О МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ В РЕСПУБЛИКЕ ДАГЕСТАН

Сергей ИЛЬЯШЕНКО


Сергей Ильяшенко, председатель Государственного комитета Дагестана по статистике (Махачкала, Российская Федерация)


Миграционные потоки обусловлены экономическими, социальными, политическими и демографическими причинами. Мировой опыт свидетельствует, что смена местожительства существенно корректирует демографическую ситуацию, которая в свою очередь влияет не только на уровень жизни и ее продолжительность, но и на то, сколько людей и куда устремляется искать лучшую долю.

В Дагестане в минувшем столетии на эти процессы воздействовали урбанизация и аграрное перенаселение. Так, в начале века данная территория была включена в общероссийскую хозяйственную систему, а после революции — в иные политические, экономические и географические условия общественного производства, что определило новый этап в трансформации социально-экономического и агроресурсного потенциала этой части России.

Традиционный уклад жизни на селе начал расшатываться еще с конца ХIХ века, с появлением отходников. Вызванное недостатком пахотных земель, отходничество стало весьма характерным для горных территорий явлением. В 1897 году в Дагестане насчитывалось 55 тыс. отходников, а в 1914-м они составляли половину мужчин трудоспособного возраста. При этом на долю горных округов приходилось более 80% всех мигрантов.

Перенесение в Дагестан новых, современных элементов производительных сил отвечало установкам на индустриализацию и массовую коллективизацию "отсталых" окраин России. На первом этапе развития такая политика позволяла занять значительные массы его самого избыточного ресурса — трудового. Вместе с тем для реализации идеи индустриализации, ликвидации неграмотности и развития здравоохранения в эту советскую автономию привлекали квалифицированные кадры из других районов СССР, особенно из России. А увеличивающийся естественный прирост трудоспособного населения объективно способствовал тому, что люди в массовом порядке покидали села. За этим процессом не поспевала сфера расширения труда. Несмотря на активную урбанизацию, доля жителей городов к 1959 году выросла лишь до 29,6%, а в 2001-м — до 39,8%. Города до сих пор не "переварили" сельских мигрантов, менталитет которых меняется медленно. С 1960-х годов многие представители коренного населения стали покидать республику, двигаясь по традиционным отходническим маршрутам. К тому же, по мере подготовки квалифицированных национальных кадров, потребность в таких специалистах из других территорий СССР уменьшилась, и в 1970-е годы начался отток из республики некоренных народностей. Да и представители коренных этносов, выезжая из республики, расселялись по всей территории Советского Союза. Так, в 1959 году за пределами республики проживало 208 тыс. дагестанцев (21% от их общего количества). За 1959—1989 годы численность коренных народов в Дагестане увеличилась в 1,96 раза, на остальной территории СССР — в 3 раза, причем в России — в 5 раз. В результате столь интенсивной миграции доля дагестанских народов, выехавших в другие районы РСФСР, выросла с 6,2% в 1959 году до 14,7% — в 1989-м, а в другие союзные республики — до 30,3%, то есть за этот период миграционные потери составили 170 тыс. человек (около 15% населения). Это лишь немногим уступает отъезду русских за то же время (22%).

В числе причин, способствовавших активной миграции дагестанцев, следует отметить их предпринимательскую активность, склонность к инновациям, экономическому риску и т.д. Совершенно очевидно, что в условиях рыночной экономики роль таких факторов резко увеличивается.

Республика до сих пор остается одной из немногих частей России, где сохраняется высокий уровень рождаемости, обеспечивающий количественное замещение поколений родителей их детьми и рост численности трудовых ресурсов. При этом около половины людей трудоспособного возраста — иждивенцы. Намеченные еще в СССР мероприятия по расширению количества рабочих мест не были реализованы. Другими словами, основной фактор, на протяжении десятилетий мотивировавший выезд за пределы традиционно трудоизбыточного Дагестана, — низкий уровень его экономического развития (население, независимо от национальности, при прочих равных условиях всегда стремится туда, где есть возможности заработать на жизнь).

Дагестан занимает последние места в России практически по всем экономическим и социальным индикаторам, которые в абсолютном выражении на душу населения ныне в 2—3 раза ниже средних по стране. Это следствие его сложившейся производственной структуры: в предреформенный период (1980-е годы) производственный потенциал в расчете на одного жителя здесь был в 3,7 раза ниже, чем в среднем по России, и в 2,2 раза — по Северному Кавказу. Впрочем, инвестиции всегда обходили Дагестан стороной. Об этом свидетельствует хотя бы то, что за 30 последних дореформенных лет объем капиталовложений на душу населения республики был почти вдвое ниже среднего по России. При этом основная их часть направлялась на развитие электроэнергетики, а создаваемые производственные мощности были ориентированы на привозные сырье и материалы, выпускали комплектующие изделия для предприятий других регионов.

Аграрный сектор и ныне остается ведущей сферой, определяющей производственную структуру республики. Он характеризуется низким уровнем обеспеченности сельхозугодьями, наличием в их составе значительных (по местным меркам) горных и высокогорных территорий, малопригодных для многоотраслевого производства; сохранением прежней специализации (животноводство, виноградарство и т.д.), экономически невыгодной при нынешней системе ценообразования и внешнеэкономической деятельности государства. В рыночных условиях эти процессы предопределили низкие конкурентные возможности Дагестана с его традиционным перенаселением. А миграция последних 10 лет весьма неустойчива, быстро меняет направление, масштабы, структуру, интенсивность.

Вследствие стресса, который испытало население после распада Советского Союза, и в результате экономического кризиса активность внешней миграции в Дагестане снижается так же, как и в России в целом. Однако если в начале 1990-х годов ее интенсивность в 2,8 раза превышала общероссийский уровень, то на фоне сокращения всего миграционного оборота (сумма прибытий и убытий) в 1991—2001 годах почти вдвое в республике данный показатель вырос до 3,3 раз. При этом интенсивность внешней миграции у дагестанцев по сравнению с представителями других территорий страны снижалась быстрее (кроме последних трех лет).

За последнее десятилетие минувшего века направленность миграционного потока менялась дважды. Отметим, что до 1990-х годов, миграционный поток в республике был отрицательным (т.е. число выбывающих превышало количество прибывающих). Выезжали из республики в основном представители коренных национальностей трудоспособного возраста, главным образом из сельской местности. В 1990—1996 годах ситуация существенно изменилась: миграционный поток стал положительным, то есть число приезжающих превысило количество выезжающих за ее пределы (в целом на 24,5 тыс. человек, из них 83% прибыли из стран СНГ). Большая их часть (свыше 75%) — вернувшиеся в родные края из республик бывшего СССР, в том числе из других регионов России, лезгины, даргинцы, аварцы, лакцы, ногайцы. (Кстати, в 2001 году их доля составила 69%, в 2000-м — 76%, в 1999-м — 74%, в 1998-м — 81%, а в числе выбывших — 56%.) В основном они приезжали из Чечни, Туркменистана, Азербайджана, Грузии, Узбекистана, Таджикистана и Казахстана. Однако тогда же из Дагестана безвозвратно выехало более 41 тыс. русских.

А с 1997 года сальдо миграции вновь приобрело отрицательные величины. В целом же в миграции можно выделить три направления: регионы России, другие страны СНГ и Балтии, государства дальнего зарубежья.

На постоянное местожительство в дальнее зарубежье (США, Израиль, Канада, Германия и другие страны) дагестанцы начали выезжать во второй половине 1980-х годов, а за 1990—2001 годы таковых было около 13 тыс. человек. Этот поток эмиграции носит ярко выраженный этнический характер, поскольку выезжали главным образом евреи, горские евреи и таты (свыше 90% направились в Израиль). Пик активности этой категории миграции пришелся на 1991-й и на 1994—1995 годы. Вместе с тем в республику и приезжают — из дальнего зарубежья, в основном молодежь (граждане Вьетнама, Лаоса, Индии и др.) для обучения в ее вузах.

Второе направление — миграция между Дагестаном и бывшими союзными республиками. В последние 11 лет здесь отмечается стабильное положительное сальдо. В основном прибывают представители коренных этносов. Так, в 1997 году они составили 78% всех приехавших, в 1998-м — 82%, в 1999-м — 80%, в 2000-м — 81%, в 2001-м — 65%. Этнический разрез этого процесса характеризуется следующим образом: большая часть аварцев выехала из Азербайджана, Грузии, Казахстана; даргинцы — из Казахстана, Узбекистана, Туркменистана; лакцы — из Узбекистана, Таджикистана; лезгины — из Казахстана, Туркменистана, Узбекистана; кумыки — из Казахстана и Узбекистана. При этом больше всего прибывают из Азербайджана (32%), Казахстана (26%), Туркменистана (16%) и Узбекистана (11%). Отрицательное сальдо миграции сложилось с Беларусью. Почти исчерпаны миграционные обмены со странами Балтии, Арменией, Молдовой и Грузией.

Третье направление — так называемая межрегиональная миграция, то есть переезд на постоянное жительство или временно в другие республики, а также в края и области Российской Федерации. В 1991—1996 годах межрегиональное сальдо миграции было положительным, что в значительной степени определили мигранты из Чечни (даже без учета беженцев военного времени), а затем — вновь отрицательным, что в основном объясняется нестабильной ситуацией в регионе в связи с боевыми действиями в той же Чечне и в Дагестане. Большая часть мигрантов не выезжает за пределы Северного Кавказа, она оседает в Ставропольском и Краснодарском краях и в Ростовской области. Что касается более отдаленных территорий, то здесь следует отметить (по степени привлекательности) Москву и Московскую область, Тверскую и Тульскую области, Поволжье (Астраханскую, Волгоградскую и Саратовскую области, Калмыкию), Западную Сибирь (Тюменскую область). Однако если в Тюменскую область и Калмыкию выезжают, как правило, временно, на работу, то в остальные регионы — на постоянное жительство. При этом на Северном Кавказе и в Поволжье официально зарегистрировано более 200 тыс. дагестанцев всех национальностей, но фактически их там значительно больше.

В последние годы имели место случаи обострения отношений между местными жителями и прибывшими дагестанцами, наиболее острые — с казаками Ставропольского края (1993 г.), в Калмыкии, в Астраханской области. Многие дагестанцы, сменив профессию животновода, стали заниматься бизнесом, в связи с чем они живут значительно лучше, нежели большинство местного населения. Кроме того, мигранты устанавливают на тамошних рынках высокие цены, порой нетактично относятся к старожилам.

Частично признавая объективность указанных факторов, нельзя игнорировать другие стороны проблемы. Во-первых, морально-этический аспект. В свое время на Северном Кавказе и Поволжье животноводство испытывало острый дефицит кадров. Эту нишу заполнило избыточное население Дагестана, многие даже осели там. Поэтому изгнание тех, кто добросовестно трудится, оправдать невозможно. К тому же увеличение частных хозяйств и высокие доходы мигрантов не связаны с какими-то национальными особенностями дагестанцев. Здесь определенное значение имеет то, что люди покинули родные селения в поисках средств на содержание своих семей, а это всегда стимулирует активность и инициативу.

Второй аспект — межнациональный и политический: давление на дагестанцев и их вытеснение возбуждает и подпитывает в нашей республике местный национализм, в результате чего ее русское и русскоязычное население становится заложником его доморощенных приверженцев и вынуждено выезжать в Россию, где пополняет ряды безработных. Таким образом, ныне отрицательное сальдо миграции Дагестана складывается в основном за счет оттока русских, украинцев, белорусов, армян, евреев, татар.

Русские — один из крупных по численности народов Дагестана (40 лет назад второй по величине — 20%) расселены в основном (около 80%) во всех городах и в большинстве поселков городского типа. Относительно значительна их доля в Махачкале, Каспийске, а в Кизляре они даже составляют около половины населения.

Вместе с тем их отток из республики — долговременная тенденция. Однако если до конца 1980-х годов доля таковых ежегодно составляла в среднем 0,5% от числа проживающих, то с 1989-го этот показатель резко увеличивается. При этом их выезд порой напоминает бегство. Если за 30 лет (1959—1988 гг.) численность русских сократилась на 22%, то за последние 10 лет (1990—2001 гг.) — почти на 30%, сегодня русские составляют лишь 5,5% жителей республики.

Усиление внимания к этой проблеме со стороны правительства, местных администраций и в целом общественности Дагестана в определенной мере способствовало относительному замедлению темпов миграции русских в 1994 году. Однако с началом военных действий в Чечне эти темпы опять стали расти.

Среди причин данного процесса (наряду с экономическими факторами) отметим следующие.

1. Существенно изменилась этнокультурная среда обитания в городах, что объясняется интенсивным притоком в них представителей сельских районов. И хотя традиционная сельская культура переехавших заметно трансформируется в условиях городской жизни, столь быстрый рост числа новых горожан привел к общему снижению урбанизированности дагестанского города. В сочетании со значительной многонациональностью это приводит к повышению социальной анемии. Снизился уровень соблюдения типично городских норм социальных отношений, увеличилась конфликтогенность, что больше всего отразилось на русских и русскоязычных горожанах, активизировав их миграцию из республики.

2. Общая дезорганизация общественной жизни, активизация криминальных структур, ослабление законности и способности государственных органов обеспечить защиту элементарных гражданских прав (и эти факторы особенно сильно затронули русских и русскоязычных). Наиболее слабо организована их правовая защита. Дела кочуют от одного следователя к другому, из одного суда в другой. Решения по ним не принимают, грубо нарушают сроки исполнения. Суды порой выносят по ним незаконные и необоснованные вердикты, а в ряде случаев принятые решения из-за отсутствия контроля не исполняются. Кроме того, иногда сами работники правоохранительных органов (в том числе прокуратуры) нарушают закон в отношении русскоязычных жителей, что порождает безнадежность в возможности восстановить справедливость, а у нарушителей — безнаказанность.

Русские жалуются на бытовой национализм и в отношении их детей. В ходе социологического опроса две трети респондентов отметили, что на бытовом уровне сталкивались с фактами, оскорбляющими их национальное достоинство. (Среди коренных дагестанцев это отмечает лишь каждый пятый.) Незащищенность русских от преступного произвола усугубляется тем, что у них, как правило, не было (в силу условий их жизни) развитой системы родственных и иных патерналистских отношений, на которые можно было бы опереться в условиях развивающегося беспредела.

3. Активизация их оттока вызвана не только внутренними "дагестанскими" причинами. В психологическом плане не последнюю роль сыграли очаги реальной и потенциальной напряженности межнациональных отношений в сопредельных с Дагестаном государствах и в республиках РФ, что поставило под угрозу жизнь людей разных национальностей, в том числе и русских, даже в тех случаях, когда они не являлись ни объектами, ни прямыми участниками межэтнических конфликтов.

Немаловажная причина выезда (особенно русских и русскоязычных) — морально-психологическое воздействие (распространение слухов, листовок и публикаций о возможных террористических актах и диверсиях, о скором выходе Дагестана из состава РФ и создании на территории республики исламского государства). На фоне многочисленных убийств и похищений людей, угона транспортных средств и скота, повышения роли ислама, активизации экстремистских организаций эти слухи и угрозы вынуждают людей верить в их реальность.

Наиболее остро такие проблемы и в целом межнациональные отношения проявляются на севере республики (Кизляр, Кизлярский и Тарумовский районы) — в местах традиционного проживания русских. За 30 лет численность населения выросла здесь в 1,49 раза, но количество русских сократилось в 1,69 раза (за последние 12 лет соответственно в 1,19 и 1,23 раза). В настоящее время в Кизлярском районе русские уже не проживают в 22 населенных пунктах (из 89), в 50 селах их мало, свыше половины населения русские составляют только в 17. В Тарумовском районе из 24 населенных пунктов в 5 они не проживают, в 12 их число незначительно, свыше половины русских насчитывается только в семи населенных пунктах района.

Основные причины сложившейся ситуации — тяжелое положение в экономике и социальной сфере. Потенциал республики не востребован. На грани развала находятся отрасли, которыми традиционно занималось русское население: промышленность, виноградарство, поливное земледелие, рыболовство, свиноводство и т.д. Резко обострили обстановку совпавшие по времени обстоятельства: снятие ограничений в религиозной сфере (строительство большого количества мечетей, открытие медресе русские рассматривают как исламизацию региона), активизация движения за возрождение казачества, обвальный рост преступности (формирование в ряде случаев криминальных групп по национальному признаку), прямые угрозы в адрес русских с целью вытеснения их с престижных должностей и выселения из хороших (по местным меркам) квартир. Так, в Кизляре только 29% функционирующих предприятий и организаций возглавляют русские (при этом они составляют 45% населения города), в сельхозструктурах Кизлярского района осталось только 14% руководителей русских (23%).

На общественно-политическую обстановку негативно влияют и диаметрально противоположные оценки этих процессов главами администраций Кизляра и районов, с одной стороны, руководителями промышленных и других предприятий, общественно-политических организаций разных национальностей — с другой. Первые считают, что в последнее время стало ощущаться заметное давление со стороны отдельных этнических групп на власти города и районов, а также на русских — руководителей предприятий и организаций. Все это происходит на фоне многочисленных убийств и похищений людей, угона транспортных средств и скота, изнасилования девушек, преимущественно русских. А представители дагестанских народов, наоборот, заявляют об ущемлении их интересов, особенно в вопросах подбора и расстановки кадров. За последнее время к указанным факторам добавилось самовольное переселение и захват земель, на которых обустраиваются беженцы из Чечни — этнические дагестанцы (Тарумовский район).

Среди официальных причин миграции, отмечаемых в статистических талонах убытия, представители всех национальностей называют семейные обстоятельства, перемену места работы и выезд на учебу, обострение межнациональных отношений и криминальной обстановки. Доля мигрантов, указывающих на первую причину, за последние 10 лет выросла в два раза (с 30 до 61%), а выезжающих на работу и учебу — уменьшилась в 1,2 раза (с 30 до 25%).

Понятно, что сравнительно небольшой набор причин, отмечаемых в регистрационных талонах, не может учитывать все многообразие жизненных обстоятельств, а процедура их заполнения (указываются фамилия и другие данные) не способствует откровенности со стороны тех, кто их заполняет. Поэтому эти данные не отражают всех причин и их значимость при принятии решения об отъезде из Дагестана.

Одна из черт нынешних миграционных процессов — отъезд семей в основном трудоспособного возраста, так как раньше на заработки выезжали главным образом отдельные члены семьи, причем больше это характерно для русского населения. В результате среди остающихся русских резко растет доля престарелых.

Есть мнение, что вытеснение русских из республики вызвано ответной реакцией на грубое отношение в ряде регионов России " к лицам кавказской национальности". Не отрицая, что такие случаи могут иметь место, следует отметить, что в целом население Дагестана не питает к русским негативных чувств и не связывает с ними те невзгоды, которые иммигрантам из республики приходится терпеть в некоторых административных пунктах РФ. Это подтверждают данные исследования причин миграции населения в Дагестане, проведенное Госкомстатом РД совместно с МВД республики и Дагестанским научным центром Российской академии наук в 1994-м (год наибольшего притока населения в республику). Приезд в Дагестан из-за обострения межнациональных отношений и дискриминации по национальному признаку указали всего 6,8% респондентов, в том числе 4,3% прибывших из России, 17% — из Средней Азии и 20% — из Закавказья. Причем это в основном люди среднего и пожилого возраста.

Следует отметить еще вид миграции, правда не столь значительный, но в определенной мере характеризующий ситуацию. За время реформ определенная часть дагестанцев, заработавшая за пределами республики значительные средства, стремилась обосноваться на родине, используя накопленный опыт и капитал. В предшествующие годы это в целом положительно сказалось на деловой активности в Дагестане. Однако сейчас отчетливо наметилась иная тенденция: "новые дагестанцы" хотят стабильности и определенности, а столкнулись с системой криминальной опеки, хищением людей. Поэтому они сворачивают здесь свои дела и уезжают, чтобы сохранить свое состояние, обезопасить членов семьи от возможного насилия и не участвовать в конфликтах. Дагестан в определенной мере теряет свой наиболее активный "средний" слой населения — опору возрождения экономики республики.

Миграционные процессы все больше влияют на изменение национального состава и численности населения, на территориальное расселение.

Неравномерность экономического и социального развития районов и городов, связанная с этим неэффективность хозяйства, чрезвычайно низкие доходы большинства жителей, массовая безработица приводят к интенсивному переселению людей внутри республики, что в свою очередь ведет к обострению и без того запутанных земельных отношений, жилищной и других проблем. Такие процессы неизбежно обостряют старые и порождают новые межнациональные противоречия, усиливают криминализацию общества, усугубляют иные негативные социальные явления (наркоманию, проституцию и т.д.). По своей интенсивности внутриреспубликанская миграция почти в два раза превышает внешнюю, приобретая все более выраженный этнический характер.

Федеральная программа социально-экономического развития горных районов республики из-за слабого финансирования не работает. За пять последних лет официальная убыль отмечена в 18 из 22 горных районов (10 тыс. чел.), и только в четырех зафиксирован приток (5 тыс. чел.).

Вместе с тем сведения о миграции не отражают истинного положения дел. Тысячи граждан, выехавших с мест своего постоянного проживания (регистрации), месяцами (а нередко годами) продолжают в них числиться. Это характерно как для внутриреспубликанской миграции (в основном, для выехавших из сельской местности в города), так и для внешней. В целом по республике сведения о внешней миграции населения и его наличии, по нашей оценке, искажены минимум на 10%.

По способам и причинам нужно выделить вынужденную и принудительную миграцию, оказывающую значительное влияние на расселение людей и на характер их взаимоотношений в Дагестане. В таких видах миграции, имевших место в минувшем веке, можно выделить несколько этапов.

К одному из последних этапов вынужденного переселения следует отнести 1990-е годы, когда под воздействием межнациональных трений многие дагестанцы вернулись на родину. В республике насчитывается около 2 тыс. семей (9,3 тыс. чел.), вынужденно покинувших (1989—1990 гг.) места своего постоянного проживания в Гурьевской области Казахстана. Они размещены в основном в районах Южного Дагестана, традиционно отличающихся высокой безработицей и низким уровнем получаемых населением доходов, причем некоторые из них до сих пор не имеют своего жилья. Из Таджикистана в 1993 году вернулось 136 семей лакцев и представители других дагестанских народов, из Грузии (Кварельский район) — около 200 семей аварцев, а в последнее время люди прибывают также с других территорий Северного Кавказа. Многочисленны случаи, когда дагестанские семьи (в основном даргинские), в течение двух-трех поколений обживавшие периферийные восточные и юго-восточные районы Ставропольского края, стали в массовом порядке покидать их из-за прессинга со стороны местного казачества и возвращаться на родину.

По данным Миграционной службы Дагестана, с начала официальной регистрации (июль 1992 г.) вынужденными переселенцами и беженцами признано более 4 тыс. семей (14 тыс. чел.) прибывшие в республику. По состоянию на 1 августа 2002 года таковых оставалось 2,9 тыс. семей (9,6 тыс. чел.). Из них 64% переехали из Чечни, остальные — из Центральной Азии, Азербайджана и Грузии. Подавляющее большинство (75%) зарегистрированных в республике вынужденных переселенцев и беженцев — представители коренных народов Дагестана, 18% — русские и 3% — чеченцы. Они размещены почти по всей территории республики и проживают у родственников, знакомых или на арендованной в частном порядке жилплощади. Многие прибыли без средств существования, не обеспечены работой, не имеют других источников постоянного дохода, то есть остро нуждаются в материальной поддержке.

В связи с возобновившимися в Чечне военными действиями, с августа 1999 года по август 2002-го из этой республики в Дагестан, по официальным данным, прибыли 5 тыс. семей (8,6 тыс. чел., 41% из них — дети). О желании остаться здесь на постоянное жительство заявили 353 семьи (915 чел.). Статус вынужденных переселенцев получили 350 семей (903 чел., 45% из них — дети). В результате стабилизации обстановки 1 231 семья (3 210 чел.) вернулась в места своего постоянного проживания в Чечню, 10 семей (32 чел.) направлены в другие регионы России.

Возвращаясь к вопросу о принудительном переселении горцев на равнину, следует отметить, что отношение к этому процессу не может быть упрощенным. С одной стороны, двуединая социально-экономическая задача — ликвидировать или смягчить аграрную перенаселенность в горах и освоить равнинную зону — во многом была решена именно благодаря плановому переселению, стимулировавшему общий подъем экономики Дагестана. В то же время административно-командные методы организации такого переселения, напоминавшие крайние случаи "плановых" переселений чеченцев и других народов, безусловно, заслуживают негативной оценки. Само по себе это переселение, в сочетании с просчетами коллективизации горских хозяйств (в части уничтожения хуторов) привело к тому, что многие обрабатываемые земли были заброшены, и обусловило общее ухудшение структуры землепользования в горах. А в перспективе это резко усилило уже не "плановую", а добровольную (точнее, стихийную) миграцию с гор.

Отток населения, по-видимому, будет продолжаться, так как сохранились и носят долговременный характер причины, его побуждающие. Ведь пока нет серьезных признаков того, что в республике начали активно создавать рабочие места, существенно ослабнет влияние криминального фактора и культа грубой силы, появится возможность повысить общий уровень городской культуры.

* * *

Люди едут в Дагестан и уезжают из него, меняют место жительства и в самой республике. Это объективный процесс, протекающий в русле мировых тенденций. Но чем больше разность экономических потенциалов регионов Дагестана, России и сопредельных стран, тем значительнее миграционный поток.

Неравенство хозяйственных систем в регионах Российской Федерации, в том числе и в нашей республике все больше становится проблемой их конкурентоспособности, отражающей разные потенциальные возможности адаптации таких систем к условиями свободного рынка. Это необходимо учитывать при обосновании государственной стратегии регионального развития, основу которой должна составлять поддержка территорий, которые по объективным причинам менее способны активно воспринимать инновации. В подобной стратегии следует заранее определить место конкретной административной единицы на внутреннем (региональном), национальном (российском) и внешнем (международном) рынках с учетом ее географического положения и конкретного этапа социально-экономического развития. Критерием эффективности использования ресурсов региона при этом должно служить наиболее полное удовлетворение общественных потребностей при минимизации совокупного потребления дефицитных ресурсов (для Дагестана — земли, капитала и т.д.) и максимизации избыточных (для Дагестана — трудоспособное население) на данном уровне развития производительных сил.

Административные запреты не остановят миграцию. Она все равно будет существовать, но уже криминальная — за взятки или вообще без регистрации. Этническое разнообразие городов (и России в целом) растет (и будет расти) соответственно экономическому росту. К этому нужно относиться с пониманием. Задача государства — минимизировать отрицательные последствия миграции политическими и экономическими мерами. Конечно, нужно учитывать конфессиональные различия, создавать представителям всех вероисповеданий возможности для сохранения их традиций. Но у нас не должно быть отдельно — исламских общеобразовательных школ, отдельно — православных или иудейских.

Проблема заключается также в этнокультурных различиях людей, покидающих насиженные места. Их интеграция в новые условия, традиции, культуру — процесс непростой. Но если не учитывать все эти факторы, то возможна дезинтеграция общества.


SCImago Journal & Country Rank
Аккумуляторы AGM! Гелевый или AGM аккумулятор какой лучше! Гарантия
agm-gel.akb-61.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL