АРМЯНСКАЯ АПОСТОЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ, ЕЕ МЕСТО В СОВРЕМЕННОМ АРМЯНСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Гагик Авакян


Гагик Авакян окончил Ереванский институт иностранных языков им В. Брюсова. С 1983 по 1987 гг. заведовал отделом печати Армянского общества дружбы с зарубежными странами. С 1987 по 1992 гг. работал в аппарате правительства Армении, а с 1992 по 1994 гг. в аппарате Президента страны. В настоящее время является сопредседателем центра "Сотрудничество и демократия".


В 2001 году Армения готовится отметить 1700-летие принятия христианства. В 301 году Армянское царство первым среди других стран древнего мира официально признало христианство государственной религией.

Первыми христианскими миссионерами в Армении были апостолы Св. Варфоломей и Фаддей. Как бы подчеркивая, что у ее истоков стояли ученики Христа, Армянскую Церковь называют Апостольской и под этим именем она входит в число "пяти древних Восточных Церквей". Здесь уместно отметить, что в период, когда Армения входила в состав Российской империи, а затем Советского Союза, русские и советские источники предпочитали употреблять термин "Армяно-Григорианская Церковь", по имени первого главы (Католикоса) Армянской Церкви - Св. Григория Просветителя, при котором христианство стало государственной религией. Подобная подмена названий являлась, возможно, следствием болезненного отношения Русской Православной Церкви, к тому, что т.н. "национальная окраина" получила христианское учение на без малого семь веков раньше метрополии и притом непосредственно от Святых Апостолов.

Этими же источниками Армянская Апостольская Церковь априори объявлялась монофизитской. В действительности же, в VI в. Армянская Апостольская в числе других Восточных Церквей отвергла положения Халкедонского собора о природе личности Христа, находя в них скрытую антропологическую ущербность. Согласно армянской христологии - "Логос Божий со своей Божьей личностью, природой, воздействием и волей соединил в себе совершенную человечность. Божественное и человеческое соединены нераздельно, неизменно в Господе нашем Иисусе...". Очевидно, что трактовать эти положения как монофизитство было возможно лишь вследствие определенного политического заказа.

Вместе с тем, подмена терминов или вольные трактовки догм были, наверное, наименее ощутимыми невзгодами, с которыми пришлось столкнуться Армянской Апостольской Церкви за свою 1700-летнюю историю. Практически все войны, которые велись на территории Армянского нагорья, носили в той или иной мере религиозный оттенок. Но насаждаемые силой вначале зороастризм, а затем католицизм и позже ислам не смогли составить какой-либо реальной конкуренции Армянской Апостольской Церкви. А в течение последних шести веков Церковь по сути стала выполнять также роль своего рода надгосударственного института. И как считают сами армяне, только благодаря этой функции Церкви, народ, лишенный с ХIY века каких-либо форм собственной государственности, переживший в начале ХХ века трагедию геноцида и рассеянный по всему миру, смог сохранить свою национальную аутентичность, язык и культуру.

В конце прошлого века один из классиков армянской литературы Д.Демирчян в сборнике " Сарказмы" почти серьезно утверждал, что армяне не столько почитают Бога, сколько любят свою Церковь. И, будучи по сути атеистами, "могут всей деревней обитать в землянках, но обязательно на самом видном месте отгрохают громадный каменный храм , чтобы ходить туда раз или два в год. Можно сжигать поля этих армян, грабить их скарб, все это сойдет с рук. Но не дай Бог, какой-то иноземной орде покуситься на их храм. Тогда оборвыши вылезут из своих земляных нор и с вилами и топорами пойдут на смерть за свою каменную святыню и веру, о которых вспомнят в следующий раз только при новом нашествии."

"И если останется на свете всего один армянин, то будет он сыном Армянской Апостольской Церкви". Эти слова были сказаны Католикосом Св. Ованесом Одзунеци в 725 году. В советские времена уверенность Католикоса подверглась бы тяжелому испытанию.

До сих пор на окраине городка Эчмиадзин, где расположен Первопрестол Армянской Апостольской Церкви, проживает одинокая пожилая женщина. Теперь ее весьма непросто разговорить. Но в советское время, всего полтора десятилетия назад, она без всякой опаски и весьма охотно делилась воспоминаниями о своих молодых годах. Ключевым в них был рассказ о том, как в тридцать восьмом году она, активистка молодежной коммунистической организации, вместе с двумя другими комсомольцами ночью пробралась в Кафедральный Собор и, накинув сзади на его шею веревку, удушила Верховного Патриарха и Католикоса всех армян Хорена Первого. Убийство Католикоса не расследовалось, что было вполне естественно для сталинских времен, однако породило массу слухов. Утверждали, что причиной гибели послужило нежелание Католикоса отдать на нужды советской власти ценности армянских монастырей и, в частности, Эчмиадзинского Кафедрального Собора. Но советская власть в те годы для "экспроприации" понадобившихся ей ценностей ни в чьих позволениях не нуждалась. Причина, видимо, значительно более тривиальна. Убийство Верховного Патриарха стало лишь органическим продолжением того разгрома, который коммунистический режим учинил над религиозными конфессиями страны. В годы сталинских репрессий были разграблены и разрушены более трех тысяч армянских церквей и монастырей, расстреляны или сосланы в Сибирь на верную смерть около десяти тысяч священнослужителей .

Армянская Церковь уже сталкивалась с подобным масштабом репрессий в период турецкого владычества. Но если прежде все гонения совершались иноземцами и иноверцами, то теперь церкви разрушались и священники расстреливались руками самих армян, хоть и по приказу из Москвы. Весьма слабым утешением могло послужить то, что эти приказы в Армении выполнялись не слишком ретиво, и поэтому Армянская Церковь по сравнению с другими конфессиями СССР пострадала, возможно, несколько меньше. Да и сам период наиболее тяжелых гонений был короче. Во время второй мировой войны, когда немецкие войска были всего в нескольких километрах от Москвы, Сталин отчаянно нуждался в союзниках. Учитывая подчеркнуто антифашистскую позицию Армянской Апостольской Церкви и ее влияние среди армян и, в первую очередь, среди экономически сильной армянской диаспоры, Сталин почел за благо заручиться ее поддержкой. С этой целью им были сделаны определенные послабления: возобновлены богослужения в некоторых церквах и монастырях, возвращена религиозная утварь и ряд ценнейших древних манускриптов. И, наконец, на исходе 1944 года Сталин лично распорядился об отмене им же наложенного запрета на проведение выборов преемника убитого Верховного Патриарха.

Постсталинская эпоха для Армянской Апостольской Церкви была относительно благополучной. Ее практически не задели бури кратковременных при Хрущеве и совсем уж вялых при Брежневе вспышек воинственного атеизма. Видимо, кремлевские правители, учитывая авторитет Церкви среди народа, а также наличие влиятельной армянской диаспоры, предпочитали не вступать с ней в острый конфликт. Безусловно, свою положительную роль сыграли и тогдашние руководители Армении, которые, испытывая, как и все армяне, определенный пиетет перед Церковью, находили способы нейтрализовать идеологическую ретивость своих московских хозяев. Однако было бы ошибкой считать, что Церкви была предоставлена возможность занять свое естественное место в армянском социуме. Скорее, советским режимом ей была предопределена достаточно узкая ниша, которая, с одной стороны, не позволила бы Армянской Апостольской Церкви восстановить свою былую значимость в армянском общественном устройстве, а с другой - продемонстрировала бы внешнему наблюдателю вполне цивильную схему взаимоотношений государства с религиозной конфессией. Контроль же над тем, чтобы Церковь не вышла из очерченных рамок, был возложен на КГБ. Правда, санкций на предпочитаемые советскими спецслужбами силовые акции никто КГБ в 60-80 гг., во всяком случае в Армении, не давал.

Однако в эти же годы в Армении состоялись несколько судебных заседаний, в результате которых за решеткой оказались руководители ряда религиозных сект, крайне малочисленных в то время. И если любое давление на Армянскую Церковь всегда (даже в сталинскую эпоху), встречало глухое сопротивление со стороны общества, суд над сектантами не вызвал каких-либо эмоций даже со стороны нелегальных правозащитных организаций. Более того, общественное мнение с одобрением отнеслось к действиям властей. Видимо, сработал доживший в неизменности и до наших дней стереотип, что каждый армянский младенец рождается в лоне исключительно Армянской Апостольской Церкви. Лишь потом некоторые из них становятся баптистами, другие адвентистами, третьи - йеговистами, или, что совсем уж экзотично - кришнаитами. А это если и не вполне наказуемо уголовно, то, во всяком случае, весьма предосудительно. Причем подобное восприятие экстраполируется избирательно только на самих армян.

С падением железного занавеса и обретением в 1991 году Арменией независимости, сюда (как впрочем и на все постсоветское пространство) хлынули многочисленные христианские, а затем околобуддистские секты. К этому наплыву оказались не готовы как Армянская Апостольская Церковь, так и общество в целом. Стало очевидно, что прежние методы работы совершенно недостаточны в новых условиях. Структура Армянской Апостольской Церкви, регламентированная советским режимом, не располагала ни организационными, ни моральными, ни финансовыми возможностями, чтобы сполна удовлетворить резко возросшую потребность общества в духовном утешении. Образовавшийся вакуум и был заполнен разнообразными сектами, имеющими навыки миссионерской деятельности и мощную финансовую подпитку из своих центров в Западной Европе. Это, в свою очередь, вызвало резко негативную реакцию остальной части армянского социума. Наличие в трехмиллионной Армении от 200 до 300 тысяч приверженцев различных сект было воспринято как стихийное бедствие и угроза национальной безопасности. Интересно, что на защиту приоритетности интересов Армянской Апостольской Церкви встали даже безнадежные атеисты, однако искренне уверенные, что любой верующий армянин должен входить исключительно в паству Армянской Церкви. Эти настроения и опасения стали доминантным фоном при принятии в 1993 году парламентом Армении закона о свободе совести. В преамбуле закона был выделен пункт о приоритетном праве деятельности на территории республики Армянской Апостольской Церкви. В нем также были предусмотрены административные наказания за прозелитство. Таким образом, недвусмысленно было дано понять, что секты обязаны ограничиваться деятельностью в уже имеющемся кругу своих приверженцев, а приход любого новообращенного может рассматриваться как прозелитство и посягательство на паству Апостольской Церкви. Все это, безусловно, не соответствует принятым Арменией международным правовым обязательствам. Правда, при принятии закона оговаривалось, что он носит временный характер и затем будет откорректирован в соответствии с международными стандартами в области прав человека. Необходимость подобного промежуточного варианта мотивировалась желанием дать время Армянской Апостольской Церкви, чтобы та, как выразился один из авторов закона, "встала с колен, на которые ее поставили Оттоманская и Советская империи".

Но, как известно, благими желаниями вымощена дорога отнюдь не в рай. Наличие таких льгот в законе психологически никак не стимулировало иерархов Апостольской Церкви принять энергичные меры по исправлению ситуации. Вместе с тем подобный ущербный закон является одним из формальных препонов для вступления Армении в качестве полноправного члена в Совет Европы. Это при том, что со дня вступления закона в силу еще никто ни разу не привлекался по упомянутым статьям к административной ответственности. Ведь на самом деле эти пункты замысливались как своего рода страшилка, нежели реальный карающий инструмент. Именно беззубость закона подвигла некоторых иерархов Апостольской Церкви на парадоксальную ностальгию по советским временам (естественно, по относительно либеральным для них 60-80гг.), когда спецслужбы режима, хоть во многом и ограничивали свободу действий самих иерархов, зато надежно ограждали их от нынешних настырных конкурентов.

При этом, наверное, неправильно будет отказывать армянам в толерантности к другим вероисповеданиям. В Армении действуют русские, греческие, ассирийские православные храмы, многочисленные церкви русских старообрядцев, еще в прошлом веке сосланных за веру в Армению и прижившихся здесь, молитвенные дома курдов-езидов, синагога... Недавно в Ереване открылась мечеть, обслуживающая гостей из мусульманских стран. Все эти конфессии пользуются полной поддержкой властей и весьма благожелательным отношением общества в целом. Однако веротерпимость явно отходит на второй план, когда дело касается самих армян. И на первый план выдвигается стереотип, что любой армянин как бы трансцендентно является сыном Армянской Апостольской Церкви, а все попытки стереть генетически запрограммированную сродненность армян со своей Церковью посредством всяких там мормонских или же йеговистских сект - все это от лукавого!

Именно этот стереотип, видимо, срабатывал у ветеранов карабахской войны, уверенных, что они сражались как за свободу, так и за веру. Для них, видимо, оказалось эмоционально непосильным зрелищем процессии бритоголовых кришнаитов, марширующих по улицам Еревана под звон бубен и распевание мантр. И решать возникшие религиозные проблемы ветераны в какой-то момент вознамерились апробированными на войне оперативными методами. Кончилось это парой-тройкой выбитых у кришнаитов зубов и порванных обрядовых хламид. Естественно, на ситуацию в целом эти кавалерийские наскоки воздействия не возымели. Но произошедшее вряд ли способствовало росту имиджа Армении как страны, где соблюдают права человека.

Примечательно, что Апостолы в Армении начали проповедь христианства именно с Карабаха, на территории которого находится самый древний армянский христианский храм Дадиванк, построенный в 40 году от Рождества Христова. К началу нынешнего столетия в Карабахе действовали 1 311 церквей и монастырей. В 1921 году одним росчерком пера Сталин "подарил" Азербайджану Карабах с его стопроцентно армянским населением. Уже через девять лет там не осталось ни одного действующего храма (причем большинство из них были разрушены), а все духовенство либо расстреляно, либо сослано в Сибирь. Даже в более поздние либеральные времена Карабах был единственной областью на территории Советского Союза , где не действовала ни одна церковь.

Все это привело к тому, что последующие события в Карабахе трактовались армянами не только в контексте права наций на самоопределение, но и реализации права на свободу вероисповедания. В свою очередь, с первых дней конфликта Азербайджан пытался свести его суть к сугубо религиозному противостоянию. В этом случае Азербайджан мог рассчитывать на серьезную военную и экономическую поддержку со стороны мусульманских государств. Расчеты эти оказались небезосновательными. В Карабахе в составе азербайджанской армии на первых порах воевали отряды чеченцев, регулярные подразделения афганских моджахедов численностью более 3 тысяч человек, множество членов радикальных исламских организаций из Пакистана, ряда арабских государств. Однако, как вследствие крупных потерь, понесенных ими в боях, так и, в первую очередь, из-за появившейся уверенности в том, что никто в Карабахе не намерен угрожать ценностям ислама, мусульманские наемники вскоре покинули Арцах. Наиболее емко озвучил их позицию известный чеченский полевой командир Шамиль Басаев, впоследствии снискавший "славу" террориста: "Нас уверяли, что христиане-армяне обижают бедных азербайджанцев за то, что те мусульмане. Поехав туда, я через некоторое время понял - азербайджанцы там не сражаются за веру, а потому - это не моя война". Кроме того, стало известно, что духовное руководство Ирана пригрозило своим гражданам смертной казнью за участие в военных действиях в Карабахе. Это было особенно симптоматично, если учесть устоявшуюся репутацию Ирана как одного из лидеров исламского мира и своего рода центра исламского фундаментализма. Что касается христиан, то сегодня можно однозначно утверждать, что ни один иностранец по религиозным мотивам не сражался на стороне карабахских армян.

Таким образом, можно констатировать, что карабахский конфликт не трансформировался в разряд чисто религиозной войны. Вообще, в регионе сложилась парадоксальная на первый взгляд ситуация. Христианская Армения (которая в некоторых западных изданиями характеризовалась даже как "радикал-христианская") имеет значительно более теплые отношения с шиитским Ираном, чем последний с шиитским же Азербайджаном. Суннитские Египет, Ливан, Сирия и ряд других арабских стран рассматривают Армению как стратегического партнера и союзника, в то время как суннитская Турция, мягко говоря, восторга у них не вызывает... Естественно, все это выглядит парадоксом, но только для тех, кто неизменность противостояния между христианством и исламом рассматривает как изначально заданную величину. Сегодня это мнение не бесспорно. Но приходится считаться с тем, что завтра оно может стать корректным. По утверждению политологов, антагонизм последних десятилетий между Западом и Востоком сменяется на новую ось противостояния: развитый Север-бедный Юг, где за географическими эвфемизмами реально следует понимать: Христианство- Ислам. В Боснии это противостояние уже реализовалось в виде вооруженного конфликта, в других местах (Алжир, Египет) идет активное накопление взрывного потенциала. Армения находится в исламском окружении, как бы на разломе двух противостоящих лагерей, сигнал к боевым действиям между которыми может быть дан за тысячи миль от региона. Именно через призму такой действительности следует рассматривать место христианского вероучения и Апостольской Церкви в общественном устройстве Армении.

Армянская Апостольская Церковь сегодня имеет несколько неопределенную структуру. Такая размытость была предопределена историческими причинами. Изначально Первопрестол был учрежден в 302 году в городе Эчмиадзин1. Здесь же находится резиденция официального главы Армянской Церкви - Верховного Патриарха, Католикоса всех армян, избираемого на Национально-Церковном Соборе большинством голосов епископского сословия и делегатов от мирян. Однако с потерей государственности на территории нынешней Армении, в ХI веке Первопрестол был перенесен в сохранившееся тогда армянское государство - Киликийское царство, расположенное на побережье Средиземного моря. Когда же и оно в ХIY веке подпало под турецкое владычество, Первопрестол был возвращен в Эчмиадзин, который и ныне является резиденцией главы Армянской Церкви. Тогда же было решено сохранить Киликийский Католикосат, придав ему статус "престола местного значения". Таким образом, он был приравнен к исторически сложившимся Константинопольскому и Иерусалимскому Патриархатам Армянской Апостольской Церкви. Уже в ХХ веке резиденция Киликийских Католикосов была перенесена в ливанский город Антилиас. До середины 50-х годов Киликийский Католикосат признавал верховенство над собой Св. Эчмиадзина. Затем, однако, под предлогом, что Эчмиадзинский Католикосат находится под диктатом советского режима и КГБ, а потому не может полноценно управлять "внешними" (вне территории СССР) епархиями, Киликийский Католикосат объявил о переподчинении себе ряда внешних епархий. Фактически это стало началом раскола. Со временем Киликийские Католикосы заговорили о "равнопрестольности" Эчмиадзина и Киликии и к своему титулу "Католикоса" временами стали добавлять связку "всех армян", что являлось исключительной прерогативой Эчмиадзинского Первопрестола.

Казалось, что с обретением Арменией политической независимости не остается формальных причин для разногласий между Католикосатами. Именно преодоление раскола стало официальной версией усиленного лоббирования властями Армении в 1995 году на выборах 131 главы Эчмиадзинского Католикосата кандидатуры действующего Католикоса Киликийского престола Гарегина II. Мощное давление властей позволило тому воцариться на Эчмиадзинском престоле2. Само участие Киликийского Католикоса в борьбе за Патриарший Эчмиадзинский престол наглядно подтвердило верховенство Эчмиадзинского Католикосата. Нонсенс ситуации заключался в том, что сам Гарегин был дотоле ярым приверженцем, более того - негласным автором идеи "равнопрестольности" Католикосатов. Продавливание властями кандидатуры Гарегина, как и любое иное бесцеремонное вмешательство извне в дела Церкви, имело лишь отрицательные последствия. Единственно возможная индульгенция за тогдашнее поведение властей - преодоление раскола, так и не осуществилось: отношения между Католикосатами никоим образом не нормализовались. Более того, в Киликийском Католикосате с большим недоверием относятся к Гарегину I, считая его отступником. Новый Католикос не стал своим и для Эчмиадзинской конгрегации: здесь слишком хорошо помнят, что именно Католикос Гарегин стоял у истоков раскола и был его главным идеологом. Он не снискал признания и у простых верующих. Справедливости ради следует сказать, что это чрезвычайно нелегко было бы сделать любому на его месте, так как пришлось бы выдерживать постоянную заочную конкуренцию со своим предшественником. Именно по Католикосу Вазгену I, личности чрезвычайно одаренной, высочайшей духовности и с огромным личным обаянием, еще долго будет сверять вся паства Армянской Церкви каждого последующего Католикоса. Уже сейчас те 40 лет, что Эчмиадзинский престол возглавлял Вазген I, принято считать годами "церковностроительства" и одними из наиболее благоприятных за всю историю Апостольской Церкви. Католикосу Вазгену I удалось сплотить вокруг Эчмиадзина всю элиту армянского народа, в том числе и диаспоры, и создать такую атмосферу , что даже кремлевские правителям приходилось серьезнейшим образом считаться с мнением Св. Эчмиадзина. И самое главное, Вазген I всегда ассоциировался у всего народа (в том числе, атеистов) с образом истинного духовного отца нации.

Все это оказалось несбыточными мечтами для Гарегина I. Он так и остался чужим по менталитету для простых верующих, что было вполне предсказуемо: ведь до избрания на эту должность новый Католикос за всю свою жизнь прожил в Армении не более одной недели. Он потерял свой авторитет среди прежних соратников и не был принят в новой конгрегации. Католикосу, не нашедшему опоры ни среди паствы, и ни среди духовенства, пришлось рассчитывать на поддержку лишь светской власти. Это стало причиной того, что Гарегин I очень скоро в глазах народа стал смотреться как высокопоставленный государственный чиновник в составе правящей администрации, но уж никак ни духовный лидер. Все это вкупе привело к немыслимому еще пять лет назад явлению. Согласно опросам независимых социологических служб, в рейтинге антипатий в 1997 году Католикос стал устойчиво занимать одно из первых мест, опережая даже самых одиозных политических деятелей.

Католикосу всех армян по Уставу Армянской Апостольской Церкви отводится основополагающая роль в церковностроительстве. Еще более возрастает значение этого поста в переходные периоды истории, наподобие того, который переживает сегодня Армения. Однако весь комплекс объективных и субъективных обстоятельств не позволяют Католикосу хоть в малой степени реализовать тот мощный потенциал, которым все еще обладает Армянская Апостольская Церковь. Армянская Церковь по-прежнему остается единственным институтом, способным сплотить рассеянный по всему миру армянский народ для решения актуальных стратегических национальных задач. В армянском обществе сформировался своего рода социальный заказ на то, чтобы Церковь вновь исполняла органичные для нее функции надгосударственного учреждения, сохраняющего аутентичность армянского народа, сосредоточия его духовности и культуры.

Неспособность нынешнего главы Армянской Апостольской Церкви к решению таких проблем, усугубилась тяжелой болезнью Гарегина I, из-за которой он отсутствовал в Св. Эчмиадзине фактически в течение всего последнего года. Болезнь приняла такой характер, что информированные источники предупреждают о новых Патриарших выборах в скором будущем. От того, каким будет следующий 132 Католикос, в значительной степени зависит то, сможет ли Апостольская Церковь оправдать надежды армянского народа. Всех интересует вопрос, сумеет ли новое армянское руководство, сменившее в 1998 году прежнюю администрацию, извлечь пользу из ошибок своих предшественников и удержаться от соблазна протолкнуть на Эчмиадзинский престол очередного послушного "свадебного генерала"? Очевидно, что для любой власти несколько дискомфортно, когда на патриаршем престоле находится сильная личность, ибо для народа в определенные моменты мнение, высказанное в Св. Эчмиадзине может стать значительно важнее мнения, высказанного в президентском дворце. Но очевидно и то, что только такая сильная личность сможет адекватно решить все те задачи, которое общество сегодня ставит перед своей Церковью.



1. Эчмиадзин в переводе с армянского означает- место сошествия Единородного.
2. В Эчмиадзине он именуется Гарегином I, так как, в отличие от Киликийского, на Эчмиадзинском престоле это первый Католикос с таким именем.

SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL