EIU Country Reports.

Так как Узбекистану пришлось "стартовать" с весьма неблагоприятной позиции, то он не мог себе позволить более амбициозную приватизационную программу, то есть похожую на ту, что реализовывали страны Центральной Европы. Таким образом, начальные условия играют важную роль в определении не только формы собственности для приватизируемых предприятий, но и темпов приватизации. Тем не менее начальные условия не являются единственными определителями прогресса разгосударствления собственности в Узбекистане, так как на этом процессе сказалось и влияние тех целей, которые правительство республики поставило в сфере приватизации.

Цели приватизации в бывших соцстранах Европы и в Узбекистане

Бывший в то время премьер-министром Чехии Вацлав Клаус отмечал, что приватизация в западных странах (например, проводимая М. Тэтчер в Великобритании) практически не имеет ничего общего с задачей, которую пришлось решать государствам Центральной и Восточной Европы. Так, в государствах социалистического лагеря либо вообще не было права на собственность, либо оно было весьма странным, если оценивать его с точки зрения развитых западных стран. Ведь в последних приватизацию можно рассматривать как процесс реформ, при которых происходит обычное перераспределение прав на собственность между вполне определенными хозяйственными единицами10.

Что касается целей правительств в этом процессе, то они, прежде всего, стремятся к комплексным экономическим преобразованиям, а не к максимальным доходам от продажи активов. Темпы разгосударствления крайне важны, причем они имеют прямое отношение не только к преобразованиям, но и к выручке. Чем медленнее продвигается приватизация, тем меньше выручка от нее. Таким образом, главная цель приватизации — реструктуризация экономики, то есть улучшение распределения ресурсов. И лишь после завершения приватизации последует индивидуальная реструктуризация предприятий.

Таким же образом Колин Джоунс, сравнивая приватизационные программы в государствах Центральной и Восточной Европы, в промышленно развитых и развивающихся странах, отмечает, что в Центральной и Восточной Европе и в бывшем Советском Союзе разгосударствление собственности — часть процесса создания иной, рыночной экономики и всей ее инфраструктуры: юридической, коммерческой, финансовой, институциональной. Кроме того, частная собственность и права на нее рассматриваются как основа для построения демократического общества. А в промышленно развитых странах приватизация — небольшая корректировка прав на собственность в прочных экономических системах. В отличие от командно-административной системы, рыночная экономика, основанная на частной собственности, распределяет риски и сокращает величину негативных последствий ошибок, угрожает фирмам возможностью банкротства и слияния, что в конечном счете поощряет конкуренцию. А с ее помощью ресурсы, скорее всего, будут распределять и использовать более эффективно, нежели при бюрократической командно-административной системе.

Вместе с тем Колин Джоунс выступает против опрометчивых приватизационных схем. Так как приватизация — часть процесса экономических преобразований, то она может быть успешной только в комплексе с другими экономическими реформами, к ней не следует приступать без предварительной макроэкономической стабилизации, не создав юридическую и институциональную инфраструктуру рыночной экономики. Другими словами, первый шаг — регулировка спроса: либерализация цен и внешней торговли, учреждение реалистичного обменного курса и внутренней конвертации национальной валюты, ужесточение монетарной и фискальной политики. Следующий шаг — создание гражданского и коммерческого законодательства, независимой судебной системы, конкурентоспособной банковской и финансовой среды11.

Однако почти все страны СНГ, в отличие от Польши и бывшей Чехословакии, ввели (одним махом) лишь либерализацию цен. Только правительство России добавило в свою программу переходного периода конвертацию по текущим операциям и массовую приватизацию12.

Финансовая и юридическая инфраструктура для торговли собственностью остается неразвитой во всем СНГ. Высокая доля акций, находящихся в руках управляющего персонала и рабочих предприятий, вынуждает защищать рабочие места, откладывает реструктуризацию и тем самым сдерживает поступление иностранных инвестиций.

Заключение Мартина Шпехлера о темпах и целях приватизации отличается от точки зрения Колина Джоунса и Вацлава Клауса. По мнению первого, постепенное разгосударствление собственности более приемлемо для широких слоев населения, чем программа шоковой терапии13. Другими словами, постепенность приватизации делает ее более популярной среди обычных граждан. А смягчение последствий этого процесса для народа и широкая поддержка масс способствуют повышению результатов приватизации и реструктуризации.

Кажется, что подход Мартина Шпехлера в какой-то мере (и в некоторых аспектах) похож на подход к экономическим реформам правительства Узбекистана. Создание социально ориентированной рыночной экономики и постепенный переход к ней — часть стратегии государственной программы реформ в республике. Эта программа основана на пяти основных принципах, сформулированных президентом страны И. Каримовым: экономика имеет приоритет над политикой; главным проводником реформ является государство; приоритет должен принадлежать закону и законопослушанию; основное внимание следует уделять сильной социальной политике, которая учитывает демографические тенденции в стране; переходить к рыночной экономике необходимо эволюционным путем14.

Следование этой стратегии оказало большое влияние на ход приватизации. В Узбекистане малый частный бизнес (легальный и нелегальный) был достаточно развит во все времена15. Поэтому в самом начале этого процесса основным приоритетом правительства стала приватизация малых предприятий. С конца 1992 года до середины 1994-го в основном их работникам было продано или сдано в арену 53 000 предприятий. А концу 1996 года этот этап приватизации завершился, что, однако, не привело к следующему закономерному шагу — приватизации крупных предприятий. Их массовое разгосударствление, начатое в 1996 году, не дало частным владельцам контрольный пакет акций промышленных компаний. Приватизационные инвестиционные фонды (ПИФы), приступившие к работе в том же 1996 году, играют в торгах второстепенные роли. Так, их доля в капитале почти в 150 средних и крупных компаниях не превышает 30%.

В последние два года правительство республики неоднократно заявляло о своем намерении более решительно двигаться вперед, в частности в плане привлечения иностранных инвестиций. Еще в 1998 году оно объявило международные тендеры на некоторые крупнейшие промышленные фонды. Однако продан только один химический завод. В 1999-м был отменен тендер на продажу Алмалыкского горно-металлургического комбината — одного из самых крупных и потенциально прибыльных предприятий страны16. Темпы приватизации таких предприятий сдерживаются по ряду причин. Среди них: сложные начальные условия, ожидание нереальных цен, неблагоприятный инвестиционный климат, отсутствие конвертации местной валюты, падение цен на сырье и т.д. Однако главная причина — определение задач приватизации. Если для реформаторов стран Центральной Европы главным была скорость этого процесса, то узбекские реформаторы, кажется, более обеспокоены сохранением контроля над приватизируемыми предприятиями, что в принципе противоречит самой идее их разгосударствления.

Заключение

Приватизация будет играть важнейшую роль в процессе перехода к рыночной экономике не только стран Центральной и Восточной Европы, но и Узбекистана. На ее основе правительства могут создать предприятиям стимулы для увеличения производства и для качественного экономического роста. Приватизация должна создать электоратную прослойку новых владельцев и коммерческих кредиторов, которые будут оказывать политическое давление с целью учреждения иного, более эффективного механизма управления предприятиями.

В то время как некоторые страны Центральной Европы и бывшего Советского Союза уже завершают этот процесс, Узбекистан часто критикуют за отсутствие политического желания продвигать приватизацию крупных предприятий из-за страха роста безработицы и возможности банкротства. Тем не менее результаты приватизации в республике следует рассматривать, исходя из условий, сложившихся на старте переходного периода, и в контексте политических целей, которые в некоторых случаях определялись теми же начальными условиями. Эти условия заметно снизили темпы приватизации крупных предприятий на старте реформ. И на том этапе (впрочем, и на более поздней стадии) они не только оказали влияние на формирование политических целей приватизации, но и в какой-то мере ограничили возможности узбекских реформаторов. Так как правительство республики заявило о своей приверженности социально ориентированной рыночной экономике и сильной социальной политике, которая принимает во внимание демографическую структуру страны, то власть все более неохотно отдавала крупные предприятия в частную собственность, решив максимально увеличить доходы от приватизации17. По всей видимости, руководство страны считает, что, сохранив права собственности над предприятиями в своих руках, оно сможет предотвратить рост безработицы. Вероятно, государство надеется на то, что доходы от приватизации помогут сократить бюджетный дефицит и расплатиться с растущими внешними долговыми обязательствами.


1 Прогресс приватизации средних и крупных предприятий оценивается с использованием показателей, приведенных в Отчете о переходном периоде ЕБРР, 2002 г. С. 20.
2 См.: Pomfret R., Anderson K. Uzbekistan: Welfare Impact of Slow Transition. Helsinki: UN University, World Institute for Development Economics Research, 1997.
3 См.: Earle J., Frydman R., Rapaczynsky, A. Privatization in the Transition to a Market Economy: Studies of Preconditions and Policies in Eastern Europe. London: Pinter, 1993.
4 См.: Kaiser M. Privatization in the CIS. London: Russian and CIS Program, Royal Institute of International Affairs, 1995.
5 Данные взяты из таблицы ЕБРР, опубликованной в "Файнэншл таймс" 5 августа 1998.
6 См.: Pomfret R. The Uzbek Model of Economic Development, 1991—1999 // The Economics of Transition, 2000, No. 8 (3). P. 733—748.
7 См.: Henley J. Restructuring Large-scale State Enterprises in the Republics of Azerbaijan, Kazakhstan, the Kyrgyz Republic and Uzbekistan: The Challenge for Technical Assistance. Edinburgh: University of Edinburgh, Dept. of Business Studies, 1995.
8 См.: Islamov B. State-Led Transformation and Economic Growth in Central Asia: From Plan to Industrial Policy // Hitotsubashi Journal of Economics, December 1998, No. 39 (2). Р. 102.
9 См.: Central Asia: Challenges of Independence // Ed. by B. Rumer, S. Zhukov. Armonk, NY and London: Sharpe, 1998.
10 См.: Bohm A., Simoneti M. Privatization in Central and Eastern Europe. Ljubljana: C.E.E.P.N., 1994. P. 8.
11 См.: Jones C. Privatization in Eastern Europe and the Former Soviet Union. London: Financial Times Business Information, 1992.
12 См.: Kaiser M. Op. cit.
13 См.: Iatridis D., Hopps J. Privatization in Central and Eastern Europe: Perspectives and Approaches. Westport: Conn.; London: Praeger, 1998.
14 См.: Каримов И. Узбекистан — собственная модель перехода на рыночные отношения. Ташкент, 1993. С. 37—38.
15 См.: Kaiser M. The Economies of Uzbekistan and Kazakhstan. London: Russian and CIS Program, Royal Institute of International Affairs, 1997.
16 Об этом подробнее см.: EBRD Transition Report, 1999.
17 Следует отметить, что это две совершенно несовместимые задачи, соединить взаимоисключающие цели невозможно.

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL