ИСЛАМ КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ФАКТОР В ПОСТСОВЕТСКОМ АЗЕРБАЙДЖАНЕ

Руфат САТТАРОВ


Руфат Саттаров, аспирант Института тюркологии при Свободном берлинском университете (Берлин, Германия)


Учитывая, что тема религиозного возрождения в республике слишком объемна для ее исследования в рамках одной статьи, мы попытаемся осветить лишь некоторые аспекты этой проблемы. В данной работе будет показано, что роль ислама как политического фактора в азербайджанском обществе стала расти после событий 20 января 1990 года, во многом зависит от ситуации в стране и от ее политических лидеров.

1. Формирование религиозной идентичности и "исламское возрождение" в позднесоветский период

Как феномен, характерный для многих транзитных обществ на постсоветском пространстве, религиозное возрождение обычно рассматривается в научной литературе в качестве процесса, сопровождающего или следующего за формированием новой национальной идентичности. По нашему мнению, в позднесоветском Азербайджане религиозное возрождение — результат создания новой национальной идентичности коренного этноса. Исследователи до сих пор не пришли к согласию относительно факторов, способствовавших ее развитию. Так, Бренда Шаффер считает, что истоки этого процесса уходят в доперестроечный период, когда на примере исторических и литературных произведений впервые среди азербайджанской интеллигенции стали появляться идеи новой коллективной идентичности1. Марк Сароян в качестве главного фактора, способствовавшего формированию нового национального самосознания азербайджанцев, видел события вокруг Нагорного Карабаха конца 1980-х годов2. Российские и азербайджанские ученые в основном полагают, что новое национальное самосознание азербайджанцев хоть и отражалось в виде деятельности немногочисленных диссидентских и полудиссидентских кругов республики в бытность СССР (на примере политической активности ее будущего президента Абульфаза Эльчибея), все же в основном было вызвано к жизни конфликтом вокруг Нагорного Карабаха — так называемым "армянским катализатором"3.

В любом случае, можно предположить, что этот конфликт оказался импульсом, который не только дал толчок развитию азербайджанского национального движения, но и стал косвенной причиной медленного роста религиозного сознания коренного этноса республики. Как пишет Али Абасов, "при громадной степени деисламизации общества распад коммунистической идеологии и новый виток национально-освободительного движения в конце советской власти не мог не обратить взоры азербайджанского общества к исламу"4.

Однако это был скорее культурный порыв, нежели сознательная религиозная идеология, двигавшая азербайджанцами в их стремлении вернуться "к истокам" своей религии. Для большинства народа — "выпускников" советской школы атеистического воспитания, ислам как идеология не играл совершенно никакой роли. В связи с этим нельзя утверждать, что в этой среде карабахский конфликт (с самого его начала) воспринимался как война за веру5. Более того, в противоположность мнению Дмитрия Трофимова, следует отметить, что принадлежность большинства азербайджанцев к шиитской ветви ислама не является основанием для доказательств их якобы большей "исламской идеологизированности", проявившейся, в частности, в "жестокости (армянских. — Р.С.) погромов" в Баку в январе 1990 года6. Более объективной представляется точка зрения Одри Олтштадт: "Несмотря на частое использование в СМИ термина "мусульмано-христианский" конфликт и выгодные ссылки на шиитский фактор для объяснения волнений в Азербайджане, азербайджанские турки не прибегали к религиозной идеологии. Ислам, будучи важным фактором в культурной и личной сфере, никогда не использовался в Азербайджане в целях политической мобилизации и организации, для объединения нации или становления любой значительной политической силы"7.

Таким образом, можно сказать, что религиозное возрождение в позднесоветском Азербайджане, последовавшее за возрождением национальным, не было идеологизированным процессом, а носило чисто культурный характер. Прежде всего это выражалось в повышении интереса представителей коренного этноса к исламу как к части своей культуры и, как следствие, в увеличении количества прихожан в мечетях. Кстати, эти культовые здания в основном построены (или реставрированы) на средства зарубежных частных лиц и организаций. Еще накануне образования СССР в Азербайджане действовало около 2 000 мечетей, большую часть которых в 1930-е годы разрушили или закрыли в результате атеистической кампании коммунистического правительства, направленной на искоренение религии в советском обществе. Правда, в годы Второй мировой войны некоторые мечети заново открыли, что было связано с политикой сталинского режима любыми средствами, включая религиозные послабления, мобилизовать советский народ на борьбу с нацистской Германией. И все же до середины 1980-х годов во всей республике официально насчитывалось всего 16 мечетей, из них в столице, городе Баку, — две центральные и пять районных8. Но уже к 1991 году в республике было 84 религиозных учреждения, включая мечети, часто действовавших нелегально или полулегально9.

С началом религиозного возрождения активизировалась политическая деятельность главной мусульманской религиозной структуры республики — Духовного управления мусульман Закавказья (ДУМЗ)10. Его руководитель, шейх уль-ислам Аллахшюкюр Паша-заде, неоднократно выступал с инициативами по мирному разрешению карабахского конфликта, в частности в мае 1988 года провел в Ростове-на-Дону переговоры с главой Армянской апостольской церкви Вазгеном I11. В июне 1989 года Паша-заде был избран делегатом Первого съезда народных депутатов СССР, к работе которого тогда огромное внимание проявлял весь советский народ. Кроме того, Паша-заде стал членом Комитета Верховного Совета СССР по вопросам гласности, прав и обращений граждан, был включен в группу по подготовке проекта закона о свободе религии12, долгое время входил в правление Советского детского фонда.

Однако такая на первый взгляд активная политическая деятельность исламского лидера Азербайджана не являлась показателем политической роли мусульманства в республике. Отправной точкой политизации ислама в ее обществе можно считать события, произошедшие в ночь с 19 на 20 января 1990 года в Баку, когда в результате ввода в город советских войск было убито и задавлено танками более ста невинных людей разных национальностей и вероисповеданий13. Неофициальный повод для ввода войск — погромы армянского населения в столице республики, пик которых пришелся на 13 января. Официально же Москва называла кровавую расправу над мирными жителями Азербайджана борьбой с "исламскими фундаменталистами", желавшими захватить власть в республике. Так, в своем обращении к советскому народу М. Горбачев указывал, что "в Азербайджане была попытка установить исламский строй"14. Именно в тот период впервые в истории религиозного истеблишмента Азербайджана его духовный лидер Аллахшюкюр Паша-заде открыто выступил с критикой московского руководства, обвинив лично М. Горбачева в "санкционировании кровавых событий" в Баку. В своем обращении на его имя (21 января) Паша-заде подчеркивал, что использование "исламского фактора" в попытке оправдать ввод войск в Баку имело своей целью лишь разжигание вражды между мусульманами и христианами в республике15.

Похороны жертв этой трагедии из религиозного ритуала переросли в политический протест против репрессий азербайджанского национального движения со стороны Москвы. 20 января 1990 года около миллиона человек вышли на улицы Баку, чтобы почтить память павших. Вместе с духовным лидером мусульман Азербайджана в похоронных церемониях жертв агрессии Советской армии приняли участие и другие представители религиозной элиты, включая глав русской православной и еврейской общин республики16, которые также решительно осудили ввод войск в Баку. По местным обычаям по невинно убиенным был объявлен 40-дневный траур. Наиболее запомнившимся фактом для многих в те дни было чтение Корана на арабском языке, транслировавшееся азербайджанской службой "Радио Свобода" — "Азадлик" вперемежку с информационными блоками в знак траура и солидарности с народом. Таким образом, события 20 января в Баку можно считать отправной точкой религиозного возрождения в республике. Данный процесс, начавшийся в постперестроечный период как культурный порыв, в январе 1990 года получил импульс, который вывел его на качественно новый уровень, — на политизацию ислама.

2. Мусульманство в первые годы независимости республики

С провозглашением независимости (1991 г.) Азербайджан начал налаживать контакты со странами мусульманского мира. Так, наряду с уже имевшимися в то время тесными связями с соседними Ираном и Турцией, были установлены дипломатические отношения с Саудовской Аравией, Кувейтом, ОАЭ, Египтом, Ираком, Сирией, Пакистаном и т.д. А уже 8 декабря 1991 года Азербайджан оказался первой мусульманской республикой бывшего Советского Союза, избранной полноправным членом Организации исламской конференции (ОИК)17. В политической жизни страны все более заметной становилась роль ислама. Несколько политических партий и общественных организаций (cәmiyyәt), функционировавших в республике с 1990 года, руководствовались в своей деятельности исламскими принципами и моральными ценностями. Среди них можно упомянуть Исламскую партию Азербайджана (ИПА), Азербайджанскую партию исламского прогресса, а также общественные организации "Аzad Ruhanilər" (Свободное духовенство) и "Tövbә" (Покаяние). Кроме того, в начале 1990-х в Азербайджане выходили по крайней мере три газеты мусульманской направленности. И если аполитичное еженедельное издание "Ислам" было официальным органом Управления мусульман Кавказа (бывшее ДУМЗ), то газеты "Islam Dünyası ("Èсламский мир") и "Islamın Sәsi" ("Голос ислама")18 принадлежали ИПА и служили ее политическим рупором19.

Тем не менее следует заметить, что упомянутые организации, опиравшиеся в своей деятельности на мусульманскую идеологию, не были типичными для политических кругов Азербайджана того времени. Большинство политических лидеров республики видело в исламе лишь объединяющее культурное начало, связывающее страну с остальным мусульманским миром, но не более того20. Однако нельзя отрицать, что роль исламского фактора в политической жизни республики после обретения ею независимости стала ощутимой. Это может быть проиллюстрировано на примере руководителей страны, использовавших религиозные чувства в своих интересах. Так, в своей политической деятельности первый президент независимого Азербайджана Аяз Муталибов (1991—1992 гг.) весьма ощутимо опирался на общественно-религиозную организацию "Qardaşlıq" (Áратство) и вышеупомянутую “Покаяние”, а лидер Народного фронта Азербайджана (НФА) Абульфаз Эльчибей, став главой республики, впервые в ее истории начал использовать религиозную символику в официальных церемониях. Во время своей инаугурации (июнь 1992 г.) он ввел ритуал целования Корана одновременно с Конституцией страны, совместив тем самым религиозную и светскую символику. И хотя сам Эльчибей отличался светскими взглядами и видел в религии лишь культурное начало, это не мешало ему использовать мусульманский фактор в своих интересах. Присутствие на инаугурации главы УМК Паша-заде и его "напутственное" благословение новому президенту можно считать элементом легитимации религии, которой хотел заручиться приступивший к своим обязанностям руководитель государства.

Как бы то ни было, но именно в период президентства Эльчибея (1992—1993 гг.) два главных мусульманских праздника — "Курбан Байрамы"21 и "Рамазан Байрамы" — получили статус государственных 22. Кроме того, он, руководствуясь исключительно личными симпатиями, открыто поддерживал религиозную деятельность в республике многих турецких организаций, включая Министерство по делам религий (Diyanet Başkanlığı) è "Религиозный вакф" (Diyanet Vaqfı)23. Тогда же в Азербайджане началось строительство турецких мечетей, средних религиозных учебных заведений (по принципу школ "имам-хатыбов" в Турции), местные СМИ пропагандировали ислам суннитского толка. Например, благодаря организационной, кадровой и финансовой поддержке того же турецкого Министерства по делам религий при светском Бакинском государственном университете (БГУ) в 1992 году был открыт факультет исламской теологии (Ilahiyyәt Fakültәsi). В том же году начало выходить азербайджанское издание турецкой газеты "Zaman" (Время) — орган сторонников опального религиозного лидера этой страны Фетхуллы Гюлена, духовного наставника движения "Нурчулар", а также была организована ретрансляция прогюленовского спутникового телеканала "Saman Yolu TV" ("Млечный Путь"), который для многих азербайджанцев стал главным источником культурно-религиозной информации. В августе 1992-го Милли меджлис принял весьма либеральный закон "О свободе вероисповедания", в результате чего уже к концу года в республике насчитывалось 230 официально зарегистрированных мечетей и других мусульманских организаций24.

Наряду с турецкими организациями в финансировании строительства мечетей, религиозных школ и центров активно участвовали частные лица, а также представители общественных объединений Ирана, Саудовской Аравии, Кувейта. В этом плане следует отметить Иран, считающий, что он ближе (по крайней мере, духовно) к преобладающей среди азербайджанского населения шиитской культуре, чем его суннитские "конкуренты" — Турция и Саудовская Аравия. Во-первых, Тегеран поддерживал деятельность ИПА, хотя члены партии часто отрицали это. Во-вторых, гуманитарный фонд "Имдад Хомейни", международный издательский дом "Аль-Худа" и другие иранские организации стремились расширить сеть религиозного образования, в частности вкладывали средства в развитие инфраструктуры Бакинского исламского университета при УМК и в распространение религиозной шиитской литературы, оказывали финансовую поддержку организации паломничества к святым местам в Иране и религиозной пропаганде в местных СМИ.

3. Ислам и политика при Гейдаре Алиеве

Гейдар Алиев, преемник А. Эльчибея, также использовал религиозные атрибуты во время принятия присяги (октябрь 1993 г.). Конечно, целование Корана и благословение со стороны главы УМК в ходе инаугурации Г. Алиева нельзя воспринимать в качестве индикаторов благосклонного отношения третьего президента страны к религии. Однако данный символизм все же имел под собой почву, свидетельством чему стал первый год президентства Г. Алиева. С самого начала своей деятельности на этом посту он принимал участие почти во всех важных мероприятиях местного мусульманского календаря: Курбан Байрамы, Рамазан Байрамы, Мовлюд25 и Ашура26. Например, 5 сентября 1993 года, во время церемоний по случаю дня рождения пророка Мухаммада (mövlüd), то есть еще до официального избрания президентом страны (но в качестве председателя Верховного совета республики) Г. Алиев обратился к прихожанам центральной шиитской мечети страны с продолжительной речью, которую затем опубликовали на трех языках27 в виде брошюрки под названием "Будем все едины на пути Аллаха"28. В июле 1994 года, во время официального визита в Саудовскую Аравию, президент, сопровождаемый религиозным бомондом республики во главе с шейх уль-исламом Паша-заде, совершил обряды исламского малого паломничества (умра) в Мекке29.

Однако вскоре после подписания правительством Азербайджана нефтяного "контракта века" (1994 г.) и переориентации внешней политики страны в сторону Запада (в ущерб отношениям с Россией и мусульманским Востоком) значение исламского фактора на политической сцене республики стало уменьшаться. 12 ноября 1995 года была принята новая Конституция страны, подчеркивавшая ее светское устройство (ст. 7-я), разделение государства и религии (ст. 18-я). Обращало на себя внимание отсутствие в этом основополагающем документе понятия "государственная религия" и акцентирование равенства всех религий перед законом (ст.18-я), обеспечивалась религиозная свобода для индивидуумов и групп (ст. 48-я), а государственная система образования объявлялась светской (ст. 18-я)30. Утверждение этой Конституции вызвало волну недовольства со стороны таких представителей иранского духовенства, как аятолла Ахмад Джаннати и аятолла Али Акбар Мешкини31.

В 1995 году Г. Алиев взял курс на пресечение деятельности в стране политических партий и других организаций исламской ориентации. ИПА, до того активно участвовавшая в политической жизни республики, вызывала все большие опасения правительства32. В результате в августе 1995 года ИПА не смогла пройти перерегистрацию в Министерстве юстиции на основании того, что ее деятельность противоречила светскому устройству азербайджанского государства. Первоначальная регистрация партии (октябрь 1992 г., еще в бытность НФА у власти) была признана недействительной, ИПА была объявлена вне закона, ее печатные издания закрыли. А в 1997 году лидера и некоторых членов партии привлекли к уголовной ответственности за шпионаж в пользу Ирана33.

Несмотря на продолжавшееся религиозное возрождения (в 1996 г. в республике функционировало 800 мечетей)34, уже в середине 1990-х годов отмечались случаи, когда некоторые местные мусульмане принимали другую веру или вступали в секты. Это было непосредственно связано с повышением активности зарубежных миссионеров, появившихся в начале 1990-х годов, и вызвало протест общественности страны, что вынудило правительство принять ряд мер юридического характера. Так, 13 марта 1996 года Милли меджлис принял закон "О юридическом статусе иностранцев и лиц без гражданства", в соответствии с которым иностранцам запрещалось вести религиозную пропаганду в республике. 27 декабря 1996 года такое же положение было внесено в статью 1-ю закона "О свободе вероисповедания", принятого еще в период президентства А. Эльчибея. Официальная причина этих законодательных мер — стремление правительства ограничить деятельность в стране иностранных миссионеров, в том числе и исламских, зачастую связанную с политизацией религии в обществе.

Данный шаг вызвал некоторое недовольство официальных кругов США, а также представителей религиозных и правозащитных организаций Азербайджана и ряда других стран35. Вместе с тем следует отметить, что, несмотря на появляющиеся с 1998 года сообщения о предполагаемой угрозе так называемого "исламского фундаментализма"36, роль политического ислама в республике всегда была незначительной. Во-первых, модель исламского государства, пропагандируемая ИПА и другими организациями подобного типа, очень напоминала иранскую модель, которая никогда не была популярной у большинства азербайджанцев. Во-вторых, некоторые законы (или поправки к ним), принятые в период президентства Г. Алиева, поставили барьер на пути политической активизации религиозных деятелей (din хədimləri)37, в частности, им было запрещено выдвигаться в качестве кандидатов в депутаты Милли меджлиса38 и в местные органы представительной власти39. В-третьих, запрещение правительством Г. Алиева некоторых политических партий и политически-ориентированных религиозных организаций40, включая и упомянутую выше ИПА, было направлено на снижение роли политического ислама в стране. Наконец, в июне 2001 года был учрежден Государственный комитет по работе с религиозными образованиями (ГКРРО), основная цель которого — контроль над всеми делами, имеющими отношение к свободе религии и к государственной регистрации религиозных организаций41.

Однако в этой сфере не все проходило гладко. В частности, события, происходившие в июне 2002 года в поселке Нардаран (30 км севернее Баку), где в результате столкновений между местными жителями и полицией один человек был убит, а десятки людей ранены и арестованы, отдельные СМИ преподносили как пример пробуждения политического ислама в стране. В реальности же эти события имели под собой чисто социально-экономические причины и не могут служить индикатором политизации ислама в республике42.

Заключение

Мы попытались показать, что процесс религиозного возрождения в республике в позднесоветский период был в основном связан с осознанием мусульманства как культурного компонента национальной идентичности со стороны коренного этноса. Роль ислама в качестве политического фактора начала расти лишь после событий 20 января 1990 года, когда глава ДУМЗ Аллахшюкюр Паша-заде впервые в истории азербайджанского религиозного истеблишмента выступил с открытой критикой московского руководства, обвинив лично М. Горбачева в "санкционировании кровавых событий" в Баку.

В первые годы независимости исламский фактор нашел свое отражение во внешней политике страны, которая начала налаживать дипломатические отношения с государствами мусульманского Востока, апогеем чего стало избрание Азербайджана полноправным членом Организации исламская конференция. В период президентства А. Муталибова и А. Эльчибея в республике появились первые политические и общественные организации религиозного направления, начали выходить газеты с ярко выраженной мусульманской тематикой, активизировалась деятельность зарубежных исламских миссионеров.

Годы правления Г. Алиева характеризовались медленной переориентацией внешней политики в сторону Запада, особенно после подписания нефтяного "контракта века", в результате чего исламский фактор начал постепенно сходить с политической сцены страны. Его роль была ограничена на основе ряда принятых правительством законодательных, политических и общественных мер. К тому же идеи политического ислама, представляемые в основном сторонниками Исламской партии Азербайджана, никогда не пользовались популярностью у большинства жителей республики. События в поселке Нардаран, ставшие с легкой руки местных СМИ "свидетельством" возрождения политического ислама, на самом деле были вызваны сугубо социально-экономическими причинами и не могут служить аргументом в пользу данного тезиса. Государственный комитет по работе с религиозными образованиями был создан для контроля над деятельностью религиозных организаций в республике.

Таким образом, на основании вышеприведенных примеров, а также учитывая общий низкий уровень религиозности коренного этноса, можно сделать вывод, что политизация ислама в Азербайджане в ближайшем будущем нереальна. Однако нельзя отрицать, что при определенном стечении обстоятельств ухудшение социально-экономических условий в стране может дать козыри представителям псевдорелигиозных кругов республики, стремящихся использовать ситуацию в корыстных целях.


1 См.: Shaffer B. Borders and Brethren. Iran and the Challenge of Azerbaijani Identity. London and Cambridge: The MIT Press, 2002. P. 6—7, 119.
2 См.: Saroyan M. Minorities, Mullahs, and Modernity: Reshaping Community in the Former Soviet Union. Berkeley: University of California, 1997. P. 175.
3 См., например: Фурман Д., Абасов А. Азербайджанская революция. В кн.: Aзербайджан и Россия: общества и государства / Под ред. Д.Э. Фурмана. М.: Фонд А. Сахарова, 2001. С. 124—125; Чернявский С. Новый путь Азербайджана. М.: Азер-Медиа, Книга и Бизнес, 2002. С. 26—28; Балаев А. Азербайджанское национальное движение: от "Мусавата" до Народного фронта. Баку: Элм, 1992. С. 38.
4 Абасов A. Ислам в современном Азербайджане: образы и реалии. В кн.: Aзербайджан и Россия: общества и государства. С. 293.
5 См.: Зеркало (Баку), 17 марта 2001. С. 22.
6 Trofimov D. Islam in the Political Culture of the Former Soviet Union: Central Asia and Azerbaijan. Hamburg: IFSH, 1995. P. 57.
7 Altstadt A. The Azerbaijani Turks: Power and Identity Under Russian Rule. Stanford: Hoover Institution Press, 1992. P. 209.
8 См.: Ro'i Y. Islam in the Soviet Union. From the Second World War to Gorbachev. London: Hurst & Company, 2000. P. 182, f. 5.
9 См.: Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М.: Восточная литература РАН, 1995. С. 249.
10 Помимо ДУМЗ в республике существовала еще одна структура, имевшая непосредственное отношение к данной сфере, — Управление по делам религий при Совете министров Азербайджанской ССР, главна цель которого было осуществление контроля над деятельностью всех религиозных общин на ее территории.
11 Об инициативах ДУМЗ по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта см.: Ibayev V. Qafqaz Müsәlmanları Idarәsi vә Ermәnistan-Azәrbaycan Münaqışәsi. Bakı: Əbilov, Zeynalov vә Oğulları, 1999.
12 См.: Савин П. Не производите расстройства на земле! // Наука и Религия, 1989, № 9. С. 14—16.
13 См.: Конфликты в СССР: Черный январь в Азербайджане. Выдержки из Отчета американской Хельсинской группы. Б. м., май 1991. С. 22.
14 Ibayev V. Op. cit. P. 60.
15 См.: Şeyx ul-Islam Allahşükür Paşa-zadә. The Appeal to the Secretary General of CC of CPSU, the Chairman of the Supreme Council of the USSR Mikhail Gorbachyev [http://www.president.az/azerbaijan/20/english/yan06.htm].
16 О религиозных конфессиях в постсоветском Азербайджане см.: Sattarov R. Interreligious Dialogue in the Era of Globalisation: The Example of Azerbaijan // Journal of Azerbaijani Studies, 2002, Vol. 5, No. 3—4. P. 79—85.
17 См.: Islam Qazeti, 19 декабря 1991.
18 На май 2004 года идеологической наследницей этих двух изданий в Азербайджане является газета "Nәbz" (Пульс), которая представляет собой неофициальный орган ИПА. Подтверждением этому является характер публикаций газеты и ее интернетовский адрес [http://www.islaminsesi.aznet.org], который вызывает прямые аналогии с газетой ИПА "Islamın Sәsi".
19 В 1993 году газета "Ислам" перестала выходить, судя по всему, по финансовым причинам. Два года спустя также исчезли издания ИПА. В последнем случае это было связано с официальной кампанией государственных структур, направленной на запрещение деятельности этой партии в стране.
20 См.: Полонский A. Ислам в контексте общественной жизни современного Азербайджана [http://www.1september.ru/ his/99/his28.htm].
21 Курбан Байрамы (от аз. "Qurban Bayramı", àр. "‘ид аль-адха") — главный мусульманский праздник — жертвоприношение.
22 Рамазан Байрамы (от аз. "Ramazan Bayramı", àр. "‘ид аль-фитр") — второй по значимости мусульманский праздник, знаменующий собой окончание поста мусульманского месяца Рамадāн.
23 В соответствии с официальной статистикой лишь в 1994 году Турция финансировала строительство 14 мечетей и 2 религиозных школ в Азербайджане (см.: Абасов A. Указ. соч. С. 296).
24 См.: Там же.
25 Мовлюд (от аз. "mövlüd", ар. "маулид") — церемонии, посвященные дню рождению пророка Мухаммада.
26 Ашура, здесь — комплекс траурных церемоний в шиитском исламе, посвященных мученической смерти третьего шиитского имама и внука пророка Мухаммада — аль-Хусайна в 680 г. н. э. в сражении при Карбале (нынешний Ирак).
27 На азербайджанском (кириллицей, латиницей и арабским алфавитом), на русском и английском.
28 Əliyev H. Allahın Yolunda Hamımız Bir Olaq. Azərbaycan Dövlət Nəşriyyatı, 1993.
29 См.: Әliyev R. Heydәr Әliyev, Din vә Mә’nәvi Dәyәrlәr. Bakι: Irşad Mәrkәzi, 1998. С. 12.
30 В статье 18-й Конституции, которая называется "Религия и государство", говорится: "В Азербайджанской Республике религия отделена от государства. Все вероисповедания равны перед законом. Запрещается распространение и пропаганда религий, унижающих достоинство личности и противоречащих принципам человечности. Государственная система образования носит светский характер". В статье 48-й "О свободе вероисповедания" сказано: "Каждый обладает свободой совести. Каждый обладает правом свободно определять свое отношение к религии, самостоятельно или совместно с другими исповедовать какую-либо религию или не исповедывать никакую, выражать и распространять свои убеждения, связанные с отношением к религии. Выполнение религиозных обрядов является свободным, если не нарушает общественный порядок и не противоречит общественной нравственности. Вероисповедание и религиозные убеждения не оправдывают правонарушения".
31 См.: BBC Service of World Broadcasting, SU/2467 F/3, 22 November 1995.
32 См.: Усейнов А. В Азербайджане религия окончательно отделена от государства // Сегодня, 14 сентября 1995.
33 В соответствии с официальной информацией, члены данной партии обвинялись в сотрудничестве с иранскими спецслужбами. В 1997 году Бакинский городской суд приговорил четырех членов ИПА к 10—11 годам тюремного заключения по обвинению в государственной измене (cм.: RFE/RL Newsline, 15 April 1997, Vol. 1, No. 11, Part I).
34 См.: Алиев Р. Современные исламские течения в Азербайджане // Публикации конференции "Общественная и политическая мысль в Азербайджане. XX век". Баку: Университет "Хазар", 12 мaя 1996. С. 81.
35 См.: US Bureau of Democracy, Human Rights, and Labor Affairs, "Azerbaijan". В кн.: Report Consistent with the Omnibus Consolidated Appropriations Act, Fiscal Year 1997, House Report 3610. 22 July 1997 [http://www.state.gov/www/global/human_rights/]. В частности, посол США в Азербайджане в 1996 году "неоднократно обращал внимание на дискриминацию христиан и их травлю" в республике в результате вышеуказанных законодательных мер со стороны правительства Азербайджана (там же).
36 Например, в соответствии с очень неоднозначным и предвзятым "Докладом о религиозной свободе в большинстве мусульманских стран", опубликованным в 1998 году организацией "Помощь церкви в беде", в Азербайджане религиозная свобода существовала "только в теории", а на практике "националисты становились все более и более антихристианскими в результате исламского фундаментализма" [http://www.allenazacattolica.org/acs/acs_english/report_98.htm].
37 См.: Конституция республики, 1995, статья 56-я, "Избирательное право", пункт 3 [http://www.constitutional-court-az.org/az/const-chapter3.htm]. В английском переводе азербайджанской Конституции на официальном сайте президента Азербайджана по адресу: [http://www.president.az/azerbaijan/const.htm], термин "din хәdimlәri" переведен как "religious people" (религиозные люди), что неправильно.
38 См.: Конституция республики, статья 85-я, пункт 2.
39 См.: Закон "О выборах в муниципалитеты", 2 июля 1999 года, статья 3-я, пункт 3. Наконец, по закону "О политических партиях", принятому в июне 1992 года, религиозным деятелям запрещалось быть членами каких-либо партий (ст. 8-я, пункт 3).
40 Статья 4-я закона "О политических партиях" запрещает создание политических партий, чьи цели или методы направлены на разжигание расовой, национальной или религиозной розни.
41 См.: Указ Президента Азербайджанской Республики относительно создания Государственного комитета по работе с религиозными образованиями, 21 июня 2001 года [http://www.addk.net].
42 См., например, Зеркало, 6 июня 2002.

SCImago Journal & Country Rank
Пригласительные на День рождения ребенка
sandra-k.ru
Kempact 323A
astraweld.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL