ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В АФГАНИСТАНЕ ПОСЛЕ 2001 ГОДА

Рахматулло АБДУЛЛОЕВ


Рахматулло Абдуллоев, научный сотрудник Института языка, литературы, востоковедения и письменного наследия АН Республики Таджикистан (Душанбе, Таджикистан)


АННОТАЦИЯ

В течение ХХ века этнический фактор оказывал решающее воздействие на ход политических процессов в Афганистане. Так, «Движение Хабибуллы Калакани», преимущественно таджикское по своему этническому составу, положило конец правлению Амануллы-хана; одной из причин падения его власти стал раскол НДПА по национальному признаку.

В 1992 году, после прихода моджахедов к власти, в Афганистане разгорелось межэтническое противостояние, которое привело к фактическому разделу страны. Исламистское движение «Талибан», традиционно опиравшееся на пуштунское большинство, установило одну из самых жестоких форм правления и превратило Афганистан в мировой центр терроризма и экстремизма.

Значимость этнического фактора в жизни Афганистана не смогли проигнорировать и делегаты Боннской мирной конференции; кроме того, его влияние особенно остро ощущалось при обсуждении и принятии Конституции, а также в ходе выборов президента и парламента страны.

Ключевые слова: Афганистан, этнические группы, политическая система, избирательные кампании, представительство этнических групп, единство государства.

Введение

Афганистан исторически сложился как многонациональное государство; в настоящее время в стране проживают представители более чем 30 этносов и этнических групп, самыми крупными из которых являются пуштуны, таджики, хазарейцы, узбеки, туркмены, белуджи, нуристанцы и пашаи.

Летопись развития самостоятельного афганского государства полна ярких примеров борьбы за независимость, внутри- и межплеменных распрей, этнического сепаратизма и постоянного противоборства между пуштунами и непуштунами, массовых народных движений в защиту прав и свобод национальных меньшинств. Особенно богата подобного рода событиями история Афганистана XX века.

Предпосылки и причины обострения межэтнических противоречий в Афганистане копились в течение долгого исторического периода и заключались в следующем.

— Противоречия во взаимоотношениях между этническими группами. После основания в 1747 году Ахмад-шахом Дуррани афганского государства начался процесс централизации, который продолжился до конца XIX века. На протяжении полутора веков афганские правители вели упорные завоевательные войны; в результате им удалось подчинить значительные территории, населенные неафганскими народами: Северный и Западный Афганистан, Бадахшан, Хазараджат, Нуристан и т.д.

  • Установление «линии Дюранда», которая после приобретения Афганистаном независимости и образования Пакистана стала главным источником политических противоречий между этими двумя странами. Эмир Абдурахман-хан, пришедший к власти с помощью англичан, был вынужден заключить неравноправный и унизительный для Афганистана договор, определивший границы государства с Британской Индией. Эта граница вошла в историю как «линия Дюранда»; значительная территория, на которой проживали пуштунские племена, отошла к Британской Индии, а впоследствии вошла в состав Пакистана.
  • Проблема «разделенных народов» — пуштунов, таджиков, узбеков, туркменов и белуджей, которые проживают в Афганистане и одновременно составляют этническое большинство (или меньшинство) в Пакистане, Иране, Туркменистане, Узбекистане и Таджикистане.
  • Проблема религиозных меньшинств; к последним можно отнести, в частности, хазарейцев, исповедующих шиизм джафаритского и исмаилитского толка и нередко становившихся объектом угнетения не только по этническому, но и по религиозному признаку.
  • Новая «старая» проблема

    Свержение власти «Талибана» и вступление в новый этап развития не избавило политическую жизнь Афганистана от влияния межэтнических противоречий. Более того, можно говорить об их обострении, стимулирующем рост политической напряженности.

    Еще во время Боннской мирной конференции по Афганистану, в работе которой принимали участие представители основных этнических групп, эти группы настойчиво добивались включения своих представителей в состав коалиционной Временной администрации. Острая борьба развернулась и вокруг должности главы Временной администрации (который до созыва Лойя джирги в мае 2002 года являлся также главой государства). На этот пост наряду с пуштунами Хамидом Карзаем и Сеидом Ахмадом Гилани, а также Сигбатуллой Моджадади — главой клана Моджадади претендовал и узбек Абдусаттар Сират.

    Неформальными участниками этой «выборной гонки» были также делегации западных стран. Крупные государства, в первую очередь США и Великобритания, делали ставку на пуштунов, как наиболее многочисленную этническую группу, традиционно доминировавшую в политической жизни Афганистана. Вождем одного из влиятельных пуштунских племен попальзаев из племенного объединения дуррани был Х. Карзай.

    Многие исследователи признавали преимущества участия в правительстве представителей крупнейших этносов. Однако при этом отмечалось, что соблюдать строгую пропорциональность подобного представительства вовсе не обязательно. Говоря об опасности такого подхода, афгановед В. Коргун отмечал, что «в этом случае возникает механическое соединение пуштунов, таджиков, узбеков и других, каждый из которых будет стремиться защищать в первую очередь интересы собственной национальной группы»1.

    В условиях продолжавшейся гражданской войны существовала большая вероятность того, что усиление соперничества и межэтнических распрей из-за распределения власти оттеснит далеко на задний план решение общенациональных задач.

    Новая фаза обострения межэтнических отношений началась в период кампании по выборам в парламент страны. В июне 2002 года в Кабуле проходила Чрезвычайная Лойя джирга, которая избрала переходное правительство Афганистана во главе с Х. Карзаем; в него вошли 12 пуштунов, 10 таджиков, 5 хазарейцев, 4 узбека, 1 туркмен и 1 нуристанец. Четырьмя заместителями председателя правительства стали представители самых крупных этнических групп — таджиков (Мохаммад Фахим), хазарейцев (Мохаммад Карим Халили), узбеков (Негматулла Шахрони) и пуштунов (Хидаят Амин Арсала). При этом ключевые министерства (финансов, внутренних дел и связи), Верховный суд и Центральный банк возглавили пуштуны. Портфели министров обороны, иностранных дел, информации и культуры, образования и т.д. достались таджикам.

    Необходимо отметить, что впервые в истории Афганистана различные партии и группировки поддержали идею создания правительства с участием представителей основных этнических групп. Что же касается предыдущих правительств, то таджики, хазарейцы, узбеки, нуристанцы и др. попадали в их состав по решению либо короля, либо господствующей партии (как это было, например, в период правления НДПА).

    В декабре 2003 — январе 2004 года в Кабуле проходили заседания Лойя джирги. 4 января Лойя джирга, в работе которой участвовали 502 депутата, утвердила новую Конституцию страны; в ней была сделана попытка соединить демократические идеалы с традиционными исламскими ценностями. Конституция провозглашала верховенство законов, однако подчеркивала, что они не должны противоречить нормам и принципам ислама.

    По мнению иранского исследователя М. Мазахири, на позицию делегатов по вопросу о будущей форме правления (президентской или парламентской) сильно повлиял этнический фактор: «непуштунские народы были сторонниками парламентской формы правления, а пуштуны выступали за президентскую систему»2.

    Непуштунские народы опасались, что в случае установления в Афганистане президентской формы правления, при которой глава государства в соответствии с конституцией наделяется широкими полномочиями, пуштуны вновь будут доминировать в политической системе страны. Между тем Конституция не содержала положений, ограничивающих право быть избранным президентом по признакам национальной или конфессиональной принадлежности.

    Серьезные разногласия существовали между депутатами по вопросу о полномочиях исполнительной власти. Представители непуштунских этнических групп встретили в штыки предложения о создании сильной президентской власти. Против соответствующих положений конституции выступил и лидер большой группы депутатов бывший президент Б. Раббани, попытавшийся бойкотировать процедуру голосования.

    Острые дискуссии между делегатами вызвали также вопросы о государственном языке и утверждении текста гимна страны. Лойя джирга признала в качестве официальных языков пушту и дари. Ряд депутатов выступили за признание государственным узбекского языка. Итогом горячих споров о статусе языков этнических групп стало внесение в Конституцию нового положения. Согласно ему, узбекский и белуджский языки были признаны официальными в районах компактного проживания говорящих на них народов.

    В период разработки, обсуждения и принятия Конституции 2004 года ученые и лидеры политических партий вносили предложения об изменении административно-территориального устройства страны с учетом исторических, этнических, языковых и культурных особенностей населяющих ее народов. Как известно, сегодняшний Афганистан состоит из 34 административных единиц (провинций), население почти всех их является многонациональным; исключение составляют Бамиан и Нуристан.

    С другой стороны, территории регионов, где преобладают те или иные народности, разделены между различными провинциями. Примером может служить центральный горный район Хазараджат, в котором на протяжении многих столетий проживали хазарейцы: в течение длительного времени он был разделен между провинциями Бамиан, Сари Пуль, Саманган, Баглан, Урузган и Газни.

    Необходимо подчеркнуть, что существующее административно-территориальное деление Афганистана является наследием монархического правления. Разделяя территории, королевская власть пыталась препятствовать развитию этнического самосознания неафганских народов страны и сохранить их деление на более мелкие этнические группы со своими культурными, языковыми и иными особенностями.

    В ходе обсуждения проекта конституции говорили о возможности изменить существующее административно-территориальное деление страны. Так, доктор И. Шахрони предлагал создать в Афганистане семь территориально-административных единиц («штатов»). Затем у него появился другой вариант, предусматривающий создание небольших административных единиц, поскольку «штаты должны быть более крупными образованиями»3.

    В соответствие с решениями, принятыми в Бонне, после утверждения новой Конституции страны в июле 2004 года в Афганистане должны были состояться выборы президента. Однако из-за того, что процесс регистрации избирателей не был завершен своевременно, выборы были отложены до сентября.

    Отличительной особенностью Афганистана последних 20 лет является этническая и политическая раздробленность. В нынешних условиях подобная ситуация чревата тем, что на выборах президента более сильными могут оказаться позиции тех кандидатов, которые выдвигаются от этнических групп и поддерживаются авторитетными местными лидерами (религиозными деятелями и полевыми командирами).

    На результаты выборов в большой степени могли повлиять голоса сельских избирателей. Следует отметить, что политические настроения сельского и городского населения существенно различаются между собой. «Городские» имеют достаточно высокий уровень образования и более политизированы; кроме того, они весьма восприимчивы к различного рода влияниям и идеям.

    Что касается сельского населения, то оно всегда отличалось большой устойчивостью традиционных исламских ценностей. Если городское население разделялось на сторонников тех или иных политических партий, то на селе в основе предпочтений лежал этнический фактор.

    К середине 2004 года в стране завершилась кампания по регистрации кандидатов в президенты, за высший государственный пост начали борьбу 18 соискателей, представляющих различные этнические группы и регионы. Лучшие шансы были у Х. Карзая — лидера пуштунского племени попальзаев из племенного объединения дуррани, из которого выходили почти все афганские эмиры и короли. Причем его кандидатура устраивала не только пуштунов, но и мировое сообщество, особенно США. Позиции Х. Карзая усиливали также огромные финансовые возможности, государственный контроль над деятельностью СМИ и поддержка видных политических деятелей.

    Кроме того, на Х. Карзая работала и его предвыборная тактика: в качестве кандидата на пост вице-президента он выдвинул видного лидера хазарейцев первого заместителя главы переходного правительства М.К. Халили, а на должность первого вице-президента выдвинул таджика, посла Афганистана в Москве Ахмад Зия Масуда, младшего брата знаменитого Ахмад Шаха Масуда.

    Другим претендентом на должность президента был руководитель партии «Хезбе Вахдат» (Партия единства) известный лидер хазарейцев Х.М. Мохаккик; в период правления «Талибана» он показал себя непримиримым противником этого движения и активно участвовал в борьбе против него. Несмотря на это, Х.М. Мохаккик вряд ли мог рассчитывать на поддержку жителей восточных и южных провинций страны, населенных в основном пуштунами. С другой стороны, его шансы сильно уменьшала политическая разобщенность хазарейцев.

    В президентской гонке принял участие и «старый» игрок — лидер афганских узбеков и Национального исламского движения Афганистана (НИДА) генерал Абдул Рашид Дустум.

    По мнению российского исследователя Р. Стрешнева, несмотря на усилия центральных властей по укреплению национального единства страны, «большинство избирателей по-прежнему отдают предпочтение тому или иному кандидату именно по национально-этническому признаку»4.

    На президентских выборах кандидатуру Х. Карзая поддержали 55,4% избирателей; его ближайший соперник Ю. Кануни набрал 16,3% голосов, а А.Р. Дустум — 10%. Выборы показали, что узбеки и хазарейцы проголосовали в основном за представителей своих этнических групп. По мнению российского эксперта А. Реутова, «проводить в Афганистане президентские выборы… не имело смысла. Достаточно было просто записать на счет каждого кандидата ровно столько голосов, сколько его соплеменников проживает в стране»5.

    В сентябре 2005 года в Афганистане прошли выборы в новый парламент. К тому моменту прошли регистрацию более 80 политических партий и движений, которые можно было условно разделить на традиционалистов, умеренных и секуляристов.

    В парламент были избраны 249 депутатов, представляющих различные партии. 22 места получило «Исламское общество Афганистана» (Б. Раббани), 30 мест — Партия единства и другие шиитские партии, 25 мест — «Новый Афганистан» (Ю. Кануни), 20 мест — НИДА, 10 мест — Национальный исламский фронт Афганистана, 7 мест — «Афган-меллят». Остальные кресла достались консерваторам-фундаменталистам, умеренным традиционалистам и левым либералам; независимые депутаты получили более 90 мест6.

    Этноконфессиональный состав нижней палаты парламента — Вулуси джирга — также оказался довольно-таки пестрым; по неофициальным данным, число депутатов-пуштунов составляло 118 человек (47,4%), таджиков — 53 (21,3%), хазарейцев — 30 (12%), узбеков — 20 (8%), нехазарейцев-шиитов — 11 (4,4%), туркменов — 5 (2%), арабов — 5 (2%), исмаилитов — 3 (1,2%), пашаев — 2 (0,8%), белуджей и нуристанцев — по 1 (0,4%)7.

    По признаку религиозной принадлежности В. Коргун объединяет в отдельную группу депутатов нехазарейцев-шиитов и исмаилитов. Как известно, в Афганистане к шиитской ветви ислама наряду с хазарейцами принадлежат также таджики и пуштуны. При этом часть хазарейцев и таджики, проживающие в провинции Бадахшан, исповедуют исмаилитский шиизм.

    В связи с этим данные, касающиеся этой категории депутатов, подлежали уточнению. Вероятно, нехазарейцы-шииты являются представителями основанной Аятоллой Асифом Мохсини Кандагари партии Исламское движение Афганистана, объединяющей пуштунов, таджиков и аймаков, а исмаилиты — «Хизбе пайванд-е мелли-е Афгонистон» Сеида Мансура Надери.

    Касаясь вопроса о влиянии этнического фактора на работу парламента, В. Коргун отмечает: «Тот факт, что ни одна из этнических групп не контролирует больше 50% голосов в парламенте, будет сдерживать попытки продвижения узконационалистических программ»8.

    Многие аналитики были склонны считать, что афганский парламент будет расколот по этническому признаку. Как пример приводились дебаты на заседаниях Лойя джирги с 14 декабря 2003-го по 4 января 2004 года (т.е. до принятия Конституции): тогда при обсуждении вопросов об использовании национальных языков депутаты разделились на два лагеря — пуштунов и непуштунов.

    Представляющие национальные меньшинства влиятельные военно-политические группировки абсолютно не приемлют идею воссоздания единого афганского государства, в котором политическое доминирование будет принадлежать пуштунам.

    Как показывает афганская история, этнические меньшинства страны, составляющие в общей сложности более половины ее населения и проживающие преимущественно к северу от Гиндукуша, уже давно тяготятся политической властью пуштунов. Антипуштунские настроения усиленно подогреваются рвущейся к власти таджикской и узбекской буржуазией, в силу определенных исторических условий ставшей к настоящему времени господствующей экономической и финансовой силой в Афганистане. Культивированию антипуштунизма и сепаратизма содействуют и геоэкономические факторы. Как известно, на севере страны сосредоточено почти 60% всей земельной площади под зерновыми и овощами, 46% земель под фруктами и более 80% — под техническими культурами9. В северных районах Афганистана выращивается также более 70% поголовья мелкого рогатого скота и почти всех каракульских овец (5—6 млн).

    Такие настроения усиливались и в последние 10 лет: достаточно вспомнить, что гражданская война проходила в основном в русле противоборства между пуштунами и непуштунами. При этом поражение талибов-пуштунов породило в массовом сознании этнических меньшинств комплекс силового и морального превосходства над противником и укрепило их решимость добиваться широкой автономии.

    Влияние «внешнего фактора»

    С ликвидацией власти талибов в Кабуле гражданская война в Афганистане приобрела крайне запутанный и непредсказуемый характер; после временной «передышки» она перешла в качественно новое измерение. Российский исследователь М. Слинкин отмечает: «…если на первых порах, начиная с середины 1970-х годов, гражданская война в стране, как известно, развивалась преимущественно в русле идейно-политического противоборства, затем, после крушения в 1992 году левого режима, перешла в сферу межэтнических и межконфессиональных кровавых разборок, то сейчас она, сохраняя прежние межэтнический и межконфессиональный аспекты, все отчетливее приобретает черты национально-освободительного сопротивления против иноземного военного присутствия»10.

    В апреле 2007 года в Афганистане был создан новый политический блок — Национальный фронт Афганистана (НФА), лидером которого стал Б. Раббани. В состав новой коалиции входили популярные политики, известные полевые командиры и даже члены королевской семьи.

    По мнению аналитиков, по своему составу НФА в известной степени повторял бывший «Северный альянс»: в него входили бывшие сторонники Ахмад Шаха Масуда таджики Б. Раббани, Ахмад Зия Масуд, Ю. Кануни, Исмаил Хан и М. Фахим (Исламское общество Афганистана); лидер узбеков Абдул Рашид Дустум (НИДА), а также хазарейцы Мустафа Казими («Исламское общество Афганистана»), Саид Мансур Надири и Мохаммад Акбари (Партия исламского единства Афганистана). В ряды НФА вступили и бывшие лидеры афганских коммунистов — Саид Мухаммад Гулабзой (в 1980—1989 гг. он занимал пост министра внутренних дел), видный военный деятель Нур-уль-Хак Улуми и внук Захир-шаха Мустафа Захир.

    НФА как новая политическая сила ставила перед собой три основные задачи: превращение президентской республики в парламентскую, введение института выборности губернаторов и проведение выборов по партийным спискам. Хотя практика избрания глав провинций — вали (губернаторов) существовала еще в период правления Захир-шаха, такая постановка вопроса была для Афганистана новшеством.

    Как считает большинство экспертов по Афганистану, намерение НФА создать федеративное государство достаточно хорошо вписывалось в рамки идеи парламентской республики и выборности губернаторов. По мнению В. Мужды, идея федеративного государства «не новая идея, но в данный момент очень актуальная. События последних лет показывают, что зависимость 34 провинций от слабого Центра не создает условий для развития»11. Далее афганский эксперт отмечает, что создание федеративного государства может обеспечить независимость неафганских народов от пуштунских правителей.

    Главная причина создания новой политической силы заключается в том, что отстраненное от власти движение «Талибан» все еще пользуется поддержкой населения восточных и южных провинций страны, а также пуштунских племен, проживающих по ту сторону «линии Дюранда».

    С другой стороны, политическая элита во главе с президентом Х. Карзаем с согласия США, НАТО и ООН выступает за включение представителей «умеренных талибов» в состав афганского правительства. Активизация «Талибана» настораживает почти всех лидеров бывшего «Северного альянса», являющихся представителями непуштунов.

    Не следует также забывать, что НФА во многом опирался на содействие России, Ирана и Узбекистана. До создания нового блока всем было ясно, что Б. Раббани и его сторонников, а также деятелей бывшей НДПА Гулабзоя и Улуми поддерживает Россия, лидеров хазарейцев Казими, Надири и Акбари — Иран, а Дустума — Узбекистан. Поэтому ослабление власти проамериканского президента Х. Карзая означало, что США теряют свое влияние в Афганистане, а Россия, Иран и Узбекистан, напротив, усиливают свои позиции.

    С возникновением НФА произошла более четкая поляризация политической жизни страны; дальнейшее усиление этой тенденции может иметь самые негативные последствия для существования Афганистана как самостоятельного государства.

    Вполне очевидно, что идеи федерализма никогда не будут поддержаны пуштунами и пропуштунскими правящими кругами. Как отмечал афганский исследователь Р. Момун, «признать федерализм каждому пуштунскому правителю означает почти признание «линии Дюранда». Это конец пуштунскому правлению в Афганистане»12.

    По мнению М. Слинкина, сепаратистские устремления среди тюркоязычных народов Афганистана не только поддерживаются внутри страны, но и упорно инициируются извне. Речь, в частности, идет о ряде тюркоязычных государств, издавна лелеющих мечту о «Великом Туране», раскинувшемся от Средиземного и Черного морей до Восточного Туркестана13.

    Реализовать далеко идущие планы по усилению влияния в Афганистане на панисламистской и этнической основе пытается и Иран. По мнению российского исследователя А. Богуславского, сегодняшняя политика Тегерана в отношении Афганистана проводится с учетом ряда объективных и субъективных факторов: «во-первых, с точки зрения обеспечения национальной безопасности и в условиях сохраняющейся угрозы проведения американцами силовой акции Ирану гораздо предпочтительней иметь если не откровенно дружественного, то, по крайней мере, нейтрального и лояльного соседа, не имеющего политических, экономических или пограничных претензий к ИРИ. Во-вторых, географическое положение Афганистана делает эту страну потенциально выгодным торгово-экономическим партнером Тегерана, а также необходимым посредником в вопросах транспортировки углеводородного сырья (нефти, природного газа и т.д.) и грузов различного назначения по направлениям Север — Юг и Запад — Восток. И, наконец, в-третьих, общность исторических корней, близость языков, религии, культуры, обычаев и нравов создает благоприятные условия для продвижения иранских национальных интересов в ИРА»14.

    Проживающие в центральной части Афганистана хазарейцы (по некоторым данным, они составляют около 19% населения страны), исповедующие ислам шиитского направления, в своем противостоянии с суннитским большинством всегда находили понимание, сочувствие и поддержку у соседнего Ирана. К этому следует добавить и традиционно сильное влияние Ирана среди таджиков и узбеков центральной и северной частей страны и в Гератском регионе в целом. В недавнем историческом прошлом Иран претендовал на данный регион.

    Таким образом, предоставление максимальной автономии некоторым этническим группам страны ради сохранения политической стабильности в районах афганского севера в наибольшей степени отвечают геополитическим интересам соседей Афганистана (как западных, так и северных), включая Россию.

    Сильное влияние на политические настроения пуштунов Афганистана оказывает его восточный сосед — Пакистан. В этой стране пуштуны являются второй по величине этнической группой (свыше 15%, т.е. примерно 15 млн чел.)15; они проживают в северо-западной части Белуджистана и в провинции Синд, а также составляют большинство населения Северо-Западной пограничной провинции (СЗПП) и Территории племен. Кроме того, пуштуны традиционно пользуются влиянием в среднем и высшем командном звене пакистанской армии.

    Как известно, еще с 1950-х годов влиятельные военные круги Пакистана вынашивали идею создания афгано-пакистанской конфедерации как наиболее приемлемой формы урегулирования межгосударственных противоречий между двумя странами. Вместе с тем пакистанская правящая верхушка не отказывается от сохранения единого афганского государства при условии, что вопросы, касающиеся Пуштунистана, не будут выноситься на повестку дня двусторонних отношений. Пакистан решительно не заинтересован в расколе Афганистана по этническому признаку, так как опасается, что это неизбежно побудит пакистанских пуштунов к созданию самостоятельного государства.

    На политические настроения афганских белуджей (более 0,2 млн чел.) оказывают влияние их соплеменники, проживающие в Пакистане и Иране. В Пакистане белуджи составляют около 3% населения (примерно 3,5 млн чел.); они расселены в провинциях Белуджистан (почти 70% от общего количества ее населения), Пенджаб и Синд. Что касается Ирана, то здесь проживает свыше 1 млн белуджей.

    Представители некоторых течений национального движения белуджей выступают с лозунгами создания единого, или «Великого Белуджистана», используя при этом партизанские формы борьбы. Основные политические партии, выступающие в защиту национальных интересов белуджей Пакистана и Афганистана, требуют предоставления Белуджистану широкой автономии.

    Оценка ситуации внутри и вокруг Афганистана была бы неполной без учета влияния США и их союзников по НАТО.

    С начала 2009 года Соединенные Штаты принялись за реализацию нового плана по Афганистану и Пакистану. Его главная идея заключается в ликвидации сетей террористов с использованием самых различных мер — от укрепления региональных сил безопасности до активизации дипломатических усилий и развития международного сотрудничества. Б. Обама назвал этот план «всеобъемлющей стратегией, которая не только использует пули или бомбы, но также опирается на агрономов, врачей, инженеров для создания среды, в которой люди осознают, что они гораздо больше заинтересованы в сотрудничестве с нами и международным сообществом, чем в поддержке разных экстремистских идеологий»16. Кроме того, он сказал: «Мы должны добиться того, чтобы ни Афганистан, ни Пакистан не могли служить убежищем для «Аль-Каиды».

    В настоящее время среди политических деятелей и аналитиков США весьма популярна идея о том, что одной из главных причин провала стратегии Вашингтона в Афганистане стал этнический дисбаланс в правительственных коридорах Кабула. После победы коалиции над движением «Талибан» (2001 г.) командиры «Северного альянса», представлявшие этнические меньшинства Афганистана, получили широкие властные полномочия. Самыми влиятельными среди них были таджикские командиры, которые входили в так называемую панджшерскую группу, контролировавшую силовые структуры.

    В связи с этим американцы решили, что если большинство лидеров пуштунских племен, на протяжении веков управлявших страной, оказались вне власти, то, значит, необходимо пересмотреть политику США в отношении Афганистана и Пакистана.

    По мнению американского исследователя М. Уитни, новая доктрина борьбы с сепаратистами предусматривает помимо силовых методов ведение психологической войны, использование неправительственных организаций, СМИ и гуманитарных организаций, а также помощь в укреплении Вооруженных сил Афганистана. Таким способом должен быть установлен контроль над территорией страны, с тем чтобы сломить любое сопротивление17. По мнению М. Уитни, истинной целью этого плана является разжигание конфликтов между различными этническими группами и провоцирование гражданской войны, которая разделит страну на мелкие осколки, контролируемые связанными с Вашингтоном полевыми командирами.

    Заключение

    Афганский кризис, растянувшийся на десятилетия, имеет глубокие социально-экономические, политические, идеологические и этнонациональные корни, и, несмотря на вмешательство НАТО, он еще не закончился. История Афганистана последней трети ХХ века показывает, что достигнуть умиротворения страны только путем использования военной силы и вооруженного вмешательства извне невозможно.

    С другой стороны, ход разработки и принятие новой Конституции, а также президентские и парламентские выборы показали, что на настроения населения и политический климат Афганистана все еще оказывают сильное влияние противоречия на этнической почве. Примером может служить тот факт, что текст национального гимна был утвержден только на пуштунском языке (несмотря на попытки большого числа депутатов, представлявших другие народы, утвердить текст и на дари).

    Кроме того, в период проведения президентских выборов 2004 года в отношении некоторых категорий избирателей восточных и южных провинций, то есть зоны расселения пуштунских племен, были необоснованно смягчены требования и положения закона о выборах.

    В качестве нового витка противостояния между Югом и Севером можно рассматривать следующие события.

  • 1. Отстранение от занимаемой должности Мохаммеда Сеида Мохаккека — одного из лидеров Партии исламского единства Афганистана.
  • 2. Покушение на бывшего губернатора провинции Герат Исмаил-хана и убийство его сына Мирвайса Садека.
  • 3. Предъявление претензий лидеру узбекской общины Афганистана генералу А. Дустуму.
  • 4. Убийство бывшего президента и видного лидера таджиков Б. Раббани.
  • 5. Попытки властей разжечь конфронтацию между военно-политическими группировками и их лидерами.
  • 6. Нагнетание напряженности в северных и западных регионах и в Хазараджате.
  • Указанные противоречия, существующие в современном Афганистане, невозможно решить в пользу какой-либо одной этнической группы. Многонациональное государство, которое в новое время получила название «Афганистан», — это историческая родина пуштунов, таджиков, хазарейцев, узбеков, туркмен, белуджей, нуристанцев и других этнических групп. Все эти народы связывают общая историческая судьба, многогранная культура и единая религия.

    Игнорирование этой реальности может привести к тяжелым последствиям для всех народов, проживающих в Афганистане, и создать серьезную угрозу сохранению единства государства.


    1 Независимая газета, 8 декабря 2001. к тексту
    2 Мазохири М.М. Паям-ха ва умидхо-е Конуни асаси-е Афганистан дар мархила-е амали // Вижаги-е Афгонистон пас аз Толибон. Кабул: Икра'. Б.г. С. 98. к тексту
    3 Шахрони И. Низам-е аяндае Афганистан [Ссылка], 9 ноября 2007. к тексту
    4 Стрешнев Р. Афганцы выбирают президента // Красная звезда, 9 октября 2004 [Ссылка]. к тексту
    5 Реутов А. Хамид Карзай контролирует менее 10% территории Афганистана [Ссылка], 4 декабря 2007. к тексту
    6 См.: Коргун В.Г. Состав афганского парламента [Ссылка]. к тексту
    7 См.: Там же. к тексту
    8 Там же. к тексту
    9 См.: Слинкин М.Ф. Афганистан: проблемы войны, мира и безопасности в стране и регионе [Ссылка], 25 декабря 2012. к тексту
    10 Там же. к тексту
    11 Asia-Plus, 25 апреля 2007. к тексту
    12 Там же. к тексту
    13 См.: Слинкин М.Ф. Этническая проблема в Афганистане (историко-политический анализ) [Ссылка], 6 февраля 2013. к тексту
    14 Богуславский А.Я. Ирано-афганские отношения на современном этапе [Ссылка], 5 февраля 2013. к тексту
    15 См.: Национально-этнический состав населения Пакистана [Ссылка], 5 февраля 2013. к тексту
    16 Новый план в отношении Афганистана и Пакистана [Ссылка], 16 января 2013. к тексту
    17 См.: Уитни М. План Обамы по Афганистану: бесцеремонные этнические чистки [Ссылка], 15 января 2013. к тексту

    SCImago Journal & Country Rank
    build_links(); ?>
    Реклама - Advertorial UP - ВВЕРХ E-MAIL