КОММЕНТАРИЙ К ВЫСТУПЛЕНИЯМ

Бо Утас


Бо Утас, профессор Департамента африканских и азиатских языков Упсальского университета (Швеция).


Очевидно, что три доклада, прослушанные нами во время данной сессии, сильно отличаются друг от друга, но в некотором отношении они обращаются к одному и тому же комплексу вопросов – актуальность исламской мысли, деятельность, мотивированная ею на пространстве бывшего Советского Союза, где имеется какое-то мусульманское присутствие. Прошу заметить, что я делаю различие между словом "ислам" и прилагательным "исламский", с одной стороны, и словом "мусульманин" и прилагательным "мусульманский", с другой. Это может помочь разрушить странный монолит под названием "ислам", используемый на всякие лады и вводящий людей в заблуждение. Ислам – это религия, как и христианство и буддизм, а не миропорядок. Мусульманин, с другой стороны, человек, более или менее верующий и исполняющий различные заповеди данной религии. Так называемый мусульманский мир состоит из людей, имеющих в общем определённые, довольно элементарные понятия о религии.

Не знаю, возможно ли вытянуть из этих трёх докладов совпадающие нити, но я попытаюсь найти какой-то ответ. В докладе Леонида Сюкияйнена сделана попытка конструктивного подхода к правовым проблемам. Как я понимаю его аргумент, он основан на допущении существования коренного различия между шариатом и тем, что он называет "мусульманским правом". Шариат – это свод "религиозных догм, исламской этики и так называемых практических норм", а мусульманское право, с другой стороны, это реальная правовая система, нормы и правила, разработанные в мусульманских государствах, а шариат является лишь источником права и сам по себе не является сводом законов. Мусульманское право рассматривается в том плане, что оно обладает своей "правовой культурой", является плодом многовековой правовой мысли, разработавшей комплекс прогрессивных наставлений.

Вызывает интерес предложение включить в российское законодательство ценные элементы мусульманской правовой культуры для обеспечения более тесной интеграции между различными частями населения Российской Федерации. Однако я усматриваю здесь некоторые затруднения. Прежде всего мне трудно согласиться с мыслью о существовании некоего светского "мусульманского права" в отрыве от шариата. Мусульманское право, конечно, существует, но оно отличается чрезвычайным многообразием и по сути состоит из разнородных процессуальных норм, разрабатывавшихся при различных обстоятельствах в различных частях мусульманского мира. Таким образом, мне трудно понять, какое "мусульманское право" в отрыве от шариата приемлемо для данной цели. Если взять в качестве конкретного примера семейное право, то мне кажется, что было бы невозможно решать проблемы мусульман, связанные с применением российских законов, путём включения определённых приемлемых мусульманских элементов в данные законы. В конце концов эту проблему можно было бы решить, позволив людям различных верований соблюдать свои собственные традиционные предписания, т.е. так как это было при системе миллетов в Османской империи.

Доклад, представленный Аширбеком Муминовым, знакомит нас с ханафитской богословско-правовой школой. Очень ясно описывается исторический фон господства этой правовой школы в Центральной Азии, особенно в древнем Мавараннахаре, но мы узнаём меньше о том, что конкретно произошло в правовой области во время противоборства сначала с российским, а впоследствии и советским государственным строем. Было бы интересно услышать от профессора Муминова, что он думает о предложении Леонида Сюкияйнена. Другая интересная сторона данного доклада – это тема отношений между "теоретическим исламом" и "народным исламом". В Центральной Азии в народном исламе с раннего периода (XIII-XIV века) преобладали так называемые суфийские ордена и в особенности братства Накшбандийа, Кубравийа, Яасавийа и Кадирия.

В докладе сжато излагаются деятельность и функции этих неформальных религиозных объединений, описываются религиозные школы, система пожертвований (вакф), целительство, поклонение святым и др.

Я согласен с большинством утверждений, содержащихся в докладе Кита Мартина, но я не увидел в нём анализа религиозно-политических течений не только в общественно-политическом контексте, но и в религиозном аспекте, а также в их взаимодействии с предыдущими и продолжающими функционировать традиционными объединениями. Это то, что необходимо исследовать, но при этом, как предлагает Кит Мартин в своём докладе, не только полезно, но и необходимо пользоваться некой сравнительной основой и, конечно же, избегать монолитных заявлений.


SCImago Journal & Country Rank
build_links(); ?>
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL