РЕЛИГИЯ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ГРУЗИИ

Георгий СИАМАШВИЛИ


Георгий Сиамашвили, сотрудник Центра "Кавказский дом", редактор газеты "Диалог" (Тбилиси, Грузия)


За последние годы в грузинском обществе накопилось множество проблем, в том числе и в сфере религии. Они связанны с нетерпимостью и экстремизмом по отношению к представителям иных конфессий, а также с суевериями, идолопоклонством, принимаемыми за веру. Корни всего этого, несомненно, лежат и в нашем советском прошлом. В годы перестройки во всех союзных республиках возрождались традиционные конфессии, в первую очередь ислам и христианство. Однако вскоре религиозная ориентация приняла узкоэтнический характер, переросла в деструктивный национализм, противостоящий нормам современного цивилизованного общества. Очевидно, церковь, представляющая органическую часть общества, — носитель тех же недостатков, что и постсоветское общество в целом.

По оценкам экспертов, среди этих недостатков наиболее очевидны плохое образование (или необразованность), разрушение нравственных устоев и нестабильная психика, стремление к власти, неспособность к диалогу с носителями иной культуры или мировоззрения. К этому можно добавить влияние вкусов и стереотипов прошлого, противостояние прогрессивным идеям эпохи, демократическим ценностям, абсолютную уверенность в собственной правоте, избранности и в преимуществе перед другими. К сожалению, такова наша действительность. На смену всеобщему навязыванию атеизма пришел диктат православия, на смену советскому конформизму — национально-православный конформизм.

Так, в сентябре 2003 года на международной конференции, организованной "Центром по исследованию конфликтов и переговорам", секретарь госканцелярии Грузии П. Мамрадзе отметил: "В массе своей люди оправдывают погромы, устраиваемые против религиозных сект. Они не знают азов христианства, в частности того, что евангелисты и баптисты не сектанты. Когда я заявил, что являюсь агностиком, то есть отрицаю возможность познания Бога и сущности мира, стали поговаривать, что мне не место в правительстве. Гораздо выгоднее было бы фарисейски объявить себя ярым приверженцем православия". В общем, моральная ситуация такая же, как и при коммунистах. В то время, не будучи членом партии, невозможно было даже мечтать о служебной карьере. А сегодня в Грузии среди представителей интеллигенции очень мало истинных христиан, зато много язычников и идолопоклонников, полагающих себя христианами.

Прелаты церкви, восхищенные увеличением количества верующих, не раз заявляли в средствах массовой информации, что наступило время духовного возрождения. Оказывается, религиозный экстремизм, рост криминала, бандитизм, похищение людей — следствие "духовного возрождения". Агрессия и ксенофобия среди православного духовенства и паствы вовлекает в свое течение и Католикоса-Патриарха. Он вынужден идти на все более существенные уступки. В 1997 году по решению Священного Синода грузинская церковь вышла из Всемирного совета церквей (членом которого была с 1962 года) и выразила сожаление в связи с тем, что Католикос-Патриарх и другие духовные лица встречались с представителями иных конфессий на конференциях, совещаниях, молились вместе с ними.

Не редки обвинения деятелей науки и культуры в антиправославии. Так, протопресвитер Г. Гамрекели обвинил автора книги "Врата религии" Н. Папуашвили в ереси и заявил, что если Министерство просвещения не пресечет проникновение в школы этого учебника в нынешнем его виде, то паства потребует наказания виновника через суд. В 1997 году не вышла в эфир музыкальная радиопрограмма писательницы Н. Гелашвили "О скорби" (оплакивание Христа). Руководство республиканского радиовещания мотивировало это тем, что "произведение неканоническое", но в беседе с автором этих строк признало, что подчиняется неофициальной церковной цензуре и избегает давать в эфир даже музыку Баха и Моцарта.

Интересные в этом плане сведения приведены в докладе протопресвитера Б. Кобахидзе на религиоведческом семинаре в "Кавказском доме". В газете "Хареба" ("Благовещение") можно найти статьи архимандрита Лазаря и архимандрита Рафаила, в которых проводится мысль, что Европа — гнездо сатаны и оттуда пришли к нам сатанинские секты, мешающие торжеству Грузии. Архимандрит Рафаил ополчается и на классическое искусство, утверждая, что Гете и Байрон — развращенные люди. Без подобных "оценок" не остаются античная трагедия, романтизм, сюрреализм, экзистенциализм... "Опусы" отца Рафаила печатаются в изданиях "Эри да бери" ("Народ и священники"), "Мревли" ("Паства"), "Мокваси" ("Ближний") и др.

В своей книге "Грузия: симуляции власти" профессор Г. Тевзадзе приводит характерный пример взаимоотношений светской и духовной власти. На одной из таможен задержали груз с литературой Свидетелей Иеговы. Таможенники терпеливо ждали распоряжения не от своего руководства, а из Патриархии. Когда же оно поступило, они с чистой совестью уничтожили "преступный груз". Важно подчеркнуть, что таможенники — государственные служащие — ждали распоряжения от прелатов церкви, которая по конституции отделена от государства. Еще один характерный пример из этой книги: Католикос-Патриарх всея Грузии Илия Второй поздравил парламентариев и всю Грузию со вступлением в Евросовет и тут же добавил, что правительству необходимо усилить борьбу с распространившимися в стране сектами. По остроумному замечанию автора книги, вторая часть заявления больше бы соответствовала выходу республики из упомянутой международной организации, поскольку (согласно ее устава) запрещаются преследования и притеснения на религиозной почве1.

В 1999 году по приглашению властей и Католикоса-Патриарха Грузию посетил Папа Римский Иоанн Павел II. Было запланировано его богослужение в центре города, на берегу реки Куры. Однако большая часть священнослужителей Православной церкви Грузии неожиданно начала акции протеста, мотивируя их тем, что данное место удобрено костьми 100 тысяч грузинских мучеников и богослужение Папы лишит его благодати. Власть и патриарх уступили митингующим. Наши епископы и священники не оказали высокому гостю должного почтения, даже не приложились к его руке, чем ославили себя на весь мир. Намечалось, что Папа также проведет богослужение во Дворце спорта, однако пресс-центр Патриархии призвал свою паству не присутствовать на этом мероприятии, так как подобное запрещено законами веры. "Интересно, в каких законах веры вычитали представители нашей церкви подобный вердикт относительно священной литургии Римской церкви?" — спрашивает писатель Н. Гелашвили2.

Этим заявлением сотрудники пресс-центра и их единомышленники противопоставили себя как нашим достойным предкам, например Г. Мтацминдели (во время великой схизмы он стоял на позициях Римской церкви), так и общепризнанным нормам культуры и дипломатии. Тем самым были попраны священные обычаи гостеприимства, являющиеся по сей день великим достоянием грузинского и других кавказских народов. Кампания против Папы вызвала серьезный раскол в обществе: на богослужении все же присутствовали представители властей и интеллигенции, исповедующие православие, а Патриарх вместе с Папой поставил в Светицховели свечу, что равносильно совместной молитве.

В 2000 году Патриархия республики отказалась участвовать в Общекавказском молебне за спасение Кавказа, мотивируя тем, что это является проявлением экуменизма. (Общекавказский молебен проводят каждой весной; верующие всех конфессий, кроме Православной церкви Грузии, молятся в своих храмах в один и тот же день и час, просят Господа о спасении и возрождении Кавказа.) Из-за этого поступка Патриархии православные, желающие принять участие в молебне, вынуждены были молиться… в других храмах или в мирских учреждениях. Тем самым современные иерархи Православной церкви Грузии противопоставляют себя как нашим великим предкам, так и самому Господу нашему Иисусу Христу и Евангелию, забывая, что Спаситель и его Апостолы входили в молельные дома иудеев, самаритян и язычников, а христианское богослужение первые шаги делало в еврейской синагоге ("И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога", Лука 24:53).

В октябре 1999 года "на арене" появился отлученный от церкви протопресвитер Басил Мкалавишвили, который исполняет то, что желает большая часть грузинской патриархии и православной паствы: именем православия начинает сводить счеты со Свидетелями Иеговы, затем с пятидесятниками, баптистами и т.д. В 2001—2002 годах он и его "паства" организовали ряд погромов, избивали людей, сжигали книги, в том числе Библию и другую религиозную литературу. Особо примечательны погромы семей иеговистов в Сачхере, Рустави и в других районах Грузии, а также погромы, учиненные в присутствии полиции в Зугдиди и Марнеули в связи с намечаемыми в этих городах конгрессами иеговистов. Аутодафе проводят и обычные "не отлученные" священники. Общественности стало известно, что в одной из церквей неподалеку от Сионского храма по призыву и при участии духовного лица развели костер и бросили в него один из величайших памятников духовной культуры человечества "Бхагавадгиту" вместе с книгой "Сознание Кришны". Многих кришнаитов избили и ограбили так называемые "парни из паствы".

Особое остервенение секты Б. Мкалавишвили вызывают сотрудники Института Свободы, так как они последовательнее всех и самопожертвованно защищают принцип свободы совести — фундаментальную демократическую ценность, признанную конституцией страны. Этим людям приходилось неоднократно спасаться от нападений фанатиков-"басилистов".

Зажигается зеленый свет перед суеверием и фетишизмом, принимающими довольно уродливые формы, проявлением которых следует признать идолопоклонство перед иконами и другими церковными символами. Стирается грань между иконой и идолами, служение порой приобретает признаки идолопоклонства. А ведь иначе и не назовешь распространенное среди священников и паствы мнение, что иконы имеют силу лишь в Грузии (даже в музеях), а, например, в Америке, в "стране неверующих и грешников", они будто теряют святость и силу. (В основном по этим причинам два года назад были сорваны выставки грузинского искусства в США и в Италии.)

Реакция мыслящей общественности, преданной демократическим ценностям, оказалась особенно острой в связи с проектом договора, заключаемого между церковью и властью. При его обсуждении (в Обществе по охране памятников, в Министерстве образования, в Институте рукописей АН Грузии, в "Кавказском доме", в Государственном университете, в Офисе омбудсмена, в Центре свободы веры и т.д.) были выражены крайняя озабоченность и сожаление по поводу того, как в тексте представлена Православной Церковью Грузии. Идея и содержание договора вообще признаны неприемлемыми. В частности, академик Э. Метревели отметила, что в проекте явно видно желание государства и церкви согласовано разделить между собой общенародную собственность. А то, что президент, парламент и все политические партии единодушно поддерживают проект, фактически предвещающий отказ от демократической конституции и откат к теократическому государству, можно объяснить предвыборными расчетами политических сил в период, когда демократические ценности полностью девальвированы (благодаря этим же силам). В связи с этим у них появилась иллюзия, что в ходе предстоящих выборов можно будет привлечь население на свою сторону лишь религиозными и националистическими постулатами, то есть только при активной поддержке со стороны церкви. Здесь же следует отметить, что параграф проекта, согласно которому церковь и вся ее инфраструктура освобождены от налогов вплоть до Судного дня, весьма привлекателен для тех предпринимателей, которые надеются вести свой бизнес под крышей церкви, освобожденной от всякого контроля.

И 30 марта 2001 года парламент единогласно (191 голос) принял закон "О внесении изменений и дополнений в Конституцию Грузии", в соответствии с которым в ее 9-й статье появился еще один пункт: "2. Взаимоотношения между государством Грузия и Апостольской Автокефальной Православной Церковью Грузии определяются Конституционным договором. Конституционный договор должен полностью соответствовать общепризнанным принципам и нормам международного права, в частности — в сфере прав и свобод человека".

Несмотря на то что параллельно парламент принял и постановление "О проявлениях религиозного экстремизма", предписывающее органам власти пресекать участившиеся случаи насилия на религиозной почве, стало ясно, что ситуация в корне изменилась. Как отмечает директор программы Южно-Кавказские исследования И. Хаиндрава, Православная Церковь Грузии из статуса "самой равной" перешла в статус "первой среди равных". Иначе говоря, она единственная среди представленных в Грузии конфессий обрела конституционный статус. В этой связи отметим, что в сентябре 2003 года Патриархия, поддержанная вышедшими на улицу студентами, блокировала подписание договора между Грузией и Ватиканом (отношение к нему в обществе было неоднозначным, но явно превалировала настороженность). Католикос-Патриарх в официальном послании предостерег тогдашнего президента страны Э. Шеварднадзе от подписания договора, отметив, что таковой лишь обострит взаимоотношения между Православной Церковью Грузии и Ватиканом. А отец Зенон, один из видных представителей церкви, заявил на пресс-конференции, что подписание этого документа поставит в республике католическую церковь в равные условия с православной3.

Но почему этих прелатов пугает перспектива предоставления католикам таких же прав, как и православной церкви? Оказывается, между конфессиями существуют споры, не имеющие ничего общего с догматами веры. В частности, госструктуры не принимают решения о возвращении католической церкви пяти зданий, принадлежащих ей в Кутаиси, Батуми, Гори, Уде. В 1989—1990 годах тогдашние власти республики отобрали у католиков принадлежащие им здания соборов и передали их православной церкви.

К тому же католическим общинам, желающим построить церкви, теперь необходимо получить на это… разрешение Патриархии Православной церкви Грузии (!). В Ахалцихе (районный центр) выделен земельный участок, есть проект здания, но местные власти противятся началу строительства, причем подстрекают граждан, которые создали отряды, чтобы помешать ему. В 1989 году Кутаисский католический храм передали православной церкви. Не добившись ее возвращения, католики попросили выделить земельный участок под возведение нового храма. Местные власти подготовили проект распоряжения и объявили конкурс на это строительство, но процесс до сих пор заморожен.

14 октября 2002 года Конституционный договор между государством Грузия (президент Э. Шеварднадзе) и Апостольской Автокефальной Православной Церковью Грузии (Католикос-Патриарх всея Грузии Илия Второй) был подписан, а 22 октября его ратифицировал парламент и утвердил Священный Синод Грузии.

Еще в ходе работы над этим документом эксперты Евросовета высказывали мнение, что не вполне ясна связь между Конституцией страны и Конституционным договором, не проработана ответственность сторон, а исполнение некоторых положений невозможно без внесения поправок в действующие законы или принятия новых. Известный грузинский ученый З. Кикнадзе оценил как "одиозную" статью 11-ю Договора, в которой государство берет на себя частичные обязательства по реституции. Кикнадзе недоумевает по поводу "требования Патриархии о возмещении материального убытка, который понесла церковь в советские времена, как будто советизация, раскулачивание, коллективизация, конфискации, довоенные и послевоенные репрессии не обрушились на все население республики, вне зависимости от этнической, религиозной или сословной принадлежности"4.

Не вдаваясь в дальнейший анализ Договора, можно констатировать: фактом самого его наличия прямо или косвенно признается, что дела в области свободы религии, межконфессиональных отношений в Грузии обстоят не лучшим образом, не соответствуют современным демократическим стандартам. Любопытно, как утверждают некоторые наблюдатели, что, обзаведясь конституционным статусом, Православная Церковь Грузии не укрепила свои позиции, а подорвала их. Например, политолог Р. Сакварелидзе считает: "Возникает опасность, что церковь усилится административно, но ослабнет религиозно (подобный парадокс не раз имел место в истории: могущество инквизиции породило европейский атеизм; административно сильная русская церковь оказалась предтечей коммунистического атеизма и т.д.). Таким образом, сегодняшний курс церкви, одним из ярких проявлений которого стала религиозная нетерпимость, содержит в себе риск ее ослабления, что опасно как для нее самой, так и для государства".

Для серьезной озабоченности есть основания. Безнаказанные погромы собраний представителей других конфессий (особо досталось Свидетелям Иеговы, но среди пострадавших были баптисты и другие) паствой поистине бесноватого раскольника Басила Мкалавишвили (инциденты исчисляются сотнями), действия которого идеологически подкрепляет член парламента Г. Шарадзе (лидер движения "Наша Грузия", требующий, в числе прочего, объявить православие государственной религией); публичное сжигание неугодной религиозной литературы; разгром 10 июля 2002 года офиса упомянутой выше неправительственной организации Институт Свободы; поношения в СМИ и на сборищах всех, кто выступает против проявлений религиозной нетерпимости и насилия. При этом позиция правоохранительных органов и верховной власти страны была молчаливо-созерцательной, а по сути — поощряющей. Лишь в мае 2003 года против Б. Мкалавишвили было возбуждено уголовное дело, и суд вынес постановление о его предварительном заключении сроком на три месяца.

Еще несколько штрихов к грузинским реалиям, приведенных в статье И. Хаиндрава. Летом 2001 года тогдашнему уполномоченному президента в Самцхэ-Джавахети (в просторечии — губернатору) Г. Барамидзе "за личный вклад в укрепление ПЦГ в регионе и в связи с 2000-летием Рождества Христова" были вручены освященные Католикосом-Патриархом церковная грамота и серебряный крест. А в феврале 2002-го председатель парламентского Комитета по вопросам самоуправления и региональной политике заявил, что администрация вышеупомянутого губернатора "регулярно позволяла себе нецелевое использование финансовых средств, выделяемых государством под программу изучения грузинского языка местным [армянским] населением, и расходовала их в основном на содержание аппарата". Правда, к тому времени Г. Барамидзе ушел с занимаемой должности на основании личного заявления, и никаких правовых последствий "нецелевое использование финансовых средств" не имело.

А недавно Патриархия попыталась помешать проведению в Тбилиси гастролей английской театральной труппы. В заявлении Патриархии говорилось, что в спектаклях по мотивам произведений Шекспира присутствуют гомосексуальные и эротические сцены, из-за чего лондонские спектакли данной труппы получили "скандальный отклик".

Ныне многие мероприятия не только властей, но и оппозиции (собрания, открытие выставок, презентации, закладка камней в фундаменты и т.д.) уже не обходятся без участия священнослужителей.

Повальный характер приняло строительство новых церквей и часовен (на сомнительные деньги и более чем сомнительного архитектурного достоинства), а на одной из доминирующих над городом высот возводится грандиозный (в масштабах республики) храм Св. Троицы. Ну и что, что город заполонен малолетними и престарелыми нищими, а многим людям не на что лечиться? Зато на века останется памятник эпохи Шеварднадзе — Илии Второго.

В 2001 году посольства США и Великобритании в Грузии выступили с совместным заявлением по поводу фактов религиозной нетерпимости и насилия в нашей республике. А 5 февраля 2002 года лидеры объединений католиков, иудеев, мусульман, лютеран и баптистов направили открытое письмо президенту страны с призывом принять меры против насилия на религиозной почве. Летом того же года 15 конгрессменов США призвали Э. Шеварднадзе разработать эффективные меры в этом направлении. Председатель сенатской комиссии по безопасности и сотрудничеству Бен Кэмпбелл отметил в связи с этим, что президент и другие ветви власти Грузии закрывают глаза на непрекращающееся насилие в отношении определенных религиозных групп. Вместе с тем он выразил надежду, что письмо конгрессменов "будет воспринято как недвусмысленный сигнал о крайней озабоченности США, которые ждут от грузинских властей всех необходимых мер для защиты людей независимо от их вероисповедания".

Из года в год (а в последнее время каждое полугодие) в своих докладах парламенту омбудсмен Грузии пытается обратить внимание на плачевное состояние в стране свободы религии, но результата практически нет. На тревожное развитие событий в силу своих скромных возможностей систематически указывают представители гражданского общества. Свидетельство тому — проведенная в декабре 1999 года Кавказским институтом мира, демократии и развития дискуссия на тему "Религиозные меньшинства в (полу)демократических обществах". Вот несколько выдержек из выступлений, прозвучавших в ходе этой дискуссии, однако оставшихся гласом вопиющего в пустыне. Так, эксперт Н. Папуашвили отметил: "Проблемой проблем является невежество, или, мягко говоря, недостаточная компетентность властей, администрации и значительной части представителей системы образования в вопросах религии и права".

"Зато, по мнению З. Чиаберашвили, человек, который заявляет о своей приверженности одному (православию), а живет по-другому (не по-православному), — наилучшая опора для тех, кто считает общество лишь толпой и "темной массой". Такой человек являет собой полную аналогию коммуниста советских времен, декларировавшего одно (равенство, братство, единство), а делавшего другое (казнокрадствовал)"5.

Как отмечает в упомянутой статье И. Хаиндрава, ни один из видных политических деятелей сегодняшней Грузии не является, скажем так, церковным человеком (что уж говорить о склонности к православному фундаментализму). Насколько каждый из них по-настоящему верующий, судить, с одной стороны, трудно, а с другой — легко: дела и образ жизни говорят сами за себя. Ушедший в отставку в ноябре 2003 года президент Шеварднадзе, тогдашний госминистр Джорбенадзе, правитель Аджарской автономии Абашидзе, главный лейборист Нателашвили, главный социалист Рчеулишвили, главный промышленник Топадзе, главный христианский демократ Лорткипанидзе (список можно продолжить) — люди с партийно-комсомольско-номенклатурным прошлым, хотя разной длительности и размаха. Усмотреть христианские ценности в основе их политической деятельности, право же, трудно. В особой религиозности не замечены и ведущие новые оппозиционеры (вышедшие из президентской партии): спикер парламента Бурджанадзе, лидер Национального движения Саакашвили, главный "объединенный демократ" Жвания, главные "новые правые" Гамкрелидзе и Гачечиладзе, а также лидеры удержавшихся на политической арене партий национально-освободительного движения — республиканцев и традиционалистов. Но никто из них не отваживается выступить с открытой критикой тревожных тенденций, так как боится потерять голоса избирателей. Изначально особняком стояла НДП, еще в 1980-х годах выдвинувшая идею "теодемократии" — сколь неясную, столь и вредную.

Поэтому логично заключение П. Закареишвили: "Явно бросается в глаза пагубная тенденция к спекуляции религиозными ценностями. Приближается время, когда игнорирование проблем, существующих между религиозными объединениями, неизбежно превратится в препятствие на пути демократизации государства. К сожалению, политические силы Грузии вообще не воспринимают эту проблему всерьез — по причине то ли недомыслия и некомпетентности, то ли ура-патриотизма, уверенные в правоте собственных позиций, они пребывают в состоянии самодовольства"6.

Эту же мысль развивает эксперт А. Джохадзе, считающий, что если не достаточное, то, во всяком случае, необходимое условие мира — сотрудничество между конфессиями и их взаимотерпимость. Он пишет: "Случалось не раз, что конфликты, возникшие на политической, этнической или иной основе, впоследствии приобретали религиозный оттенок. Бывало и так, что конфликтообразующие причины (нерелигиозные) прекращали свое существование, но конфликт все равно продолжался, теперь уже именно на религиозной почве"7.

Все это понимают эксперты из гражданского общества. Но понимают ли представители всего общества как такового? Ведь кем-то и чем-то существующие тенденции должны подпитываться.

Вот некоторые данные социологического опроса, проведенного в общенациональном масштабе с участием более 1 200 респондентов, которые помогут пролить свет на суть ситуации:

Таблица 1

Отношение к различным структурам

 

Доверяю

Не доверяю

Не определился определил опопределился

Не ответили

Полиция

51

1006

57

114

Президентская власть

124

910

89

88

Суд

116

913

87

95

Госбезопасность

82

947

86

96

Парламент

51

982

75

103

Госканцелярия

44

949

111

107

Палата контроля

78

914

114

105

Офис Народного Защитника

174

749

187

101

Налоговая служба

39

984

84

104

Православная церковь

767

235

118

91

Министерство окр. среды

118

838

148

107

Антикоррупционный совет

80

881

144

106

Думается, эти данные наглядно свидетельствуют, что при таком недоверии к тотально коррумпированным, некомпетентным, недееспособным и глубоко безразличным к собственному народу государственным институтам люди стремятся найти хоть какой-нибудь ориентир, спасительную соломинку, которая не позволит им сгинуть в немилосердной действительности. Другое дело — насколько надежен найденный ими ориентир. Да и с точки зрения логики концы не сходятся с концами: отдельные священнослужители редко предстают моральными и, тем более, интеллектуальными авторитетами, а их совокупность почему-то оказывается на это способной. Вот уж, действительно, — неисповедимы пути твои, Господи...8

Еще об одном, более раннем опросе, о котором упоминает Г. Нодия. В 1997 году Институт Арнольда Бергштрассера (Германия) и Кавказский институт мира, демократии и развития провели в Грузии исследование, в ходе которого 65% респондентов согласились с мнением, что "вера и религиозные ценности должны определять все аспекты жизни общества и государства". В международной социологической практике именно этим вопросом измеряется степень поддержки обществом религиозного фундаментализма. Это означает не что иное, как отказ от разграничения между религией и общественно-политической жизнью, с максимальным подчинением последней религии. Таким образом, согласно результатам упомянутого опроса, Грузия предрасположена к религиозному фундаментализму. Знаменательно, что около 70% его сторонников оказались студентами, а это не является признаком радужных перспектив.

Кстати о студентах. Если в 1978 году лишь 1% опрошенных студентов Тбилисского государственного университета считали себя верующими, то в 2000-м таковых оказалось почти 89%. Понятно, что в 1978-м далеко не все отважились афишировать свою религиозность, а в 2000-м часть опрошенных не осмелилась заявить себя атеистами, но тенденция очевидна.

С. Субелиани так трактует причину господствующих настроений: "Весьма значительная часть общества придает православию нагрузку своеобразной "национальной идеологии", и для нее "национальная роль" православия стоит гораздо выше мистической или социальной предназначенности церкви. Соответственно другие религиозные течения воспринимаются как угроза грузинскому государству и национальному единству, что вызывает агрессивное отношение общества к другим религиозным течениям"9.

3. Кикнадзе считает: "Межконфессиональный мир" в Грузии решающим образом связан с сознательностью общества. До тех пор, пока иная конфессия воспринимается как "чужая" и "враждебная", мира не будет. Это византийское наследие. Так же, как в Византии, наше население излишне политизировано; конфессиональные противоречия являются проявлением политизированности. Это византийский менталитет, в освобождении от которого закон, сколь совершенен бы он ни был, бессилен"10.

Интересно и наблюдение Г. Нодия: "Можно сказать, что у нас сформировалось противоречие между корпоративными интересами церкви и общенациональными интересами. Национальным интересом Грузии является сохранение национального и государственного единства, что требует укрепления демократических институтов, особенно проведения политики конфессиональной терпимости... Православная церковь в подобном курсе национальных интересов усматривает определенную угрозу для своих корпоративных интересов". В данном контексте следует упомянуть и о привлекшем внимание недавнем событии. Группа из 42 человек, среди которых были и хорошо известные в обществе деятели, обратилась к Католикосу-Патриарху с открытым письмом, в котором был задан ряд отнюдь не праздных вопросов. Его тон и содержание не должны были оставить сомнений в уважительном, даже почтительном отношении к адресату, равно как и в искренней гражданской озабоченности по поводу накапливающихся и усугубляющихся проблем в соответствующей области. Реакция, как и следовало ожидать, свелась к обвинениям типа: как вы посмели? на чью мельницу льете воду? разве можно критиковать (подрывать) единственное, что у нас осталось?11

В своем выступлении по случаю 25-летия интронизации Иоанна Павла II священник католической церкви в Грузии Габриэл Брагантини отметил, что после визита Его Святейшества в Грузию в республике усилились нападки на католическую церковь. "Нас часто именуют сектой, обвиняя в том, что якобы мы хотим обратить всю Грузию в католичество (?!)". На вопрос "воинствующих" студентов о том, почему соглашение между Ватиканом и правительством Грузии не оглашалось, отец Габриэл ответил, что имелся рабочий вариант соглашения, и в случае его принятия грузинской стороной началась бы работа над окончательным вариантом, который, конечно же, был бы обнародован. Однако студенты, участвующие в акциях протеста (скорее всего, их наставники), хотят сохранить привилегированное положение православной церкви, которая, по их мнению, возродится и приблизит новый "золотой век" Грузии. Правда, непонятно, как и когда это произойдет. Вот какие обличительные слова в адрес наших церковников можно найти в книге "Да будет все едино", изданной в 2002 году Т. Месхи, бывшей сотрудницей отдела международных отношений Патриархии Грузии: "Сегодня территориальная целостность Грузии нарушена, в ней тяжелейшее экономическое положение. Политические партии "едят" друг друга. Нация расколота. Единственное, что пока едино — церковь, расколите и ее, отколите ее от всего православия и всего христианства, дайте возрадоваться врагу! Ведь именно в этом его цель. Вот тогда действительно сотрется Грузия. Вам прекрасно известно, что народ лишен информации, наше население совершенно не знает, что такое экуменизм, Вселенский совет церквей и Европейская церковная конференция, не знает стиля их работы и целей, поэтому легко вам поверит. В измене православию грузинский народ всегда видел измену нации, родине и, конечно, станет рядом с защитниками православия, но являетесь ли вы таковыми? Каким знанием обладаете? Каким опытом? Я говорю, что население не знает; вы-то знаете, что есть православие и что есть экуменизм? Бывали вы на форумах экуменического движения, слышали вы выступления на них православных или христиан другого исповедания, читали акты этих форумов? Ведь вы ничего не читали, кроме преисполненных зависти и злобы статей противников этого движения, но, как говорится, лучше признаться в грехе — в этом виноваты не вы! С мая 1978-го по декабрь 1995 года я работала в отделе международных отношений Патриархии и ни разу не слышала отчетов участников подобных форумов и конференций"12.

Тут, конечно, кроме критики, есть и самокритика в связи с тем, что в свое время автор этой книги не пыталась что-то предпринять, когда видела, что Патриархия не стремилась вести теологическое просвещение даже по тем острейшим вопросам, по которым противная сторона распространяла в СМИ ложную информацию.

Т. Месхи ставит резонный вопрос: "Почему ультиматума четырех монахов и шести послушников оказалось достаточно для того, чтобы Синод отступил?.. Каким преимуществом они пользуются перед теми, кто был противником выхода ПЦГ из Всемирного совета церквей? Мы хотим верить, что это произошло не потому, что Патриархия учла возможности имперских сил, стоящих за теми, кто пригрозил расколом. И общество не было поставлено в известность о том, что в жизни церкви происходит такой значительный факт. Мнением общественности никто не интересовался, и по сегодняшний день ее считают стадом, которое должно слушаться нескольких иерархов, "лично говорящих с Богом", и она обязана слушать этих малограмотных иерархов, покорно принимать их решения"13.

Итак, в лице большей части священнослужителей и их паствы мы имеем дело со средневековым церковным обскурантизмом, с агрессивной темнотой. В свое время на борьбу с этой темнотой выступила плеяда выдающихся личностей грузинского просвещенного общества, и сегодня, уже в ХХI столетии, приходится вступать в борьбу с этим же явлением. Хватит ли на это сил, покажет будущее.


1 См.: Тевзадзе Г. Грузия: симуляция власти. Тбилиси, 1999. С. 44.
2 См.: Гелашвили Н. Религия и общество. Сб. материалов. Тбилиси, 2003.
3 См.: Хаиндрава И. Вера без надежды и любви // Кавказский акцент, 2003, № 19 (92).
4 Свобода, 2003, № 1 (13). С. 31—43.
5 Хаиндрава И. Указ. соч.
6 Там же.
7 Там же.
8 Там же.
9 Там же.
10 Там же.
11 Там же.
12 Месхи Т. Православная церковь и экуменическое движение. Тбилиси, 2002. С. 14—15.
13 Там же.

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL